Часть 9. Родители.
20 мая 2021 г., 21:54
Дальше они уже наконец-то принялись кушать, даже не думая о том, чем будут заниматься весь оставшийся день. У них совсем не было дел и, на радость Хаттори, они наверняка засядут в приставку на все это время.
— Кстати, Тоши-кун, нам нужно сообщить об этом родителям, — вдруг сказал Сатоши, взглянув на свое кольцо.
— А... Ну да... И вообще решить, что делать с этим дальше, — как-то понуро протянул Тошиюки, смотря в свою тарелку. Он опять задался вопросом, как ему быть со своим отцом и матерью.
— Ты не собирался в ближайшее время к ним идти? — не было особого смысла спрашивать об этом, ведь сам парень знал, что у Сатоши поводов навещать свою семью пока что не было. Ну, или точнее он был занят все это время и освободился лишь сейчас, даже и не думая обо всем этом.
— Ты представь, как они отреагируют, а особенно Хатсуне... — Тошиюки даже поежился от того зрелища, что представил перед собой.
— Наверное, она будет много пищать, — проговорил Сатоши, невольно улыбнувшись. Ему нравилось фантазировать, думая, как его родители и сестра на все это отреагируют.
— И теперь у меня есть повод, чтобы пойти домой, но... Знаешь, я хотел бы, чтобы мы вместе им рассказали. Ты же не против? — произнес Ходзё, надеясь, что парень правда пойдет вместе с ним и они вдвоем расскажут обо всем его семье, которая давно взяла к себе и Тошиюки.
— Да, мы обязательно сходим к ним вместе. Но... — Тошиюки замялся, думая как получше ответить. — Попозже, хорошо? Мы должны сначала все решить для себя, прежде чем нестись к ним сломя голову с этой новостью. Ты же понимаешь, что брак между двумя мужчинами официально нигде не будут заключать, нам надо искать место, где смогут устроить подобное. Например, другая страна, где это разрешено. Либо... Оставить все как есть сейчас и жить... Так. Хотя, если ты хочешь свадьбу, я слышал что можно найти места, где ее проведут, но... Официально мы не будем в браке, — говорил Тошиюки, кладя свою ладонь Сатоши на руку и легонько сжав ее. У них действительно были небольшие проблемы в этом плане из-за той страны, где они жили.
— Я не уверен, что сейчас мы с тобой потянем поездку в другую страну... Для начала мы можем вступить в брак и не официально, а потом попозже сделать это по-настоящему, да ведь? — проговорил Сатоши, смотря на их руки. Ходзё всё-таки хотелось устроить настоящую свадьбу, но это можно сделать и попозже, а сейчас просто так провести церемонию.
— И... Ещё ты будешь говорить своим родителям обо все, Тоши-кун? Я, правда, переживаю за тебя в этом плане, ведь ты... Все ещё грустишь, когда они упоминаются в разговоре, — пробубнил Сатоши, опустив взгляд.
— Я не грущу, Сатоши... — как-то резко ответил Тошиюки, сильнее сжав руку паренька. Говорил одно, а на деле чувствовал совершенно другое, как это было на него похоже. Да и еще лицо такое состроил злое, будто чтобы Сатоши не смел так говорить.
— Я не знаю, что с ними делать, просто не знаю.
Тошиюки удрученно выдохнул, а потом вскочил из-за стола и принялся убирать их тарелки и наливать кофе. Кажется, он стал перенимать привычки Сатоши в некоторых аспектах — уборка, как способ отвлечься от подобных мыслей.
— Мы живём с тобой уже не первый год и ты думаешь, что я не замечаю, какой ты становишься, когда речь заходит о твоей семье? — проговорил Сатоши, внимательно смотря на парня, который вдруг занялся уборкой. Это был ещё больший показатель того, что Ходзё попал прямо в точку.
— Ты никогда не обсуждаешь это со мной... И всегда стараешься поскорее сменить тему. Я просто хочу помочь тебе... Нельзя же все постоянно держать в себе, — произнес парень, тяжело вздыхая.
— Что мне обсуждать с тобой? Мне нечего сказать про них, я уже ответил, что не знаю как мне поступить! — резко огрызнулся Тошиюки, а потом громко зашипел.
— ДА БЛЯТЬ! — только и крикнул он, с раздражением и с грохотом ставя чайник куда получится. Пока он тут отвечал Сатоши, стараясь сделать кофе, Тошиюки благополучно пролил горячую воду прямо себе на руку. Ну надо было поднимать эту тему именно сейчас и докапываться до него без причины? Парень взвыл, неистово тряся рукой, а потом быстро включив холодную воду, засунул горящие пальцы под спасительную струю. Хорошо, что вода была не прям кипятком и ожога быть определенно не должно.
Такие крики даже напугали Сатоши, от чего он невольно вздрогнул, а после сразу же подскочил со своего места, хватая с раковины тряпку и начиная все вытирать.
— Ох, Тоши-кун, осторожнее, — проговорил Ходзё, на удивление, спокойным голосом.
— Ты слишком заводишься из-за простого разговора, а потом ещё говоришь, что для тебя это не больная тема, — пробурчал Сатоши, вытирая воду со столешницы.
— Очень больно? — спросил он через пару секунд, наконец подойдя к Хаттори и взглянув на его руку. Она вся покраснела.
— Нет, блять, щекотно, — опять огрызаясь, ответил Тошиюки слегка одернувшись от парня, когда тот подошел ближе. Ну почему всегда так выходило, когда речь заходит про его родителей? Отец за все это время, за три года как он уехал из дома, звонил лишь пару раз и то, кидая какие-то короткие и сухие фразочки. А от матери вообще не было никаких вестей, в принципе, это и не удивительно.
Тошиюки выключил воду и устало сел обратно на стул, упираясь лицом в свою ладонь. Что ему было делать и что сказать, и надо было ли вообще как-то пытаться вернуть свои те, пусть даже и не самые лучшие, отношения со своей семьей?
Сатоши недовольно нахмурился, когда Тошиюки в очередной раз огрызнулся. Так и захотелось ударить его, что, в принципе, Ходзё и сделал, когда Хаттори присел обратно за стол.
Парень получил хлесткий подзатыльник за свое такое поведение.
— Ведёшь себя, как дурак. Не срывай на мне свою злость! Если тебя до сих пор это так гложет, то иди и высказывайся своему отцу, — произнес Сатоши, шагая к выходу из кухни. Его иногда тоже можно вывести и он тоже умеет злиться.
— Ну Сатоши! — заревел парень, подскакивая с места. Почему он вел себя иногда не так, как хотелось бы Тошиюки? Когда он хочет, чтобы Сатоши его ударил, тот отказывается, говорит, что не может его ударить, а когда Тошиюки злится и огрызается, он ведет себя словно мамочка, давая ему по голове.
— Погоди, Сатоши. — Тошиюки нагнал паренька только в прихожей, и ухватив его за руку, повернул к себе.
— Не уходи, пожалуйста, — его тон все еще был немного грубым и холодным, как и движения, но Тошиюки отчаянно старался выкинуть из головы причину этого раздражения и успокоиться. Он прижал Сатоши к стене и стал его яростно целовать, это должно было хоть как-то усмирить его пыл, но выходило даже как-то наоборот.
Почему-то Сатоши думал, что Тошиюки не пойдет за ним, а останется один на кухне и наконец-то подумает, но, вместо этого, парень рванул в прихожую.
— Тоши! — лишь успел сказал Ходзё, как Хаттори его поцеловал.
Захотелось его оттолкнуть, но парень просто не мог это сделать. В итоге Тошиюки сам отстранился через пару секунд.
— Дурак, — произнес Сатоши, нахмурившись и скрестив руки, заставляя Хаттори отодвинуться.
— Возможно, дурак... но ты стал убегать, хотя знаешь, что мне не нравится если ты оставляешь меня одного, когда я так себя веду... — Тошиюки смотрел на паренька очень взволнованно, бегая своим взглядом по его лицу, а потом с тяжелым вздохом отпустил Сатоши.
— Ты сказал, что я никогда не обсуждаю с тобой эту тему, но мне нечего сказать про них. И сейчас ты мне тоже ничего не предложил, — как-то обиженно протянул он, стоя рядом и смотря куда-то в бок.
— Тебе есть, что сказать про них... Раз ты так расходишься при одном их упоминании. Просто ты не хочешь выговориться, — проговорил Сатоши, тяжело вздыхая и смотря на парня.
— Скажи уже наконец, что ты о них думаешь, вместо того, чтобы срываться на мне, — недовольно пробурчал Ходзё, хмурясь.
Тошиюки всегда злился при упоминании своих родителей, но при этом никогда не говорил, что правда о них думает. Почему он не может просто взять и выразить всю свою ненависть, выговориться? Так будет намного легче.
— Что ты хочешь услышать? Как я в сотый раз говорю тебе, что мне жаль, что мне стыдно и больно, только я начинаю думать о своем отце? Мне жаль, что так все вышло, что все пошло наперекосяк, больно, что я оказался им не нужен? Разве ты не знаешь об этом? Я думал, ты давно это понял и мне не зачем повторять все это... — выпалил Тошиюки, нервно сжав кулаки и зубы. Ну почему Сатоши надо было заставить его все высказать?
— Я знаю все это, Тоши-кун. Но ты никогда не говоришь это прямо. Ты всегда делаешь вид, что все нормально, но начинаешь злиться на меня, хотя я ничего и не сделал... Мне просто хочется, чтобы ты говорил обо всем прямо, а не держал в себе, как ты любишь, — пробубнил Ходзё, все же подходя к Хаттори. Он легонько взял его за руку, разжимая кулак.
— Столько времени уже вместе, а ты так и не научился делиться со мной своими мыслями... На тебя только иногда что-то находит и ты можешь рассказать, что у тебя в голове, но это бывает очень редко, — произнес Сатоши, опустив взгляд. Парню хотелось, чтобы Тошиюки больше доверял ему.
— Я ничего не могу с собой сделать, такой вот я... балбес, и ты это знаешь. Я всегда таким был в этом плане, что-то никогда не меняется. Можешь спросить у Йоши, ведь он на протяжении всей школы часто с таким сталкивался, когда я ни с того ни с сего вываливал на него кучу всякого своего нытья. — Тошиюки взглянул на парня, а потом потащил его обратно на кухню. Они так и не попили кофе, отвлекаясь на его ошпаренную руку.
— Наверное, я слишком многого хочу, — пробубнил Ходзё, уже понимая, что Тошиюки не может так просто взять и измениться.
— Сделай ты, пожалуйста, нам попить, а то я опять что-нибудь разолью. — Отличная отмазка, да, Тошиюки. Ленивая он жопа.
— Рука прошла? — сразу же спросил Сатоши, подходя к тумбочке и уже самостоятельно начиная делать кофе. Всё-таки правда лучше уж он все сделает, нежели Тошиюки, у которого в руках ничего не держится.
— Немного... Просто я не могу делать как ты, Сатоши. Я не могу просто начать и... рассказывать тебе обо всем ни с того ни с сего, и делать это каждый день. — Тошиюки присел обратно за стол и взглянул на свою руку. Та была немного красноватой, все еще, и немного пощипывала. Все же в чайнике был кипяток, а холодного, кроме воды, эта бедная рука ничего и не видела, хотя надо было бы.
— Может у нас есть крем какой-нибудь? — тут резко спросил Тошиюки, повернувшись к парню, что стоял позади возле тумбочки.
— Крем? Не знаю... — проговорил Сатоши, задумавшись.
— Я помню, Рин отдала мне увлажняющий крем, когда я обгорел. Может он тебе поможет? Только надо его найти, — пробубнил Ходзё, наконец-то ставя кружки на стол.
Всё-таки он также был не спец во всех этих кремах, поэтому подобный вопрос показался ему сложным.
— Давай я поищу. — Тошиюки вновь не посидел и пяти минут за столом, он опять поднялся и подошел к холодильнику, открыв его и присаживаясь на корточки. Они хранили все лекарства, что были, в нижнем ящике и если у них и завалялся где-то крем, то только там. Но холодильник уже начал пронзительно пищать, что закладывало уши, а никакой мази на горизонте так и не появилось. Перерыв весь ящик и попеременно с этим сортируя старые лекарства, Тошиюки с удрученным вздохом поднялся и даже слегка зажмурился от неприятной боли в ногах.
— Не хочешь пойти прогуляться до аптеки? Около моей работы была одна... — он подошел к Сатоши, что сидел за столом и наконец-то попивал свой кофеек, и оперся своими руками о его плечи, заглядывая тому в лицо.
— Тебе не тяжело ходить? — с беспокойством спросил Тошиюки, продолжая рассматривать лицо паренька. Сейчас тот выглядел спокойным, не то, что пару минут назад когда они немного повздорили.
После этого предложения стало ясно, что Тошиюки не смог обнаружить ничего в холодильнике и теперь хочет, чтобы они пошли в аптеку. Сатоши задумался на пару секунд, даже не зная, стоит ли ему куда-то идти.
— До аптеки... Раз это недалеко, то можем сходить. А дальше я уже не пойду или тебе придется нести меня домой на руках, — с усмешкой проговорил Хоздё. Он не стал отвечать на второй вопрос парня, ведь тот наверняка итак все понял. Сатоши ещё не успел нормально отдохнуть, поэтому идти куда-то далеко было непосильной для него задачей.
— Я готов хоть сейчас тебя туда донести, если ты будешь не против. — Тошиюки стало легче, стоило ему лишь представить себе эту картину, и он даже слегка улыбнулся.
— Тогда пойдем? Я не буду переодеваться, там на улице итак тепло. Допивай кофе и пошли. — Сатоши мог возразить, что Тошиюки к своему так и не притронулся, но стоило парню повернуть голову, когда тот отошел от него, как он уже поставил в раковину пустую кружку. Да, Тошиюки выдул все за один глоток и уже стоял, смотря на недоумевающего паренька в истинно мужской позе — утыкая свои руки в бока.
Всё-таки эта странная привычка Хаттори продолжала удивлять Сатоши. Как у него выходило так быстро выпивать весь свой кофе? Иногда Ходзё тоже хотел обзавестись такой суперспособностью, чтобы его не нужно было ждать.
— Я тогда тоже, — ответил Сатоши, поднимаясь из-за стола и тоже ставя свою кружку в раковину. Они вдвоем сразу же направились в магазин, но вот Тошиюки воспринял все слова Ходзё-куна буквально, из-за чего сейчас парень оказался у него на руках.
— Тошиюки! Тошиюки, отпусти! — начал Сатоши, хватаясь за шею Хаттори, чтобы не упасть. По лестнице вот так спускаться было страшновато.
— Я... Я же пошутил, — пробубнил Ходзё, надеясь, что они всё-таки не встретят сегодня соседей. Ему итак было стыдно за шум, так ещё и Хаттори решил вынести его из дома на руках.
— Мне плевать, Сатоши. Да и тем более, ты не знаешь, что жених носит свою невесту на руках? Имею право и никто не должен меня за это осуждать. — Тошиюки с легкостью спустился по лестнице, крепко держа паренька. Если уж и падать, то вместе.
— Да и вообще... Сейчас день, все на работе, никто нас не слышал и в данный момент не увидит. — Он остановился рядом с домом и улыбнувшись, уставился на паренька.
— Поцелуешь меня, тогда отпущу.
Хаттори еще и ставил условия, как это было похоже на него. Придумывать что-то подобное где-то вне дома — ставить Сатоши в неловкие ситуации, заставляя его тем самым смущаться.
Сатоши покраснел уже от первых слов Тошиюки. То есть он получается невеста? Вот как... Ходзё, конечно, хотел возразить, но он слишком сильно вцепился в парня, стараясь не упасть, и думать о чем-то другом пока не мог. Но они наконец-то покинули лестницу и сейчас Сатоши смог спокойно выдохнуть, как вдруг он резко снова покраснел.
— Что? Нахал! — с возмущением произнес парень, надувая губы. Похоже, такое условие его не впечатлило, но делать все равно было нечего, поэтому он также резко поцеловал Хаттори, не давая ему ответить и надеясь, что никто сейчас не захочет пройтись по улице мимо них.
— Я не нахал, Сато-тян. Да, не правильно выразился, ты не невеста, ты тоже жених. Но иначе я не смог бы привести это сравнение в аргумент моим действиям. Так что не злись, пожалуйста. — С милой улыбочкой Тошиюки наконец-то поставил паренька на землю, но не отпустил его руку. Раз пока что он может идти сам, пусть идет сам.
— Необязательно было лапать меня за попу, — пробубнил Ходзё, наконец-то оказавшись на земле. В принципе, так было намного спокойнее. Похоже, он все ещё не мог до конца доверять Тошиюки свое бренное тело. Тот все также оставался неуклюжим.
— Мне уже пора привыкнуть, что меня никто за парня и не считает, — пробурчал Сатоши, уже таща Хаттори за собой. Он знал дорогу, поэтому с этим проблем не возникнет.
— Эй, я же пошутил, Сатоши! Я не считаю тебя за девушку, но иногда так само собой выходит, — пытался оправдаться Тошиюки, но увы, парень был, как всегда в этом плане, непреклонен. Что еще взять с него?
Они шли некоторое время молча, пока в штанах Хаттори что-то резко не завибрировало.
Оу, май, но увы, это был лишь телефон. Свободной рукой он достал его из недр своего кармана и с неким ужасом и шоком уставился в экран. Мог выдать лишь короткое «эээ», а потом Тошиюки замер на месте так, что Сатоши чуть не повалился на землю.
На ярком экране высвечивался звонок, с болезненной подписью — отец.
— Что ему надо от меня сейчас? — только он вспомнил о нем сегодня, только они опять чуть поругались на его почве, а этот мужчина так просто теперь стал звонить ему. Что за совпадение? Тошиюки нехотя сдвинул зеленую кнопку в бок и приложил телефон к уху.
— Да? — холодно и отстранено бросил Тошиюки. Привычный тон для таких разговоров.
— Тошиюки... Ты сейчас где? — на другом проводе отозвался мужчина. У него был, почему-то, немного обеспокоенный голос. Что-то случилось?
— Гуляю... А что? Что за странный звонок без повода?
Отец помедлил с ответом, лишь сильнее вызывая волнение в душе парня. Не мог же он звонить просто так, чтобы пообщаться. А вдруг случилось что-то с матерью? Это был единственный повод для такого разговора.
— Я заехал к тебе на работу, но тут сказали, что у тебя отпуск. Мне нужно поговорить с тобой... — и после продолжительной паузы, мужчина добавил. — Пожалуйста.
Как это было странно слышать от него...
— Я недалеко от бара. Если что-то срочное, мы можем подойти... — как-то неуверенно отозвался Тошиюки. Он был в сомнениях, не знал, как лучше поступить и выбрал самый очевидный путь.
— Да? Хорошо, я жду возле.
Такая остановка оказалось для Сатоши неожиданной, из-за чего он чуть не упал и уже хотел отругать Тошиюки, как тот резко заговорил с кем-то по телефону. Кто это мог ему звонить? Ходзё старательно вслушивался в разговор, подойдя поближе и чуть ли не поднося свое ухо к телефону.
— Это был твой папа? Тебе надо с ним встретиться? — Сатоши явно был удивлен таким вот раскладом. Даже ему самому показалось странным, что отец Тошиюки так сильно хочет с ним поговорить, что даже приехал к нему на работу. А по телефону это что-то обсудить нельзя было? Они же не виделись уже очень долго... Какое такое срочное дело заставило мужчину приехать сюда?
— Да, это был он. И я сам не знаю, зачем... Просто пошли, раз так надо. — Теперь Тошиюки шел впереди, с этим тревожным звоночком он даже позабыл, что Сатоши сейчас нельзя идти так быстро, но парень был неумолимым, просто шел вперед. И уже вскоре они оказались на подходе к тому самому бару. Возле него на дороге стоял черный автомобиль, а рядом с ним стоял мужчина в таком же черном и солидном костюме, он нервно постукивал ногой и пялился на часы. Как всегда — занятой человек, ценит свое время.
Тошиюки нехотя подошел, хотя он и отчаянно желал сейчас развернуться и убежать, так не хотелось вступать в этот разговор, который непонятно куда их приведет. И еще эти мысли, как звать отца... По имени, или просто сказать — привет, отец, что за дела? Как это было тупо. Из-за этого парень подойдя, просто остановился как истукан, нервно сжимая руку Сатоши рядом.
— Тошиюки... — благо отец сам начал этот разговор. Он все еще выглядел таким же серьезным, хмурил брови и сжимал губы, бегая своим оценивающим взглядом по двум парням. Наверняка думал, что его сын — позорище, когда они вот так оба идут по улице за руки. Да и еще сам Сатоши. Было тепло и оба парня вышли в том, в чем обычно сидят дома — обычные простые футболки и короткие бриджи. Вся шея низенького паренька была открыта, так и кричала — посмотрите на меня. Во многих местах эта проклятущая футболка не скрывала многочисленные темные пятна на коже. Но мужчина ничего не сказал, он вновь перевел взгляд на высокого парня, и наконец-то начал тот разговор.
— Я хотел... Извиниться.
Как было необычно слышать что-то подобное от этого мужчины.
— Что? Извиниться?! — Тошиюки в возмущении взревел. Как он мог говорить такое после стольких лет? На него что, снизошло озарение? Это было немыслимо.
— Тошиюки, я знаю, как это звучит со стороны... Спустя три года, как ты ушёл, я совсем не обратил внимание на то, что мой единственный сын оставил нас... — но Тошиюки не мог спокойно слушать все это. Он просто уже полыхал от гнева и ярости. В этом парень был так похож на своего отца.
— Кое-кто отрекся от меня, как от сына! А потом спустя столько времени ты приходишь сюда и просишь у меня прощения, за все то, что делал, что говорил? И ты небось надеешься на прощение?! — Тошиюки уже пора было бы забыть те детские обиды и дать своему отцу шанс. Все люди ошибаются, и если человек смог осознать свои ошибки, даже пускай спустя столько времени, надо быть выше этого. Но сейчас Тошиюки не мог так просто взять и спокойно выслушать своего отца.
— Я понимаю тебя, Тошиюки. Понимаю, что просить прощение сейчас это верх наглости с моей стороны, но... Я хотел бы, чтобы ты подумал над этим. А сейчас… — Мужчина выглядел так, будто правда искренне раскаивается в своих давних грехах, и подойдя к машине, он приоткрыл дверь.
— После того, как ты ушел из дома, я все не мог выкинуть из головы твои слова про мать... Я забрал ее вчера из больницы, Тошиюки, и она хотела с тобой также поговорить. Поедешь? — Мужчина показал рукой на заднее сиденье машины, а сам уставился на парня. Он надеялся на то, что Тошиюки так легко на это согласится?
— Я не поеду один. Я сделал Сатоши предложение, отец, — коротко пояснил Тошиюки, с таким же невозмутимым видом он смотрел на своего отца и в данный момент между ними повисла напряженная тишина. Спустя некоторое время, мужчина понимающе кивнул головой.
— Если Сатоши не против поехать. И ты сам не против.
Ох, вот Тошиюки... Из-за своего глупого волнения совсем забыл, что Сатоши не может так быстро идти. Уже весь его зад гудел от усталости, как и ноги, но выбора то не было.
— Я не против, — тихо проговорил Ходзё, крепче сжимая руку Тошиюки, который явно нервничал. Это все было неожиданно и очень странно. Сатоши на самом деле не знал, стоит ли ему влезать в их семейные разборки, но он понимал, что один Хаттори никуда не поедет.
Оба парня наконец-то сели в машину и стронулись. Они сейчас правда поедут к Тошиюки домой? А ведь прошло три года с того момента, как они последний раз там были.
— Ты уверен? — тихо спросил Ходзё, двигаясь поближе к парню. Ему впервые было так все равно на отца Тошиюки, что он даже не боялся держать Хаттори за руку при нем и класть голову на его плечо.
— Я ни в чем не уверен, — тихо проговорил Тошиюки, наклонившись ближе. Сатоши, казалось, совсем не смущался тому факту, что они были в машине его отца, с которым Тошиюки не виделся три года.
— Так вы значит решили все таки пожен... Сыграть свадьбу? — как-то неловко получилось, хорошо, что мужчина мог списать свою неуверенность в общении на то, что ему приходилось сейчас вести машину.
— Да. Решили, — коротко ответил Тошиюки, повысив голос. Они особо ничего не решили, но парень ответил так. Отец просто вздохнул в ответ, ничего не говоря. Что-то обдумывал, или просто притворился, что не может ответить, сосредоточенно следя за дорогой.
Они не провели много времени в пути, уже вскоре машина остановилась неподалеку от дома и отец Тошиюки крутанув ключи, вытащил их. Открывая дверь, он вышел, оба парня последовали за ним как-то неловко и неуверенно. Тошиюки так давно не был здесь, не видел отца и вообще не разговаривал со своей матерью, предстоящая встреча ужасно нервировала, пугала, от чего с каждым шагом рука парня слегка подрагивала. Ему просто хотелось пойти обратно домой и никогда больше не вспоминать о тех, кто захотел вычеркнуть своего «неудачного» сына из жизни.
Сатоши хотел поздороваться, как только увидел женщину, выглядывающую из гостиной, но она не дала этого сделать. Хаттори-сан быстро оказалась возле сына, заключая его в объятия и плача? Ходзё невольно отпустил его руку, сделав шаг в сторону, чтобы не мешать. Эта женщина наконец-то обратила внимание на Тошиюки и, похоже, она правда раскаивалась в том, что столько лет игнорировала его. Сатоши, честно, не знал, как реагировать на происходящее. У него появилась надежда на то, что Тоши-кун наконец-то обретёт настоящую семью и у него все наладится. Больше не будет этих всплесков злости из-за упоминания родителей... Этого всего может больше и не быть.
Все это время Тошиюки просто не понимал, что происходит вокруг, что ему говорили его родители. Это словно происходило все не с ним, и это были не те его мама и отец, что столько времени вовсе не хотели никак заниматься своим сыном. Почему именно сейчас, когда ему исполнилось уже двадцать один год, они образумились и решили извиниться? Тогда, когда Тошиюки давно смирился с этим их отношением и не ждал от них ничего большего. Тогда, когда эта любовь и забота от них ему уже не нужна.
Он вовсе не слышал, что они оба лепетали, что говорили, и не особо хотел вслушиваться в смысл их слов. Они ему, как родители, по правде, уже были и не нужны, а простил Тошиюки их уже давно. Когда этот долгий и странный разговор закончился, парень подошел к Сатоши и взял его за руку, тяжело вздыхая. Это было ужасно тяжело, выслушивать все это, он был в замешательстве и не особо знал, как теперь быть. По сути, в его жизни ничего и не изменится. Родители сидели в зале на диване, пока оба парня стояли в коридоре.
Сатоши все это время стоял в прихожей, стараясь не мешать родителям разговаривать с их сыном. Да, он продолжал вслушиваться в их слова, но влезать не собирался, понимая, что это совсем не его дело. Вот только Тошиюки не мог решить все самостоятельно. Похоже, для него это все правда было неожиданным. Ходзё хотел его поддержать, помочь ему, поэтому сейчас он осторожно обнял его, положив свободную руку ему на грудь.
— Что мне делать, Сатоши? — Тошиюки словно маленький ребенок, молил о совете таким отчаянным голосом, уронив свою голову пареньку на плечо.
— Я не знаю... Сатоши. Не знаю, как впустить их обратно в свою жизнь и надо ли вообще это делать? Оставить все как есть или пытаться наладить отношения? — тихо спрашивал парень, держа Сатоши за его руки.
— Как хочется тебе, Тоши-кун... Ты что-нибудь почувствовал вот здесь? — проговорил Сатоши, опуская свой взгляд на торс парня. Он имел ввиду его сердце, надеясь, что внутри у Тошиюки что-то ёкнуло.
— Может ты сейчас и скажешь, что тебе не нужна родительская любовь... Но я же вижу, что ты нуждаешься в них. Для тебя чуждо понятие нормальной семьи и тебе хочется узнать, что это такое, — тихо сказал Ходзё.
— Но... Сатоши, уже поздно, поздно что-либо делать, разве нет? — продолжал Тошиюки, он сжимал свои руки, и опять удрученно вздыхал.
— Что нам делать со свадьбой? Мне... Позвать их или нет? И, если они согласятся, они же будут должны прийти к твоим родителям, Сатоши. А ты же знаешь своего отца, я не хочу создавать ссоры, лишь из-за того, что мне захотелось поиграть в семью.
— Тоши-кун, никогда не поздно. Если ты правда веришь в то, что они изменились, то дай им шанс, — проговорил Хоздё, стараясь улыбаться. Ему хотелось нести хороший настрой, а для этого не хватало как раз улыбки.
— Я поговорю с отцом и скажу ему не ругаться с твоими родителями, если на то пошло... Мы все уладим, Тоши-кун. Я хочу, чтобы ты был счастлив. И это не поиграть в семью, а стать ею. Разве тебе не хочется приходить иногда домой на ужин в кругу семьи и чувствовать себя любимым? — добавил Сатоши, осторожно поглаживая парня по груди.
— Ты столько лет мучился из-за их безразличия, а сейчас, когда тебе наконец выпал шанс всё изменить, ты начинаешь колебаться... Они уже сделали первый шаг и возможно тебе стоит попробовать. Уйти ты сможешь всегда.
— Я... Сам не знаю, Сатоши. Я все еще не могу понять всего, что они сказали. — Тошиюки продолжал просто стоять и упираться лбом в плечо парня, пока отец не решил, что ему уже хватит переговариваться с Сатоши и не выглянул из-за стены.
— Тошиюки, ты вернешься обратно? — он говорил своим привычно холодным тоном, но при этом смотрел на сына как-то уже по-другому, словно ему было немного больно смотреть на него. Возможно, он правда многое понял и захотел исправиться?
— Сатоши пошли со мной. — Тошиюки поднял голову от плеча Сатоши и пошел следом, и присев на диван сбоку, потянул паренька к себе, усадив его к себе на колени и обнимая того в районе живота. Тошиюки не хотел вести себя как-то не так, как ему хотелось, не было смысла притворяться, словно у них нет никаких отношений, если в данный момент Тошиюки как раз хотел обсудить свадьбу. Но сейчас он медлил, просто пряча лицо, уткнувшись им в плечо, ему хотелось немного передохнуть, и не начинать это хотя бы еще несколько минут.
Было немного неожиданно, когда Тошиюки вот так потащил его за собой в гостиную. Но Сатоши не хотел оставлять его одного, поэтому пошел за ним и даже присел к парню на колени.
— Т...Тоши-кун, — тихо проговорил Ходзё, тыкая Хаттори пальцем в плечо. Ему нельзя было сейчас молчать, да и Сатоши становилось все более неловко от того, что они вот так сидят при его родителях и, к тому же, ничего не говорят.
— Дайте ему немного времени, он не может так сразу все обдумать, — произнес Сатоши, стараясь улыбнуться, пока тем временем он уже ухватился руками за голову Тошиюки, поднимая ее, чтобы тот уже наконец-то перестал прятаться и нормально с ними поговорил.
— Сатоши... — шикнул парень, когда тот стал старательно доставать его. Нельзя было посидеть так — спокойно подумать, собраться с мыслями, видимо паренек уж сильно переживал из-за их позы в данный момент.
— Я... Хочу еще раз повторить, что мы с Сатоши хотим сыграть свадьбу, — как-то неловко начал Тошиюки, а мужчина нахмурился. Ему не особо понравился этот факт еще и в тот раз, так тут он повторил это еще?
— Если вы хотите участвовать в этом... То тебе, отец, придется объясниться перед родителями Сатоши.
Но стоило мужчине услышать такое условие, как он хотел подскочить с дивана, но женщина рядом ухватила его за руку и усадила обратно, с грустью смотря на него.
— Я не могу, Тошиюки, и ты сам это знаешь! Я смирился с твоим выбором, но ты не смеешь ставить мне подобные условия!
Тошиюки спокойно выслушал все слова, смотря на отца с каменным лицом, но при этом он сильнее прижал паренька к себе.
— Я не говорю тебе мириться с ними, падать в ноги и слезно умолять их о прощении, но ты сам понимаешь, что вы должны будете встретиться, если ты хочешь... Участвовать. Если это выше твоих сил, то тогда вообще не стоит тебя приглашать? — Тошиюки хмурился и уже почти скрипел зубами. Все же, отец остался таким же упрямым, как и был, но нельзя было надеяться на то, что он резко начнет любить Сатоши и по первому же зову побежит мириться с его семьей.
Мужчина уперся руками в свои ноги и с нахмуренными бровями уставился в пол. Было видно, что если бы не его жена, что что-то шептала ему на ухо, он уже давно разошелся бы и накричал на своего сына, как всегда.
Сатоши точно также хотел сейчас успокоить Тошиюки, заметив, что тот начинает злиться. Они с отцом были явно похожи и им обоим нужен был человек, который будет сдерживать их пыл.
— Вы же хотели помириться с сыном... Так сделайте для него хоть что-то, чтобы доказать, что вам на него не плевать, — проговорил Ходзё, уже самостоятельно обнимая Хаттори за шею и прижимая его голову к своей груди.
— Я же знаю... Что он хочет, чтобы вы пришли к нам на свадьбу. Может и делает вид, что ему не нужна нормальная семья, но... Он правда в вас нуждается. Так постарайтесь хотя бы сейчас дать ему то, чего не дали в детстве, — произнес Сатоши, переведя взгляд на Тошиюки, которого он все также не отпускал, даже не давая и слова сказать. Ходзё просто понимал, что вряд ли Хаттори сам сможет выразить все свои чувства, поэтому он решил ему помочь.
— Спасибо, но я не нуждался в совете от малолеток! — громогласно ответил мужчина, сжав кулаки, а его жена сразу же стала гладить его по ноге.
— Шоджи... — тихо произнесла она, смотря на него с грустью. В этой фразе слышалась просьба быть более понимающим и спокойным, не повышать тон и не говорить таких слов.
— Не говори таких слов, отец. Не я заставил тебя позвонить мне сегодня, не я заставлял тебя просить у меня прощения. Я уже сказал, если ты хочешь участвовать, тебе придется поговорить с ними, а если ты не хочешь этого, то пожалуйста. Я обойдусь и без вас, столько лет жил и все было нормально, переживу и это, — Тошиюки продолжал кривить в злобе лицо, сжимать свои руки в кулаки, а отец пялиться куда-то в пол в немом молчании. Они так никогда не договорятся сами.
— Мы придем, обязательно, — нарушив тишину, сказала мать Хаттори. Она продолжала гладить своего мужа по ноге, а тот только кивнул. Кажется, стоит им только уйти, как мужчина начнет громить все вокруг.
Сатоши с самого начала понимал, что он здесь лишний, но Тошиюки все равно заставил его прийти. Было неприятно слышать что-то такое, но Ходзё всё-таки вырос и сейчас он лишь возмутился от этих мерзкий слов. Боже, и этот человек ещё просит прощения. Да что он вообще знает о своем сыне?
— От малолеток... — тихо проговорил Сатоши, поворачиваясь к Тошиюки, который точно также начинал злиться.
— Я сказал вам все, как есть... Вы просто не можете смириться с тем, что были для него плохим отцом. Я вообще теперь не уверен, что вы хотели перед ним извиняться... — произнес Ходзё, поглаживая парня по волосам, явно давая понять, что ему сейчас лучше помолчать и не злиться.
— Хаттори-сан, я рад, что вам стало лучше... Моя мама очень скучает, поэтому мы будем рады, если вы зайдёте к нам в гости, — наконец-то развернувшись лицом к женщине, сказал Сатоши. Возможно, это было грубо с его стороны, но он правда не хотел видеть отца Тошиюки у себя дома.
Тошиюки наконец-то поднялся на ноги, и ухватив паренька за руку, потянул его к себе.
— Спасибо за все, но мы пожалуй пойдем, — он отвечал таким же тоном, что и его отец, холодным и казалось безразличным. Сначала мужчина сидел неподвижно, но потом мать Хаттори аккуратно хлопнула его по ноге, и тот словно очнувшись, поднялся следом.
— Я подвезу.
— Нет, — отрезал Тошиюки, смотря на отца. Неужели он правда думал, что одно лишь слово извини способно наладить их отношения в миг? Так не бывает... И даже жаль, что помириться намного сложнее, чем поругаться.
— Мы не маленькие, сможем сами найти дорогу.
Они стояли друг напротив друга и просто смотрели. Как всегда, отец был такой же нахмуренный, будто ему все это ужасно не нравится, а Тошиюки подстать ему, глядел на него с таким же лицом.
— Если ты передумаешь, Сатоши предупредит родителей про тебя. И не делай такое лицо, будто ты здесь делаешь мне одолжение, привозя меня сюда.
— Тошиюки, Сатоши... — женщина подбежала к парням, когда те уже были возле входной двери, и со своим грустным лицом обняла их обоих.
— Мы обязательно придем к вам на свадьбу, и придем к Ходзё, если Сатоши не будет против... И если он правда поговорит со своим отцом на счет Шоджи. Ты сам видишь, что ему очень тяжело переступать через себя, но он пытается... он обязательно поговорит с ними... — Тошиюки неловко похлопал собственную мать по плечу, стараясь ее успокоить. Почему-то ему было так сложно сделать это, ему было сложно вновь принять тот факт, что она его мать, и что она вновь стала почти прежней. Тот факт, что отец действительно задумался о ее здоровье, оказал ей помощь и она привела к хорошему и ощутимому результату — очень радовал, но показать это Тошиюки не мог... Не им и не сейчас. Он был такой же, как и отец, ему было невероятно сложно изменить свое устоявшееся отношение.
— Позвони своему отцу, когда нам приходить к Ходзё, хорошо? — спросила женщина, смотря на Тошиюки с надеждой, тот лишь кивнул в согласии, отстраняясь.
— Да... Он обязательно позвонит, — проговорил Сатоши, легонько улыбнувшись, после чего он все же потянул Хаттори за собой из дома. Не хотелось оставаться здесь.
— До свидания, — быстренько добавил он, понимая, что им сейчас нужно очень далеко идти или вызывать такси. В принципе, второй вариант был лучше лишь из-за того, что Ходзё не мог сейчас долго ходить.
— Что за херня вообще происходит? — Тошиюки быстро спустился по небольшим ступенькам и вышел за пределы участка, а потом с силой стукнул деревянную дверцу ногой, что закрывала проход, на подобии калитки. Та громко заскрипела, качаясь из стороны в сторону, а парень скривив лицо отошел к белому бетонному забору, опираясь на него. Почему эта ситуация с его отцом так раздражала и бесила? Почему Тошиюки достался именно такой отец, который даже сейчас, когда извинялся, вел себя как последний придурок.
Тошиюки был слишком быстрым, из-за чего Сатоши пришлось отпустить его руку и шагать за ним, тяжело вздыхая. Ну конечно, он начал злиться и зачем-то избивать бедную калитку.
— Тоши-кун, — проговорил Ходзё, подходя к белому забору и останавливаясь рядом с ним.
— Не все так плохо, как могло бы быть, — произнес Сатоши, улыбнувшись. Парень все также старался вести себя по-доброму, хоть во время того разговора он и злился.
— Твоя мама правда поправилась. Я думаю, тебе стоит дать ей шанс... Она выглядит подавленной, — тихо сказал Ходзё, осторожно беря Тошиюки за руку, надеясь, что тот сейчас его не оттолкнет.
— Может и стоит... Но. — Тошиюки опять взглянул на руки паренька, а потом притянул его к себе, обнимая.
— Только сегодня говорили на их счет... как тут такое выясняется. Я не знаю, как мне реагировать, я не знаю, что мне делать, — шептал он, утыкаясь своим носом в волосы Сатоши. Парень в последнее время стал успокаиваться намного быстрее, когда просто обнимал его некоторое время, что было даже забавно с учетом того, что ранее он его всегда прогонял, дабы остаться одному.
— Ох, Тоши-кун, я тоже не знаю, что с этим со всем делать, — проговорил Сатоши, легонько поглаживая парня по волосам, чтобы он поскорее успокоился.
— У нас ещё есть время подумать... Поэтому пойдем домой. Тут делать больше нечего, — произнес Ходзё, надеясь, что Тошиюки правда не будет упрямиться и они вернутся обратно. Ему нужно отдохнуть и обдумать все получше, ведь делать сейчас какие-то поспешные выводы не стоит.
— Да, пойдем, пойдем. Тут была остановка недалеко. — Тошиюки немного успокоился и потащил за собой Сатоши к автобусу, что шел как раз в город. И вернувшись домой, Тошиюки громогласно и удрученно вздохнул — шли они-то на улицу за кремом от ожогов, а в итоге... Но взглянув на свою руку, что в данный момент выглядела нормально, Тошиюки успокоился. По сути, он уже и не нужен, а вот у них прибавилось проблем. Теперь помимо такой новости, как свадьба, родителей Сатоши надобно будет огорошить новостью об отце Хаттори. Парень уже представил, как Ходзе-сан будет злиться, также как и сам отец Тошиюки лишь при упоминании разговора.
Но был ли у них выбор? Оба мужчины ничего не могли сделать — либо они говорят друг с другом ради своих детей, либо они... Не идут на свадьбу.
Ходзё на самом деле немного боялся сообщать обо всем своим родителям, хотя он знал, что они все будут за них рады. По-другому быть просто не могло, но вот загвоздка была в том, что им нужно будет поговорить с родителями Тошиюки. Сатоши должен их предупредить об этом и подготовить. Именно поэтому они с Хаттори сейчас вновь сидели за столом и ужинали с семьёй Ходзё. Хатсуне чуть-чуть задержалась у подруги, но все же пришла, что было важно для Сатоши. Все спокойно кушали, обсуждая учебу, работу и все остальное. Ничего важного.
— Мам, пап... — проговорил парень, привлекая их внимание к себе. В это время под столом он схватил Тошиюки за руку. Ему так было легче.
— Мы с Тоши-куном обручились, — произнес Сатоши, легонько улыбаясь. По нему было видно, что он очень рад этому.
— То есть... Это вы поженитесь? — удивлённо ответил мужчина, даже не поняв, что сейчас сказал. Он явно не ожидал ничего такого, пока Хатсуне сбоку радостно запищала, вскакивая со своего места и подбегая к ребятам. Она ухватила обоих за плечи, крепко обнимая.
— Наконец-то! — воскликнула девушка.
— Не официально, конечно, потому что никто нас не распишет... Но мы с Сатоши хотели провести хотя бы символичную свадьбу, — подсказал Тошиюки, смотря на родителей парня по очереди. Мать Сатоши уже чуть ли не плакала, как всегда, а мужчина просто задумчиво и даже будто не веря в эти слова, уставился в свою кружку. Да, все таки было сложно смириться с чем-то подобным, точнее окончательно убедиться в том, что твой сын уже не передумает, как ты мог думать до этого где-то в глубине души.
Хатсуне наконец-то отстала от двоих и вернулась на свое место, но она продолжала пялиться на них с нескрываемой ехидной лыбой, еще минута, и она пойдет писать всем своим старым подружкам, что вместе с ней активно следят за отношениями этих двоих, про данное событие. Хотя Тошиюки уже было все равно.
— Вот как... А к нам пришли за благословением? — с усмешкой проговорил мужчина, прекрасно понимая, что этим двоим и не нужно его согласие, чтобы вступить в свой ненастоящий брак.
— Нет. Ну то есть это тоже, но мы просто хотели вам это сообщить и пригласить заранее, — произнес Сатоши, нервно улыбнувшись. Он знал, что ему нужно сказать ещё кое-что, но старательно оттягивал этот момент.
— Слушай, пап... Только ты сейчас не злись. Мы позвали родителей Хаттори к нам на ужин, — быстро пробубнил он, сразу видя, как выражение лица его отца очень быстро меняется, как и мамы, которая сразу же кладет руку на его плечо, стараясь успокоить.
— Вы позвали? Тошиюки, ты помирился с родителями? — поинтересовалась женщина, не давая своему мужу и слова.
— Не то, чтобы помирился... Просто недавно он мне позвонил и сообщил, что забрал мою мать из больницы... она чувствует себя намного лучше благодаря лечению и перестала считать меня ненастоящим сыном. Извините, Ходзе-сан, что вам снова приходится сталкиваться с моим отцом, но если мои родители хотят участвовать в свадьбе, как вы понимаете, вы должны будете отужинать вместе, ведь как никак, это традиция, — старался как можно спокойнее объяснить все Тошиюки, мать Сатоши согласно кивала, а когда мужчина хотел возразить, она строго смотрела на него и у него сразу отпадало желание что-либо отвечать. Да, ему определенно не нравился этот факт, но что он мог сделать? Он уже понял, что если откажется, у него будет очень серьезный разговор со своей женой, а также собственный сын будет обижен на него из-за того факта, что отец отказался участвовать в его собственной свадьбе, пусть даже и не официальной.
— Вот как, Тошиюки. Я думаю, это отличная новость. И мы с радостью поужинаем вместе с ними. Я так давно не видела Хаттори-сан, что уже очень по ней соскучилась. Надеюсь, ей правда стало лучше после лечения, — проговорила Ходзё-сан, улыбаясь. Женщина явно была рада этому, хотя ее муж был против и это сразу стало ясно по его лицу.
— У нас нет выбора... И я соглашусь на это только потому что не хочу расстраивать своего сына, — произнес мужчина, тяжело вздыхая. Он явно был не в восторге от такого, но все равно не мог отказаться.
Сатоши невольно улыбнулся, услышав это, и лишь крепче сжал руку Тошиюки.
— Спасибо вам, правда, — Тошиюки улыбнулся, коротко взглянув на паренька рядом и похлопал его ладошкой по руке. Его отец отреагировал на все намного спокойнее, чем Хаттори-сан, и это радовало. Было забавно наблюдать за тем, как мать Сатоши вечно одергивала своего мужа, чтобы тот не ляпнул лишнего и он прислушивался к ней.
— А вы уже решили, какую свадьбу будете играть? В храме или в европейском стиле? — сразу же стала интересоваться сестра Хатсуне, она подперла голову ручками и со своей улыбочкой смотрела на обоих парней, явно смущая их.
— Я об этом даже не думал... Нам бы просто найти место, где согласятся провести церемонию, — задумчиво протянул Тошиюки. Интересно, что об этом думал Сатоши.
Почему-то Сатоши считал, что у Тошиюки уже есть какие-то мысли на этот счёт, но парню, похоже, было не очень-то важно, какая у них там будет свадьба.
— Я... Хотел бы в храме, — проговорил Хоздё, неловко взглянув на Хаттори.
— Ох, я тоже выбрала свадьбу в храме. Мы с тобой правда похожи, Сатоши-кун, — произнесла мама парня, улыбаясь. Она явно была рада услышать это.
— Весь в мать! — добавил мужчина, усмехаясь.
Кажется, отец уже окончательно смирился с мыслью о том, что его сын скоро вступит в брак, хоть и не официальный, и настало время готовиться к данному событию. Первое, что предстояло сделать именно мужчине, так это поговорить за ужином с отцом своего будущего зятя и это было одно из самых сложных занятий для их семьи. Остальными вещами занимались все, кроме Ходзё-сана, поэтому ему предстояло потерпеть лишь один раз.
В назначенный день, Хаттори действительно пришли к Ходзё, начальная встреча на самом деле была ужасно неловкой.
Оба мужчины пялились друг на друга и казалось, перекидывались «вежливыми» словечками, если бы им еще кто-то позволял сказать друг другу что-то, кроме приветствия. Обе женщины затыкали и смотрели на своих мужей с такими лицами, будто они были их сыновьями, а мужчины молча отводили взгляды в сторону и скрипели зубами. Да, если бы не эти дамы, оба определенно разосрались бы, как и в последнюю свою встречу, а еще приложили бы свои кулаки к рожам друг друга. У Ходзё-сана был на то повод, но он сдерживался.
Только отец Тошиюки перешагнул порог дома Сатоши, и протянул руку отцу парня, тот с лицом невероятного отвращения пожал руку ему. И забавно, что оба, прежде чем поздороваться, кинули одинаковые фразы:
— Я делаю это ради сына.
Было даже удивительно слышать подобное от отца Хаттори, но с учетом его действий, в слова верилось все больше и больше.
Весь этот ужин проходил очень неловко, все перекидывались короткими фразочками и в основном молча жевали еду. Пока мать Сатоши не достала бутылочку алкоголя и не налила всем, кроме матери Тошиюки и Хатсуне, им еще нельзя было пить.
Практически моментально атмосфера немного изменилась, две женщины наконец-то смогли разговориться, начав обсуждать предстоящую свадьбу, а к этому разговору присоединились и остальные, даже отец Сатоши. Только Шоджи сидел и с серьезным лицом молча все слушал. По правилам на этом ужине обе семьи должны были обменяться подарками, но Сатоши с Тошиюки сошлись на мнении, что это будет бессмысленно, главное было просто немного развеять это напряжение между двумя мужчинами, и поэтому мать Сатоши старательно подливала им в стопки коньяка, да и себе. Иначе было уже никак, они не смогут все нормально обсудить на трезвую голову, гордость в данный момент не позволяла, даже когда обе женщины перестали сдерживать их пыл. Тошиюки сидел спокойно, следя за своими родителями, подперев голову рукой, а Сатоши рядом опрокинул еще одну стопку, уже вторую. Еще немного и он тоже начнет все им высказывать, если оба мужчины начнут как-то спорить, но пока что все было относительно тихо.
Весь этот вечер мог пройти намного хуже, если бы не бутылочка коньяка. Кстати, его выбрал как раз Сатоши, который за эти три года стал разбираться в алкоголе. Пожалуй, в этом плане Тошиюки плохо на него повлиял. Женщины громко обсуждали свадьбу, даже не спрашивая мнения парней. Оно явно их не интересовало, потому что уже совсем скоро они убежали в гостиную, оставив мужчин одних. Хатсуне ушла давно, ведь пить ей не давали, а поесть она уже успела.
Опрокинув очередную стопку коньяка, Сатоши устало повалился на Тошиюки, который, похоже, не ожидал этого и даже вздрогнул, от чего Хоздё невольно рассмеялся.
— Тошиюки, мы опять не уследили за ним! — вдруг произнес отец Сатоши, глядя на своего слишком веселого сына. Ходзё-сан уже успел понять, что за этим парнем нужен глаз да глаз, ведь сам он совсем не умеет пить и лучше его сдерживать. В отличие от остальных, Хаттори-сан недовольно нахмурился, глядя на Сатоши. Его явно не впечатлило подобное поведение будущего мужа своего сына.
— Он сам должен за собой следить, — пробурчал мужчина, скрещивая руки и отворачиваясь.
— Бу-бу-бу! — ответил Сатоши, вновь громко рассмеявшись. Только пьяный Ходзё мог так веселиться и передразнивать людей.
— Не все могут следить за собой самостоятельно, особенно если речь заходит об алкоголе, — с серьезным лицом ответил отец Сатоши на высказывание Шоджи. Тот вел себя так, будто кто-то спрашивал его мнение на счет Сатоши и его способности держать себя в руках, Тошиюки также с укором взглянул на своего отца, но ничего не сказал, а после повернулся к пьяному пареньку, тот уже и забыл о рамках приличия, об этой неловкости и напряжении, как и его отец, что также частично уже расслабился. Только оба Хаттори сидели нахмурившись и сейчас как раз можно было найти сходство между отцами и сыновьями.
— Сатоши... Надо было закусывать. — Тошиюки протянул пареньку что-то первое попавшееся со стола и пихнул ему в рот, а Шоджи, смотря за этим, не удержавшись, вдохнул. Даже если он и пошел на такой отчаянный шаг, как ужин с Ходзё, ему, как наглухо уверованному гетеросексуалу, было очень сложно смотреть на все это поведение собственного сына с его будущим мужем. Когда тебе на словах говорят, что ты встречаешься с парнем, ты конечно понимаешь головой, что они оба занимаются всем тем же, чем и обычные пары, но другое дело, когда ты видишь все воочию, сразу возникают странные и противоречивые чувства, особенно когда ты сидишь перед своими родителями. Тошиюки также выпил около двух стопок коньяка, но он был не таким запьяневшим, как Сатоши, парень пил с большими перерывами и много ел после этого, а Ходзё закинул себе в горло все почти сразу. Не удивительно, что он уже был навеселе, и вовсе не стеснялся вешаться на своего любимого Тошиюки, обнимая его за шею и что-то шепча.
Сатоши явно было все равно на эти глупые разговоры, ссоры и тому подобное. Ему сейчас нужен был только его любимый Тошиюки и бутылочка коньяка. Конечно, пришлось замолчать на некоторое время, пока он жевал что-то, что всунул ему в рот Хаттори.
Мужчины продолжали перекидываться какими-то унылыми фразами, поэтому Ходзё быстро заскучал, начиная ещё крепче обнимать Хаттори и легонько целовать его в шею, стараясь делать это незаметно.
— Тоши-кун, я хочу тебе отсосать, пойдем в туалет, — прошептал Сатоши... Или думал, что прошептал?
Все вмиг замолчали, уставившись на этих двоих, как вдруг эту тишину развеяла Хатсуне, зашедшая на кухню очень вовремя. Она радостно пискнула, начиная что-то быстро печатать в своем телефоне.
— О боже, сколько он выпил? — с каким-то странным восхищением проговорила девушка, уже убегая с кухни и позабыв о том, что она пришла, чтобы попить.
— Сатоши... — прошипел в невероятном смущении Тошиюки, резко отвернув голову в сторону и спрятав ее в волосах паренька рядом. Как он мог сказать подобное и при этих двух мужчинах? Ему хотелось сейчас просто со стыда сгореть и придушить этого придурка за такие слова.
Оба мужчины были ужасно шокированы такими откровениями, особенно отец Сатоши. Ему тоже было стыдно за слова своего сына, и он также в смущении опустил взгляд в свою стопку, а Шоджи сразу же опрокинул свою. Неловкая ситуация, ужасно, эта давящая тишина напрягала всех, кроме самого Сатоши, который все еще не понимал, в чем была проблема. Тошиюки просто хотел, чтобы все могли забыть об этой ситуации, но увы, теперь они будут вспоминать этот случай постоянно при встрече.
— Нуу... Мы идём или нет? — все также спросил Ходзё, даже не понимая, почему все вокруг замолчали и так неловко уставились кто куда. Самому парню, похоже, уже совсем надоело тут сидеть, поэтому он начал легонько дергать Тошиюки за футболку.
— Кхм... Сатоши, — произнес Хоздё-сан, покашляв. Он понял, что пора остановить это, а то Хаттори не мог ничего сказать из-за смущения.
— Может... Вы будете наедине это обсуждать? — спросил мужчина, уже неловко поглядывая на Хаттори-сана, который держался и ничего не говорил.
Только благодаря этому вопросу пьяная голова Сатоши наконец поняла, что он как бы говорил это очень громко и все вокруг его слышали.
— Сатоши, ты придурок... Тебе надо пойти спать, — процедил сквозь зубы Тошиюки, наконец-то отлипнув от его шеи и потянувшись за бутылкой коньяка, которую ему любезно передал его же отец. Кажется, он понял, что парню было ужасно стыдно, и он разделял его стремление назвать собственного зятя придурком и запретить ему еще пить. Мужчина поглядывал на парня и его отца напротив с таким выражением лица, будто осуждал их, хотя в этом не было ничего такого уж и зазорного. Сам Хаттори делал вещи и говорил слова похуже, но его вовсе не смущало это, а Тошиюки вот не смог уже сдерживаться.
— Ты весь вечер будешь смотреть на меня как на дерьмо? — смущение у всех уже прошло, уступив место злобе, это лицо отца, да и весь вечер напрягало Тошиюки, но сейчас оно достигло верха своего отвращения.
— Нет, но я хотя бы сдерживаю себя в твоем присутствии, а вы не можете совладать со своими словами хоть на миг. — Кажется, мужчина тоже уже давно хотел высказаться.
— Кто бы говорил, отец. Сатоши просто выпил, вот и ведет себя более расслабленно, в отличие от тебя. Ты в здравом уме, а не можешь банально не делать такое лицо, будто я... Не знаю, не человек, а какое-то животное, раз встречаюсь с парнем... Мне противно видеть, как ты чуть ли не плюешься при одном лишь взгляде на меня, а я думал, что за эти три года ты успел привыкнуть к этой мысли и раз ты сам пришел просить у меня прощения, то я думал, что ты образумился и будешь вести себя более подобающе! — громко высказался парень своему отцу, пока Ходзё просто спокойно выслушивали это.
Сатоши даже пришлось помолчать, ведь он понимал, что разговор вроде ведётся серьезный, хотя парень и не смог уловить всю суть.
— Тоши-кун, ты не животное, — пробубнил Ходзё, хватая Хаттори за щёчки и начиная трепать его. Это явно мешало ему дальше строить недовольное лицо, от чего даже отец Сатоши усмехнулся. Такой серьезный Тошиюки теперь сидел с губами «уточками» и пялился на своего отца.
— Сатоши, ты мешаешь людям выяснять отношения! — произнес Ходзё-сан, стараясь сдержать смех, но он проигрывал эту войну и начинал хихикать.
— Тц... Вот про то я и говорил, что отец, что сын, одинаково кл... — но Шоджи все же сдержался, понимая, что сейчас было не время для таких ругательств. Хватало уже разозленного Тошиюки, а если к нему еще присоединятся Ходзё, то весь сегодняшний вечер пойдет коту под хвост.
— Сатоши, ты... Неисправим, — бубнил Тошиюки, а потом убрал ручки Сатоши от своего лица и тяжело вздохнув, поцеловал его. Будто специально, назло своему отцу, позлить его тем фактом, что Тошиюки не стеснялся сделать что-то подобное перед ними. Он целовал Сатоши очень интенсивно, сплетая свой язык с его и легонько водил пальцами по его шее, а оба мужчины смотрели на это со смешанными чувствами. Им было и стыдно немного, у Шоджи данное действие вызывало даже отвращение, как все слова и действия собственно сына до этого, а Ходзё-сан немного радовался — оба парня были молоды и в них играла страсть, это выглядело красиво и вызывало у него чувства некой ностальгии по собственным временам молодости. К сожалению, Хаттори-сан не мог чувствовать все тоже самое, это и отличало его от того человека, который действительно принял ориентацию собственного ребенка.
Ходзё-сан прекрасно знал, что хотел сказать Шоджи и он уже собирался возразить, как Тошиюки сделал это сам. Подобный поступок правда можно было расценивать, как протест, но их поцелуй был настолько чувственный, что мужчина быстро забыл про ссоры.
Сатоши тем временем получил, что хотел, ведь его совсем не интересовали разговоры и всякие выяснения отношений. Его пьяная голова всегда думала только о Хаттори и ни о ком больше, поэтому он охотно ответил на поцелуй. Ходзё даже не сдержался, пропихивая свои руки под футболку Тошиюки, который в этот момент как раз решил отстраниться, поняв, что зашёл слишком далеко.
— Если бы здесь была Хатсуне... — все с той же усмешкой проговорил мужчина, откидываясь назад на стул. Он уже спокойно относился ко всему этому и даже не собирался ругать парней за их раскрепощенное поведение.
— Молодёжь слишком распущенная, — коротко заключил Хаттори-сан, все еще смотря куда-то в другую сторону. Он действительно не мог смотреть за всем этим или просто отчаянно пытался сделать вид, что ему все это противно? Все это его поведение шло в разрез с теми словами, что он говорил Тошиюки не так давно, про то, что принял его выбор и обещался не обращать никакого внимания на Сатоши и на его пол, а сейчас...
— Кто бы говорил, Шоджи. Мы были такими же в свое время, да и ты особенно. Мы с тобой знакомы довольно давно, и ты всегда не стеснялся при нас или кучи других людей целовать свою жену или говорить ей всякие вещи, а сейчас так категорично смотришь на поведение своего пьяного сына, когда сам в трезвом состоянии вел себя так же распутно, — поведал отец Сатоши, а Тошиюки от таких подробностей даже немного проникся. Отец Сатоши был таким понимающим, это радовало и огорчало одновременно. Почему Хаттори не мог так спокойно относиться ко всему этому?
— Тц... Даичи, ты совсем не изменился. Как был таким простаком, так и остался, — даже улыбнувшись, только с такой же ехидной улыбкой, проговорил Хаттори-сан, делая еще один глоток коньяка. Кажется, уже теперь оба мужчины были готовы обсудить все наболевшее и разобраться со своими обидами.
— А ты, Шоджи, и остался таким же циничным и завистливым, не способным принимать что-то, что выходит за рамки твоего понимания. Ты всегда был таким, черствым сухарем, что только и мог идти по собственной дороге не обращая внимания ни на кого вокруг. Ты шел по чужим головам все это время и продолжаешь дальше идти к своей какой-то мнимой цели, и не останавливаешься ни на секунду даже ради собственной семьи. Я все еще удивлен, что же ты забыл тут, у меня дома?
Тошиюки уже не мог слушать все это, он просто сгреб паренька к себе и шепнул ему на ушко:
— Пошли от сюда, пока я тоже не завелся.
Но если оба парня уйдут, кто же останется на страже посуды и носов собственных отцов? Наверное, им придется прибегнуть к секретному оружию — собственным матерям, если что-то выйдет за рамки обычного разговора на повышенных тонах.
Сатоши даже подумал, что мужчины начали спокойно беседовать между собой, вспоминая прошлые времена. Казалось, ещё одна стопка и они будут сидеть тут в обнимку, распевая веселые песни. Но на деле они продолжали припоминать друг другу старые обиды, а Ходзё просто не сильно вникал в смысл их слов.
— Не завелся? — тихо спросил Сатоши, поднимаясь со стула вслед за Тошиюки, который держал его за руку. Сатоши явно подумал немного о другом, поэтому в его голове сразу возник один интересный вопрос.
— Мы идём в туалет? — проговорил Ходзё напоследок, даже не понимая, куда они вообще шагают. Он просто помнил о своей прошлой просьбе, поэтому и решил, что они отправились приводить ее в действие. Конечно, оставлять двух отцов наедине было опасно, но Сатоши это совсем не заботило. Он уже уверил себя в том, что они вновь лучшие друзья, как было это раньше.
— Если ты хочешь в туалет, то можешь идти. Я подожду в гостиной, — лишь и бросил Тошиюки, коротко взглянув на Сатоши. Казалось, он обдумывал все те слова Ходзё-сана про его отца. За эти несколько фраз, Тошиюки узнал о нем намного больше, чем за всю свою совместно прожитую жизнь, как это было иронично, смешно и грустно одновременно. Он оперся о стену плечом и приложил руку ко лбу. Почему его это так заботило? Почему он так переживал из-за всего этого теперь? Почему-то Тошиюки на миг показалось, что в будущем он станет точно таким же, ведь по рассказам отца Сатоши, в молодости Шоджи был таким же, каким и был Тошиюки сейчас. Это пугало, хоть и не имело под собой веских доказательств. Кто сказал, что Тошиюки обязательно станет таким же? Парень даже позабыл о собственных ранее сказанных словах — уже он не шел в гостиную, а просто стоял в коридоре, опираясь на стену и думал обо всем этом. Ничего и не изменилось после той речи его отца. Он не изменился и судя по словам Даичи, его старого друга, нет причин надеяться на то, что их отношения как-то наладятся. Что за глупые мысли, что за тупые варианты нафантазировал себе Тошиюки про семью. Ее у него никогда не было и не будет. Мать нельзя вылечить окончательно, ее болезнь просто удалось немного откатить назад, но она будет дальше прогрессировать, а отец, что уверял его в изменениях, остался прежним, просто у него отлично получалось скрывать свои настоящие чувства. До недавнего момента. Все это были глупые детские мечты о дружной и любящей семье, которым не удалось сбыться тогда, а сейчас и подавно.
Хаттори, похоже, совсем ничего не понял, от чего Сатоши опешил на некоторое время, даже не понимая, что ему вообще сейчас делать. В туалет парню вроде как не нужно было, а Тошиюки почему-то не пошел в гостиную, хоть и сказал, что сделает это. Он просто стоял в коридоре, явно о чем-то думая. Ходзё не тревожил его лишь пару минут, а после подошёл поближе, тыкая пальцем в его щеку.
— Ты чего такой хмурый? — спросил Сатоши, продолжая улыбаться.
— Я вообще-то звал тебя с собой! Мне не нужно в туалет, Тоши-кун, — продолжал Хоздё, даже как-то не задумываясь о том, что у Хаттори сейчас как бы нет настроения, что видно по его лицу.
— Или ты хочешь дальше стоять тут в коридоре с таким вот недовольным лицом? А я говорил, что тебе не идёт хмурый взгляд? Лучше улыбнись! — с этими словами Сатоши поднес руки к лицу парня и приподнял уголки его губ пальцами, чтобы тот улыбался.
— Мне нравится видеть тебя счастливым... А последнее время ты только грустишь, — пробубнил Ходзё, надувая щеки.
— Сатоши... пора привыкнуть к тому, что я такой же как и отец, черствый сухарь. Поэтому я не могу, также как и ты, вечно улыбаться, — сухо протянул Тошиюки, взяв руки паренька и убрав их от своего лица. Сатоши был слишком радостным сейчас, что так напрягало. Почему он не мог также? Почему у него не было все также хорошо и просто в плане семьи?
— Тебе чертовски повезло, Сатоши... Со своей семьей. — Тошиюки прижал паренька к себе, опять утыкаясь своим носом ему в волосы и тяжело выдохнул.
— Они все такие замечательные... и ты такой же, а я... всего лишь Хаттори. — Тошиюки сжимал свои руки, прижимая Сатоши к себе все сильнее и даже будто не замечая его. Этот факт так злил парня, он ужасно завидовал Сатоши и данная зависть лишь сильнее злила и огорчала его. Он не мог спокойно порадоваться за парня, он завидовал, и это ужасное чувство, эти ужасные мысли, проносившиеся у него в голове, добивали еще сильнее. Он действительно был похож на своего отца, на того, кого Тошиюки презирал почти всю свою жизнь. Тот факт, что ты такой же, как и тот человек которого ты ненавидел всю свою сознательную жизнь — ужасно бесил, злил и заставлял почувствовать себя полным отбросом.
— Но... Тоши-кун, ты тоже часть нашей семьи, значит и тебе повезло, — проговорил Хоздё, все же поднимая свой взгляд на Тошиюки, который вновь думал о чем-то не том. Ему не стоило так переживать из-за каких-то там глупых разговоров.
— И ты не всего лишь Хаттори... Всего лишь Хаттори никогда бы не смог сделать меня таким счастливым... Всего лишь Хаттори не смог бы по-настоящему полюбить, но ты же любишь. Тебе уже давно пора понять, что ты лучший из всех, кого я встречал в своей жизни. И я хочу сделать тебя таким же счастливым, как и ты меня... Пусть даже я и не могу заменить тебе семью, — с явным откровением произнес Сатоши, также крепко обнимая парня, как и он его.
— Это ты замечательный, Тоши-кун, а мы все обычные... В нас нет ничего удивительного, мы просто любим тебя и друг друга, — продолжил Ходзё, вновь вытирая слезы со своего лица. Пьяный Сатоши совсем не мог уследить за своими эмоциями.
— Тебе кажется это таким необычным из-за твоей семьи... Мне так грустно за тебя, Тоши-кун. Ты, правда, никогда не ужинал вместе со своими родителями, да? И у вас не было всех этих разговоров за столом... Когда я думаю об этом, то мне становится не по себе и я хочу, чтобы ты ощутил это сейчас... Может уже поздно для этого, ведь ты вырос, но я все равно хочу! — Сатоши было слишком сложно замолчать, поэтому слова так и продолжали литься из него без остановки на пару со скупыми слезами.
— Теперь ты опять плачешь... глупенький Сатоши... — Тошиюки отодвинул Сатоши от себя и стал стирать его слезы, как всегда это делал. У него часто выходило доводить этого парня до слез любыми своими поступками и словами и за это он всегда чувствовал себя таким неправильным, хоть Сатоши столько раз уверял его в обратном.
— Пошли умоем тебе лицо, а то наши матери будут немного в недоумении, если увидят тебя плачущим, — тихо проговорил он, быстро таща за собой парня в ванную и закрывая дверь на защелку, чтобы никто к ним сейчас не ворвался и не стал задавать лишних вопросов, отвечать на них было бы так проблематично в данный момент. И открыв кран, парень набрал воды в ладошки и опустил сначала свое лицо в холодную воду, а потом осторожно провел мокрыми пальцами по закрытым глазам Сатоши, стирая остатки слез.
— Тебе не надо плакать, Сатоши. Твои глаза сразу краснеют, — шептал он, уложив свои холодные ладони пареньку на щеки и смотря на него с нежностью. Почему-то сейчас Тошиюки невольно улыбнулся, в очередной раз наслаждаясь лицезрением милого личика этого создания, он лишь своим видом мог заставить Тошиюки успокоиться в некоторых ситуациях, и это радовало не меньше.
Сатоши сам растрогал себя своими же словами, поэтому и начал плакать. В этом не было вины Тошиюки, просто парень слишком чувствительный.
— Но я не могу не плакать, Тоши-кун. Тебе так грустно, что мне тоже становится грустно, — пробубнил Ходзё, невольно жмурясь от того, что его личико стали умывать. Но благо он хотя бы не сопротивлялся.
— Ты не будешь больше говорить, что мы такие замечательные, а ты нет? Это не так! — произнес Сатоши, вновь недовольно надувая щёки.
— Улыбка правда идёт тебе больше... — тихо прошептал он, заметив, что Тошиюки наконец улыбнулся. Он не знал, что послужило причиной его резкой смене настроения, но все равно не мог не порадоваться за него.
— Ты всегда так яростно стараешься переубедить меня во всех моих словах, ты начинаешь плакать из-за того, что мне грустно... будто плачешь за меня, когда я не могу это сделать. Почему ты такой странный Сатоши-кун? Ты слишком добрый, слишком сопереживаешь всем. Поэтому я и люблю тебя, дурачок ты. — Тошиюки опять наклонился и поцеловал паренька в лобик. Тот вновь стал всхлипывать от его слов, и Хаттори уложил свои ручки ему на щечки и слегка похлопал их.
— Я очень рад, что у меня есть ты и твои родители... И что твои родители так хорошо относятся ко мне. Я правда рад.
— Я тоже рад, что у нас есть такой, как ты, — проговорил Сатоши, стараясь улыбнуться, чтобы Тошиюки больше не пришлось его успокаивать.
— Я так люблю тебя, Тоши-кун. Очень-очень люблю тебя, — произнес Сатоши, уже крепко обнимая Хаттори и прижимаясь своей щекой к его груди.
— Я никогда тебя не оставлю, всегда-всегда буду с тобой. Я сделаю так, чтобы ты не чувствовал себя одиноким... — продолжал Ходзё, все также понимая, что ему очень сложно остановить этот поток слов. Хотелось повторять эти фразы снова и снова, чтобы Хаттори наконец это понял... Наконец осознал, что он не один.
— Ну все, Сатоши, все... ты опять сейчас заплачешь из-за всех этих слов, — Хаттори вновь улыбнулся, показывая Сатоши, что все теперь хорошо, он успокоился и можно перестать плакать и грустить. Посему Тошиюки открыл дверь из ванны и услышал какой-то шум, а после кто-то тихонько завыл. Выглянув из-за открытой двери, Тошиюки с ужасом обнаружил некто иную, как Хатсуне, которая присела на корточки, держась за нос и тихонько причитала что-то. Кажется, выходя из ванны парень так неудачно шибанул дверью по личику сестры Сатоши, как плохо. Или она просто подслушивала?
— Хатсуне... Ты как? — Тошиюки присел рядышком и с неким страхом и с опасением взглянул на нее. Благо, все было не так плохо, просто слегка красноватая переносица, но девушка чуть ли уже не плакала, то ли от боли, то ли от тех слов, что она успела все таки услышать.
Через пару секунд Сатоши также выглянул из-за двери, смотря на свою сестру, которая продолжала держаться руками за свой нос и пищать.
— Хатсуне? — проговорил он, также подходя поближе. Сатоши явно не понимал, что происходит и что она тут делает то вообще. Его голова не смогла додуматься до того, что девчонка просто подслушивала и получила по заслугам.
— В... всё нормально! — пробубнила Хатсуне, уже подскочив на ноги и с явным смущением взглянув на своего брата.
— Ты чего тут делаешь? — сразу же спросил Сатоши, наклонив голову вбок и прищурившись, от чего девушка лишь сильнее краснела. Похоже, у них это семейное.
— Я... Ничего, просто... проходила мимо, Сатоши, правда! — начала оправдываться девчонка, взглянув на двух парней. Тошиюки продолжал испепелять ее внимательным взглядом — он явно знал, что она немного лукавила, а вот пьяный Сатоши лишь кивнул и мило улыбнулся.
— Хатсуне, мне интересно, что ты успела написать своим подружкам.
Теперь они все трое стояли в небольшом коридоре и пялились куда-то в сторону.
— Ничего... Я ничего особо не писала, правда! — быстро бросила Хатсуне, стараясь убежать из этого места вся в смущении, ее спалили за таким занятием, да еще и хотели узнать подробности рассказов своим подружкам. Но Тошиюки просто издевался, когда девчонка скрылась за углом, он усмехнувшись, взял Сатоши под ручку и направился обратно на кухню.
Оба мужчины уже сидели все порядком захмелевшие и заметив обоих парней, отец Хаттори смерил их неодобрительным взглядом, а вот следующая за этим фраза вводила в ступор.
— Как-то ты быстро, Тошиюки. Мне даже стыдно за тебя, — и теперь Шоджи ехидно улыбался, а отец Сатоши в такт посмеялся.
— Или это Сатоши слишком хорошо работает, — в отместку заметил он, и теперь оба мужчины смеялись вместе. За такое короткое время алкоголь успел затуманить им головы, а все старые слова обиды резко стали слишком сложно выговариваемыми.
Тошиюки стоял и смотрел на эту картину с таким удивленным выражением лица.
— Что? О чем они? — проговорил Ходзё, удивлённо взглянув на Тошиюки, который почему-то засмущался. Только благодаря его такому взгляду Сатоши вспомнил о своих недавних словах, от чего легонько покраснел.
— Мы просто разговаривали... — пробубнил Сатоши, присаживаясь за стол и утыкаясь взглядом в пол. Вдруг к нему вернулось смущение. Похоже, умывания пошли ему на пользу и он уже немного протрезвел.
— Ага-ага! Да не стесняйтесь вы, все свои же! — с усмешкой ответил Ходзё-сан, выпивая очередную стопку чего-то там. Коньяк уже давно закончился и они распивали оставшийся алкоголь.
— Ну я не был бы так уверен... — пробубнил Тошиюки, продолжая смотреть куда-то в сторону.
— Хотя бы Тошиюки получает такие почести, это должно радовать. — Отец Хаттори как-то слишком уж разговорился, для того, кто вечно так вел себя, отстраненно и холодно.
— Разве в таких отношениях получает что-то подобное лишь одна сторона? Там же не так все происходит... — отец Сатоши тоже вставил свое словечко, немного задумавшись. И почему они стали обсуждать это именно сейчас?
Разговоры этих мужчин заставляли Сатоши лишь сильнее смущаться. Их рассуждения были странные. С чего вдруг им вообще захотелось обсудить именно эту часть их отношений?
— Пап... — пробубнил Хоздё, надув губы, ведь ему хотелось, чтобы они уже наконец замолчали.
— А что? Знаешь, я никогда не задумывался, как там у вас это происходит... Расскажите? — проговорил мужчина, внимательно уставившись на этих двоих. Конечно, у него были какие-то знания на этот счёт, но он все равно хотел узнать поподробнее. Как раз этим Даичи отличался от своего сына и дочери. Его явно не смущали подобные темы.
— Тут и рассказывать нечего, Даичи. Итак все понятно, или ты совсем ничего не понимаешь? Мужики тоже могут заниматься между собой сексом, только вообще-то, для всех со стороны это звучит как оскорбление, — отец Тошиюки говорил это со спокойным лицом, смотря прямо на мужчину перед собой.
— Да? И как же? — поинтересовался в ответ отец Сатоши на высказывания Шоджи. Они говорили как-то уж слишком открыто и просто, будто уладили все свои старые обиды и сейчас оба мужчины разговаривали на такие темы, словно им было по восемнадцать лет.
— В задницу, задницу. И обычно этим промышляет кто-то один, а второй занимает обычную стандартную позу, это очевидно.
Почему в данный момент Хаттори так легко и спокойно обсуждал эту тему? Разве она была ему не противна, раз он весь вечер кидал такие взгляды на своего сына? И откуда у него были такие обширные познания в данной теме, как будто мужчина когда-то интересовался этим вопросом.
— Тогда... Кто из них какую позицию занимает? — спросил Ходзё-сан, повернувшись в сторону парней и внимательно уставившись на этих двоих. Ему хватило пары минут, чтобы прийти к правильному выводу.
— Думаю, тут все очевидно. И это совсем не больно, Сатоши? — продолжал мужчина, уже как бы поняв, кто из парней являлся пассивом. Сатоши сразу же вздрогнул, услышав подобный вопрос, от чего он невольно уставился на Хаттори, надеясь, что тот уладит ситуацию и сделает так, чтобы ему не пришлось отвечать. Но парень предательски молчал, также смущённо отводя взгляд.
— К...когда как, — пробубнил Ходзё, надеясь, что его отцу не нужен развернутый ответ. Это было бы ужасно.
— В каком смысле когда как? Что это значит, Сатоши? — услышав подобный ответ от паренька, Тошиюки сразу же забыл обо всем смущении и с удивлением и даже неким недовольством уставился на него. Он все это время врал ему или просто решил так приукрасить для своего отца?
Оба мужчины с такими же эмоциями смотрели на парней, следя за их разговором. Они выпили так много, что им было действительно интересно все это узнать, а Тошиюки было интересно узнать, что это такой за ответ ляпнул Сатоши.
Вот такой реакции Сатоши точно не ожидал. То есть ему теперь ещё нужно объясняться перед Тошиюки? Боже, почему парень просто не мог подобрать слова получше?
— Я не это имел ввиду, Тоши-кун... — проговорил Хоздё, чуть отодвигаясь назад, когда Хаттори оказался ближе.
— Просто... Ну не всегда же все сразу идёт хорошо и... Ну бывает, но обычно все правда нормально, Тоши-кун, не переживай, — продолжал Сатоши, чувствуя на себе внимательные взгляды двух отцов.
— А разве ты не стонешь так громко, что мне приходится тебя затыкать, или не молишь меня о том, чтобы я продолжал, когда я просто целую тебя? А потом еще и говоришь, что «когда как»?! Это что, все наигранно или я чего-то не понимаю? — Тошиюки уже не обращал внимание на двух мужчин, что смотрели за ними внимательно, он просто придвинулся ближе и уложил руки ему на плечи и стал слегка трясти паренька. Все его слова сейчас очень напрягали и заставляли Тошиюки немного нервничать. А вдруг Сатоши никогда и не было так хорошо, как казалось Хаттори со стороны.
Сатоши краснел все сильнее и сильнее, а Тошиюки этого даже не замечал, продолжая задавать такие непристойные вопросы прямо перед родителями.
— Это не наигранно... — пробубнил Хоздё, невольно переводя свой взгляд на двух мужчин, которые так и пялились на них. Похоже, таким образом он пытался объяснить Хаттори, что сказал так лишь бы отделаться от всех этих вопросов отца.
— Всё по-настоящему... Не переживай, Тоши-кун. Мне правда все нравится, — продолжал смущённо говорить Сатоши, ведь его уже просто принуждали к тому, чтобы он не молчал. Тошиюки уж слишком сильно тряс его за плечи.
— Тогда не смей говорить так кому-то, что когда как. Ты должен отвечать правду и только правду! — настаивал Тошиюки, наконец-то перестав трясти паренька за плечи, и смотря на него с нахмуренными бровями.
— Да, Сатоши, нам было бы интересно узнать правду, а не такие расплывчатые фразы, — поддакивал его отец, а Хаттори только кивал, продолжая пить что-то из своего стакана. Они могли говорить сейчас все что угодно, ведь на следующее утро эти оба старпера не вспомнят ничего, о чем говорили. Можно было и не волноваться на счет всех этих слов.
— Как я по твоему должен был говорить это своему отцу? — пробурчал Сатоши, наконец развернувшись обратно к столу и тяжело вздохнув. Он явно не понимал, как ему говорить обо всем этом со своим папой.
— Легко, Сатоши-кун, легко! Я же твой отец и ты должен делиться со мной всем! — с явной гордостью произнес мужчина, поднимая в честь этого стопку.
— Тоши-кун, забери уже от них весь алкоголь! — взмолил Хоздё, понимая, что им уже хватит, а то они начинают задавать совсем не те вопросы. Лучше бы обсудили свои отношения, а не их с Тошиюки.
— Лучше пусть обсуждают это сейчас, пока пьяны, а не орут и не бьют друг другу морды, — прошептал Тошиюки на ушко Сатоши, а потом осторожно чмокнул его туда. Как же быстро Сатоши вернулся к своему привычному состоянию после двух рюмок коньяка, надо было бы вновь подлить ему немного алкоголя, чтобы он обратно расслабился.
— А если серьезно, то чем больше они выпьют, тем больше становится шанс, что они точно ничего не вспомнят.
— Чтобы они ничего не вспомнили нужно было ничего им не говорить, — пробубнил Сатоши, тяжело вздыхая. Он понимал, что они с лёгкостью могли оборвать все на корню, но вот Тошиюки любил сказать то, что не нужно.
— М...может уже пойдем отсюда? Мне кажется, они не перестанут задавать нам вопросы... — предложил Ходзё, одергивая парня за футболку, ведь тот потянулся за бутылкой, чтобы, наверное, налить себе попить.
— Да, кстати! А вы когда-нибудь менялись местами? Вы же оба можете... Ну это... — вдруг спросил мужчина, вновь обратив внимание на ребят. У него, похоже, накопилось много вопросов, поэтому Сатоши и хотел уже поскорее свалить отсюда.
— Бывало дело, но кое-кто немного... боится, — Тошиюки стал ехидно улыбаться, и налив себе в стакан немного, отправил всю жидкость за раз в глотку. Он вовсе не слушал все, что ему говорил Сатоши сбоку, а просто продолжал отвечать на многочисленные вопросы отца Сатоши, да и собственного также, который также присоединялся иногда.
Низенькому пареньку ничего не оставалось делать, кроме как пойти за двумя женщинами, которые в миг должны будут разогнать эту пьянку. Ну или он мог присоединиться к ней, чтобы также все спокойно обсуждать со всеми, как он делал всего-то пол часа назад, предлагая Тошиюки отойти в туалет.
Вот почему Тошиюки продолжает обсуждать с ними эту тему? Сатоши даже захотелось ударить его, чтобы тот уже наконец-то заткнулся и они пошли наверх.
— Боится, ха-ха. Почему-то это ожидаемо! — проговорил Хоздё-сан, даже стукнув ладонью по столу. Похоже, его насмешил этот момент, пока Сатоши недовольно хмурился и краснел одновременно.
— Раз... Тебе так нравится с ними это обсуждать, то продолжай! А я пошел в комнату, — пробурчал парень, поднимаясь из-за стола. Легче было уйти самому, чем заставить сделать это Тошиюки или хотя бы заставить его замолчать. Казалось, он напился также, как и их родители, хотя это было совсем не так.
— Сатоши, просто позови свою маму и они сразу же разойдутся, — бросил Тошиюки вслед уходящему Сатоши, а сам принялся наливать себе еще немного жидкости в стакан. Пока парень отходил за собственной матерью, эти мужчины уже успели сменить еще несколько тем так и не задержавшись на отношениях этих двоих надолго. А может это было связано с тем, что Тошиюки отвечал на вопросы быстро и чётко, чтобы у мужчин не оставалось никаких изъянов.
Пришлось последовать совету Тошиюки и отправиться за женщинами в гостиную. Они все продолжали беседовать между собой, да и похоже им было, о чем поговорить. Слишком уж давно они не виделись. В принципе, Хаттори-сан решила, что им правда пора домой, поэтому женщины отправились на кухню за своими мужьями. Сатоши же не стал ждать, решив вернуться в свою комнату. Благо сейчас она вновь вернула обычный вид, потому что Хатсуне с подругами все же смогли восстановить театральный кружок и теперь у них был свободный класс под клубную деятельность.
— Сам сейчас прибежит, — буркнул Ходзё, плюхаясь на кровать. Его явно расстроило то, что Тошиюки не пошел с ним, а остался сидеть на кухне с этими пьяницами. Хотя... Кто бы говорил.
Все то время, пока две женщины убирали со стола все остатки алкоголя, выгоняли своих мужей и Хаттори собирались, прошло где-то часа пол. Все это время Тошиюки сидел в гостиной вместе со всеми взрослыми людьми и просто молча наблюдал, как два старых врага все еще под действием алкоголя что-то шумно обсуждали. И не скажешь, что один из них был тот самый отец Тошиюки, уж больно сам на себя сейчас он был не похож.
Когда приехало такси и оставшаяся семья Хаттори попрощавшись покинула дом, Тошиюки тяжело вздохнул. Все так странно начиналось, а закончилось еще более абсурдно, но это даже радовало, что все прошло без особых происшествий. Видимо, с возрастом некоторые люди становятся умнее и уже перестают так тяжело относиться к этим старым словам. Все же, Ходзё-сан вел себя очень разумно весь вечер, не считая того откровенного разговора после бутылки коньяка. И только сейчас, по прошествии столько времени парень понял, что Сатоши куда-то от него хорошенько спрятался — а именно на второй этаж в свою старую комнату. Там его Тошиюки и нашел, лежащим на кровати и пырившимся в свой телефон. Видимо, смотрел какие-нибудь видосы, пока на то было время. Он тихонько прошел к кровати и с радостным воплем прыгнул на нее, сгребая миленького паренька в свои объятья. Этот вечер прошел как нельзя лучше, не считая некоторых моментов, поэтому сейчас на душе у Тошиюки было так легко, и он не мог сдержать свою радость и вздох облегчения. А парень так переживал из-за этого дня.
Почему-то Сатоши думал, что Тошиюки уже совсем скоро к нему придет, но тот как-то не торопился, из-за чего Хоздё заскучал. Пришлось уткнуться в телефон, смотря какие-то глупые видео просто чтобы скоротать время, так как спать ещё не хотелось. Хаттори появился только через часа пол или больше и, как оказалось, у него было просто отличное настроение.
Даже Сатоши невольно улыбнулся от таких крепких объятий, хотя ещё пару минут назад он злился из-за того, что Тошиюки так долго.
— Все уже уехали? — пробубнил парень, переворачиваясь на другой бок и уже смотря на Хаттори.
— Они тебя о чем-то ещё спрашивали? — также сказал Сатоши. Этот вопрос слишком уж сильно его интересовал, поэтому сейчас он внимательно пялился на Тошиюки.
— Может быть и спрашивали, Сатоши, но я уже ничего не помню, — улыбаясь, протянул Тошиюки. Было уже довольно поздно и метро не работало, так что скорее всего эти двое останутся на ночевку дома у Ходзё.
— Почему ты не вышел? Как ушел с кухни, так и пропал... — Он спустился немного ниже и уткнулся носом в грудь Сатоши, как обычно делал тот паренек сам. Можно было подумать со стороны, что Тошиюки стал резко ниже.
Сатоши знал, что Тошиюки точно все помнит и просто делает вид, что это не так. Хоздё даже нахмурился, услышав такой ответ, но больше ничего не сказал.
— Ну, я же предупредил, что пойду в комнату... Просто по дороге заглянул к маме и попросил ее уложить папу спать. А возвращаться то мне было зачем? — пробубнил Сатоши, обхватывая ручками голову парня и также прижимая ее к себе.
— Как зачем? Сатоши, а как же, чтобы меня забрать? Я же тоже пьяный... Это ты быстро оклемался, а я... — теперь Тошиюки стал вести себя капризно, он терся своим носом о кофту паренька, а своими ручками стал переползать к талии Сатоши.
— Бросил меня одного... со своим отцом, с моим отцом, с нашими мамами, а сам спрятался тут в комнате. Мне было так грустно! — конечно, было ему грустно. Тошиюки решил немного приукрасить, дабы Сатоши стал перед ним в шутку извиняться, как иногда он сам делал, и наконец-то дойдя пальцами до края его футболки, Тошиюки приподнял ее и уткнулся носом теперь уже в кожу.
— Я тебя вообще-то звал с собой, дурашка, — с лёгкой усмешкой ответил Сатоши, прекрасно понимая, что Тошиюки просто разводит тут драму, ведь причин для настоящий обиды тут не было.
— И тебе разве не понравилось сидеть с нашими отцами и обсуждать нашу сексуальную жизнь? Без меня-то они наверняка получили ответы на все свои вопросы, — пробурчал Ходзё, чувствуя, как Хаттори прислоняется своим лицом к его коже. И чем его не устроила эта преграда в виде кофты?
— Не особо, но зато так они быстро отвязались, а с тобой вместе пришлось бы размусоливать все очень долго. — Тошиюки опустил кофту обратно и в итоге вышло так, что его голова оказалась под ней. Выглядело определенно забавно.
— Почему ты стал врать им, Сатоши? Меня это очень расстроило, что ты тогда ответил... будто тебе все это нравится... иногда, а не всегда. Я даже на минуту подумал, что не справляюсь со своими обязанностями и все, я старею... — продолжал бубнить он из-под кофты, перекладывая одну руку обратно на бок Сатоши. Тошиюки все еще хотел узнать причину, почему тот ответил так странно тогда.
— Тоши-кун... — пробубнил Ходзё, уже поглаживая парня по голове через кофту, под которую он благополучно залез.
— Он же спросил... Больно ли это? Я же ответил правду. Иногда бывает больно, но это не значит, что больно все время и прямо очень... Каждый раз все по-разному. Где-то ты слишком резко вошёл, где-то я плохо подготовился. Не всегда же все идёт по плану, но это не значит, что мне не нравится. Сейчас это случается все реже, ведь мы стали более опытными... — проговорил Сатоши, надеясь, что Тошиюки поймет его и не будет думать, что плох в постели.
— И знаешь... Иногда мне хочется ощутить эту лёгкую боль от того, что ты оказался внутри, — тихо произнес Ходзё, начиная сильнее прижимать голову парня к себе, даже не замечая этого.
— Да? — но потом Сатоши стал прижимать парня к себе настолько сильно, что говорить нормально уже не получалось, как и дышать.
— Са... то.. тхян...мматпу..фстиии, — тихо бубнил Тошиюки, стараясь нащупать своей рукой руку парня на голове, но выходило не очень. Он просто уперся ей в живот парня, а потом резко и сильно кусил его, еще бы чуть-чуть и под раздачу попал бедный сосок, которого от такого укуса, Сатоши мог благополучно лишиться.
Хоздё явно был погружен в свои мысли, из-за чего не сразу среагировал, как вдруг Тошиюки больно его укусил. Вот обязательно было прилагать такое количество сил для привлечения внимания? Сатоши даже вскрикнул, наконец убирая руку с головы парня и даже пытаясь оттолкнуть его от себя.
— А вот сейчас неприятно больно! — пробурчал Ходзё, до сих пор и не понимая, за что его вообще укусили то. Вроде все хорошо было, лежали обнимались... Конечно, странным было то, что Тошиюки перед этим бубнил что-то непонятное. А нормально говорить нельзя было? Может тогда и кусаться не пришлось бы.
— Я чуть не сдох! — завопил парень, вылезая из-под футболки Сатоши и просто заваливаясь рядом и часто дыша. Эти сильные объятья чуть не стоили ему жизни, поэтому пришлось идти на такие крайние меры.
— Извини, что укусил так сильно... — после с раскаянием проговорил Тошиюки, вернувшись обратно на бок и задирая кофту Сатоши. Да, на груди остался довольно красный след от его зубов, так сильно он приложился. Пришлось пытаться все исправить, парень осторожно провел по укушенному месту языком, а потом стал коротко его целовать, но одним же местом он не мог обойтись.
Уже вскоре Тошиюки добрался до соска, который от таких заигрываний тут же набух, да и самого паренька слегка стало трясти. И Тошиюки это нравилось.
Сатоши пришлось обдумывать полученную информацию пару секунд, ведь сначала он и не понимал, почему это Тошиюки чуть не помер сейчас. Но к нему быстро пришло осознание. Оказывает, Хоздё тоже умеет обнимать очень сильно.
— Эй, Тоши-кун... — пробубнил парень, вновь хватая Хаттори за голову, но сейчас он заставлял его слегка отстраниться.
— Не надо... Ты уже профукал свой шанс и сейчас я почти в здравом уме, — проговорил Сатоши, усмехнувшись. А ведь Тошиюки правда мог воспользоваться состоянием Хоздё тогда, но он этого делать не стал, зато сейчас на что-то надеялся.
— Ч... чего? Мне нельзя тебя просто поцеловать? — уже нахмурившись, Тошиюки приподнялся и демонстративно скрестил руки на груди. Где это было видано, чтобы ему запрещали целовать Сатоши где он хочет и когда хочет.
— Или ты не хочешь, чтобы я тебя целовал, потому что скоро тебе захочется большего, а сделать это мы не сможем, да? — с ехидной лыбой Тошиюки перевернул все в свою пользу, и сейчас он потянул паренька за руку к себе, усадив его перед собой. Тошиюки обвил его ногами и руками и уставился ему в глаза сверху вниз.
Иногда Тошиюки слишком быстро заводился, хотя сейчас он также быстро смог себя успокоить, что обрадовало Сатоши.
— Какой ты догадливый, — пробубнил Ходзё, уже оказавшись в объятиях парня, что, в принципе, его устраивало.
— Ты же знаешь... Как я легко возбуждаюсь от таких поцелуев. Боже, из-за всех этих разговоров я... — тихо произнес Сатоши, невольно закусив губу. Он постарался быстро опустить взгляд, ведь дальше спокойно смотреть на Тошиюки не мог.
— Что ты? — Тошиюки немного озадачило то, что Сатоши не договорил свою фразу, а сейчас думать самостоятельно у него выходило так себе, поэтому он уложил свою ручку пареньку на щеки и поднял его голову.
— Ты чего такой красный? Тебе жарко? — немного в недоумении Тошиюки разглядывал лицо паренька и не особо догонял, что с ним произошло. Вроде он остановился намного раньше, нежели чем Сатоши возбуждался, а тут. Что-то явно было не так.
Почему-то Сатоши стало как-то стыдно от того, что он совсем не смог держать себя в руках. Даже Тошиюки быстро для своего состояния успокоился.
— Мне не жарко... То есть жарко... — проговорил Ходзё, пытаясь отвести взгляд в сторону, ведь опустить голову он уже не мог. Вот надо ж Хаттори держать его.
— Я просто... Мы все это обсуждали и... — продолжал Сатоши, хотя было прекрасно видно, что слова давались ему нелегко, так ещё и Тошиюки пялился с этим неподдельным интересом.
— Я... Переборщил с фантазиями, — пробубнил парень напоследок, чувствуя себя очень глупо. Как же легко он завёл самого себя... Хватило пару поцелуев и немного откровенного разговора.
— Неужели, Сатоши? Ты маленький развратник. — Тошиюки глядел на это красное от смущения и одновременно стыда личико, а его ручонки потянулись ниже. Он даже не стал церемониться, а сразу же скользнул под его штаны и ухватил рукой твердый член Сатоши. Он действительно так легко и быстро возбудился от одних лишь собственных фантазий, как это было развратно с его стороны.
— Мне даже интересно, что ты себе представил. Тот поцелуй на кухне, когда ты уже сам начал лезть ко мне под кофту, или что-то другое? — теперь Тошиюки шептал эти слова на ухо Сатоши таким томным голосом, словно специально хотел разгорячить его еще сильнее, нежели чем это сделали его поцелуи ранее и действия его пальцев сейчас, что уже нагло заигрывали с ним.
Сатоши в этот момент действительно чувствовал себя развратником, а от таких слов Тошиюки это ощущение лишь усилилось, но ему не нужно было этого стыдиться. По Хаттори было видно, что он даже рад подобному и, похоже, его это также возбуждало.
— Тоши-кун... — проговорил Ходзё, невольно стиснув зубы, когда парень наконец дотронулся до него. Эти касания были очень желанны, из-за чего Сатоши не мог так спокойно отвечать.
— И это... И другое, — тихо произнес Ходзё, хватаясь руками за предплечье Тошиюки. Он все же смог ответить на его вопрос, хоть и не развернуто. По-другому правда не получалось.
— Целоваться так на глазах у наших отцов ты спокойно мог, а как обсуждать секс с ними, так ты сразу же убегаешь, Сатоши, — продолжал шептать Тошиюки пареньку на ухо, начиная водить рукой вверх и вниз. Но через некоторое время сзади раздался слабый стук и не дожидаясь ответа этих двоих, которые итак вряд ли бы смогли что-то сказать, этот стук сменился тихим скрипом открывающейся двери. И как назло к ним в комнату ворвалась некто иная, как Хатсуне! Опять подслушивала что-ли? Тошиюки сразу же остановился, а второй рукой прижал паренька ближе к себе. Благо дверь в комнату находилась сзади и широкая спина Хаттори закрывала Сатоши почти полностью, ну а свое лицо он благополучно сразу же спрятал. С того ракурса, где стояла надоедливая девчонка создавалось впечатление, что оба парня просто сидели в обнимку. Главное, чтобы она не стала заходить в комнату дальше.
— Хэээ... Сатоши-кун, там мама спрашивает, вы останетесь сегодня на ночь или поедете обратно домой на такси? — девушка, конечно, с нескрываемым любопытством разглядывала этих двоих, что так немного неестественно застыли и старались никак не двигаться, но более ничего не сказала.
— Мы тут переночуем, если вы не против. — Тошиюки повернул голову, смотря на вошедшую девушку еще с самого начала, а сейчас он отвечал таким холодным и спокойным тоном, будто они действительно здесь только обнимались.
Сатоши мог бы это объяснить, но он просто не успел. Почему к ним в комнату постоянно кто-то заходит? Так ещё и без стука... Именно по этой причине Ходзё редко позволял себе и Тошиюки заниматься здесь чем-то непристойным, но сегодня он дал слабину.
Как только Хатсуне оказалась в комнате, Сатоши невольно уткнулся лицом в грудь парня, стараясь не издавать ни звука. Он чувствовал странное напряжение и какой-то азарт. Хатсуне достаточно сделать пару шагов, чтобы увидеть то, чего она видеть не должна. От подобных мыслей Ходзё сжимал руки парня крепче, давая ему полностью управлять ситуацией. Он был не в силах что-то сказать.
— Тогда я так и передам маме. А можно мне с вами посидеть? Подружки скинули мне столько идей для вашей свадьбы! Хочу все вам показать! — с явным восхищением говорила девушка. По ней было видно, что у нее добрые намерения, да и Хатсуне уже давно не проводила время с братом, чего иногда ей все же не доставало.
— Нет! — как-то громко и даже грубо ответил Сатоши. Все было из-за его напряжения. Обычно он никогда не ругался на свою сестру.
— Д...давай потом. Мы сейчас уже ляжем спать... — постарался смягчить парень, надеясь, что его сестрёнка все же не обидится.
— Попозже зайди, Хатсуне... Хорошо? — поспешил уладить всю ситуацию Тошиюки, ведь он видел, как лицо Хатсуне изменилось из-за этого резкого и громкого отказа. Она с удивлением смотрела на своего брата, точнее пыталась, выходило лишь пялиться на Хаттори, который сейчас загадочно улыбнулся и подмигнул девушке. Кажется, она все поняла, потому что ее лицо стало таким же красным, как и лицо Сатоши до этого, а потом она поспешила тут же выйти, что-то судорожно пища себе под нос. Боже, как же это было уморительно. Когда дверь захлопнулась, Тошиюки устало выдохнул, а потом ослабил хватку, чтобы пареньку было свободнее сидеть и этой же рукой он приподнял его личико к себе.
— Ты так вцепился в меня, что мне аж стало страшно. — Почему-то сейчас Тошиюки лишь веселился, он был словно на грани, чтобы просто взять и не рассмеяться сейчас.
У Тошиюки всегда получалось держаться спокойным в таких ситуациях, когда Сатоши не мог даже разговаривать. Вот как этому вообще можно научиться? Ходзё наконец-то выдохнул, когда услышал звук закрывающийся двери. Они вновь остались одни, от чего становилось правда легче.
— П...прости, — пробубнил Сатоши, вновь смущённо отводя взгляд.
— Я не понимаю, как ты можешь держаться спокойно, когда... Кто-то застаёт нас за таким занятием, — произнес Ходзё, в очередной раз тяжело вздыхая. Вот Хаттори правда было весело, а он весь напрягся и очень смутился.
— Надо будет извиниться перед Хатсуне... Я не хотел на нее кричать, — продолжил Сатоши, чувствуя себя виноватым из-за всего этого.
— Если бы я был на твоем месте, то также как ты сейчас не смог отвечать. Особенно, когда ты делаешь это, становится очень сложно сохранять ясный рассудок и сдерживать себя, — Тошиюки продолжал улыбаться, держа паренька за его щеки и смотря на него.
— И не переживай на счет Хатсуне, она уже взрослая девушка, все итак понимает. Это было видно по ее красному лицу, когда я ей подмигнул. Так что все нормально... Тебе бы в эту комнату защелку, Сатоши, чтобы подобных ситуаций больше не было, да мы тут и не живем. — Он возобновил свои движения, отчего Сатоши опять прикрыл глаза, не в силах смотреть на него.
— Подмигнул? — с удивлением спросил Ходзё, все же открыв глаза. Он не заметил, как Тошиюки таким вот образом всё объяснил Хатсуне и она даже это поняла.
— Нам просто... Не стоит заниматься этим в доме моих родителей, — пробубнил Сатоши, но не ему сейчас было об этом говорить. Всё-таки именно он не смог совладать с собой.
— Тоши-кун... Мне так хочется большего... Я правда очень развратный, да? — тихо прошептал парень, неловко опуская свой взгляд. Он чувствовал себя таким неправильным...
— О, да, Сатоши. Ты правда такой плохой мальчик, — прошептал Тошиюки, опять поднимая лицо паренька к себе и даже как-то грозно уставившись на него.
— Смотри на меня и не опускай голову, иначе я буду специально доводить тебя и не давать кончить, — опять его коварная улыбка и этот странный блеск в глазах. Тошиюки так хотелось поиздеваться над пареньком, смотря как он корчит свою рожицу, стараясь сдерживаться. Его щеки опять горели огнем, а рот был слегка приоткрыт в учащенном дыхании, и Тошиюки не смог удержаться, наклонившись ближе, он сразу же просунул свой язык внутрь и коснулся им языка парня, продолжая это все в виде поцелуя. Это заставит Сатоши хотеть продолжения еще больше, чем сейчас.
Эти слова не дали Сатоши почувствовать себя правильным, но от них он возбудился лишь сильнее. Смотреть на парня было совсем не легко сейчас, благо Хаттори сам заставил его вновь закрыть глаза. Этот поцелуй очень тяжело дался Сатоши, ведь ему итак было сложно дышать... Так ещё и Тошиюки проникал все глубже, переплетая их языки между собой. Ходзё пришлось отстраниться самостоятельно, ведь продолжать правда было сложно.
— Я... Не могу... — проговорил Ходзё, вновь сильнее сжимая руки парня.
— Поехали домой... — взмолился Сатоши, подняв свой неловкий взгляд на Тошиюки. Тот явно переборщил с издёвками.
— Неа, Сатоши, неа. Ты обещал Хатсуне поговорить с ней, поэтому тебе придется потерпеть, — Тошиюки продолжал насмехаться над ним, такое вот лицо и его просьбы тоже возбуждали Тошиюки, но он понимал, что сейчас они не могут так просто взять и уехать. Надо было заканчивать с этим, а то Сатоши начнет молить его и дальше о большем, да и сам Тошиюки сможет уже не сдержаться и просто повалить его на кровать. Это было бы не особо желательно, а бедная Хатсуне, что сидела одна у себя в комнате, будет ждать их еще очень долго. То, что говорил Тошиюки до этого, он не стал приводить в исполнение — парень продолжал работать своей рукой, наращивая темп и вскоре Сатоши все же сдался, Тошиюки обхватил его член сверху, закрывая ладонью и в тот самый момент он внимательно смотрел на паренька, что открыл рот еще больше в тяжелом дыхании и слегка зажмурился. Еще чуть-чуть и Сатоши бы сам высунул язык, но увы сейчас парень не сделал этого.
Сатоши итак долго продержался учитывая все обстоятельства. Он уже очень хотел домой, но Тошиюки отказал в этой просьбе и сейчас Ходзё невольно почувствовал себя на его месте. Вот что значит, получать отказ... Как же это всё-таки расстраивает. Больше Сатоши ничего не говорил до самого окончания. Он наконец смог спокойно выдохнуть.
— Ох, Тоши-кун... Разве тебе самому не хочется уехать домой и сделать со мной кучу непристойностей? — тихо проговорил Сатоши, упав головой ему на плечо, и таким образом спрятав от него свое личико.
— Разве... Тебя когда-то могло что-то остановить? — спросил Ходзё, все также стараясь отдышаться. Он ещё не успел прийти в себя.
— Может быть и хочется, Сатоши... но еще мне ужасно хочется остаться на месте и никуда не ехать... так лень, — Тошиюки также в такт тяжело вздохнул, а потом приподнял голову Сатоши со своего плеча и с улыбкой посмотрел на него.
— И к тому же, я сказал, Хатсуне хотела поговорить с тобой. С ней ты не так часто видишься, как со мной, поэтому один раз можно потерпеть, ради твоей любимой сестрёнки, — теперь Тошиюки опять улыбался, даже слегка высунув кончик языка в уголок рта, а потом поднялся с кровати. Стало непривычно холодно после таких горячих объятий и парень немного поежился.
— Я пока схожу вниз, а ты сходи, позови Хатсуне, скажи, что ты кончил... Ой, то есть закончил, — посмеялся Тошиюки. Кажется, он специально сделал такую оговорку, чтобы вогнать Сатоши в краску лишь от представления такой ситуации у себя в голове.
«А что, было бы забавно — Хатсуне, мы все, я кончил, то есть закончил» — продолжал Тошиюки хихикать, открывая дверь и спускаясь вниз по лестнице на первый этаж. Да, минус большого двухэтажного дома в том, что приходилось бегать до ванны довольно далеко, особенно со спален.
Этот Тошиюки продолжал издеваться, из-за чего Сатоши только больше краснел и уже даже начинал злиться. Вот же Хаттори... Однажды Ходзё припомнит ему все эти глупые шутки.
— Придурок! — напоследок кинул Сатоши, когда Тошиюки выходил из комнаты. Ходзё все также был немного недоволен тем, что его вот так нагло отшили, но делать было нечего. Пришлось подниматься с кровати и приводить себя в порядок, после чего Сатоши также покинул комнату. Он направился к Хатсуне, которая в это время была у себя. Она явно обрадовалась приходу брата, хоть и выглядела немного смущенной. Хаттори мог бы и упустить некоторые подробности, чтобы девчонка не знала, чем именно они там занимались, но благо Хатсуне быстро успокоилась, начиная показывать всякие сайты с идеями для свадеб. Тошиюки было бы неплохо на все это посмотреть, а то он даже не думал о том, в каком стиле хочет провести свадьбу.
— Ох, вы здесь, — протянул Хаттори, заглядывая в комнату напротив, там где обычно спала Хатсуне. Брат и сестра спокойно расположились на кровати и пялились в большой планшет, что-то обсуждая. Кажется, их смущение уже прошло и они оба позабыли все, что произошло минут десять назад в комнате Сатоши и полностью сосредоточились на свадьбе. Парень подошел к ним и сел сбоку, кладя руку Сатоши на спину и также заглянул в экран.
— И что же вы уже успели выбрать? — было довольно забавно осознавать тот факт, что все эти многочисленные варианты разных агентств и храмов, что предоставляли свои услуги для лгбт пар, нашли именно подружки сестры Ходзё, а не сам Тошиюки с Сатоши.
— О, Тошиюки, наконец-то ты пришёл, — с явной радостью произнесла Хатсуне, улыбаясь. Похоже, ей очень нужен был и второй жених, а то одного как-то не хватало.
— Сатоши-кун сказал, что хочет свадьбу в классическом стиле... Ты же не против, да? Просто, там придется надевать свадебное кимоно. Сатоши сказал, что ты это не очень любишь, — проговорила девушка, начиная показывать парню варианты нарядов.
— Ну, а вообще один жених может одеться и по европейски... Как вам самим захочется. Просто тогда Сатоши-кун будет уж слишком похож на невесту, ха-ха, — с усмешкой протянула Хатсуне, а Ходзё лишь нахмурился. Его явно не впечатлил такой расклад.
— Я не против свадьбы в храме... Да и не против черного кимоно, на Сатоши оно будет красиво смотреться, — Тошиюки потрепал паренька по его волосам с улыбкой, утверждая конечный концепт и сразу отсеивая кучу других вариантов.
— Насколько я знаю, на церемонии в храме можно будет присутствовать ограниченному числу людей, а потом всех остальных можно собрать в каком-нибудь кафе. В храме будут лишь родители, ну и ты Хатсуне, а все друзья, Йоши, Рин и Якотори будут только после... Кстати, если хочешь, Сатоши, можно в кафе будет надеть обычные черные костюмы, как в вашем европейском стиле.
Сатоши даже обрадовался тому, что Тошиюки согласился на такие наряды. Почему-то он думал, что парень начнет капризничать, но тот, похоже, был готов пойти на уступки.
— Не знаю... Я, наверное, не буду переодеваться. Мне нравится ходить в кимоно, поэтому... — проговорил Ходзё, пожав плечами. Ему это как-то не нужно было.
— Но если тебе хочется, то можешь переодеться. Ты и в костюме отлично смотришься. Только это будет похоже на очередную съёмку для журнала, — с лёгкой усмешкой сказал Сатоши.
— Кстати, Тошиюки, журналы с тобой скупают все мои подружки и даже у меня есть небольшая стопка с ними! — произнесла Хатсуне, подскочив с кровати и начиная рыться в своем столе. Она мигом вытащила оттуда эти тонкие книжонки и вывалила их на кровать.
— Ты смотри, Сатоши, на него много девчонок глаз положили, — прищурившись, пробубнила Хатсуне. Она все равно немного переживала за своего брата, ведь таким темпом у Хаттори появится много фанаток.
— Ну... Если ты хочешь сидеть все оставшееся время в свадебном кимоно, то не против. Я буду с тобой, я ж думал, что ты хочешь наоборот свадьбу в европейском стиле. — Тошиюки взял журналы от Хатсуне и также стал листать их, как удобно, что у девушки на страницах с его фотографиями были сделаны закладки. Все эти фото он уже видел, поэтому Тошиюки не стал надолго на них останавливаться, а вот Сатоши внимательно разглядывал глянцевые страницы. Ему было действительно так интересно?
— Твоим подружкам, Хатсуне, так нравятся мои работы?
— Им нравятся не только твои работы, но и ты сам. Но знаешь, я однажды показала им тот журнал, где вы с Сатоши вместе... Это нужно было слышать. Они ещё никогда так не визжали! — с усмешкой проговорила Хатсуне, продолжая листать все эти журналы.
Сатоши на самом деле старался следить за работой Хаттори, но видел не все, что навеяло тоску. Даже Хатсуне хранила у себя столько журналов, когда у самого Ходзё их было намного меньше.
— Вот как... Наверное, Тошиюки много кому нравится, — произнес Сатоши, забирая от сестры эту книжонку и начиная листать ее самостоятельно.
— У тебя что, все журналы с самого первого где мы вместе с Сатоши? Ну ты даешь, — удивлялся Ходзё, пролистывая все журналы. Их было действительно много, даже больше чем у них.
— И часто вы обсуждаете меня и мои фотографии? Да и наши отношения с Сатоши? — Тошиюки даже стало интересно, что о нем думают остальные такие же девушки, на которых и был рассчитан данный журнал.
— Ой, ну не так уж и часто... Тебя обсуждаем, когда выходит новый журнал, а ваши отношения только когда я что-то им начну про вас рассказывать. Вы же... Не против, что мы вас обсуждаем? Просто, может вам это не нравится, — пробубнила Хатсуне, даже состроив смущенное личико.
— Ну, ты бы могла не писать своим подругам о каждом нашем слове, — пробурчал Сатоши, недовольно хмурясь. Парень уже прекрасно понимал, что Хатсуне всем в красках рассказала о том, что он сморозил там на кухне.
— П...прости, — виновато произнесла девушка, опуская взгляд. Ей правда стало стыдно за свое такое поведение или она так притворяется?
— Иногда у меня складывается впечатление, что ты со своими подружками знаешь про нас больше, чем мы сами, — усмехаясь, сказал Тошиюки. Он наконец-то отложил все эти журналы в сторону и внезапно притянул погрустневшего паренька к себе и обнял его со спины.
— Ты чего такой сидишь с кислой рожей? Грустишь, что мы не поехали домой? — вторую фразу он сказал Сатоши на ушко, чтобы у его сестры не возникло еще больше вопросов. Почему и зачем Сатоши захотелось уезжать домой, раз он такое лицо состроил.
— Нет... Не из-за этого, — пробурчал Сатоши, тяжело вздыхая. Хаттори даже не смог додуматься, почему именно Ходзё сейчас так печалился.
Хатсуне в это время стала убирать журналы обратно на место, ведь никто их уже не листал.
— Глупый ты, Тошиюки. Разве непонятно, что это из-за твоих красивых фоточек? У Сатоши же на лице написано, что он не хочет делиться тобой ни с кем, а тут оказывается, что куча девочек пялится на тебя в этих журналах, — сказала Хатсуне, довольно улыбаясь. Она явно понимала своего брата лучше, чем Хаттори и гордилась этим, что даже удивительно. Вроде давно уже вместе не живут.
— Тц... Да разве это повод такое лицо строить. Ты же знаешь, Сатоши, что мне плевать на этих девчонок, я их не вижу да и ты тоже, — Тошиюки улыбнулся, прижимая паренька к себе ближе и стал тереться своей щекой о его щеку. Как он мог вообще начать загоняться так из-за обычных журналов? Это было забавно.
— Кстати, Хатсуне, что ты написала своим подружкам, когда зашла на кухню? — ему было вообще плевать и у Тошиюки вообще не было чувства такта? Он просто взял и спросил про это у сестры Сатоши.
В этот момент Хатсуне явно покраснела. Только Сатоши сказал ей о том, что не нужно писать обо всем подружкам, как Тошиюки задаёт такой вопрос.
— Я... Ну то, что сказал там Сатоши... Просто это было так мило и немного странно для Сатоши-куна. Он же обычно стеснительный такой, а тут, — проговорила девушка, смущённо опуская взгляд. Ходзё на это лишь нахмурился, стараясь спрятать глаза за своими руками. Было так неловко осознавать, что он ляпнул за столом прямо перед родителями.
— И что подружки на это сказали? — Тошиюки продолжал ехидно улыбаться, вгоняя в краску этих двоих своими расспросами. Ему было действительно пофиг, на какие темы говорить с ней, раз такие вопросы он спокойно поднимал. Парень сжал Сатоши сильнее, чтобы он не рыпался и просто принялся смотреть на девушку с таким внимательным взглядом, словно отказа он не примет.
— Что сказали? — переспросила Хатсуне, с явным удивлением смотря на парня. Она прекрасно видела, как и Сатоши реагировал на это, а вот Тошиюки спокойно задавал эти вопросы.
— Они сначала мне не поверили... — пробубнила девушка, открывая свой телефон и похоже ища переписку.
— А потом просто написали, что это... Очень мило и они хотели бы увидеть это своими глазами, — продолжила Хатсуне, от чего Ходзё лишь продолжал хмуриться. Ему явно хотелось высказаться, но он молчал.
— Правда? Думаю, если бы они собрались здесь, то от каждого моего слова или Сатоши, эта комната наполнялась бы истошными воплями, — Тошиюки продолжал смеяться, и уложив ручки пареньку на щеки, он слегка стал трепать его за них. Хоть он и не видел его лица сейчас, по этой тишине исходящей от него, Тошиюки понял, что тот сидит недовольный и весь красный от смущения. Такие разговоры были не по нему, поэтому сейчас его надо было успокоить.
— Но слушай, Хатсуне... Это конечно все хорошо, но... Не могла бы ты не передавать все наши действия и слова своим подружкам? Видишь, как твоему брату это не нравится? — он тыкал пальчиками в щеки Сатоши, сам широко улыбаясь. Казалось, Сатоши уже зашипел от злости, но все же сдерживал себя и не начинал отчитывать сестру.
— Л...ладно, я больше не буду, — проговорила Хатсуне, присаживаясь на кровать и виновато вздыхая.
— Просто, вы такие милые... Наверное, сами этого не замечаете. Но я никогда ещё не видела, чтобы кто-то так ласково к кому-то относился. А вы вечно вместе... И даже сейчас Сатоши злится, а ты его успокаиваешь, — пробубнила девушка, тыкая пальцем в свою кровать. Она, похоже, не могла поднять взгляд.
— Хотелось бы мне также, — с тяжёлым вздохом добавила Хатсуне.
— Также? Мне тебя тоже успокоить? — Тошиюки уже собирался отпустить Сатоши и потянуться ручками к его сестре, но паренек был настроен по-другому. Он просто ухватил его ручки и вернул себе на плечи, держа его.
— Кажется, не хочет меня отпускать, Хатсуне, увы... — Тошиюки сам уже сжал руки, прижимая Сатоши к себе сильнее и утыкаясь губами в его щеку, совсем не обращая внимания на девушку, сидящую рядом. Той наверняка было даже завидно смотреть за всем этим.
— Дурак, — пробурчал Ходзё, ведь подобные действия со стороны Тошиюки лишь злили его сильнее. Куда это он потянул свои наглые ручонки? Они принадлежат только Сатоши и никому больше.
— Да не это я имела ввиду! — с явным удивлением произнесла Хатсуне, даже отодвигаясь чуть назад от Тошиюки.
— Отношения хотелось бы такие же... Как у вас! Чтобы меня тоже вот так все время обнимали, успокаивали и все такое... Это же очень мило и приятно. Наверное, — добавила девушка, стараясь все объяснить, а то Хаттори уже успел неправильно ее понять.
— За это тоже нужно платить, — пробубнил Сатоши, ведь он прекрасно знал, что в одну сторону это работать никогда не будет. Нельзя вечно что-то брать и не давать ничего взамен.
— И что такое отдал ты, чтобы получить все это? — сразу же поинтересовалась Хатсуне, смотря на двух парней. Тошиюки резко изменился в лице, опуская голову ниже, в голове сразу всплыли все те моменты, которые так не хотелось бы никогда вспоминать, поэтому говорить об этом сейчас парень явно не хотел. Точнее сам уж точно он не станет говорить об этом первый, если Сатоши захочет рассказать своей сестре обо всем, то он это сделает. Интересно, почему он до сих пор не сделал это ранее? Видимо таких доверительных отношений между ними в то время не было.
Может Тошиюки это расстроило, а вот Сатоши сразу же улыбнулся, услышав этот вопрос.
— Я отдал ему всю свою любовь, Хатсуне-тян. Он же вечно загоняется из-за какой-то фигни, постоянно извиняется, а ещё злится! Ты себе не представляешь, как этот дурачок страшен в гневе и ведь мне всегда приходится его успокаивать... Говорить о том, какой он на самом деле хороший, поддерживать его, — проговорил Ходзё, невольно поглаживая руку Тошиюки.
— Не может быть таких отношений, где только тебя вечно будут обнимать, успокаивать и любить. Ты всегда будешь должна давать что-то взамен, как-то отплачивать за это... Мириться с какими-то недостатками. А также важно научиться прощать... Прощать за прошлое, за какие-то плохие поступки. На самом деле люди правда меняются и ты можешь помочь какому-нибудь человеку измениться в лучшую сторону, а он в будущем сделает тебя счастливой. Не все всегда идёт гладко, как в этих глупых мангах, которые ты читаешь. Иногда нужно пережить много боли, чтобы в конечном итоге стать по-настоящему счастливым, — произнес Сатоши, прекрасно чувствуя это недоумение во взгляде его сестры. Она ничего не знала про их прошлое.
— Иногда я вспоминаю свои старые поступки, что меня самого бесит, но я ничего не могу с собой сделать... Начинаю загоняться по всяким пустякам, а после это выливается во что-то более... масштабное, потому что я начинаю вспоминать все, что плохого сделал для Сатоши, и начинаю ненавидеть себя еще сильнее... и ему всегда приходится выслушивать это, всегда Сатоши уверяет меня в том, что я хороший на самом деле и все, что было до этого уже не имеет значения, потому что сейчас он счастлив... и почти всегда это заканчивается тем, что он со слезами на глазах говорит, как сильно он меня любит. Твой брат такой добрый и чувственный, плачет тогда, когда мне грустно, будто за меня. Тогда, когда ты подслушивала наш разговор в ванне, мы как раз говорили об этом. — Тошиюки все же решил вставить свои словечки, так растрогавшись этой тирадой от Сатоши. Минутка просвещения про любовь для сестры Ходзё от этих двоих, чьи отношения нельзя было назвать очень уж обычными.
Хатсуне правда не ожидала, что за их отношениями стоит такая трудная история. Она и не думала, что Тошиюки с Сатоши прошли через что-то плохое. Почему-то ей казалось, что у них всегда все было хорошо, хотя девушка прекрасно помнила, что когда-то давно ее брат был очень подавлен и она пыталась ему с этим помочь. Может это как-то связано с Хаттори?
— Что такого плохого ты сделал Сатоши? Раз ты до сих пор продолжаешь винить себя в чем-то и... Начинаешь ненавидеть самого себя? — робко проговорила девушка, с осторожностью смотря на парней перед собой. Они говорили на такую тяжёлую тему, но все равно выглядели спокойными.
— Если Тошиюки начнет рассказывать об этом, то опять будет загоняться. Но... Я могу просто показать тебе на примере, чтобы ты понимала, что не всегда все бывает хорошо, — ответил Сатоши, двигаясь к своей сестре поближе. Пришлось выползти из объятий Хаттори.
— Видишь эти следы? — спросил парень, поворачивая руку ладонью кверху и демонстрируя свое предплечье с внутренней стороны.
— Они остались от сигарет... Тоши-кун и его друзья затушили их, прижав к моей руке. Теперь понимаешь, что между нами не всегда все было так хорошо? Мы много чего наговорили и сделали друг другу в прошлом... Но сейчас мне плевать на это. Даже смотря на эти шрамы я уже не вспоминаю того Тоши-куна... Я вспоминаю школу и наивных нас. Мы были так глупы, но мы смогли повзрослеть и образумиться. Знаешь, я был таким надоедливым на самом деле. Даже сейчас не понимаю, как у меня получалось так навязываться ему со своей любовью... Мне кажется, на месте Тошиюки я бы тоже злился, как он тогда, — с лёгкой улыбкой продолжал рассказывать Сатоши. По нему было видно, что он говорит обо всем этом спокойно. Парень уже давно смирился с прошлым и жил только хорошими воспоминаниями.
— В самый первый день в школе, как он только перевелся, я ударил его прямо в нос, да так, что он свалился на пол... да и еще много раз из-за меня ему доставалось от Горо... — Тошиюки было тяжело все вновь это вспоминать, он опустил голову, чтобы остальные не видели его лица, ему было так стыдно и больно говорить об этом и смотреть на Сатоши.
— Я столько слов ему наговорил... Когда мы узнали, что он влюблен в меня, я был в замешательстве, не понимал ничего, но я не чувствовал никакого к тебе отвращения, как пытался показать всем своим видом тогда в парке... Просто та девчонка, она тоже все знала, и... Мне было ужасно неловко, если бы она застукала нас там вместе... я... мне было просто страшно и стыдно, я не хотел, чтобы кто-то мог подумать о том, будто мы с тобой друзья, поэтому я и сказал тебе, что мне противно даже думать о твоей любви... правда, Сатоши, прости меня, — ну вот опять, стоило Тошиюки сказать все это, как он опять начал лепетать одну и ту же песню, притягивая паренька к себе обратно, он уткнулся ему носом в волосы, стараясь скрыть свое ужасно нервное и грустное лицо. Теперь и Хатсуне могла увидеть своими глазами, как парень начал загонять себя по тем вещам, что в данный момент уже не имели никакой цены.
— Вот видишь, какой он дурак. До сих пор извиняется, а ведь сколько времени уже прошло... Больше трёх лет, Тоши-кун! А ты все одно и тоже! — проговорил Сатоши, даже усмехаясь. Как же легко было сбить Тошиюки с толку и он вновь грустил, а ведь ещё недавно именно парень задавал тут неудобные вопросы.
— А я почему-то думала, что вы встретились и сразу же полюбили друг друга. Какая же я наивная, оказывается... — ответила Хатсуне, неловко почесывая затылок. Похоже, ничего хорошего без плохого быть не может.
— А что за случай в парке? — спросила девушка, даже не понимая, что ей на самом деле уже не стоит об этом говорить, ведь Тошиюки тогда вообще будет не успокоить.
— А, да он там отшил меня. Наговорил всякой фигни и всё ещё ему стыдно за это, хотя я половины и не помню... — произнес Сатоши, все также легонько поглаживая руки парня, стараясь его успокоить хотя бы так.
— Мне теперь наоборот даже как-то смешно все это вспоминать... Он так грозно говорил, так серьезно, понимаешь. «Я не гей, мне противны мысли об этом», а сейчас сидит тут как миленький и сам меня обнимает, — с явной издёвкой сказал Ходзё. А Хатсуне даже посмеялась из-за его слов.
— Вот что ты имел ввиду, когда говорил, что люди меняются... Как хорошо, что вы смогли со всем этим разобраться и теперь такие счастливые, что даже мне завидно! Хочу быть такой счастливой сразу без всех этих страданий, — пробубнила девушка, скрестив руки. Ей явно хотелось, чтобы все подали на блюдечке и не пришлось прикладывать усилия.
— Просто я идиот, Хатсуне... Был, был идиотом, — стоило Тошиюки увидеть, как Сатоши немного приподнял голову и грозно посмотрел на него, так парень сразу же исправился. Если он продолжит сам себя корить и обзывать, Сатоши от этого разозлится и очень сильно.
— Знаешь, Хатсуне... Не всегда я был главной причиной всех наших разногласий. Однажды за ним стал ухлестывать один парень с работы, а мне никто не верил, пока этот самый парень не поцеловал его у меня на глазах... А ни Сатоши, ни мои друзья не верили моим словам, уверяя меня в том, что мне просто кажется... тогда я был слишком зол и расстроен, пришлось вмазать этому придурку и не сдержавшись, я тогда наорал на Сатоши. — Тошиюки продолжал утыкаться своим личиком в его волосы, а потом опять спустился к щекам.
— Я правда рад, что все это закончилось и сейчас у нас с тобой возникают всякие споры лишь на почве моих родителей... Или какой-нибудь дурацкой фигни, хотя я всегда сразу же стараюсь обнять Сатоши покрепче и успокоиться. — И вот сейчас, в поддержку своих слов он продолжал обнимать паренька, это и правда помогало ему прийти обратно в чувство.
— Да... Он тогда меня даже бросил. А ведь мне итак плохо было. Меня даже два раза стошнило! Сам знаешь, что я не умею пить, а тогда все равно ничего не понял, — буркнул Ходзё, начиная хмуриться. Ему было, что припомнить этому придурку.
— Кстати, Тоши-кун... Знаешь, если бы не Йоши, мы возможно и не сошлись бы обратно. Именно он привез меня тогда к тебе и заставил поговорить, — произнес Сатоши, чувствуя, как Тошиюки только крепче обнимает его.
— Какие у вас насыщенные были отношения! Почему ты мне ничего не рассказывал? — недовольно спросила Хатсуне, пялясь на своего брата. Вот она рассказывала ему почти все, а вот у Сатоши, похоже, было много секретов.
— Просто... Это наше личное. Я не хотел кому-то об этом рассказывать, — пробубнил Сатоши, тяжело вздыхая. Наверное, сестра его не поймет, но все же он не мог так брать и рассказывать ей все это. Казалось, что эти воспоминания не только его, но и Хаттори и они вместе должны решать, может ли это знать кто-то посторонний.
— Если бы у меня была такая же сестра, как Хатсуне, я бы рассказывал ей все, Сатоши, не стесняясь. Бил бы подушку и рыдая, искал поддержку в ней... но к сожалению, я тогда был вынужден сидеть один, пока Йоши не привез тебя ко мне, это было действительно правильное решение с его стороны. — Хаттори осторожно чмокнул Сатоши в щечку, прикрывая глаза. Ему не хотелось вновь все это ворошить, он уже итак начинал чувствовать себя не в своей тарелке из-за всего этого и надо было поспешить скорее сбавить обороты их разговора.
— Ты бы мог ее многому научить, Сато-тян, а она могла бы помочь тебе.
— Мне тяжело рассказывать такие вещи... Ты не представляешь, как сложно было рассказывать Рин о том, что произошло в парке. Она ведь тогда ничего не слышала и мне пришлось пересказывать все твои слова... В то время легче было правда промолчать и больше не прокручивать все это у себя в голове, — проговорил Сатоши, тяжело вздыхая.
— Иногда я чувствую себя плохим братом. Знаешь, Тоши-кун, ты явно был бы получше меня, — сказал Ходзё, уже улыбнувшись. В этом плане Хаттори был более открытым и он наверняка больше общался бы со своей сестрой.
— Да нормальный ты брат. Вот только следуй совету Тошиюки и приходи ко мне плакаться! — с явной гордостью произнесла девушка. Она, похоже, не была против этого. Ей хотелось завоевать доверие брата, чтобы тот побольше ей рассказывал.
— Надеюсь, что такого момента никогда не настанет, не в обиду тебе Хатсуне... Я не хочу, чтобы у Сатоши был повод уходить из дома и плакаться к тебе в плечо. Надо было раньше так делать, пока на то было время, — Тошиюки спустя некоторое время вновь легонько улыбнулся, думая о том, что сейчас у них было действительно все хорошо, и возможно на этой ноте надо было закончить сегодняшний вечер, итак было уже поздно.
— Может, стоит пойти спать, Сато-тян? Ты еще не устал?
— Ну ты если чего, то звони, — произнесла Хатсуне, подмигнув своему братику. Она, конечно, тоже была рада этому, но все равно хотела, чтобы Сатоши побольше всего ей рассказывал.
— Спать... Да, наверное, пора уже. И вообще, Хатсуне, ты уже засиделась! — вдруг скомандовал Ходзё, как будто его сестрёнка маленькая. Парень даже сразу же подскочил с кровати, собираясь уходить, а то они мешают Хатсуне спать.
— Пойдем, Тоши-кун, ей надо спать, — продолжал Сатоши, хватая Хаттори за руку. Всё, он больше не мог тут оставаться. Ему нужно было выполнить свой братский долг! Ходзё потащил парня за собой в коридор, пожелав Хатсуне спокойной ночи, хотя девушка явно не собиралась спать.
— Ты слишком быстр и резок, — Тошиюки даже взмолился, чтобы паренек действовал более размеренно для его уставшего тела.
— Мне так лень куда-либо идти, но надо было бы сходить помыться... Как ты жил здесь раньше в таком большом доме, когда ванная так далеко? Я уже так привык к нашей маленькой квартире, что такие расстояния для меня — это уже слишком... — Тошиюки очень хотел лечь на кровать и просто уснуть, но он знал, что если приложит свою головушку к подушке, то он уже не встанет, поэтому нужно было идти сейчас.
— Привык. Я же тут с детства жил и никаких проблем не возникало, — проговорил Сатоши, пожав плечами. Ему до сих пор было не лень спускаться вниз в ванную.
— Сейчас быстренько с тобой сходим. Я помогу тебе помыться, — произнес Ходзё, легонько улыбаясь. Он явно был не против сходить вместе с Тошиюки в ванную, да и они вместе справятся быстрее.
— Я зайду за полотенцами, а ты иди раздевайся. Это же сможешь сделать сам? — с лёгкой усмешкой спросил Сатоши, хотя он явно не удивился бы, если б Хаттори сейчас заявил, что не справится сам.
— Нет, Сатоши, я хочу, чтобы ты меня раздел, — протянул Тошиюки, уложив свои ручки Сатоши на плечи, а потом он хотел наклониться ближе к нему, чтобы поцеловать его в губы, но им опять помешали. Они уже стояли в коридоре на втором этаже недалеко от двери в комнату Хатсуне и в комнату родителей, и как раз из второй вышла мать Сатоши. Она определенно услышала слова Тошиюки, потому что с улыбкой заявила:
— И как часто ты запрягаешься моего сыночка помогать тебе, когда самому лень? — она тоже относилась ко всем этим их заигрываниям очень спокойно, стараясь перевести все это в шутку, а Тошиюки только немного смутился. Как же было сложно жить в доме, где помимо тебя есть еще люди, приходилось каждый раз анализировать пространство и следить за своими словами и действиями, это было так неудобно...
Приход мамы был, как всегда, неожиданным, из-за чего Сатоши даже вздрогнул. Их слишком часто заставали за какими-то странными разговорами или непристойными действиями.
— Постоянно, мам! Иногда он бывает слишком ленивым, — ответил Ходзё, даже не смутившись. Наконец-то прогресс. Он также поддержал эту шутку и они с мамой сейчас вдвоем посмеялись, пока Хаттори лишь нахмурился. В итоге его выставили лентяем, но женщина решила не мешать им, а спокойно себе дальше поспешила вниз на кухню. Похоже, шла за водой или чем-то таким.
— Что за? Почему все вышло так? — Тошиюки продолжал стоять и смотреть куда-то в пустоту с таким непонимающим взглядом. Его только что немного опустила его собственная тёща, а Сатоши в след ей подыграл. Разве паренек не должен был смутиться? Видимо, уже нет.
— Пойдем уже... Помогу я тебе раздеться, — проговорил Сатоши, не дав Тошиюки себя поцеловать. Он просто потащил его вниз и уже скоро оставил возле двери в ванную. Нужно же было сходить за полотенцами, поэтому и пришлось разделиться.
Когда Сатоши оставил его одного, парень продолжал просто стоять и не двигаться, все еще прибывая в неком шоке, до тех пор, пока заботливая «мамочка» не вернулась обратно с двумя полотенцами и не завела парня в ванную.
Сатоши только в ванной заметил, как странно себя вел Тошиюки. Смотрел все в одну точку, как будто пытался что-то понять.
— Не говори, что тебя так задела эта шутка мамы, — проговорил Ходзё, кладя полотенца на стиральную машину. Нет, ну он просто не мог в это поверить.
— Она ж не со зла, Тоши-кун, — продолжил Сатоши, уже правда уверив себя в том, что Хаттори обижается. Он даже подошёл к парню, внимательно смотря в его глаза.
— Давай... Я же обещал помочь, — произнес Ходзё, начиная поднимать футболку Тошиюки кверху. Ему нужна была его помощь, тот должен был также поднять руки.
— А... Нет, Сато-тян, дело совсем не в этом. Ты так спокойно ответил своей маме, что я даже... удивился. Это точно ты? — когда Сатоши снял с него футболку, парень уложил свои рученьки ему на лицо и стал внимательно рассматривать его, крутя голову в разные стороны.
— Нет, вроде тот же Сатоши... или это так на тебя разговоры с отцом и Хатсуне повлияли?
— Не вечно же мне смущаться, Тоши-кун! Я начинаю привыкать к их таким вот шуточкам и... Она же не застала нас с поличным. Да и вообще ту двусмысленную фразу сказал именно ты, — пробубнил Ходзё, надув губы. Почему-то это Хаттори думает, что он должен вечно смущаться и совсем не может поддержать мамину шутку?
— Мне иногда тоже хочется над тобой посмеяться, знаешь ли, — буркнул Сатоши напоследок. Тошиюки к тому же начал вертеть его лицо, что тоже было не очень-то приятно.
— И ты вообще-то хотел побыстрее помыться, поэтому хватит болтать! — скомандовал парень, опуская руки к джинсам Хаттори, расстегивая их. Тошиюки сам даже не пытался раздеваться, из-за чего это приходилось и дальше делать Сатоши.
— Так значит ты тоже смеялся, ах...Сатоши, наглец. — Тошиюки ухватился руками за кофту Сатоши и потянул ее наверх, таким образом раздевая его также, как и он. Если Тошиюки окажется в ванне первее, то и выйдет из нее он также раньше, а это было не особо желательно, Сатоши также надобно раздеть. Так можно было доказать ему и самому себе, что Тошиюки вовсе не лентяй, как казалось матери Сатоши и самому Сатоши. Почему они вообще вбили это себе в голову? Когда с этой одеждой стало наконец-то покончено, Тошиюки потащил темноволосого паренька за собой, меняясь ролями в очередной раз. Там его просто сбили с толку слова женщины да и действия Сатоши, посему парню самому пришлось тащить ошарашенного Тошиюки вниз к ванне, но уже сейчас он вернулся в норму и мог снова быть впереди.
Ходзё явно забавляла такая реакция парня. Он как будто старался всем своим видом показать, что Сатоши и его мама не правы.
— Эй, ты же говорил, что устал! — пробубнил Ходзё, шагая в ванную за Хаттори, к которому слишком резко вернулись силы.
— Я обещал помочь тебе помыться, так что садись, — все также скомандовал Сатоши, отказываясь присаживаться первым на стульчик. Он явно был настроен выполнить свое обещание, да и парню редко удавалось поменяться с Тошиюки местами. Обычно именно Хаттори сидел позади и старательно натирал его спину мочалкой, но сейчас все должно было быть наоборот. Благо хотя бы в этот раз Тошиюки не стал противиться, поэтому Сатоши спокойно включил душ и уселся позади.
— Ты редко бываешь таким настойчивым... Мне это даже нравится, Сатоши, быть на твоем месте, смотри, как бы я не привык к этому. — Тошиюки немного повернулся, чтобы взглянуть на паренька, что уселся рядом, но этот самый паренек не дал ему это сделать. Вот же ш наглый баран.
— Не привыкай, — пробубнил Ходзё, наливая на мочалку гель, после чего он сразу же начал тереть ею спину Тошиюки, пока тот задавал свой вопрос.
— Кстати... Сатоши. Ты так редко предлагаешь мне что-то сам... Почему именно тогда на кухне ты предложил мне сделать минет? Что тебя сподвигло на это именно тогда и там... из-за коньяка? — почему-то Тошиюки вспомнился этот момент, врезаясь в голову, и ему отчаянно хотелось сейчас узнать ответ на свой заданный вопрос.
— Вряд ли бы в здравом уме я смог бы просто взять и предложить тебе что-то такое... Но почему именно минет? Не знаю... Тогда там на кухне мне так захотелось сделать тебе приятно и увидеть твоё довольное лицо. А ещё мне нравится слышать похвалу от тебя, а ты никогда не сдерживаешь себя во время сие действия... Хоть что-то у меня неплохо получается, — проговорил Сатоши, легонько улыбнувшись. Вопрос все же был достаточно интересный и самому Ходзё хотелось порассуждать на эту тему.
— Тогда почему трезвым ты так редко предлагаешь мне что-то подобное? Почему только пьяным тебе хочется смотреть на мое довольное лицо и слышать от меня похвалы? — немного с грустным голосом поинтересовался Тошиюки. То, что он себе надумал, немного выбивало из общей колеи, но также оставляло еще много вопросов.
— Ох, Тоши-кун, мне всегда хочется смотреть на твоё довольное лицо и слышать от тебя похвалу. Просто предложить что-то такое в трезвом состоянии тяжело. Да и если бы мне этого никогда не хотелось, то я и не стал бы... — проговорил Ходзё, тяжело вздыхая. Тошиюки всегда мог придраться к словам и найти в них какой-то другой смысл.
— Просто иногда это желание становится сильнее, чем обычно... А в пьяном состоянии сдерживать себя очень сложно, — продолжил Сатоши.
— Да... Даже при родителях или Хатсуне, а раньше все было так наоборот. Теперь ты такой жадный до моего внимания, моих рук и языка, — прошептал Тошиюки, поднимая голову кверху и смотря на парня, что встал сзади, возвышаясь над ним. Видимо, со спиной он уже закончил и хотел пересесть на другую сторону. Мыться вот так, просто сидя и ничего не делая — очень даже ничего.
— Из-за работы и учебы мне стало этого не хватать... — пробубнил Сатоши. Ещё недавно они почти целый день проводили вместе. Вместе ходили в школу, потом домой и лишь изредка пропадали на работе, но вот сейчас у обоих стало намного больше забот. Учеба в университете была намного сложнее, чем в школе, так Ходзё ещё и не бросал работу. А Тошиюки стал также сниматься для журналов, что тоже занимало время и возвращался он вечно поздно из-за бара.
Сатоши сейчас пришлось обойти парня и присесть прямо перед ним, тяжело вздыхая.
— Ты... Не хочешь бросить работу в баре и всерьез заняться съёмками? Тогда... Ты бы не возвращался так поздно домой, — тихонько спросил Хоздё, понимая, что эта просьба всё-таки очень эгоистична.
— Я не знаю... я все еще не уверен, что журналы — это мое окончательно. А вдруг что-то пойдет не так и я останусь вовсе без работы? Да и к тому же, больше съемок, больше журналов, больше фанаток, Сатоши, — Тошиюки состроил какое-то горькое лицо, кладя свою руку его на щёку и проводя по слегка влажным губам пальцем.
— Ты же будешь грустить, ревновать и злиться, если меня начнут иногда узнавать на улице, если продажи журналов с моими фотографиями вырастут... а я же не хочу этого.
Все было ещё сложнее, чем думал Сатоши... Почему они просто не могут забить на все заботы и больше никогда не выходить из дома? Ходзё невольно закусил губу, тяжело вздыхая.
— Почему все так сложно? — пробубнил Сатоши, состроив грустное лицо. Он уже и не знал, что ему делать.
— Если ты правда продолжишь сниматься, то станешь очень известным... Я уверен. И ведь потенциальные фанатки даже не подумают, что мы встречаемся... — произнес Ходзё, продолжая тяжело вздыхать. Иногда Сатоши было даже грустно из-за того, что они оба парни... Было бы намного легче, если б кто-нибудь из них был девушкой.
— Не переживай, Сатоши, если ко мне будет кто-то клеиться, я сразу же отошлю их куда подальше. Мне нужен лишь ты. — В прошлый раз ему помешала мать Сатоши, но сейчас никого, кроме них здесь не было, поэтому Тошиюки наклонился ближе, целуя паренька. Сколько бы раз он это не делал, это всегда было так приятно и немного будоражило, ну а еще и возбуждало одновременно.
От таких слов всегда становилось легче, хоть Сатоши и пугало будущее. Кто знает, повторит ли Тошиюки эти слова через пару лет...
Но сейчас Ходзё вновь был счастлив, Хаттори с лёгкостью мог заметить его улыбку, когда отстранился.
— И мне... Нужен только ты, — проговорил Сатоши, но он вдруг наконец-то опомнился.
— Ты же хотел помыться побыстрее... А мы тут уже минут десять разговариваем, — с небольшим волнением сказал Ходзё, вновь наливая гель на мочалку, ведь он уже успел позабыть о том, что вообще-то делал это.
— Когда мы с тобой так разговариваем, я начинаю не замечать, сколько уже и времени прошло. А когда ты так осторожно моешь меня, я и перестаю чувствовать всякую усталость и просто хочу, чтобы это длилось так долго, как только возможно. Да, это звучит странно, но мне очень нравится, когда ты так заботишься обо мне, и то, что ты говоришь обо мне другим... Ты редко делаешь это, и те моменты, когда ты все таки что-то такое говоришь, очень запоминаются.
Тошиюки продолжал просто сидеть и смотреть на Сатоши перед собой как-то загадочно улыбаясь.
— Наверное, мне нужно почаще о тебе так заботиться... Обычно это все же делаешь ты, — проговорил Сатоши, также легонько улыбнувшись. Он наконец продолжил умывать парня мочалкой, из-за чего пришлось подняться на колени.
— Но мы все равно не можем сидеть здесь вечно. Нам правда пора уже ложиться спать... — произнес Ходзё, все же прекрасно замечая, что Тошиюки начинает клевать носом. Он выглядел уставшим.
Парень постарался поскорее умыть Хаттори, но он все задумывался о том, что Тошиюки достаточно редко получает подобную заботу и возможно это даже нечестно.
— Тоши-кун... Может, есть что-то, что тебе хотелось бы изменить в наших отношениях? Тебе... Всего хватает? — осторожно спросил Сатоши. Для него было очень важно знать, как ощущает себя Хаттори.
— Нет, Сатоши. Мне все нравится. Правда, — Тошиюки ухватил паренька за руку, и потянул к себе, усадив его на колени. Тот уже хотел помыть мочалку, а потом наверное уйти из ванны, но у Хаттори был другой план.
— Теперь моя очередь, Сатоши. Нельзя же оставить тебя без внимания. — Он прижал спину паренька к себе, забрав от него мочалку, и уложив свой подбородок ему на плечо, стал мыть его в отместку.
— Мне нравится заботиться о тебе, и нравится, когда ты начинаешь делать это. Если ты будешь постоянно вести себя так, то я просто привыкну и не буду получать от всего этого столько удовольствия. Я не хочу терять это, поэтому давай оставим все, как есть, не надо стараться изменять себя через силу, — Тошиюки водил влажной мочалкой по груди паренька, смотря на то, как густая белая пена медленно стекала вниз. Ему очень нравилось смотреть на него, особенно с подобных ракурсов и с подобными атрибутами.
Это было, как всегда, немного неожиданно, но Сатоши просто не мог сопротивляться. Ему оставалось только присесть парню на колени и поддаться.
— Хорошо... Тогда я не буду ничего менять... Мне просто важно знать, что тебя все устраивает, — проговорил Ходзё, прекрасно ощущая на себе этот жадный взгляд Тошиюки. Тот правда никогда не умел скрывать свои желания.
— Ты слишком пялишься. Не понимаю... Ты меня моешь или просто любуешься? — спросил Сатоши, даже легонько усмехнувшись. Иногда Хаттори даже не замечал за собой подобные взгляды.
— Я делаю и то, и другое одновременно, — прошептал Тошиюки пареньку на ухо, спуская руку ниже.
— Тебе не нравится, когда я так смотрю на тебя? Или мне надо двигать рукой интенсивнее? — Тошиюки усмехнулся, легонько кусив Сатоши за то ухо, в которое он так яростно шептал. Его слова явно имели второй смысл, а в купе с тем, что мочалка так плавно скользила вниз по животу, это яро намекало на этот скрытый смысл. Но в последний момент Тошиюки перевел свою руку на бок паренька и стал наглаживать его бедра сбоку. Он опять дразнил Сатоши, продолжая наблюдать за всем этим.
Сатоши медленно начинал привыкать к подобным издёвкам Хаттори. Да, частенько такие его слова и действия могли легко возбудить парня, но сейчас он довольно усмехнулся, поворачиваясь к Тошиюки лицом, перекидывая через него ногу. Ходзё ухватился за его плечи, не скрывая своей улыбки.
— Тоши-кун, может всё-таки не стоит меня дразнить? — спросил Сатоши, закусывая губу и смотря на парня хитрым взглядом.
— Ведь... В конечном счёте ты дразнишь самого себя, — проговорил Ходзё, опуская руки Тошиюки на грудь, легонько поглаживая ее. Сатоши сейчас был полностью спокоен, чего не скажешь про Хаттори.
— Да, возможно... но кое кто получил свою долю, а я остался с носом, поэтому и ничего не могу с собой поделать... Смотря на тебя, мне так и хочется касаться твоей кожи, — Тошиюки нервно сглотнул, обводя паренька взглядом. Тот выглядел сейчас так привлекательно, особенно когда строил такое надменное личико, стараясь раздразнить Тошиюки еще сильнее, чем он это делал сам. Он провел рукой по выступающим ребрам ниже, к ноге, сам прильнув к шее Сатоши, вновь целуя ее, но в этот раз осторожнее и нежнее.
Тошиюки, как и всегда, не мог долго держать себя в руках. Он слишком быстро сдался, прильнув к его шее.
— А я предлагал тебе поехать домой, когда было ещё не поздно, — сказал Сатоши, явно продолжая насмехаться, ведь теперь именно ему хотелось поиздеваться над Хаттори. Ходзё пришлось самому чуть отодвинуть парня от себя и также взять его за руки, чтобы он немного усмирил свой пыл.
— А сейчас уже всё... — проговорил Сатоши, стараясь сдержать свой злобный смех.
— Ну... Сатоши, — Тошиюки смотрел на паренька, что сейчас так злобно усмехался над ним, и даже своим глазам не верил. Он издевался над ним, прямо сейчас, и от того, как Сатоши сдерживал его, пыл Тошиюки разгорался еще сильнее.
— Ты такой коварный, — Тошиюки даже слегка зарычал, вырвав свои руки из цепкой хватки Сатоши, и уложил их пареньку на плечи, проведя пальцами по ключице и выше по шее, а потом приподнял его голову за подбородок и наклонившись ближе, кусил Сатоши за нижнюю губу. Нечего было так дразнить его.
Тошиюки пользовался своим превосходством в силе, что заставило Сатоши даже недовольно нахмуриться. Это все же было нечестно.
— Руки, — грозно произнес Ходзё, взглянув на его похотливые ладони.
Все эти укусы заставляли Сатоши невольно вздрагивать, но он старался держаться в образе, вновь спуская руки парня со своих плеч и в этот раз крепче сцепляя их пальцы.
— Тебе сложно себя сдерживать... Особенно, когда я так близко, — проговорил Ходзё, издевательски приближаясь к Тошиюки, практически целуя его.
— Знаешь, я теперь понимаю, почему ты так любишь заводить меня, а потом издеваться. На твоём лице написано, как сильно ты меня хочешь... И видеть это так приятно, — сказал Сатоши, невольно улыбаясь. Он не так часто доводил Тошиюки до такого состояния. Тот правда как будто начинал злиться из-за происходящего. Казалось, ещё пару минут и он уже не выдержит.
— Да, на это действительно так приятно смотреть, но находиться на твоем месте тоже имеет свои плюсы. Разве ты не хочешь, Сатоши, привести в исполнение то свое предложение? Я бы очень этого хотел. — Несмотря на то, что Сатоши крепко держал его руки, Тошиюки наклонился ближе к уху паренька. Решил сделать вид, что не может вырваться из его хватки, хотя на деле это было не совсем так. Если бы Тошиюки действительно захотел, он бы с легкостью прижал Сатоши к стене, но сейчас на такой поступок не было возможности, хотя стоило ему представить все это у себя в голове, как сделать такое захотелось еще сильнее.
— Не издевайся надо мной так, Сатоши... — горячо шептал он, проводя своим языком по уху парня. Тут, пока что, Сатоши не мог его остановить и как-то ограничить.
Сатоши невольно улыбнулся, услышав вот такой интересный вопрос. Тошиюки даже не скрывал свои желания и, похоже, уже не мог сдерживаться.
— Ты такой нетерпеливый, — пробубнил Ходзё, все же отпуская руки парня и слезая с его ног обратно на пол.
— Ох, как же сильно ты возбудился... — проговорил Сатоши, кладя руки на колени Хаттори, чуть разводя его ноги в стороны. Он пододвинулся ещё ближе, обхватывая член парня рукой.
— Мы же заперли дверь в ванную? Не хочу, чтобы кто-то опять ворвался к нам без стука, — спросил Ходзё, уже начиная насаживаться на член Тошиюки ртом. Больше не хотелось заставлять его ждать.
— Да... Я запирал, — с небольшой паузой ответил Тошиюки, жмурясь в тот момент когда парень наконец-то взял его член в рот. Это было так желанно, и чувства можно было сравнить с тем, когда ты наконец-то ложишься на кровать после тяжелого рабочего дня. Сатоши слишком умело делал это, намного лучше Тошиюки, у него получалось проталкивать себе в рот его намного глубже, доставляя при этом парню неимоверное удовольствие, желая подобного действия еще и еще, заставляя тяжело дышать и жмуриться от каждого собственного движения.
— Я уже говорил тебе столько раз... что с каждым разом ты делаешь все лучше и лучше... думаю, ты и сам видишь это... по мне. Ты только начал, а я уже... еле дышу. — Да, при этом он умудрялся еще и болтать, тяжело дыша. Тошиюки положил свои руки пареньку на голову и стал осторожно гладить его по волосам, но с каждым движением он сильнее сжимал кулаки, опуская свою голову вниз. Могло показаться, что Тошиюки внимательно следил за всем этим действием, но на самом деле он даже не мог открыть глаза, как бы ни хотелось.
А вот и долгожданная похвала. Сатоши так нравилось видеть, как Тошиюки жмурится от каждого его действия, как он невольно подрагивает. Ходзё хотел бы ответить ему, но не мог. Его рот был в данный момент занят. Сатоши правда очень старался, ведь ему нравилось слышать, как Тошиюки стонет в такт его движениям. Парень с каждым разом насаживался сильнее, проталкивая его член глубже, от чего иногда приходилось останавливаться, но Хаттори не смог долго держаться. Похоже, все эти издевательства дали о себе знать.
Тошиюки кончил немного неожиданно, но Ходзё покорно принял все в рот и отстранился от парня, продолжая держать руки на его коленях. Сатоши даже показательно разомкнул губы, чуть высовывая язык и демонстрируя содержимое, а после, вновь сомкнув, проглотил всё.
— Ты быстро... — произнес Ходзё, протирая рот рукой.
— Просто ты... Слишком активный. И не делай такое лицо, а то тебе придется еще раз повторить всю эту процедуру. — Когда Сатоши высунул язык, Тошиюки жадно смотрел на сие действие, а потом перевел свои руки на щеки паренька и стёр остатки своей спермы с уголка рта.
— Я до сих пор помню, как ты делал это в первый раз, так неловко и осторожно... несколько раз кусая меня, а сейчас ты такой прям мастер, что так необычно для парня, но мне это очень нравится. — Тошиюки опирался локтями о свои ноги, смотря на парня перед собой. Его лицо было сейчас так близко, еще чуть-чуть и их лбы соприкоснутся.
Сатоши просто продолжал дразнить парня, который охотно вёлся, что было даже забавно.
— Я помню, что очень переживал... Что девушки до меня делали это лучше, — проговорил Ходзё, неловко улыбнувшись. Было так забавно вспоминать свои старые проблемы, а ведь сейчас Сатоши был уверен в том, что никто не может сделать это лучше, чем он.
— Мне так нравится твое личико, Сатоши. — Тошиюки стал вести пальцем дальше по губам, продолжая внимательно рассматривать то, как мягкая ткань слегка прогибалась под натиском его пальца. Это было слишком красиво и завораживающе.
— И чем же оно тебе так нравится? Во мне же нет ничего необычного, Тоши-кун, — спросил Ходзё, уже даже предполагая, что может ответить Тошиюки.
— Это ты красуешься на обложках журнала, а я обыкновенный, — добавил Сатоши, все же ухватив палец Хаттори зубами. Тот слишком распоясался и нужно было его остановить.
— Ты не такой обычный, как кажется тебе. Для меня ты особенный, Сатоши. Твое личико такое красивое и милое, а тем более когда ты так высовываешь язык или кусаешь мой палец. Мэзуми ведь тоже звала тебя на съемки, значит ты красивый и по ее меркам... но мне не важно, считает ли кто-то еще тебя красавчиком, потому что ты был таким для меня с самого начала. Такой стеснительной и надоедливой милахой, а когда ты так ехидно улыбаешься, словно я, мое сердце начинает биться чаще. — Сатоши все еще держал его палец, слегка надавливая на него зубами, но Тошиюки мог осторожно попытаться вытащить его, но не стал это делать.
Сатоши лишь легонько лизнул его кончик, а после все же отпустил пальчик. Всё-таки говорить с ним во рту было невозможно.
— Нравится, когда я высовываю язык или кусаю твой палец? Я это запомню, Тоши-кун... — произнес Ходзё, ехидно улыбаясь. Он старался примечать все, что может понравиться Тошиюки, чтобы в будущем этим пользоваться.
— А ведь раньше я и мог быть только надоедливой милахой... Всё-таки некоторые твои черты передались мне, — проговорил Сатоши. Почему-то его это радовало. Он видел и чувствовал, как они начинают в некоторых моментах походить друг на друга.
— А я стал в некоторых вещах таким же надоедливым, как и ты раньше. Ты не отпускал меня, пока не получишь то, что тебе было нужно, ответ на вопрос например. — Тошиюки потянулся обратно за мочалкой, что уже успела почти потерять всю свою пену, но этого вполне хватило, чтобы домыть паренька там, где он не успел. Например ноги. Хотя Тошиюки больше разглядывал как вода стекает по изгибам тела Сатоши, чем мыл его, посему они провели в ванне намного больше времени, чем планировали изначально.
— О да... Ты стал ещё более упрямым, — пробубнил Ходзё, прекрасно понимая, что Тошиюки и до этого был упрям, но сейчас он иногда превосходил самого себя.
Наконец-то они решили вернуться к мытью и уже совсем скоро справились. А ведь и правда... Без всех этих разговор и заигрываний ребята потратили бы намного меньше времени в ванной. Просто они очень любили поболтать.
— Только сейчас понимаю, насколько же устал, — буркнул Сатоши, плюхаясь на кровать. Это было в стиле Тошиюки, но тот зашёл в комнату вторым и сейчас выключал свет.
— Завтра будем целый день сидеть дома, — добавил Ходзё, двигаясь поближе к Хаттори и прижимаясь к его груди, когда он уже лег рядом. Места было мало, поэтому им нужно было спать как можно ближе к друг другу.
— Ты собираешься весь день провести у своих родителей? А не ты ли хотел поехать домой забыв обо всем? — усмехался Тошиюки. Он прекрасно понимал, что Сатоши имел в виду другой дом, но ему все равно хотелось немного придраться к словам. Он прижал паренька к себе, обнимая его словно подушку и уткнувшись носом в темные слегка влажные волосы, закрыв глаза. Это уже давно переросло в привычку вот так засыпать в обнимку.
— Я и хочу домой, Тоши-кун... — спокойно ответил Сатоши, закрывая глаза. Сил на всякие там эмоции у него уже не было. Он думал только о сне и больше ни о чем.
— Спокойной ночи, Тоши-кун, — пробубнил Ходзё просто для галочки, ведь он уже засыпал. Через пару минут можно было спокойно услышать его тихое сопение. Похоже, ему было достаточно объятий Хаттори, чтобы вырубиться за секунду.
