Стык двух миров

Внизу переплетались друг с другом улочки, постепенно сбрасывающие с себя чары сна, приглушённые краски домов и окружающих гор в утреннем свете ластили глаз. Веларис. Город, горящий тысячью огней в ночи и живущий размеренной тихой жизнью утром. Элирия вбирала в себя новые виды, будто губка, а свежий воздух, за которым она успела соскучиться, приветливо касался лица. Мужские руки держали её гранитными оковами, так что боязни упасть камнем вниз не было. Только эти руки были другими – сплошь мускулистыми, крепкими. Кассиан держал путь строго к Дому Ветра, и лишь иногда он отвлекался, ожидая увидеть хоть каплю страха или робости на лице фэйки. Но там и намёка не было. Когда Элирия спустилась на первый этаж, заблаговременно надев тренировочную форму (Нуала с Серридвеной преподнесли ей пару вариантов на выбор), то никого там не застала. Дом, будто по насмешке, опустел. Минут пять бездельно побродив по гостиной, Элирия направилась в сторону дверей. Не тех, которые вели прямо на улицу Велариса, а что пустили её в домашний небольшой двор. Под ногами хрустел свежий покров травы, а чуть дальше находились цветочные грядки. Такие растения, подметила Элирия, были и у неё на родине. Фэйка опустилась на одинокую скамью, тупо пялясь на свои руки. Никс ещё не объявился, а значит, ей нужно было занять себя чем-то. Сверля глазами собственные ладони, Элирия хмурила брови, пытаясь вызвать хоть искру недавно объявившейся магии. И когда кожа начинала зудеть, когда девушка думала, что сейчас у неё что-нибудь да выйдет… ровном счётом ничего не случалось. Наоборот, воспламенялось её раздражение, недовольство собой и положением, в котором она оказалась. А в большей степени это раздражение подпитывалось отсутствием ответов, которые могли бы направить ситуацию в нужное русло. Саданув носком плотных сапог по камешку, что лежал на земле подле, Элирия ничуть не почувствовала облегчения. Хотелось рвать и метать. Такое состояние несколько пугало. Её магия не подчинялась ей. Элирия уже позабыла это чувство, которое испытывала лишь в детстве, только начиная обуздание ледяной магии с Рованом. Теперь отца не было рядом, чтобы помочь. Но и она не маленькая, неопытная в сфере магии фэйка. И всё же свыкнуться со всем этим было сложнее, чем Элирия внушала себе. Она запустила пальцы в чистое серебро волос, опуская голову и упираясь локтями в колени. Давая себе время остыть, позволяя утренней свежести просочиться под кожу. — Утро только началось, но уже не задалось? — совсем скоро раздался бодрый голос. Элирия в последнюю очередь ожидала увидеть Кассиана, подпирающего спиной фасад дома, но внешне ничем не выказала удивления. Сложив руки в замок, она ответила: — Вот когда измолочу кого-нибудь, тогда дела пойдут в обратную сторону. — Ты только что бросила мне вызов, принцесса, — сверкнул зубами воин, а когда Элирия резко повернула к нему голову, его улыбка ещё больше заострилась. «Откуда он…», — Элирия мысленно задалась вопросом, но через секунду чуть не врезала себе из-за очевидности. Здесь всем известно всё о ней. Точнее, лишь поверхностные факты. Правда, Кассиан уж точно не мог назвать её «принцессой» намеренно, в попытке поддразнить, как это делал Никс. Потому пружина внутри Элирии ослабилась, когда она услышала: — Или лучше сразу обратиться «Ваше Величество»? Мало ведь у нас особей голубых кровей, — хмыкнул Кассиан, разминая шею. Элирия встала со скамьи и направилась к мужчине. Ветер едва свистел, но её крадущихся шагов всё равно не было слышно. Привычка, которая выработалась в лесах Террасена и гарантировала ей превосходство над добычей. Навык, которого добиться было далеко не просто. Увидев задумчивый прищур карих глаз, Элирия почувствовала мёд самодовольства, обволакивающий внутренности. Да, с этим воином ей не держать арсенал острот при себе. В ход пойдёт абсолютно всё. — К сожалению, этот титул занят моей матерью. Но вполне сгодится и первый. Элирия подошла достаточно близко, чтобы заметить щетину на смугловатом лице Кассиана. Тот, в свою очередь, распрямился, и его крылья раскрылись, что вызвало яркий всполох в лазурных глазах. Элирия всё ещё могла смотреть на чьи-то крылья, как на диковину природы. — Готова полетать? Сейчас, спустя минут пять после того, как ноги оторвались от земли, Элирия думала о словах Кассиана. «Никс уже на месте». Она не могла решить одного: временно выдыхать, что Никс не смог забрать её, или продолжать хмуриться. Потому что при мысли, что они стояли бы одни во дворе и Никс взял бы её на руки, Элирия ощущала, как по венам тёк жар (а ей хватало и так другого огня). Всю ночь она неспокойно ворочалась в кровати, а тело никак не приходило в норму. Под покровом тьмы и одеяла фэйка не противилась, когда собственная рука заскользила вниз, и вздох облегчения сорвался с её губ. Представляя, что это не её рука вовсе. Элирия не знала, какую эмоцию прочёл на лице Кассиан, но, подхватив её на руки, мужчина добавил: «О, уверяю, в пути ты не заскучаешь». Смысл этих слов стал фэйке понятен, когда Кассиан без предупреждения скипировал вниз. Элирии не удалось подавить вскрик. Чувство, охватившее её, граничило между полнотой свободы полёта и страха неопытного птенца. Бешеный поток воздуха и восторга дунул на неё, и тогда девушка пересилила себя – открыла глаза. Тень могучих крыльев отпечаталась на куске земли, и Кассиан так же резко поднялся ввысь. Скорость их полёта немного снижалась, но Элирия не разжимала своих рук, окольцевавших шею Кассиана. Она даже подумала, что таким образом может ненароком задушить его. Эта мысль вызвала у фэйки улыбку. По-честному, он бы заслужил. — Можешь выдыхать, — сказал ей на ухо Кассиан. Он тоже улыбался, явно довольный своим мастерским манёвром. Элирия не могла видеть, как вспыхнуло золото её глаз, в отличии от иллирианца. Тот прокашлялся и устремил взгляд вперёд. Фэйка не придала этому значения и стала рассматривать земли, что залегли внизу и перед ней. Городской дом остался где-то позади. Веларис же надёжным щитом оплетали горы, вершины которых были заснеженными даже в тёплую пору, а впереди... Там, словно маяк, высилась постройка из светлого камня. Высота её была впечатляющей, но Кассиан ловко облетел наивысшую точку, а затем устремился к ровной площадке, где передвигались две точки. По мере их снижения Элирия узнавала знакомые очертания одной фигуры. То был Азриэль. Весь в неизменном чёрном, но смуглые руки полностью обнажены, чуть блестят от пота, как и шея. Напротив него находилась женская фигура, и, судя по всему, у них был спарринг. Рыжий хвост незнакомки рассекал воздух подобно её острому мечу, лезвие которого ловило единичные утренние лучи. Свист боевого оружия был песней, что создавали эти двое. Когда до площадки оставались энные метры, Элирия могла получше разглядеть девушку. Гибкая фигура, обтянутая строгой тренировочной формой, россыпь веснушек на щеках и миловидность черт – эта особа была интересным объектом для изучения. Внешность вполне бы сгодилась для обольщения мужского пола одними улыбками, но это была другого поля ягода. Элирия видела ни с чем не сравнимые искры в глазах, когда рыжеволосая смотрела на Азриэля. Она ни разу не разорвала зрительного контакта, как и он, а задорный, даже хитрый изгиб розовых губ давал понять, что девушка наслаждается их боем. Азриэль выгнул бровь и мимолётно сверкнул зубами, прежде чем перейти в атаку. Элирия впервые видела, чтобы Певец Теней так ясно проявлял твои эмоции. Выпад, скрещивание лезвий, ловкий кувырок рыжеволосой в попытке сделать подсечку Азриэлю, которая не обвенчалась успехом, ещё одно наступление. Движения одного из них были природным продолжением другого. Завораживающее зрелище. Кассиан аккуратно поставил Элирию на ноги. Пока фэйка свыкалась с твёрдостью тренировочной площадки, она всё ещё наблюдала за двумя фигурами. В один миг рыжеволосая присела, согнув лишь одну ногу, а другой, вытянутой прямо, прочертила невидимую дугу, крутанувшись на месте. Так как Азриэль стоял близко, его сбило с ног, и он рухнул наземь. Девушка лишь не рассчитала того, что мужчина заденет её своими длинными ногами, пока она будет повёрнута к нему спиной. Поэтому отважная воительница повалилась следом, а меч отлетел в сторону. Элирия не разобрала её слов – только неясное бормотание. Зато Азриэль, без труда вскакивая на ноги, рассмеялся и подошёл к девушке. Он протянул руку, говоря: — Сегодня ты была близка. — Ближе, чем вчера, но всё ещё недостаточно, — сложила руки на груди рыжеволосая, так и лежа на полу. Будто это было обыденное дело. Певец Тенец усмехнулся, окидывая её пытливым взглядом. — Я ведь и правда начинаю думать, что вечности не хватит, чтобы одолеть тебя. — Мыслишь в верном направлении, — крикнул Кассиан, который отошёл вправо от Элирии, где рядом находились стены с различным оружием. — Отлично, — девушка приняла руку Азриэля, поднимаясь. — Теперь я точно не брошу эту затею. — Буду надеяться, — ответил Азриэль тише, ещё на доли секунд сжимая женскую руку. Его тени плавно перетекали на бледную кожу, поднимаясь до предплечья и оплетая его шёлковыми чёрными лентами. Наверное, девушка почувствовала чужой, не упускающий ни единой мелочи взгляд, поэтому высвободила свою руку и прокашлялась. Азриэль отошёл от неё на шаг и кивнул, давая знак, что бой окончен. Тени снова приглушённо обтекали его фигуру. Рыжеволосая не удержалась и, подняв свой меч, присела в подобии реверанса. Напоследок одарив соперника заострённой, как лезвие, улыбкой, она зашагала к оружейной стойке. Кассиан отвлёкся от любования одним тесаком и возвышенно воскликнул: — Гвинет, моя дражайшая валькирия! — Врёшь и не краснеешь, Касс, — подмигнула девушка и стала вешать меч на место. К Элирии подошёл Азриэль и, поприветствовав её, головой указал на остальных. Они вместе направились к Кассиану и Гвинет. Выразительные бирюзовые глаза нацелились на Элирию, а сама девушка перестала возиться с мечом. Подойдя достаточно близко, Элирия заметила, что уши у Гвинет чуть заострённые. Не настолько, как у неё самой, но всё же давая понять, что по венам рыжеволосой течёт доля фэйской крови. Гвинет рассматривала Элирию с ни меньшим любопытством. Особенно долго её взгляд бродил по татуировкам на лице. Элирия чуть наклонила голову, и девушка поспешно отвела взгляд. Боярышник-Галатиния приветливо улыбнулась, чувствуя её смущение. Фэйка свыклась с тем, что многие первым делом обращают внимание на её татуировки. Она их понимала и не испытывала дискомфорта. — Имею честь представить странницу между мирами, особу королевских кровей и с недавних пор нашу подругу Элирию, — торжественным тоном объявил Кассиан, на что Элирия закатила глаза. Рыжеволосая приоткрыла губы, как-то вмиг смутившись. Умел же Кассиан задать темп разговору... Азриэль толкнул своего брата плечом, сложив брови в строгую линию. Он не одобрял положения, в которое пусть и не специально ввёл Кассиан бывшую жрицу. Элирия первая заговорила, обращаясь к девушке: — Рада знакомству, Гвинет. Твои боевые навыки впечатляют. — Спасибо, это взаимно, — улыбнулась девушка, но было видно, что она чувствует себя не слишком комфортно. Не так, как наедине с Певцом Теней. — И да, просто Гвин. Но мне пора идти. Эмери, должно быть, уже ждёт. Она быстро попрощалась и поджала губы, когда поймала взгляд Азриэля. На её лице он прочитал видимые только ему сожаление и... стыд. Стыд из-за того, что спустя почти что век Гвин до конца не расправилась со всеми страхами; что новые лица, будь то мужские или женские, инстинктивно дёргают её за нити прошлого. Она до сих пор ведёт борьбу внутри себя. А этот бой ничуть не легче самого настоящего. — Ты, кажется, говорил, что Никс здесь. — Эх, с каких пор малыш Никси успел затмить собой нашу скромную компанию, Аз? Тот неопределённо мотнул головой и решил оставить этот вопрос повисшим в воздухе. — До вечера, — сказал он Элирии и растворился в вихре своих теней. Фэйка приблизилась к оружейной стойке, осознавая всю бесполезность выведать у Кассиана хоть что-то. Она начала свой поиск, маленькими шажками продвигаясь вдоль стойки. Элирия отметала любые виды холодного оружия, а когда мишень была обнаружена, фэйка едва не засияла. Прямо перед её носом висел лук. Минималистическая резьба сразу ей понравилась, так что Элирия без единого сомнения выбрала именно его, хотя рядом висели другие луки – более вычурные и заметные. Они не пробуждали ничего внутри. Не пророня ни слова, Элирия сняла лук, колчан острых стрел и пошла в центр площадки. Мишени для стрельбы были расположены на немалом расстоянии – добрых метров двадцать, если не больше. Одним выработанным за года движением Элирия достала стрелу и зафиксировала её на луке. Надёжнее чувства, нежели держать в руках орудие, которое за секунду может повергнуть кого-либо в крах, принцессе не доводилось испытать. Поэтому как радовалось её сердце, когда Элирия ощутила знакомое напряжение тетивы, отдающееся восторгом в венах. — Эх, Никс, — голос Кассиана нарушил её личную идиллию, — оставил даму одну и даже не предупредил. Не такому я учил его, — цокнул языком иллирианец, а насмешка, коей было приправлено каждое его слово, чувствовалась более, чем осязаемо. Элирия прищурилась, намечая точку. — Как хорошо, что рядом есть такой верный и ответственный друг, который всегда готов выручить. Да и разве мог я бросить такую милочку увядать в саду в слёзном одиночестве? В такт последнему слову сорвалась стрела и чётко задела клинок, который только снял Кассиан и поднёс ближе к лицу, чтобы рассмотреть. Он выпал из руки мужчины, а наконечник стрелы намертво въелся в деревянную стойку. На несколько долгих мгновений повисла тишина, пока иллирианец не рассмеялся, полуооборачиваясь к Элирии. — Лучница, значит. — Лучшая в своём деле, — ответила Элирия, предчувствуя, что скажет дальше воин. — И даже не задела меня. На лице появилась очень редкая – жёсткая с оттенком превосходства – для Элирии ухмылка. Азарт забурлил в крови. Держа в одной руке лук и расправив по-воински спину, девушка походила на древних фэйцев – тех гордых и могучих предков, что жили на Эрилее задолго до её рождения. — Только потому, что не ставила за цель, — произнесла Элирия, выгибая бровь. Бросая вызов. Кассиан около минуты пронзал фэйку глазами, которые чего только не повидали за века. Его низкий смех был как внезапная громовая атака. — Что насчёт рукопашки, принцесса? Элирия, казалось, только того и ждала. *** Спустя пять минут фэйка едва перебирала ногами. Они ощущались чересчур длинными и ватными, ведь всё чаще переплетались между собой. Первую минуту боя Элирия выдержала стойко, с запалом в глазах. На второй минуте её сердце ускорило свою работу, разгоняя кровь вперемешку с магией, что покалывала искрами на кончиках пальцев. Синими искрами. Словив кулак Кассиана одной правой рукой, девушка увидела, как тот на миг поморщился, что дало ей преимущество. Огонь цвета синевы потрескивал льдом. Удивительно, но бой и движения будто направляли магию в нужное русло, делая её дополнительным козырем. И всё же Элирия удерживала её на внутреннем поводке, не желая, чтобы это обернулось очередным яростным выплеском. Но она контролировала магию. Впервые. Это чувство придало сил и уверенности. Правда, лишь до того момента, когда Кассиан достаточно прощупал все слабые и сильные места фэйки, чтобы атаковать на полную. Тогда то её одежда пропиталась потом, а лёгкие начали полыхать от усталости, как и мышцы. Утверждать, что Кассиан был превосходным бойцом, было даже не нужно. Его техника отличалась от техники Элирии, которую в большей степени учил Рован. Боярышник орудовал телом чётко, мастерски и плавно. Его атаки безостановочной волной сбивали с ног противника. Кассиан же имел другую тактику. Всё так же жёстко и быстро, но его бой был наигранным. Мужчина позволял себе подмигивать Элирии, когда та попадалась на его уловки. Видимо, заметив всемирную усталость на её лице, Кассиан смилостивился и решил окончить бой. Но сделал он это в иной манере: стоило Элирии оттолкнуться с последних сил от земли, чтобы в прыжке повалить воина на пол, как мускулистая рука натолкнулась на область её грудной клетки, и Элирию одним рывком опрокинули на спину. Удар был не фатальным, но достаточным, чтобы выбить из неё часть воздуха. Откашлявшись, Элирия отплатила иллирианцу щедрой порцией ругани. — Да-а, — протянул Кассиан. — Вот теперь я убедился, что ты настоящая принцесса. Так отборно браниться могут только они. Фэйка закатила глаза, всё ещё не в состоянии подняться. — Поздравляю, важнейший этап вступления во внутренний круг ты успешно прошла. — Это когда ты размазал меня по площадке, будто лепёшку? — Это когда твой ротик пополнил коллекцию самых грязных ротиков нашей женской половины круга. — Что здесь происходит? — по площадке эхом раздался знакомый голос, и Элирия неловко приподнялась на локтях. Никс направлялся прямо к ним, выйдя из непримечательного прохода в одной из башен. Глаза, что сейчас больше отдавали небесной синевой, смотрели прямо на Элирию. — Сейчас испортит наше с тобой веселье, — обратился к ней Кассиан и, как ни в чём не бывало, засунул руки в карманы штанов. Элирия не сказала, что веселье её не слишком затрагивало, ведь спина пульсировала до сих пор, а руки едва её держали. Что ж, она сама напросилась. Да и жаловаться было не в её сути. Фэйка на секунду прикрыла глаза, надеясь, что случится чудо и силы возобновятся, чтобы выглядеть не так жалко, как сейчас. Но тут же ей в лицо дунул мощный порыв прохладного ветра, а Никс возвысился над ней с расправленными крыльями. Элирия видела, как нахмурены его брови, и ей захотелось пальцами разгладить эти удручающие складки; видела, как тёмные круги залегли под его глазами, которых ещё вчера вечером не было. Это насторожило её, но не успела фэйка спросить что-либо, как Никс склонился к ней и притянул к себе. Он так тщательно обшаривал её глазами, что щёки против воли вспыхнули, и Элирия упёрлась ладонями ему в грудь. Такая близость тел, может быть, и сконфузила бы её, если бы не чувство хорошо знакомого возмущения, которое обязательно возникало рядом с Никсом. — Перестань осматривать меня, как дряхлую куклу. — Что ты здесь устроил за побоище? — Никс проигнорировал и её вопрос, и руки, что с нажимом отпихивали его от себя. — Воля принцессы – моя воля, — по-шутовски поклонился Кассиан и пошёл прочь, решив, что такого объяснения достаточно. — Идиот. — Может, отпустишь уже? — хмурилась Элирия, пытаясь хоть как-то привлечь внимание Никса на себя, не смотря на то, что находилась у него буквально перед носом. — Прости за это, — выдохнул фэец и наконец перевёл взгляд на Элирию. Вблизи круги от его недосыпа выглядели ещё хуже. — За что ты извиняешься? — искренне не понимала Элирия, прекратив свои смешные попытки отбиться от плена мужских рук. — Я должен был лететь с тобой. Тогда Кассиан не травмировал бы тебя. — Никс... — Вчера столько всего навалилось, я должен был уйти. До утра не вылазил из этой чёртовой темницы, — кивнул он на громадную постройку, которую они с Кассианом облетели. Элирия не поняла, что он имел в виду под понятием «темница», но вряд ли бы где-то внизу располагались тюремные камеры с сотнями заключённых. Фэйку даже как-то передёрнуло от такой мысли. — Никс, — уже строже окликнула Элирия, положив ладонь на его щеку. Пальцем она огладила его скулу, стараясь не слишком глубоко анализировать тот взгляд, которым после одарил её Никс. Она прочистила горло, убирая руку. — Всё нормально. Это всего лишь синяки. Тем более, я настояла на этом бою. Никс хмыкнул, ничуть не удивлённый таким заявлением, что нельзя было сказать после следующего. — И мне кажется, что сегодня я могла контролировать огонь. Мелочно, но могла. — Тогда мы обязательно повторим. Без Кассиана, — добавил он с усмешкой так, что тени в глазах стали таять, в отличии от тёмных кругов. — Полагаю, на сегодня ты закончила? — Вполне, — без промедления кивнула Элирия. Она была готова обвиться теплом его рук. *** Вечером того дня она больше не видела Никса. Попрощались они тоже как-то скомкано и быстро. Элирия моргнуть не успела, как Никс взлетел обратно ввысь, сославшись на дела. Те самые, которые наглейшим образом прервали их вчера, разделяли сегодня и сделают то же самое завтра. Поэтому на следующий день Элирия вообще ни разу не пересеклась с Никсом, как и с другими жителями городского дома. Будто она осталась в этом чужом, неизведанном всё ещё мире одна. Проходив почти что весь день хмурой, как туча, Элирия вконец решила занять себя хоть чем-то. Она исследовала комнаты в доме, которые не были заперты, в итоге остановившись во второй гостевой комнатке, где высились книжные стеллажи. Раз делать было нечего, фэйка стала глазами обводить каждый корешок, ища инстинктивно что-то, что может подойти для её ситуации. Но, как и ожидалось, ничего о пересечении межмировых граней написано не было. Если бы пару недель назад кто-нибудь сказал Элирии о подобной возможности, она бы рассмеялась ему в лицо и обошла безумца стороной. По мере того, как темнело за окном, ей было не до шуток, а мёртвая тишина вокруг сжималась в размерах, грозя сжать Элирию так, что рёбра треснут. Сидя уже в отведённой ей комнате и переодевшись в изумрудную ночную рубаху, фэйка прикрыла веки и сосредоточилась на чём-то, что давно засело внутри. Сути Элирии было не понять, но она просто нуждалась в чьей-либо компании, чтобы до наступления утра не сойти с ума. Нуждалась в нём. Будто невидимая рука дёрнула её за рубашку, и она сразу подчинилась импульсу. На внутренней стороне век зажегся клубок нитей. Элирия знала, как отыскать нужную ей. Спрыгнув с кровати, Боярышник-Галатиния направилась прямо по коридору, пока ей не попалась неприметная лестница, ведущая наверх. Прямо на крышу. Когда босые ноги коснулись холодной черепицы, Элирия поёжилась. Захотелось тотчас вернуться обратно. В комнате хотя бы было тепло. Но, увидев сгорбленную спину, стянутую чёрной тканью, она отмела этот порыв куда подальше. По мере приближения Элирия ощущала несколько вещей: как ночной воздух противно лизал её голую кожу, как запах крепкой выпивки всё отчётливее попадал в нос, и как трепет в животе неистово нарастал. Никс, конечно же, услышал её шаги, но ничего не сказал. Рядом стояла полупустая бутылка. Элирия остановилась слева, глядя на него сверху-вниз, и выгнула бровь. — Устроил попойку и даже не пригласил? — Посчитал это дело недостойным наследницы оринфского трона, — подмигнул Никс. Это была первая фраза, сказанная Элирией ему в Задубелом лесу. Фэйка не могла не улыбнуться, но из-за очередной атаки ветра её всю передёрнуло. — Чёрт, — пробормотал Никс и поднялся, снимая свой распахнутый камзол. Его движения были слегка развязными, но это не помешало фэйцу набросить камзол Элирии на плечи и взмахом кисти перенести на черепицу толстый плед. — Подходяще ты оделась для ночной прогулки. — Люблю впечатлять. Никс фыркнул и уселся обратно на голый кусок крыши. Элирия оставила комментарии на этот счёт при себе, ещё на первом шагу вкусив горечь его настроения. Она села рядом и заодно накрыла колени пледом. Только сейчас, переведя взгляд вперёд, девушка увидела богатую россыпь огней, что создавали своё море. Цвета́ золота и жемчуга переливались множеством других цветов, и от этого зрелища захватывало дух. Ночной Веларис был другим, волшебным и по-своему прекрасным. Взгляд Никса был направлен туда же, но, казалось, он ничего не замечал. Цвета радуги не плясали на поверхности его глаз. За день их снова заволокли тени. Никс протянул Элирии бутылку. Та приняла её и добротно отпила, чувствуя, как тьма Никса постепенно перетекает к ней. Не магия, а его внутреннее состояние, которое она была лишь рада разделить, чтобы не видеть фэйца в таком непривычном подавленном состоянии. Отвратительно-горячая жидкость потекла по глотке, из-за чего Элирия резко закашлялась. Никс рассмеялся, проводя рукой по чёрным, как сам небосвод, волосам. Потом он вдруг заговорил. При этом его голос расслабился. — Завтра я покажу тебе город. Хочу, чтобы ты увидела Веларис полностью, таким, каким его вижу я. Что-то тоскливо кольнуло в области сердца. Элирия аккуратно поставила бутылку подле и произнесла: — Знаешь, я ведь тоже собиралась устроить тебе прогулку по Террасену до того, — её голос сливался с ласковым шёпотом ночи, — до того, как... Она запнулась, ища в себе силы рассказать вслух о том, что почти не растоптало её в щепки. Копала и копала вглубь, пока не достигла колодца боли, что уже успел покрыться пыльной коркой. Она не хотела его вскрывать. Но должна была. Была не готова испытать снова ту боль. Но только так могла принять её и пережить. — Что тогда случилось? Я ведь не знаю до сих пор, — сказал Никс настолько мягко, что у Элирии стали печь глаза. Фэйка ощутила, как удивительно тёплая, сухая рука легла на её колено, с которого немного сполз плед. Никс принялся медленно выводить на нём пальцем круги, а затем заглянул ей в глаза. В саму суть. — Расскажи мне, Элирия. Выговорись. — Дорин, — начала она, шмыгнув носом. Хотела отвернуться, но Никс сжал сильнее колено, безмолвно говоря этого не делать. — Он был тем, кого я любила, и первым, кого потеряла. Я чувствую, что внутри теперь всегда будет веять холодом, будто одна из створок сломалась и её не починить. Он был рядом всю жизнь, и он был всего лишь человеком, и это так глупо... Не выдержав, Элирия потянулась за бутылкой и влила в себя столько жидкости, что на миг помутнело в глазах. Второй рукой Никс коснулся её спины, прикрытой лишь тонким изумрудным шёлком. — Чего ты боишься больше всего? — Элирия нахмурилась, будто сама не ожидала от себя такого вопроса. — Раз у нас ночь откровений, и ты своё сделала, настала моя очередь, — мимолётно улыбнулся Никс, но вскоре его лицо посерьёзнело, протрезвело. — Думаю, больше всего я боюсь, что не обрету такую любовь, какая есть у моих родителей. Она кажется чем-то невообразимым, нереальным, но в то же время таким близким и желанным. Я никогда этого не покажу, но глубоко внутри всегда буду надеяться. Ведь что ещё остаётся нам, Двору вечных мечтаний? — Но ты показал мне, — Элирия накрыла его руку своей. Этот внезапный порыв был таким же желанным, о котором только что говорил Никс. И это не пугало её. — Спасибо. Мимо пролетела крупная звезда, и фэйцы тотчас проследили за её свободным, лёгким падением. Тогда в глазах Никса отразились звёзды Велариса. Он загадал её.