Стык двух миров

Каждую мышцу свело оцепенением. На Элирию смотрели три пары глаз. Морриган задумчиво нахмурилась, Кассиан улыбался своим мыслям, а Никс застыл в неверии, сжав спинку стула правой рукой. — Рад, что тебе всё подошло, — это было первым, что он сказал, глядя на Элирию; путешествуя глазами по её одежде, по зовущим изгибам. — Рада, что ты рад, — губы, как Элирия ни пыталась, не хотели сложиться в вежливую или хотя бы нейтральную улыбку. Получалась только язвительная, а на кончике языка уже скапливалась приторная сладость. Потому что больше всего они преуспели во взаимных обменах колкостями. И Элирия была рада, что всё понемногу становилось на круги своя. Даже начиная с таких перепалок. Кассиан кашлянул в кулак, маскируя смешок. Морриган быстро переменилась в лице и хлопнула в ладоши совсем как ребёнок, что только что получил заветную игрушку. Золотые браслеты переливчато звякнули на её руках. —Да, такой я тебя и представляла! У Элирии не нашлось чего сказать. Она только удивлённо подняла брови, когда цепкая рука Мор схватила её под локоток. Это было настоящее сумасшествие, и её засосало с головой в этот омут благодаря золотоволосой бестии. Взгляд Элирии неожиданно наткнулся на фигуру в кресле, которое располагалось дальше – возле дивана и чайного столика. Рядом был огромный, из тёмного изысканного материала камин, но огонь там не плясал. Единственным источником света была свеча в мраморной чаше на каминном выступе. А в кресле со специальной спинкой для крыльев сидел Азриэль. Он нежился в коконе своих теней. Те шелковистыми лентами вились вокруг, стекая по мужской фигуре в неизменном чёрном. Пока Морриган вела её к столу, Элирия смотрела на брюнета, который, в свою очередь, кивнул ей. То был знак… одобрения, что она решилась прийти сюда? Знак немой поддержки? Может, губы Азриэля даже сложились в отдалённом намёке на улыбку, а может, это была лишь игра света и теней, но Элирия кивнула в ответ, а глаза её чуть посветлели. Внутри разлилась волна необъяснимого тепла. Мужчины за столом выглядели несколько озадаченными резвостью Морриган. Нет, конечно, они привыкли к самым различным фейерверкам настроения подруги, но это всегда пробивало на эмоции. Сейчас жертвой радостного неистовства Мор стал Кассиан. Фэйка без угрызений совести потянула его за шиворот кофты, при этом причитая: — Давай, Кассиан! Побудь джентльменом хотя бы за этим ужином! Хорошо, что он успел отставить кубок, иначе содержимое перелилось бы ему на одежду. Мор и тогда бы перекрутила всё таким образом, что он бы остался виноватым. Тихо ругаясь под нос, Кассиан позволил ей поднять себя. Он обошёл прямоугольный стол, на другой стороне которого сидел Никс, пытавшийся утопить заразную усмешку в своём кубке. — Младший здесь ты, а получаю всегда я. Это уже долбанная закономерность, — буркнул Кассиан, резко проводя пятернёй по растрепавшимся прядям. Он шумно отодвинул правый от Никса стул и плюхнулся на него, устраивая поудобнее крылья. — Если не я, то Фейра точно должна была научить тебя элементарному состраданию. Никс щёлкнул пальцами, и перед Кассианом появились его тарелка и наполненный до краёв кубок. — В качестве моральной компенсации, — кивнул Никс, не переставая белозубо сверкать. Беззаботно и искренне. И тогда Элирия подумала, что может смотреть на его улыбку столько времени, сколько не сосчитать во всех мирах вместе. Мор уже усадила её на стул Кассиана и, в свою очередь, умостилась рядом. Она повернулась корпусом к Элирии и нетерпеливо стала прокручивать свои браслеты. Элирию снова сковала неловкость. Она уже мысленно настроилась на похожий ужин, что проходил в летнем дворце. — Я так рада, что ты спустилась, — начала Морриган. — Говорят, что на ошибках прошлого должны учиться, — тут она красноречиво глянула на Никса, который пробормотал что-то вроде «Ну спасибо», — вот только единицы прислушиваются к этому. Но да ладно! — махнула она рукой, а другой ловко подхватила свой хрустальный бокал. Отпив немного красной жидкости, Морриган снова пронзила Элирию тёплыми медовыми глазами. Зазвенела тишина. Элирия вцепилась в подлокотники стула, сидя чересчур прямо. Как на иголках. Блондинка и того, казалось, не моргала. Элирия бегала глазами по тарелкам с едой. Уловив её метания, Кассиан осторожно произнёс: — Мор просто хочет узнать твои, — он пытался сделать так, чтобы его усмешка была не сильно заметна, — впечатления. — Впечатления? — переспросила Элирия. Она посмотрела на Никса, который локтем упёрся на стол. Большим пальцем он тёр подбородок, фиолетовые глаза всё это время наблюдали за ней: за каждым нервным движением рук, за аккуратно бьющейся жилкой на нежной коже шеи. Никс кивнул ей, и Элирия, чуть закусив губу, обвела глазами гостиную. — Здесь… мило. Мор оживилась, буквально заискрилась и, наконец, отвернувшись, приступила к своему недоеденному блюду. То же сделал и Кассиан. — Новый город и обстановка, новые лица, да что уж там говорить, новый мир! Должно быть, встряска получилась что надо, — Мор разрезала аппетитный на вид пирог. Её плавные движения ножом действовали, на удивление, расслабляюще, в отличии от слов. Элирия подумала, нет, она была уверена, что блондинка умела обращаться с ножом не только за столом, а и в других ситуациях. — Поэтому мы покидали дом, думая, что тебе будет лучше приспособиться к нему наедине. Пока Мор говорила об этом, в руке Никса невесть откуда появилась чистая тарелка, и фэец стал накладывать туда разных блюд. Всех понемногу. Живот Элирии и правда стянуло лёгким голодом, поэтому она благодарно кивнула Никсу, когда он поставил перед ней уже полную тарелку. Долго играть в гляделки они не могли, потому что Элирия почувствовала укол вины. Она обратилась к Морриган, что забросила в рот кусочек пирога. — Это было… мило с вашей стороны, — чёрт возьми! Боярышник-Галатиния уже возненавидела это коротенькое слово. Неужели нельзя было подобрать другое? Ей приходилось общаться с королями и королевами, с главнокомандующими армий и кланов, но она не могла внятно и чётко выразить свою благодарность собравшимся. — Но ситуация не стоила того. Мне жаль, что из-за меня вы оставляли свой дом. — Пустяк, — фыркнула Мор. Кассиан начал было говорить обратное, но подруга его перебила: — А я говорю – пустяк! — выделила она, зыркнув на воина предельно серьёзно. Элирия обернулась, чтобы увидеть, как Азриэль трёт переносицу. В общем-то, выглядел он довольно усталым. Молодой фэйке было интересно, почему остальные ужинают вместе, а мужчина сидит особняком, но спрашивать об этом вслух она не собиралась. Элирия принялась за еду. Всё выглядело слишком аппетитным, а былая скованность, слава ушедшим богам, оставила её тело в покое. *** К концу ужина Элирия не могла понять одного: как только у Крессэды язык повернулся назвать членов ночного Двора «чудовищами»? А вспоминая ядовитое наслаждение, которым сочилась речь принцессы тамошнего Двора, Боярышник-Галатиния всё больше распылялась от желания приложить Крессэду обо что-то. Например, о своё колено. Элирия мысленно поклялась, что научит эту чистокровную выскочку вовремя прикрывать рот, если их пути в будущем пересекутся. Навык полезный, обычно помогает избегать конфликтных ситуаций. Элирия также не могла перестать искоса поглядывать на Азриэля. Причина его обособления от остальных волновала фэйку, и Элирия уж начинала думать, что тени – это какое-то личное проклятие тех, кто повелевает ними. Что у Нуалы с Серридвеной, что у Азриэля. — Мы его голодом не морим, — сказал Кассиан, подмечая особую заинтересованность Элирии к его брату. Даже не к нему самому, а ситуации в целом. На поверхности карих глаз Кассиана кувыркнулись насмешливые огни. — Просто наш Певец теней перебрал вчера у Риты так, что один вид стола напоминает о… Вдруг лицо Кассиана перекосило, а сам он едва успел вцепиться руками в стол. Ножку его стула легко рассекло теневое лезвие, так что сидящий воин чуть не потерял равновесие. Предмет мебели теперь валялся сломанной конструкцией на полу. Элирия приложила ладонь ко рту, подавляя рвущийся смех. А вот Мор, как настоящая подруга, хохотала на всю гостиную. Заливистый женский смех отскакивал от стен игривыми волнами. Один угол губ Азриэля был приподнят, намекая на довольство своей работой. Тени оживлённо вились вокруг его молчаливой фигуры. — Подло, брат. И как всегда безупречно, — только и промычал Кассиан, вставая на ноги. — Когда-нибудь ты научишься держать язык за зубами, — всё с той же заразительной улыбкой пропела Мор. — Но, боюсь, это будет в другом мире, которого я не застану. На это Кассиан лишь махнул рукой. Он уже поднялся во весь рост и качнул крыльями, разминая их, из-за чего гостиная показалась Элирии не такой уж просторной. Брюнет осушил до дна свой кубок, вытерев губы тыльной стороной ладони. Потом сказал: — Что ж, мне пора. Рад встрече, — подмигнул он Элирии. Проходя мимо Никса, мужчина не без подтекста похлопал его по плечу. Мор выкликнула вслед: — Очередная попытка взять старшую Арчерон штурмом? Может, стоит всё-таки попробовать серенаду? Тогда есть вероятность, что она впустит тебя внутрь, пощадив свои ушки. В ответ из-за дверного проёма показался средний палец. В этот момент Элирия, ковыряя вилкой в своём салате, исподлобья глянула на Никса. Он чуть покачал головой, проводя кончиком языка по зубам. Длинным указательным пальцем фэец обводил гравированную кайму кубка. Элирия туго сглотнула, внизу живота простелило горячим импульсом. Она чуть заёрзала на стуле, сводя ноги. Тогда фиолетовые глаза приковали её к месту, мигом парализовали. Никс, не моргая, всматривался в её лицо, а потом последовал вниз – по подрагивающей на горле жилке, натужно вздымающимся грудям и ещё дальше… Элирию окатило второй лавиной. Стало жарко, тесно в своём возбуждённом, неправильном теле. Никс обхватил чашу до побледнения костяшек. Воздух сгущался от концентрации их влечения... И не узнать, кто из фэйцев первым бы сгорел в этом неконтролируемом пламени, ведь повернулась Морриган, и деревянная ножка стула неприятно, режуще царапнула по полу. Женская изящная ручка накрыла руку Элирии, и фэйка вздрогнула. — Мне жаль, что всё обернулось для тебя таким образом, — сказала Морриган, закусив вишнёвую губу. — Но я могу пообещать одно: Веларис умеет удивлять и одаривать новоприбывших самыми непредсказуемыми вещами. Напоследок сжав Элирии руку, блондинка ловко поднялась и, тряхнув головой, лучезарно улыбнулась: — Ну, раз все расходятся, то и я пойду. Не скучайте! — Но ведь… — Элирия обернулась, но кресло, где сидел Азриэль, пустовало. Невероятно. Сразу же повернувшись к столу, фэйка не застала и Морриган – настолько быстро та упорхнула за дверь. Невероятно. Тогда Элирию посетило осознание, что они с Никсом остались одни. Предательская дрожь волнами омывала участок за участком кожи. Фэйка резко поднялась, намереваясь позорно оттуда сбежать, но в последний момент она остановилась. Повернулась и невольно отшатнулась, потому что Никс стоял прямо перед ней, а кончик её носа почти задевал его обтянутую тёмно-синей тканью грудь. Элирия задрала голову и встретилась с ним глазами. Впервые так близко за последние дни, так живо чувствуя его присутствие, которое поймало её в своеобразную ловушку. Пусть. Чужое дыхание обдавало её лицо ночной стужей вперемешку с лавандовой свежестью. Элирия слизала эти запахи со своих губ, на мгновенья прикрывая глаза. Ей нужно было сосредоточиться и сказать кое-что важное, ведь в ином случае она бы не смогла с чистой совестью уйти наверх. Но близость мужского тела, подобно волнам аномалии, сбивала её твёрдый настрой. И всё-таки Элирия пересилила это. — Я должна поблагодарить тебя, — произнесла она на выдохе, ныряя с головой в фиолетовые омуты. Не утонуть в них было задачей не из лёгких. — Тот свёрток очень важен мне, и я не представляю, чего тебе стоило вернуться назад и наткнуться на последствия нашего ухода. Последствия моего срыва, — выделила она виновато. Черты Никса смягчились, а сам фэец чуть наклонился к ней. — Это меньшее, что я мог сделать. И если таким образом твоё пребывание здесь стало хоть немного сноснее, то любые попытки стоили того. Сердце ухнуло куда-то в область желудка, оно застучало глуше, но сильнее. Элирия не знала, куда деться от его слов и собственных эмоций, которых в миг стало больше раза в три. Сумасшедшее давление. А вместе с тем стенки живота задевали крылья-лезвия бабочек, потому что в фиолетовых с переливами синего глазах бушевала не меньшая буря, чем внутри у фэйки. Боги, когда-нибудь они не спасутся от неё... А нуждались ли в этом спасении? — Я хотела попросить тебя. Мне кое-что нужно, но вряд ли я смогу найти эти вещи в вашем доме. Вверху, прямо над своей головой, Элирия услышала, как Никс тихо хмыкнул. Конечно, его не могло не развлекать происходящее! Это заставило Элирию с горем пополам взять себя в руки. — Проси о чём-угодно Нуалу и Серридвену. Они теперь служат лично тебе. — Мне не нужны няньки. — Даже мысли такой не было, — усмехнулся фэец так, что у Элирии зачесались руки и губы. Если первое ещё можно было аргументировать желанием треснуть Никса, то второе... Нет, она не могла хотеть такого. Точно не могла. Пока у неё получалось дурить саму себя, но и этот навык исчерпный. Элирия почти израсходовала его. — Ладно. Хорошо, — кивнула она Никсу, излюблено слаживая руки на груди. — Мне, наверное, тоже пора. Она собралась уйти, пока не случилось чего безумного, но внезапно Никс склонился ещё ниже. Между их лицами залегли ничтожные сантиметры, которые Элирия вдруг возненавидела всей своей душой. — Спасибо, что дала мне шанс, — выдохнул во влажные девичьи губы Никс. Элирия подалась к нему всем телом, которое остро заныло. А потом, когда она подумала, что Никс утолит её жажду, он скосил в сторону щеки, прижимаясь губами к порозовевшей коже. Сильная рука схватила её за локоть, потому что ноги едва не подкосились. Элирия ощутила на себе его довольную улыбку, так и замерев заклеймённой его невинным поцелуем. Это было бы смешно до колик, если б на её месте оказался кто-то другой. *** На следующий день всё необходимое у неё было. Элирия не представляла где и как служанки-Тени достали это, но была им искренне благодарна. В ответ близняшки только молчаливо склонили головы и растворились в собственных тенях. Веларис укрыл тёмно-черничный вечер, а неизменные яркие огни так и манили открыть двери и побежать к ним навстречу. Сквозь приоткрытое окно даже доносились плавные голоса музыкальных инструментов. Элирия разместилась на обычном деревянном стуле, перетянув также небольшой стол из одного угла ближе к себе. Она уже включила канделябр и зажгла парочку свечей, что теперь стояли около разбросанных принадлежностей. Стиснув зубы, Боярышник-Галатиния запрокинула голову и рвано выдохнула носом. Плечо чертовски жгло, но эта боль была ей хорошо знакома. Правда, от этого к ней не привыкнешь. Сосчитав про себя до десяти, Элирия свободной левой рукой перекинула длинный хвост за спину и посмотрела на пергамент. Сверилась со своим эскизом, вновь критично оценила нанесённые на плечо символы и принялась дальше за работу. Ей нужно было дополнить татуировку, и она начала с плеча. Выбор места делался сам собой – так происходило всегда. Беря острую иглу в руку, Элирия понимала, какого участка кожи та должна коснуться, безжалостно вспороть и залить адской смесью чернил с солью. Процесс был долгий, тщательный и, что уж там говорить, не из самых приятных. Да и такой опытной в этом деле, как Рован, Элирия не была, но навык мастерски высекать на теле символы точно передался ей с кровью отца. И всё равно делать это самой себе, с неудобно повёрнутой вбок головой было вдвойне утомительно. Битый час или два – Элирия потеряла счёт времени – она сгорбленно просидела на твёрдом стуле, а мышцы хорошенько затекли. Если бы ей хоть кто-то помог... Иначе она сойдёт с ума от относительной тишины в комнате и боли, что воспламеняла её правую конечность. А нужно было ещё набить символов, пусть их и оставалось намного меньше, в районе ключицы. Туда, увы, Элирия никак не смогла бы достать, как бы того не хотелось. Высекая последнюю чёткую линию, Элирия услышала стук. Не отрываясь от работы, она достаточно громко спросила: — Кто это? — на самом деле, вариантов было немного, но на тот момент Элирия больше спрашивала на автомате, чем осознанно. Её внимание на девяносто девять процентов сосредоточилось на татуировке. — Я могу войти? — раздался за дверью голос Никса. — Вой, — Элирия прикусила губу, когда игла погрузилась в кожу слишком грубо, — ди. — В этот раз, надеюсь, обойдёмся без магических покушений? Переступив порог, Никс первым уловил запах металла. Запах крови, насыщенной чем-то ещё. Элирия сидела спиной к нему, голая по пояс, если не учитывать тугой тканевой повязки на груди. Никс едва не спотыкнулся, потому как ожидал увидеть что угодно, но не гладкий золотистый отлив кожи в приглушённом свете и сосредоточенное выражение, которое лишь акцентировало черты Элирии. — Увы, — на выдохе ответила фэйка и, закончив одну часть запланированной татуировки, повернула голову к Никсу. Тот смотрел на её правое плечо, обмазанное чернилами и немного кровью. Элирия положила иглу на стол, где валялась точно такая же, но сломанная пополам. Девушка почувствовала давление мужского тела сзади. Никс руками взялся за деревянную спинку и навис над нею тенью. Его глаза с интересом и подозрением метались по столу, где пробежал маленький смерч. Поверхность чуть измазалась чёрными кляксами, а одна из них попала на эскиз; баночка с солью была открыта, крышка от неё лежала на другом конце стола. Поближе к Элирии, возле эскиза, стояла чашка с вином. Никс выгнул бровь. Обычно из таких он привык пить горячие чаи в зимнюю холодную пору, ведь объём чашки был что надо. — Нужно было снять напряжение, — произнесла Элирия. — Хороший выбор, — Никс оттолкнулся от стула и опёрся бедром на краешек стола, где было пусто. — Завтра утром мы с Кассианом и Азриэлем отправляемся на тренировку. Хотел, чтобы ты знала. Может быть, даже присоединишься? «Это был бы неплохой вариант», — подумала Элирия. Она сложила руки на коленях, давая себе небольшой перерыв. Для себя фэйка уже решила, что будет приспосабливаться к тому, что имеет сейчас, но попыток вернуться домой и разыскать хоть что-то, что может помочь ей в данном вопросе, не оставит. У неё не было права сдаться и пустить всё по течению... обстоятельств, судьбы? — Да, — она подняла голову, так как Никс сидел выше, сложив к тому же руки на груди. Слишком знакомый жест. — Тренировка не помешает. — Отлично. Никс около минуты не торопился вставать. Он ждал, вероятно, того, что девушка передумает и отклонит его предложение. Но она была более чем уверена в своём решении. Элирия взяла кусок ткани и начала оттирать им плечо, где чернила уже не смазывались, а остались только алые разводы. Ей ещё предстояло заполнить область ближе к правой ключице. Никс молча встал и направился к выходу. Чертыхнувшись себе под нос, Элирия окликнула его. Фэец замер, успев провернуть ручку двери. — Ты не мог бы... немного помочь мне? С этим, — Элирия подняла вытертую иглу. — У меня был подобный опыт, но вряд ли татуировка получится неотличимой от твоих остальных, — Никс захлопнул дверь, провернул замок. И клетка замкнулась. Элирия добровольно осталась наедине с хищником, действия которого было невозможно предугадать. По костям била мелкая дрожь, природы которой она не понимала. Это... будоражило, чего уж там отрицать. Никс закатал рукава чёрной рубашки, подойдя к Элирии. — Будет видно, что татуировка набивалась другой рукой. — Ничего. Остались последние штрихи. Девушка хотела было пойти за вторым стулом, но он появился рядом по легчайшему движению руки. Его руки, а как иначе? — Позёр. — После твоих манёвров нужно как-то держать планку, — подмигнул Никс, садясь напротив. Близко. Слишком близко, потому что её колени вмиг оказались зажаты между его, а знакомый аромат втекал в её нос отрадной свежестью. Пока Никс подвигал нужные для работы предметы к краю стола, Элирия старалась выровнять дыхание, ведь пульс подскочил так, будто рядом взорвался снаряд. Усидеть здесь окажется сложнее, чем она могла вообразить... Элирия вздрогнула, когда почувствовала прикосновение к подбородку. Никс провёл по нему большим пальцем, а, увидев её реакцию, усмехнулся: — Испачкалась. И правда, на его пальце остался чёрный след. Никс вытер его об штаны, хоть на столе лежала ткань. — Начнём? *** — Не думал, что ты саморучно наносила татуировки. — А я и не наносила, — Элирия мимолётно улыбнулась. Прошло минут тридцать, как Никс приступил к процессу. Грудь фэйки вздымалась то размеренно, то быстро, когда боль достигала пика. Этого было не избежать, хоть Никс старался орудовать иглой как можно аккуратнее. Она чувствовала это. Видела в упрямом изгибе бровей и по сосредоточенности в глазах. Не могла не тешиться. — Точнее, гораздо большую половину высек мой отец. Он в этом деле один из лучших, посмею сказать, в целой Эрилее. Заодно научил меня азам. — И весьма недурно, — косится Никс на плечо, потихоньку привыкающее к новому, в некотором смысле, клейму. — Не могу никак понять, что за язык здесь использован. — Я тоже. В Элирию прилетает недоумённый взгляд, от которого она отмахивается свободной рукой, а игла погружается в плоть слишком резко. Фэйка той же рукой впивается в бедро Никса, и боль тут же сменяется на другую эмоцию. Щёки заливает краской, а стоящие рядом свечи ничуть не улучшают положение. Элирия спешно отдёргивает руку, как от кипятка. — Прости. — Прости. Звучат в унисон голоса. Никса пробирает на смешок, но он почти сразу продолжает работу, наклоняясь вновь к Элирии. Область ключицы обдаёт его лёгким дыханием. Элирии думается, что она до краёв переполнена самыми разными чувствами. — Говоришь, что не знаешь смысла своих татуировок? — Я... вижу рисунки. Они появляются перед глазами и не исчезают, пока я не перенесу их на бумагу. Так и получаются эскизы. — Как этот? — фэец кивком головы указывает на свёрток. — Да, это последний. Но бумага – вещь далеко не надёжная, потому приходится переносить их, собственно, на кожу. Не знаю, что это и с чем или кем связано, но... Мне уже бредится, что сами боги посылают всё это. Будто готовят к чему-то. Или же в детстве мама перенасытила меня историями. Склоняюсь больше ко второму, — живо дополнила Элирия, впиваясь ногтями в ладони. Оставалось высечь финальный завиток после того, как Никс сверился с эскизом. Когда игла вышла с кожи, то проступила свежая кровь – остальную он уже вытер. А затем всё произошло само-собой: ложа иглу на стол, Никс завороженно потянулся вперёд. Его губы мягко коснулись кожи, окрашиваясь в алый, медленно заскользили по коже. Сдавленный девичий вздох затронул внутри него струны, и так натянутые до предела. Языком фэец провёл вдоль кровавой струйки, прильнув потом губами, чем вызвал второй вздох – более глубокий, сиплый. Элирии нравилось происходящее, не смотря на первую мысль отодвинуться. Дурацкая мысль. Буря их настигла. Фэйка обхватила руками шею Никса, желая оказаться ещё ближе, чтоб её тело прижалось к его. Ощущая, как влажный язык ведёт дорожку вверх, к шее, Элирия запрокинула голову, обнажая больше места для ласк. Грудь затвердела, и трение о тугую ткань доводило её до безумства, как и скольжение чужого языка, сменяющееся на слабые покусывания. Элирия не заметила, как Никс взял её за талию и ловко усадил к себе на колени так, что её ноги свесились по обе стороны. Тихие вздохи, мерцающие огни свечей и запах чернил, металла и их общего желания. Им вскружило головы. Своими пальцами Никс, играючи, водил по нагой девичей спине. Элирия вцепилась в чёрный загривок, когда её низ наткнулся на мужскую твёрдость. Никс оторвался от её шеи и сквозь зубы зашипел, когда фэйка стала покачиваться на нём, прикрывая от упоения веки и пересохшие губы. — Элирия, — пониженным до хрипотцы голосом сказал Никс. — Если не остановишься ты, то я – тем более. Фэйка открыла глаза, золотые ободки потемнели. Она устроила обе руки на его плечах. — Тогда я не хочу останавливаться. Забелели клыки, по которым Никс успел соскучиться. Он усмехнулся: — Даже сейчас порываешься меня прикончить. Ох, если бы она и вправду хотела его убить, а не испить крови; не утолить ту лихорадку, которая пылала в её теле. Потому как если первое желание она взрастила бы сама, то второе мутирует в каждой клетке и жилке, несётся по венам с кровью, в пух и прах минуя все мысленные и не только преграды. Это желание не просто голодного зверя, а потребность в ком-то, жажда полного обладания им и знак полного единства; того, которое проникает намного глубже, чем слияние тел. — Заткнись, — обрывает его Элирия и решительно тянет на себя. Их лбы соприкасаются, а тяжелое что его дыхание, что её опаляет губы друг друга, которые зудят от предвкушения. Когда её верхняя губа мажет по его нижней, фэйка едва не стонет. Их рты смыкаются... — Никс! Элирия не успевает как должно распробовать вкус их поцелуя. Сам фэец резко поворачивает голову в сторону двери и стороннего голоса. Затем следует звонкий, как молотом по ушам, стук, после чего звучит следующая фраза: — Я получил письмо из лагеря, — это голос Азриэля. — Чёрт, — грузно выдыхает Никс и громко добавляет: — Через минуту жди внизу. В голове Элирии каша, даже когда Никс обращается к ней, гладя по щеке: — Это срочно. Я должен идти, хотя хотел бы совершенно обратного. Элирия молча кивает, пока Никс аккуратно снимает её с себя и становится на ноги. Они добротно затекли, отчего фэец чуть морщится. За окнами черничные тона неба превратились в чёрно-синие. — Утром жди во внутреннем дворе, ладно? Предстоящая тренировка, на которую она согласилась, была последней вещью, о которой думала Элирия. — Да, — еле языком воротит она. Никс выбегает, оставляя её в комнате наедине с возбуждением, которое пульсировало, казалось, везде. Элирия отчётливо чувствовала между ногами влагу. Боги... Ей предстояла весёлая ночь.