Стык двух миров

— Серьёзно, я уже близка к тому состоянию, что не смогу встать на ноги! — воскликнула Элирия, качая головой. Тёмноволосая фэйка с большими лимонными глазами – одна из подавальщиц – только что поставила перед ней очередную тарелку, откуда валил до невозможности приятный пар, и удалилась в другой зал. Элирия упёрлась взглядом в Никса, который должен был бы смутиться, но этого, конечно же, не произошло. Вместо этого он расплылся в наглой улыбке. Мерзавец! И вроде бы Элирия не произносила этого вслух, но глаза фэйца вспыхнули весельем, и он откинулся на спинку стула напротив. Тихенькая музыка непринуждённо касалась ушных раковин, а освещением в таверне служили тёплые оранжевые блики расставленных около каждого стола больших ламп. Внутри было очень уютно, а немногочисленность посетителей в дневной период была скорее плюсом, нежели минусом. — Я же по глазам вижу, как ты её хочешь, — Никс сказал это таким мурлыкающим тоном, кивая на тарелку, что едва успел отклониться от летящего в него комка салфетки. — Блистаешь остроумием, как всегда. — Польщён твоей внимательностью к моим привычкам. Элирия закатила глаза, но не сдержала улыбки – чуть смущённой. Она быстро потянулась за освежающим бокалом морса. Она поистине наслаждалась тем, как беззаботно сейчас ведёт себя Никс, как он язвит и усмехается в своей манере, которая незаметно стала близка её сердцу. Элирия стала чаще замечать, что их эмоции ныне делятся на двоих, будто кто-то проложил мост между сознаниями. И самым страшным, но в то же время трепетным было то, что она понимала. Знала ещё с момента их близости в пещере, но отгородилась от этого нежданного открытия надёжной стеной стали, не желая углубляться в сложные размышления. И всё же не спешила заявить об этом вслух даже самой себе. Время, место, события, что закружили её в сумасшедшей межмировой воронке… Это лишь всё усложняло. А факт того, что она не может остаться в Притиании, ведь её настоящая жизнь протекает в совершенно ином мире, Террасен ждёт свою наследную принцессу, никуда не девался. Он всегда, в каждую секунду её пребывания здесь витал в воздухе, горча в лёгких и на языке. Элирия чуть мотнула копной серебристых волос, что сейчас свободно струились по спине, и живо обратилась к Никсу. Она надеялась, что её внутренние тревожные мысли не слишком явственно отражались на лице. — Ну так какой наш следующий пункт на сегодняшней карте приключений? Никс ещё несколько секунд пристально вглядывался в её лицо, и Элирии стоило немалых усилий выдержать натиск тёмных глаз. — Определённо, Радуга. Фэйка вопросительно подняла брови, так и не прикоснувшись к свежей тарелке. Честное слово, если она ещё съест хоть ложечку, её зад намертво прилипнет к стулу. — Не могу же я открывать все карты перед тобой, Элирия, — фэец вымолвил её имя с особой интонацией, от которой девичья кожа покрылась мурашками, а воздух вмиг накалился. Её пальцы так сильно скомкали краешки мандариновой скатерти, что приборы и тарелки стали съезжать прямиком вниз. Вовремя спохватившись, Элирия оставила скатерть в покое и умостила обе ладони к себе на колени. Никс едва мог скрыть рвущуюся улыбку. Глазами он прикипел к столу, затем прочистил горло и, как ни в чём не бывало, заговорил: — Что ж, продолжим нашу небольшую прогулку? — Да, — Элирия ответила слишком быстро, отчего захотелось дать самой себе оплеуху. Нет, конечно, Веларис её очень впечатлил, все эти аккуратные домики и пестрящие красками улочки внушали ей покой и лёгкость, но нельзя было загонять саму себя в ещё большее дурацкое положение. Элирия решила, что Никсу хватит столько веселья. Когда фэйцы покинули кафе, впереди их ждала вторая часть города – за мостом. Так как сумерки ещё не спустились на город, та часть Велариса не светилась множеством огней, как ночью. Но Элирия сразу узнала эту местность, которая прекрасно показывалась из окон городского дома. Радуга Велариса. Множество красочных магазинов и галерей, театров и мастерских, где работали приятные и улыбчивые фэйри. Проходя мимо очередной витрины, полностью заставленной сладостями и прочими самодельными вкусностями, Элирия даже не успела уловить момент, когда Никс быстро склонился к низенькой хрупкой продавщице с зеленоватой кожей, что-то пролепетал ей, и вот у него в руках уже свёрток со сластями. Фэец выглядел до невозможности довольным и сияющим, видя округлённые блюдца Элирии. Все эти чувства лишь усилились у него вдвойне, когда девушка после парочки отшучиваний и напускных протестов, что с неё довольно еды, таки склонилась к свёртку и взяла одну сласть. Та была размером с монету, бледно-жёлтого цвета с мелкими тёмными крапинками. — Специи и нектар мансалии. Это такой цветок, что распускается в определённый период года. Этим его нектар и редок, — посчитал нужным объяснить Никс. Он шёл рядом, задевая всё чаще Элирию плечом. Сначала фэйке хотелось высказать ему пару ласковых, но общий непринуждённый и тёплый настрой притушил её безудержную вспыльчивость. Теперь Элирия изредка пихала его бедром, получая взамен совсем не то же от Никса – белозубую улыбку, которая никогда бы, кажется, не надоела ей. Элирия закинула в рот сладость и едва не прикрыла от упоения веки. Вкус был настолько незнакомым и сомнительным, в нём смешивалась цветочная приторность и горечь тех самых специй, которые, казалось бы, были совсем не к месту в приготовлении сладостей, но нет. На языке потрескивало кисловатое яркое послевкусие. — Это мои любимые, — потряс свёртком Никс, удовлетворённо наблюдая за реакцией Элирии. Он совсем по-ребячески подбросил в воздух желтоватый кругляшек и словил его ртом. — Однажды в детстве я стащил их со стола, так и началась моя любовь к сладкому. Правда, получил выговор от мамы. — Это ещё почему? — повернулась к нему Элирия, которая уже облокотилась локтями на прочную мраморную конструкцию и смотрела вниз, на завораживающие движения синей Сидры. К этому моменту фэйцы добрались до моста со стороны Радуги, чтобы перейти на нужную им часть города, понемногу направляясь домой. Небо начинало затягиваться вечерними тонами. — Думаю, ты отметила особый вкус мансалии. — Ну, он и правда необычный, — согласилась Элирия. — На детский организм он действует немного иначе. Испробовав сластей, я почувствовал такой прилив неугомонной энергии, что родителям пришлось раскошелиться на отстройку крыши. — Что?! — воскликнула Элирия, и у неё вырвался громкий смешок. — Откуда я мог знать? — ведая об этом, Никс разводил руками и улыбался воспоминаниям. — Иллирианская доля крови делает своё. К тому же, мне всегда было мало полётов, мои крылья так и чесались. Готов поспорить, что у тебя, принцесса, хватает детских приключений, причём похлеще моих. — Эй! — Элирия слегка ткнула его кулаком в плечо, когда фэец встал справа и так же опёрся локтями на мост. — Вот именно, я принцесса, поэтому была дисциплинированным и понимающим ребёнком, который слушался родителей и любил играть в куклы со служанками. Говоря это, фэйка сохраняла полную серьёзность тона, а вот Никс наклонился ближе к её лицу, чуть прищурившись. Теперь Элирии пришлось затаить дыхание от такой знакомой близости его лица. Никс долго, чересчур долго – как подумалось Элирии – сканировал её всю, до единой клетки. Боярышник-Галатиния держалась со всех сил, чтобы не прыснуть со смеху. Закусила губу. Никс потемневшим взглядом обвёл это неосознанное движение, а потом прошептал: — Не верю ни одному слову. Элирия больше не выдержала. Она не понимала, где внутри находится тот огроменный колодец неиссякаемых буйных эмоций, воды которого не заканчивались. Всю сегодняшнюю прогулку её переполняло чистейшим земным наслаждением и позитивом. Элирия звонко рассмеялась, сгибаясь в коленях и крепче сжимая мрамор. Конечно, он не верит! Да Элирия сама едва удерживала маску, что крошилась со всех краев, стоило ей на ходу придумывать историю о послушной маленькой принцессе. Это было точно не про неё. И близко нет. — Да, родителям пришлось знатно потрудиться, чтобы вложить в эту голову, — Элирия пальцем постучала себя по черепушке, — банальное понятие о послушании. Но у них получилось. По другому и быть не могло. После её слов тело Никса заметно напряглось, фэец сильнее, чем требовалось, сжал руками мрамор. Он больше не смотрел на неё, не излучал волны радости, на которые безошибочно настраивалась Элирия. Почему-то фэйка вмиг поняла, что эту перемену вызвали слова о родителях. Боярышник-Галатиния чуточку придвинулась к нему. Так, чтобы их локти соприкасались. Этот разговор должен был случиться. Если вчера Никс был явно не готов поделиться тем, что омрачало его душу на протяжении почти что недели, то сегодня Элирия не могла молчать. — Что было в том письме? Желваки рвано заиграли на скулах фэйца, выдавая его нервозность. Вот оно. Прямое попадание. Вчера Никс вытянул из неё признание о скорби, и ей действительно стало легче. Теперь настал черёд Элирии. — Твои переживания для меня, как на ладони, Никс, — понизила почти что до шёпота голос Элирия, смотря в напряжённый мужской профиль. — Это никаким образом не касается тебя. — Как и тебя не касалось моё состояние в Оринфе, и всё же ты предпринял попытку растормошить меня. Не обесценивай свой поступок. Я не позволю. Никс резко перевёл взгляд на неё, будто лишь сейчас осознал факт, что Элирия стоит рядом и протягивает если не руку помощи, то мизинец. И он принял его. — Ты знаешь, что мои родители не в Веларисе. Они находятся в иллирианском лагере. Дело в том, что около месяца тому назад тамошние жители сообщили, что заметили нечто странное. Не материальное. Скорее, как говорили иллирианцы, это импульсы, которые дурно влияют на природу и урожай. Никто не знает, откуда они исходят, так что наши Верховные правители отправились выяснить, где находится неизвестный источник и что он собой представляет. Слушая всё это, тщательно пережёвывая сказанную информацию, Элирия вдруг схватила Никса за тёмно-синий рукав блузки. — Месяц назад! Мы с тобой попали сюда примерно в это же время! — Знаю, — секундно улыбнулся Никс, будто поощряя прыткость её смекалки, — но мы не можем быть точно уверены, что между этими событиями есть связь. Слишком всё расплывчато. Даже родители теряются в догадках. — Так этот источник не найден? — Увы. — Тогда чем тебя так встревожило письмо? Никс сделал глубокий вдох, сомкнув пальцы на переносице. Элирию рвало на части от желания придвинуться вплотную и утопить его горечь в своих объятьях. И когда только она успела так размякнуть? В прошлом фэйка не замечала за собой таких порывов по отношению к другому полу. Но, если быть честной, Элирию никогда и не тянуло ни к кому так, как тянуло её к Никсу. Боги или кто бы то ни был – у них была препаскудная тактика вершения судеб. — Мать обеспокоена состоянием отца. Тот, как она пишет, изводит себя поисками источника и не остановится, пока не закончит начатое. А я склонен ей верить, потому как знаю Ризанда. Повисла тишина, нарушаемая мерным движением Сидры. Элирия мешкала, не зная, как поступить или что сказать, дабы утешить. Она догадывалась, что речь зайдёт о его родителях, но и представить не могла, что проблема настолько серьёзна. Рассказ Никса казался таким личным... — Не бери в голову, — Никс улыбнулся краешком губ и проворно обвил рукой её талию. Элирия вскинула брови, в который раз удивляясь такой смене его настроения. Никс направился прямо по мосту, вынуждая фэйку шагать вместе с ним. — Мы идём куда-то ещё? — пусть, подумала Элирия. Она приняла такой поворот их разговора. Конечно, сказанное Никсом улетучится из её головы не скоро, если не засядет там окончательно. — Пока домой. Вечером узнаешь всё остальное. По пути к городскому дому Элирии так и не удалось выведать у Никса, что же это за «всё остальное». *** Чужие проворные пальчики помогали со шнуровкой на спине. Элирия стояла перед зеркалом в пол, рассматривая своё отражение. Итак, что она имеет? После того, как они с Никсом вернулись в дом, и лишь на ужине Морриган с задорным огнём в глазах сообщила, что внутренний круг сегодня собирается к какой-то Рите, Элирия хотела дать заднюю, но ей этого не удалось. Это и был очередной пункт в познании Велариса. Последний на сегодня. Зайдя в свою комнату, Элирия застала служанок-Теней около зашторенного окна с чинно склонёнными головами. Она сразу поняла, для чего те явились, и была как всегда безгранично им благодарна за возню с ней. Пока Элирия подставляла лицо под горячую воду и натирала тело наиболее понравившимся маслом – как оказалось потом, это был аромат того самого цветка мансалии – Нуала и Серридвена разложили на кровати немало нарядов. Надевать свои хоть и любимые штаны с жилетом Элирии показалось не самой лучшей идеей, так что её выбор пал на платье цвета мёда, которое довольно выигрышно смотрелось на фоне её кожи, с которой ещё не до конца спал террасенский загар. Покров был сугубо по стройной фигуре, но юбка, что кончалась немного ниже уровня колен, абсолютно не сковывала движений, ведь по обеим бокам были разрезы. На ощупь ткань можно было сравнить с нежным, тончайшим велюром; скромный лиф удерживали две тонкие бретели, а акцент делался на оголённых ногах при движении и открытой спине, которую прикрывала лишь замудрённая шнуровка. Приступая к причёске, передние пряди волос Тени собрали сзади, формируя необычную косу, которая змейкой устремлялась вниз, вдоль спины, а остальная часть осталась нетронутой. При этом что Нуала, что Серридвена выказали восхищение чистым серебристым наливом волос, отчего Элирия улыбнулась и быстро списалась на отцовское наследие. И не нужно было брать румяна – её щёки порозовели сами-собой. Единственное, на чём настояли служанки – это чёрная краска, тонкой линией которой они подвели лазурные глаза. Элирия встрепенулась, когда позади отворилась дверь, и порог переступило стихийное бедствие по имени Мор. — Так, что тут у нас! — критично осмотрела она Элирию с головы до ног и ухмыльнулась, оставшись, видимо, довольной. Морриган приближалась грациозно походкой, её короткое платье винного цвета – Элирия заметила, что этот цвет целиком и полностью принадлежит фэйке – открывало вид на фигуру с завлекающими формами, а золото на руках и в ушах сочеталось с золотом волос. — Дамы, можете быть свободны, дальше я сама ею займусь, — обратилась золотоволосая к близняшкам, и те беспрекословно испарились в своих тенях. Элирия и слово вымолвить не успела, как две пары рук служанок успели смениться руками Морриган. В отражении было видно, что ту переполняло предвкушению, перемешанное с весельем. — Ну, почти что всё, — пробормотала фэйка себе под нос, заканчивая эту тягомотину со шнуровкой. Элирия же провела руками по ткани, разглаживая несуществующие складки; склонила задумчиво голову. — Он будет без ума, когда тебя увидит. — Не для него наряжаюсь, — отмахнулась Элирия, надеясь, что звучит правдоподобно, но после игривого толчка Мор убедилась в обратном. Ну, попробовать стоило! Чувствуя, как поднимается непрошенная горячая волна и омывает кожу, фэйка дёрнула плечами, будто в попытке сбросить невидимый груз. Тёплые ладони Мор коснулись её плеч, и ласково-серьёзный голос раздался прямо возле уха: — Ты прекрасна. Элирия, смотря на их отражение, сказала: — Ты тоже ничего. Морриган даже рот открыла на мгновенье, а затем её красные губы нарисовали ехидную улыбку. — Я ведь уже говорила, что обожаю тебя? Элирия ответила ей точно такой же улыбкой. *** Компания внутреннего круга остановилась около больших, но не особо примечательных дверей. А вот в окнах двухэтажного здания то и дело плясали цветные блики за зашторенными окнами. Общее настроение можно было назвать приподнято-радостным, глядя на довольные ухмылки Морриган и Никса. Элирии, бесспорно, передалась эта доля, но внутри происходил полный сумбур. Малые искры потрескивали на кончиках пальцев, и фэйке приходилось концентрироваться на том, чтобы мягко глушить это всё льдом. Пока ей это удавалось, но она не была уверена, что так будет и дальше, стоит переступить порог этого дивного заведения. Азриэль преодолел ступеньки в два шага и одним плавным движением открыл двери. Не успели каблуки Мор коснуться ступеней, как вперёд двинулся Кассиан, попутно стуча Певца Теней по плечу и насмешливо проговаривая: — Ты лучший, брат. Азриэль ничего не ответил и лишь едва заметно поджал губы, когда снова послышался звонкий голос Касса, но уже изнутри здания: — Вы как хотите, а я собираюсь накидаться так, чтобы имя своё не вспомнить на утро! Пару мгновений никто, казалось, даже не шевелился, но потом Морриган, тряхнув блестящей золотой гривой, направилась ко входу. За ней последовала Элирия, стараясь ступать аккуратно, ведь довольно тонкий каблук, на котором всё-таки настояла Мор, пугал её больше валга. Фэйка почувствовала, что Никс двинулся сразу за ней. Лёгкое прикосновение его руки к талии всколыхнуло в ней всё то, что Элирия пыталась задвинуть в самые дальние уголки фантазий. А затем кисловатый синий дым окутал её тело... Внутри это заведение жило иной жизнью. Куча фэйцев и фейри, которые либо жались по углам, либо стояли около огромного бара, где виднелась массивная фигура Кассиана, либо сидели за невысокими столами. Одна мелодия сразу же перетекала в другую, лаская чувствительные уши, а тот самый дым, что летал на входе, придавал коже необъяснимое сияние, создавая впечатление, что это луна освещает всё вокруг, а не поодинокие световые панели. Никс, Элирия и Азриэль заняли места во втором зале, откуда открывался вид на площадку, где гротескно двигались посетители. Эти трое только умостились на мягких низких диванах и бархатных чёрных пуфах, как Морриган резко подскочила, с запалом лепеча о том, что она изголодалась по танцам. В это время её глаза точно намертво вцепились в чью-то фигурку, зажатую другими танцующими. Минуты не прошло, как черноволосая девушка с крыльями за спиной вытянула руку и помахала прямо их столику. Улыбка украсила её строгое лицо, выхваченное ярким светом, и в ответ мужчины помахали ей. Элирия повернулась к ним, безмолвно выгибая бровь. — Эмери, — простодушно сказал Никс, отпивая мутно-зелёной жидкости из бокала. Голый треугольник кожи, вид на которым открывали не до конца застёгнутые пуговицы чёрной рубашки, мерцал так ясно, что Элирия еле глаза оторвала. Никс криво улыбнулся, впиваясь в неё голубыми глазами. Сейчас голубыми, что сияли под стать заведению. — Ещё одна наша валькирия. И, опережая твой вопрос, да, Гвин с Эмери не единственные валькирии. Элирии хотелось чем-нибудь бросить в него, лишь бы усмешка не была настолько подслащённой самодовольством. Но ещё больше ей хотелось... иного. Совсем иного, отчего приходилось незаметно сжимать руки в кулаки и иногда ёрзать на месте. Никс сидел напротив, что нисколько не улучшало её и так шаткого, близкого к краху положения. То, что творил с ней Никс, выходило за все рамки, которые окружали Элирию до встречи с ним. Она всерьёз опасалась, что инстинкты возьмут над ней верх, и её здравый рассудок насмешливо помахает ей ручкой... Но так ли уж опасалась? Она не один раз читала, да и просто слышала, какими безудержными могут становиться фэйцы, когда дело доходит до слияний. Её лицо запылало, груди стало тесно в облегающей ткани. Её воля была на тонком волоске от совершения чего-то безрассудного. Что это ещё было? О чём только она думала, сидя напротив Никса и вплетя его в свои чёртовы фантазии? Хорошо, что Кассиан спустя всего лишь двадцать минут напился до такой степени, что его едва ноги держали, из-за чего Никсу пришлось ненадолго покинуть Азриэля с Элирией. Мор всё ещё неистово кружилась с Эмери, ловя восхищённые что мужские, что женские взгляды. Запахи чужих желаний сгущали воздух до невозможности. Элирия отвела глаза от танцпола и застала Азриэля пристально и немного отстранённо всматривающимся в разные точки залов. Иллирианец сидел на пуфе справа, около краешка хрустального стола, его тени неспокойно вились по фигуре. Элирию даже несколько раз посещали ощущения, будто она слышит их холодный безликий шёпот. Что-то неизвестное, неопознанное никем, оттого ничуть не отталкивающее. — А почему она не пришла? — Элирия задала беспечно вопрос, мысленно ссылаясь, что этим убьёт сразу двух зайцев. Во-первых, её и правда интересовала и интриговала эта тема. Во-вторых, этим разговором она очень надеялась, что отгонит любые тяготящие мысли о Никсе, которые здесь, в этом месте, казалось, только усиливались. Тени Азриэля будто заморозились, прекратили своё вечное движение. Сам же Певец Теней повернул к Элирии голову, пристально смотря на неё. — Не понимаю, о ком ты говоришь. Натиск тёмных глаз был велик, ощущался прикреплённым грузом, который намеренно должен утянуть на дно и убрать всякие дальнейшие расспросы на нет. Вместо этого Боярышник-Галатиния бесстрастно смотрела в ответ, чуть оперевшись на диван ладонями. — Гвин. Почему её здесь нет? Пусть он увидит, почувствует, что это никакая не насмешка или попытка задеть за живое. Азриэль понял. Кивнул и, наконец, расслабился. Мужчина повёл широкими плечами, стянутыми чёрным, и скрепил руки в замок. Он упёрся локтями на колени, затем переводя взгляд на собственные костяшки. — Она создана не для таких мест, — ровно проговорил иллирианец, намекая на шумное, в некоторой мере распутное заведение. При этом что-то в его глазах изменилось. Появился живой, мягкий, как перламутр, блеск, отчего губы Элирии дрогнули. Азриэль и сам скупо усмехнулся, обращаясь теперь прямо к фэйке: — Я начинаю думать, что мне стоит всерьёз опасаться тебя. С таким то острым умом. — Скорее, проницательностью и наблюдательностью, — поправила Элирия, криво улыбаясь. — Но попытка засчитана, Певец Теней. Это определённо можно назвать первым шагом к нашей дружбе. Они чокнулась бокалами, а когда фэйка только подумала блаженно откинуться на подушки (к этому времени голова её знатно захмелела), из ниоткуда нарисовалась Мор и одним рывком подняла Элирию на ноги. Та отчаянно предложила забрать Азриэля вместо себя, на что Морриган громко фыркнула. — Вот ещё! Нет никого, кто бы заставил Аза поднять свой трезвый зад на танцпол. Быстрее гора Рамиэль сдвинется с места. Давай, топай, дорогая! Элирия подумала, что Мор крупно заблуждается, ведь всё же есть одна рыжеволосая упрямая воительница... Но умно придержала это мнение при себе. На танцполе, среди десятка рвано двигающихся тел, их уже ждала Эмери, с интересом глядя на среброволосую фэйку. Мор тащила Элирию за собой, взяв её вспотевшие руки в свои и заразительно улыбаясь. И потому, несмотря на дискомфорт от высоких каблуков, Элирия оставила позади все заботы и ринулась навстречу мелодии – в самую сердцевину. Она чувствовала лёгкие, игривые прикосновения пальчиков Морриган на своих плечах, пока кружилась в такт мелодии, а её кожа сверкала. Эмери заливисто смеялась, когда уже пару раз Элирия споткнулась о свои же ноги, которые ощущались настолько длинными... Ей было весело. Легко, непринуждённо, совсем вдали от навалившихся невиданных тягот... А ещё площадка с неистово-танцующими фэйцами стала покачиваться перед глазами. Запахи окутали её новой пеленой желаний – таких разных, слишком приторных и чувственных, говорящих громче любых слов о своих хозяевах. На знатно отяжелевших ногах Элирия стала спиной продвигаться назад. Сколько она протанцевала? Пол часа, целый час? Время здесь казалось эфемерным; чем-то, что жило по своим законам. Морриган была так увлечена своей партнёршей, крутя крылатую Эмери вокруг своей оси, что даже не заметила её отступления. Спина Элирии вдруг наткнулась на нечто твёрдое, но так знакомо-пахнущее... Фэйка даже не дёрнулась от неожиданности – лишь глубже вдохнула, желая впустить побольше этой освежающей стужи в лёгкие. Мужская ладонь легла на её талию, отчего жгучее тепло стало стекать вниз, скапливаясь там непосильной ношей. — Думала, ты сейчас нянчишься с Кассианом. — Теперь этим займётся Азриэль. — Азриэль. Ясно, — Элирия застыла, не смея и пальцем двинуть. Сильное тело сзади лишало её возможности связно думать. Каждый звенящим фибром фэйка почувствовала, как чужая рука заскользила вниз, вдоль её левой ноги. Шершавыми подушечками Никс прошёлся по голой коже, чему позволял случиться длинный разрез на платье. Невольно Элирия прижалась ближе к его груди, вбирая воздух ртом. Все ещё приторный, вязкий от чужих желаний, к которым теперь примешивалось и её собственное. — Ты изумительна, — шёпот коснулся её ушной раковины, а затем и губы слегка прошлись по чувствительной заострённой мочке. — Ты говорил мне что-то подобное около часа назад. — Не могу держать это в себе, когда вижу тебя, — бёдрами Никс качнул вправо, вовлекая Элирию в подобие танца. Фэец положил обе руки на тонкую талию, задавая плавный, тягучий ритм, который сводил ещё больше с ума. — Это превыше моих сил, моей выдержки. Прижавшись к нему так тесно, что каждое его движение перетекало в неё, Элирия блаженно прикрыла веки. Просто пусть продолжает. Потому что она истосковалась по близости его тела. Мелодия нарастала, к ней прибавлялись жёсткие, звонкие ноты. Это походило на настоящую агонию. Агонию, которая сейчас всё больше охватывала молодое фэйское тело и в которой Элирия была не прочь сгореть. Потому что рядом он. Он же и вгоняет её в эту пучину, касаясь уверенно оголённых линий ключиц, шеи. Воздуха критически не хватало. — Мне нужно подышать, — на тяжёлом, сделанном с огромным усилием выдохе пробормотала Элирия куда-то в область сильной шеи. Кожа Никса так невероятно, маняще мерцала, что оставшиеся силы воли ушли на то, чтобы вовремя одёрнуть себя, пока губы саднили от нужды прикоснуться. Фэйка смутно осознавала, как преодолевает зал за залом, пока перед носом не появились спасительные двойные двери. Ночной поток воздуха омыл её с ног до головы, и Элирия, спустившись по немногочисленным ступенькам, свернула налево, припадая вконец лбом к холодной стене. Необузданная лихорадка, казалось, спала, оставив после себя лишь крохотные угли. Элирия не думала, что они разгорятся вновь, когда за спиной раздастся огрубевший, но насмешливый голос: — Ты сбежала. Дрожь покрыла её кожу, ведь Никс подошёл ближе. Он медленно поддел локон, скрывающий часть лица, перебросил волосы Элирии на одну сторону и уставился потемневшим взором на шнуровку. Указательным пальцем он прошёлся по ней вдоль, лишь немного задевая кожу. — Но больше нет нужды бежать. Ни тебе, ни мне. И тогда будто подействовал спусковой крючок, который до этого удерживал Элирию, сковывал её по рукам и ногам. Фэйка живо обернулась и, успев подметить округлившиеся глаза Никса, потянулась всем телом – всем своим существом – к нему, вжимаясь жадно своими губами в его губы. Это было то, отчего внутри зажглась каждая клетка подобно Радуге Велариса и мгновенно взорвалась, впрыскивая в кровь животную долю неутолимости и ярости, которая ширилась на себя за то, что она так долго лишала себя возможности целовать его, касаться его, сгорать и невыносимо полыхать им. Никс одним резким движением подхватил Элирию под бёдра, вжимая с одной стороны её в стену, а с другой – прикипая к ней своим телом. Он мысленно восхвалил Котёл за это чёртово платье с разрезами, которое, тем не менее, ему хотелось с неё сорвать. Элирия сладостно промычала ему нечто неразборчивое в рот, когда Никс стал рвано развязывать шнуровку на спине. Его язык настойчиво, умело встречался с её собственным, задавая ритм совсем иного танца. Элирия запустила свои пальцы в угольные волосы, пропуская с наслаждением волоски и вместе с тем изнывая от желания встретиться телами без одежды. Никс с приглушённым рыком оторвался от её влажного рта и опустился до линии челюсти, припадая туда губами. Затем к шее, вызвав острый ноющий разряд во всём девичьем теле. Элирия тихо вскрикнула, когда они вдруг оказались в каком-то тесном помещении, где светом служили попадающие сквозь узкие окна лунные лучи. Это было что-то вроде кладовой, где на крючках висела верхняя одежда и фартуки, а из мебели стоял лишь деревянный стол, куда Никс тут же усадил Элирию. Хотел бы он, чтобы её нежная спина упала в мягкую пучину подушек и матрасов, но ни сил, ни концентрации у него сейчас не хватало, чтобы перенести их в городской дом. Опустившись вниз, Никс быстро освободил девичьи ноги от злополучных туфель, а затем коснулся её икр. Когда губами он повёл дорожку вверх, добравшись до внутренней стороны бедра, Элирия прикрыла от упоения веки. Прикусив нежную кожу бедра, Никс хмыкнул, когда до его ушей донёсся тихий вздох. Ноги фэйки были разведены, и ему оставалось только встать между ними и потянуть лиф платья вниз, при этом терзая губы с удвоённым рвением. Элирия выгибалась ему навстречу, ёрзала в нетерпении на столе, пытаясь хоть как-то утихомирить пылающую тяжесть внизу живота. Ей удалось снять с него рубашку. Точнее, в пух и прах разорвать, как будто та была её злейшим врагом. Элирия потянулась было к его нагой груди, но Никс настойчиво, в меру оттянул её голову, наматывая волосы на кулак и шепча прямо в губы: — Не сейчас. — Но я... Никс заткнул её негодование очередным поцелуем. Когда платье собралось на талии, он толкнул Элирию на стол, улаживая. Серебро хаотично разметалось по деревянной поверхности. Вспыхнули две лампы, что стояли на ближней полке. Элирия предстала перед Никсом полностью обнажённой, с горячими отблесками и татуировками на коже и такими же сверкающими глазами. Губы налились цветом, грудь рвано вздымалась, а внизу уже скопилось вязкое желание, из-за чего лицо фэйца дрогнуло. Не медля более, Никс рывком подтянул вожделённое тело к краю стола и согнул худые ноги в коленях. Его рот коснулся её именно там, где Элирия и хотела. Под веками тут же заплясали искры, пока горячий язык Никса набирал прыти, вонзаясь внутрь всё резче и неистовее. Не сумев подавить очередной вскрик, Элирия выгнулась дугой. Никс рукой припечатал её назад к столу, а от прикосновения кожи к коже пришлось закусить губу. Это было лучшее, что когда-либо происходило с её телом. Лучшее, что происходило с ней самой. Она попала в эту сеть нескончаемых, перетекающих, как жидкий огонь, ласк, и сил, чтобы выбраться, не было. Желания – тоже. Громкие стоны требовали ещё, ещё и ещё… И это было именно то, что Никс мог ей дать. Закинув ноги ему на плечи, стремясь быть ближе, чем была сейчас, Элирия вонзила пальцы в смехотворные остатки его причёски. На голове Никса творился полнейший хаос, как и внутри Элирии. Когда ласки достигали пика, и фэйке казалось, что она точно взорвётся, Никс намеренно замедлялся, дразня её, доводя до фанатичной горячки и самых настоящих огненных искр в радужках. Он играл с огнём. Никс слизывал её влагу, раскатывая по всей промежности, а затем и по животу, постепенно поднимаясь вверх. Элирия едва не всхлипнула, когда пропал прекрасный контакт её тела с Никсом. Она было потянулась к своей груди, что ощущалась такой тяжело налитой, но мужская рука перехватила её собственную руку, а в следующий момент подёрнутые тёмной пеленой глаза застыли напротив. — Нет, — на выдохе сказал Никс. Его голос понизился, грудная клетка вздымалась тяжело, а от вида голой кожи Элирия почувствовала, как закололо губы от желания прикоснуться. Пройтись по каждому рельефу, каждой впадине… Закололо не только губы. Зачесались дёсна. Только клыков ей не хватало! Никс зафиксировал её руки над головой, мягко удерживая их одной своей. Он склонился, чтобы прошептать прямо в покрасневшие губы: — Сегодня ты полностью моя. Если бы Элирия могла связно говорить, то она бы ответила, что он ошибается. Она его не только сегодня. Но фэец уже обрушил свои губы и язык на её грудь, отчего Элирия запрокинула голову, не выдерживая натиска нового, заново воспламенившегося возбуждения. Она была особо чувствительна к ласкам груди, Никс это понял. Поэтому он подольше задержался там, посасывая твёрдые горошины, иногда кусая их, давая Элирии сполна насладиться остротой ощущений. Двумя пальцами он одновременно легчайше оглаживал её талию сбоку, вызывая странную смесь покалывающих мурашек и жара. — Никс, пожалуйста. Он видел, как девушка стискивает от нетерпения бёдра, запах её желания пропитал его лёгкие насквозь. Напоследок прикусив её сосок, тем самым вызвав тонкий, надломанный возглас, Никс заглянул ей в лицо. И Котёл его раздери, если это было не самое совершенное, что он видел за свои восемьдесят девять лет жизни! Бёдра Элирии уже дрожали, наслаждение всё стремительнее превращалось в томлёную пытку. Поэтому, когда твёрдые пальцы заполнили её изнутри, этого было достаточно, чтобы пёстрые вспышки заплясали перед глазами, а с пальцев брызнули капли огня. Потерянная в мирах и во времени, но невероятным образом счастливая. Распавшаяся на мелкие осколки и снова целостная. Обновлённая. Элирия разлепила веки и обнаружила, что Никс нависает прямо над ней. Его губы слегка сверкали, волосы были взлохмачены. Он ухмылялся. — Принцесса, игры с тобой и правда опасны, — своей рукой фэец взялся за девичий подбородок и повернул её голову влево. Элирия прыснула, увидев чьи-то загорающиеся фартуки. Никс нежно впился губами в основание её шеи, взмахнув при этом небрежно кистью. Тени рассеяли огонь и поглотили его без остатка. Закусив губу, Элирия попыталась удержать слишком широкую улыбку. Кровь кричала о большем, но Элирия даже не могла отыскать сил встать со стола. Она притянула фэйца к себе плотнее, бережно проводя пальцами по колючему загривку. *** Впереди уже вырисовывались очертания их городского дома. Двое фэйцев шли, заполняя спящую улицу своим заразительным смехом. Элирия обвила изгиб мужского локтя, то и дело парируя очередную колкость Никса. Боги, как сложно было ей поверить, что всё это происходит сейчас взаправду! Покинув ту самую каморку какого-то неприметного прилавка, Элирия подумала, что теперь упадёт в кровать без задних ног. Но она поняла, что этому не бывать. Приближаясь к дому, знакомая тёплая ломота стала распространяться по телу, и Элирии пришлось крепче вцепиться в руку Никса. А когда они вместе ступили на порог, фэец вдруг прижал её к двери, припадая губами к губам. Видно, он целиком и полностью разделял её ощущения, эту чёртову потребность. Выдохнув облегчённо ему в рот, Элирия принялась вытягивать чёрную рубашку из штанов. Параллельно Никс открыл дверь, и они, не отрываясь друг от друга, зашли внутрь. Одна рука Никса залезла под юбку, огибая разрез, а другая устремилась к шнуровке. — Мы так долго возились с ней, — промычала Элирия, обхватывая сильную шею. — К Котлу её! Никс уже наполовину справился со шнуровкой, когда вдруг раздалось тихое покашливание. Совсем рядом. Фэйцы резко разъединились, сверкая в окружающей темноте глазами. Элирия инстинктивно, не задумываясь тряхнула рукой, и на ладони появился пламенный вихрь. Но он стал ненужным, когда в прихожей разом зажглись канделябры. Никс с Элирией обратили взгляды на худенькую женщину, что стояла в проёме гостиной и легонько опиралась о дверной косяк. Это по её воле появился свет. Одета она была в тёмную плотную амуницию, облегающую фигуру. Но несмотря на грубость одежды, улыбка на её лице была мягкой и вежливой.