Стык двух миров

Элирия, казалось, даже выдохнуть не успела, как Никс сорвался с места и в несколько шагов преодолел расстояние, разделяющее его и женщину. Он заключил её в столь крепкие, отчаянные объятия, что складывалось впечатление, будто они не виделись лет сто. Элирия не могла видеть эмоции женщины, которая и так была на голову ниже Никса, так ещё её хрупкую фигурку перекрыло тело фэйца. Лишь руками она ласково проходилась по его спине, пока Никс вдыхал полной грудью родной аромат её каштановых волос. — Почему вы не сообщили мне, что возвращаетесь? — несколько взволновано спросил Никс, мягко отстраняясь от фэйки. Та покачала головой, а на её щеках проявились маленькие ямочки. — Ризанд остался, я долетела одна. Об остальном мы поговорим чуть позже, мой дорогой, — женщина бережно взяла большие мужские руки в свои. Внешне она выглядела молодо и свежо, почти что ровесница Никса, вот только чистые голубые глаза отражали колодцы опыта, да и неоспоримо чувствовалась её сильная энергетика. По тому, как в мгновение зажегся свет, стало ясно, что силы фэйки таят ещё много глубин. Элирия почти что сразу догадалась, перед кем предстала в не самом презентабельном виде. Что же, неосознанно выбирать для себя наименее выгодное развитие ситуации из всех возможных вариантов, которые только существуют, было определённо делом наследственным. Элирия тряхнула кистями, и рукотворный огонь пропал. Благо, хоть с этим проблем не последовало. Она завела руки за спину, пытаясь справиться со строптивой шнуровкой, но всё было тщетно. В тот момент, когда Никс с фэйкой повернулись к ней, Элирия уже совладала с эмоциями, отголоски которых до сих пор плясали под кожей, и взирала на них спокойно, достойно поведения королевской наследницы. Она не какая-то незрелая девка, что будет гореть щеками и нервно заламывать руки. Голубые глаза женщины сверкнули, будто накатила волна, а уголок губы самую малость приподнялся вверх. Выйдя из-за спины Никса, Верховная правительница шагнула вперёд, медленно омывая Элирию своими водными глазами. Они были примерно одного роста, так что безпреградно встретились взглядами. Никс также приблизился, вставая по правое плечо от женщины и заводя руки за спину. Теперь Элирия видела схожесть некоторых черт между Никсом и Фейрой, а мутация цвета глаз определённо брала начало от глаз матери. Что же касалось фиолетового... У Элирия имелись предположения насчёт этого. Никс пристально, с особым вниманием наблюдал за лицом фэйки, и Элирия почувствовала его интерес к происходящему; к тому, как она себя поведёт. «Как бы мне ни хотелось стереть эту гаденькую ухмылку с твоего лица, развлекательной сценки ты не получишь», – послав эту короткую речь по натянутой, будто мост, нити, что с не таких давних пор звенела от напряжения у неё внутри, Элирия мигом поставила на место свои надёжные, как скалы, барьеры, чтобы у Никса не было возможности достучаться. Чтобы он томился и не мог ни слова сказать вслух при своей матери, когда воздух, казалось, и так готов прострелить тысячей искр. Глаза Никса расширись стремительно, голубую радужку затопило сочным оттенком его личных магических теней. Мужские плечи дрогнули изумлённым импульсом, а сам фэец будто не мог устоять на месте, то сжимая, то разжимая кулаки. Элирия мимолётно усмехнулась, не одарив Никса и взглядом. Именно тогда голубоглазая женщина, которая ловила каждую мелькнувшую деталь, обратилась к Элирии: — Должно быть, ты и есть Элирия. Та самая, что стала жертвой очередной сумасбродной авантюры Никса. Брови Никса взлетели вверх, будто он не ожидал такого откровенного предательства от матери. Фейра лишь довольно улыбнулась. — Да, ваше... — Элирия запнулась, не зная, какое обращение стоит подобрать для титула Верховной правительницы. — Обойдёмся без этих величавых слов, — легко отмахнулась женщина левой рукой, полностью покрытой угольными витиеватыми узорами. — Зови меня Фейра. Если это и несколько удивило Элирию, виду она не подала. Лишь кивнула, а скованность её позы солдата стала таять. Всё в поведении Фейры располагало к непринуждённости и комфорту. И Элирия с радостью поддалась этим искренним волнам, исходящим от правительницы. Что стало ещё одной неожиданностью, так это то, что Фейра ненастойчиво взяла руки Элирии в свои и сказала, глядя прямо в глаза: — От своего лица хочу поприветствовать тебя в Веларисе, хотя, думаю, за меня это уже сделали. Уверяю, наш внутренний круг делает всё возможное, чтобы помочь тебе в вопросе возвращения в свой мир, но, к сожалению, никаких гарантий ни я, ни мой муж не можем тебе дать, — произнеся последнее, Фейра чуть ощутимее сжала Элирии руки, и фэйка почувствовала, как крайне приятное тепло лижет ладони. Опустив взгляд, Элирия смотрела, как белое свечение охватывает переплетение их рук. Ей даже показалось, что вместе с этим теплом под кожу проникает какая-то нега, расслабленность. — Я уверена, что наш разговор состоится очень скоро, Элирия. А пока мне нужно отлучиться. Развернувшись в сторону лестницы, Фейра по-доброму подмигнула сыну и скрылась на втором этаже. Безмятежное чувство – чувство какого-то недостающего баланса – осело внутри Элирии, и девушка наконец посмотрела в глаза Никсу. На лице того расцвела улыбка крайне довольного кота. Его волосы всё ещё пребывали в лёгком хаосе. — Значит, хотела стереть мою гаденькую ухмылку? — сымитировал её точные беззвучные интонации Никс и обошёл Элирию, оказавшись за спиной. Он принялся за злополучную шнуровку, ловкими пальцами возвращая всё в изначальный вид. — А на деле же, принцесса, ты едва слезу не пустила от речей моей матери. Ощущать его пальцы, его самого рядом было слишком правильно, слишком желанно, так что Элирия могла лишь молча наслаждаться мужским телом сзади. При этом голова её была не затуманена мыслями о большем, как было ещё пять минут назад. Элирия правдиво ответила, не беря во внимание насмешку Никса: — Она очень добра. — Добра. — И чуткая. Всё подмечает. — Да, она такая. Неожиданно у себя в горле фэйка обнаружила ком. — Она похожа на мою мать, — произнесла на выдохе Элирия и добавила, хотя не собиралась говорить этого вслух. Потому что в таком случае эта мысль обретёт плоть, опустится очередным камнем в живот, пригвождающим ко дну реальности. — Мне её не достаёт. Не достаёт их. Пальцы Никса замерли, как и сам фэец. Конечно, он знал, как непросто приходится Элирии в незнакомом напрочь мире, но слышать об этом, находясь рядом, пробовать горечь её слов на своём языке было физически больно. Одним мановением руки Никс покончил со шнуровкой. Элирия ощутила прикосновение губ Никса к своему нагому плечу. Пройдясь руками по её плечам, фэец отстранился, чтобы прошептать на ухо: — Мне не стать заменой твоим родителям. Я и не пытаюсь, Элирия. Я не такой самодур, — мягко взявшись за её подбородок, Никс повернул лицо Элирии к своему. Глаза цвета бирюзы поблёскивали. — Но, может быть, всё же могу назваться доблестным рыцарем, раз делаю и буду делать всё, чтобы тоска забыла путь к твоему сердцу? Игриво проведя своим носом по девичьему носу, Никс вызвал искренний поток смеха. Из глаз Элирии таки потекли слёзы. — Тебе бы баллады писать, — шутливо ответила Элирия, хотя слова Ника нанесли ей сильнейший урон, от которого она вряд ли когда-нибудь оправится. Она не хотела оправляться. Подушечкой большого пальца Никс вытер солёные дорожки, так и не отодвигаясь от фэйки. Ему не хотелось, чтобы песнь её смеха заканчивалась. Ни сейчас, ни когда-нибудь. Но обязанности наследника, наместника города, пока Ризанда не было в пределах Велариса, требовали его присутствия в другом месте. А для начала ему нужно сходить к матери, узнать последние новости прямо из её уст. Видимо, Элирия поняла это или догадалась, или, в конце-концов, почувствовала, потому как мягко, но предельно серьёзно сказала: — Иди, Никс. Я буду в порядке. — Сейчас, полагаю, я должен поверить тебе? — выгнул бровь фэец, пытаясь вдохнуть в лёгкие их ситуации беззаботность. — Я ведь верю тебе. Не получилось. Никса почти что полоснуло правдивостью и искренностью её слов. Вариться живьём ему в Котле! Вспомнилась её беспочвенная вера в него, во все слова, умело обволоченные во лжи, и чем это обернулось. Но вот, спустя время, Элирия снова верит ему. «Ты доказал ей, заслужил её доверие поступками», — твердил изо дня в день себе Никс, но луковица сомнений уже успела прорости. Вырвать её не выходит. Вдруг мягкие губы захватили его уста, растворили его всего в утешении и нежности. Элирия обхватила затылок фэйца, поглаживая и пропуская волоски меж пальцев. Это был тот неторопливый, бархатный поцелуй, от которого внутренности покрывались капсулой особого тепла, а сердечный ритм подстраивался под ритм другого сердца. И тогда Никс ощутил, как огонь Элирии – не всепоглощающий, не разрушительный по своей натуре – подобрался близко к ростку всех его сомнений и выжег в пепел тварь. Нехотя отстранившись, Никс ещё какое-то время стоял с закрытыми веками, прижимаясь к тёплому, заветному телу спереди. Элирия закусила губу, обводя его умиротворённые черты. Улыбнулась, когда Никс посмотрел ей в глаза: — Я буду в порядке. Как и ты. *** Эрилея. Террасен. Земли и их краски менялись внизу быстро, весь континент был как на ладони. Не осталось уголка Эрилеи, которое бы не затронуло острое нечеловеческое чутьё. Белый ястреб снижался. Людская часть его мозга понимала, что попытки на исходе. Он их все исчерпал, как и запас сил и надежд. Но он не имел права потерять последнее. Последовала ослепляющая вспышка, и на крутой серой скале уже стоял фэец. Белки его глаз покраснели от недосыпа. Рован из клана Боярышников искал свою дочь. Много лет назад он искал жену. Эти воспоминания пронеслись перед глазами так чётко, что ему пришлось провести мозолистой рукой по лицу, жмурясь. Не время для слабости. Фэец облетал каждый лес, каждый городишко и закоулок, но нигде даже отдалённо не почуял странный чужой запах, который всё ещё хранился в комнате дочери. Элирия до сих пор не объявилась. Возможно, она была не готова вернуться домой. Но спустя две недели Рован ставил под сомнение это допущение. Здесь было что-то иное. Сейчас, стоя на запустелом клочке земли, где морской ветер обдувал кожу, а далеко внизу слышалось биение волн, он знал лишь одну особу, которая могла быть осведомлённой об Элирии больше, чем они с Аэлиной. Скоро, совсем скоро он нанесёт визит в Карраверу. Обратная вспышка – и ввысь устремился белокрылый ястреб. Король Террасена направлялся к своей королеве... Едва слышного шороха белоснежной тюли хватило, чтобы Аэлина поднялась на локтях, устремляя затуманенные глаза на мужа. Рован неспешно подошёл и присел на корточки подле кровати. Он склонил голову и заправил золотой локон жены за заострённое ушко. — Где ты был? — слегка нахмурилась Аэлина, отчего Ровану тотчас захотелось провести пальцем по её лбу, чтобы разгладить одинокую складочку. — Я тебя ждала. — Врёшь. Она прищурилась, а Рован не смог не улыбнуться. — Ты всё это время дремала так, что балдахин дрожал. Они одновременно рассмеялись, а Аэлина откинулась обратно на подушку. Её смех был хрипловатым ото сна, а низкий бархатный тембр мужа омывал волнами лучшей колыбели. Боярышник наклонился к ней, подмечая особую бледность нежной кожи в полночных лучах. Эти недели неведения давались ей нелегко. Бессмертное сердце фэйца задела жгучая стрела. Шероховатой подушечкой пальца он огладил Аэлинину щеку. Это заставило её улыбнуться. Вторая стрела попала точно в цель. — Засыпай, — прошептал Рован, целуя жену в лоб. — Теперь я рядом, я с тобой.