Слёзы вернутся вспять

Серёжа опускает руку на шершавую древесину, ведя подушечками пальцев по облупившейся тонкой краске. Серёже девять, и занозы и ссадины беспокоят его намного меньше, чем должны беспокоить обычного ребёнка. Ладонь нагревается, Серёжа болезненно закусывает внутреннюю сторону щеки. От металлического привкуса крови начинает подташнивать. Он невпопад думает, что зря пропустил завтрак с холодной кашей и пресным компотом. Слабость — как всегда не вовремя — напоминает о себе. Подняв голову, Серёжа морщится. По-летнему безбашенное солнце выжигает глаза и провоцирует слёзы. Вкупе с осадком едкого дыма, выходящего из-под двери, сочетание становится невыносимым. Вокруг — ни души. Всё в этом мире будто кричит о правильности Серёжиных действий, начиная от сухой безоблачной погоды и заканчивая заброшенным сгнившим сараем. Старая древесина горит хорошо. Слышно, как трещит огонь, пожирая ссохшиеся доски. Надрывный кашель и крик выводят из оцепенения. Вздрогнув, Серёжа тянется к ручке двери. Он должен сломать замок, должен помочь. То, что он делает — неправильно. Руки дрожат, а ноги подгибаются. Серёжа нервно сдувает мешающуюся чёлку. Его обидчики истошно кричат в полыхающем строении. Они плачут, умоляют открыть дверь и обещают, что больше не будут мучить бездомных животных и задирать слабых. Они не знают, что всё спланировано до последней минуты, и в сценарии нет места их счастливому спасению. На улице плюс тридцать, но холодный пот неприятно скатывается по Серёжиной спине. Почему он ничего не предпринимает? Разве он не хочет это остановить? Половицы скрипят. Слишком близко. Серёжа отшатывается от двери и во все глаза пялится на мальчика, волосок к волоску похожего на него самого. Только у этого ребёнка вместо ужаса в глазах — веселье, а на тонких губах играет довольная улыбка, обнажающая острые зубы. — Почему ты делаешь это? — хрипло спрашивает Серёжа. Птица смотрит на него, как на клинического идиота, и медленно объясняет: — Не я, а мы. Он берёт остолбеневшего Серёжу за руку и уводит в сторону леса. Оборачиваясь, напуганный Серёжа видит, как огонь пробивается из заколоченных окон. Через несколько минут крыша с треском и грохотом обваливается, погребая мальчишек под чёрными полыхающими обломками. Похолодевшими пальцами Серёжа отчаянно цепляется за руку близнеца. Он знал, что рано или поздно это должно было произойти. Птица предупреждал. Они вместе чинили замок. Серёжа лично заманил троицу в сарай, соблазнив украденными у воспитательницы сигаретами. Он позволил Птице поджечь остатки бензина, найденного в канистре у побережья. Он знал и ничего не сделал. Теперь слишком поздно. Дёрнувшись, Серёжа вырывает руку и останавливается, обтирая ладонь о штаны и тяжело выдыхая через нос. Ему хочется накинуться на брата, покалечить его и разбить лицо, но вместо этого Серёжа трясёт головой и отчаянно вцепляется в растрёпанные волосы: — Это ты! Ты заставил меня! Я не убийца!!! Птица тяжело вздыхает и закатывает глаза, словно вопрошая, почему ему в братья досталась такая нюня и сопля: — Нет, Серёж, ты хотел — мы сделали. Решили свою проблему. Жёстко и радикально. — Птица не позволяет ответить, потому что ответ ему не нужен. Он по-взрослому дёргает головой и смотрит в даль леса: — Нам пора идти, ты же не хочешь, чтобы они узнали?

***

В детдоме, где все знают друг друга вдоль и поперёк, поэтому не упускают возможности поиздеваться, уколоть и задеть побольнее, Серёжа и Птица умудряются превратиться в своеобразных изгоев. Им по четырнадцать, и с того самого «несчастного случая» братьев избегает каждый. К ним лишний раз не подходят, не зовут творить проказы и, конечно, не предлагают дружить. Словно абсолютно все в коробке старого здания чувствуют их причастность к пожару, унёсшему жизни троих мальчишек. Учителя и те относятся с неприкрытой осторожностью. У близнецов высокая успеваемость, примерное поведение и идентично равнодушное выражение лица. Старшенький — Серёжа, редко поднимает голову от любимого блокнота, расчерчивая листы цветными наточенными карандашами. Рисует он посредственно, но искренне старается. Учителя давно смирились, что его тетрадки исписаны мелкими кодами и тёмно-красными картинами, навевающими смятение и дискомфорт. Серёжа догадывается — взрослые любят его больше, чем Птицу. У Саши Разумовского острая хищная улыбка, холодные светло-серые глаза и сложенные на груди руки. На ровесников и взрослых он смотрит одинаково — с нескрываемой брезгливостью. Серёжа знает — Птица ненавидит их всех. За глупость, посредственность, невежество, ложь и слепоту. За то, что никто из этих жалких людишек не способен понять, насколько он и Серёжа ценны для этого мира и какое потрясающее будущее их ждёт. Их идеалы ещё не сформировались в точную картинку, но Птица говорит, что вместе они обязательно изменят этот мир, сделают его лучше и честнее. Серёжа поджимает тонкие губы и молчит. У него всё равно нет выбора, потому что Птица всегда рядом: за плечом, в голове и поверхности зеркал. Он растёт и меняется. Точно так же, как и Серёжа. Они пришли в этот мир вместе и обречены точно так же его покинуть. Олег Волков появляется, когда Серёжа меньше всего на свете к нему готов. Спустя года он всё ещё не уверен, что к такому, как Олег, в принципе возможно подготовиться. Стоит ветреная пасмурная погода. Осень вступает в свои права, срывая с деревьев листву и гоняя мусор по детской площадке. Цыкнув под нос, Серёжа убирает отросшую чёлку. Однажды их с братом, как и каждые два месяца, отправили подстригаться, но вдруг Птица заявил непреклонное «нет» и посмотрел таким взглядом, что медсестра стушевалась и пошла на уступки. С тех пор его волосы, как и волосы Серёжи, ощутимо отросли и практически касались узких плеч. Со временем Серёжа научился за ними ухаживать, чтобы с утра не выглядеть, как исхудавший леший из детских сказок. Ветреная погода — его самая нелюбимая. Она лохматит причёску и выдирает листы из блокнота. — Привет. Можно к тебе? Вскинувшись, Серёжа не без удивления разглядывает незнакомого мальчика. Как же его там? Алексей? — Я — Олег. Волков. А ты? Серёжа воссоздаёт в памяти сцену сегодняшнего завтрака. Именно там, в столовой, пропахшей горелой выпечкой, их познакомили с новеньким. Им с Птицей не было до этого никакого дела, поэтому они вернулись к своим занятиям — Серёжа жевал хлеб и мимолётно думал: каково это, попасть сюда в четырнадцать, а близнец не сводил с него пронизывающего взгляда. Смотря на протянутую руку, Серёжа передёргивает плечами и затравленно вжимает голову в плечи. — Ну? — Волков показательно встряхивает ладонь, и его настойчивости можно позавидовать. Вздохнув, Серёжа сдаётся. Представившись, он чувствует, как ладонь тонет в крепком, удивительно взрослом рукопожатии. Плюхнувшись на скамейку, Олег вытягивает ноги и задирает голову, рассматривая кружащиеся в воздухе тусклые листья. Серёжа исподволь рассматривает его самого. Тёмные волосы, карие глаза и волевые черты лица. Этот парень только попал в детдом, почему он настолько спокоен? Обычно новенькие тёрли мокрые глаза и метались от одной компании в другую, пытаясь найти себе место и защиту в лице новых товарищей. Волков отличается. За весь день Серёжа не видел, чтобы он в принципе заговаривал с ребятами. — Любишь рисовать? — небрежно интересуется Олег. Серёжа бестолково хлопает глазами. Кажется, он успел позабыть, каково это — общаться с кем-то помимо Птицы. Кстати о нём. Оглядевшись, Серёжа издаёт облегчённый вздох: брата поблизости не наблюдается. В последнее время они всё больше времени проводят по отдельности, разве что Птица периодически проверяет Серёжу, чтобы через минуту вновь «улететь» по своим делам. Серёжа не знает, чем он столько времени занимается в библиотеке. Наверное, разрабатывает план захвата Санкт-Петербурга, а потом и всей России. Осознав, что Олег терпеливо смотрит на него в ожидании ответа, Серёжа краснеет и пялится на свои руки, будто в них есть хоть что-то мало-мальски интересное. — Люблю, но у меня не очень получается. — Кто тебе сказал? — искренне недоумевает Олег, с любопытством поглядывая на лежащий на Серёжиных коленях блокнот. — А то я сам не знаю, — позабавленно хмыкнув, он мимолётно смотрит в чужое лицо, отмечая мелкие детали: размах тёмных бровей, короткие густые ресницы и обветренные губы. — Ты только рисуешь? А чем ещё увлекаешься? — Компьютерами. Погоди. Ты что, пытаешься со мной подружиться? — недоумевает Серёжа, с преувеличенным интересом вглядываясь в шрам на щеке Олега. Тот равнодушно пожимает плечами: — Ты одиночка. Как и я. Почему бы и нет? — О-о, со мной идёт интересное приложение… тебе вряд ли понравится. Волков иронично вздёргивает бровь, ожидая пояснений. Серёжа не успевает ответить: живое подтверждение его слов неминуемо надвигается на их одинокую, запрятанную в конце площадки скамейку. Качнув головой, Серёжа сводит плечи и с опаской косится на Олега. Тот, в свою очередь, не выглядит встревоженным от слова совсем. — Значит, у тебя есть брат-близнец, — Олег подаётся вперёд, оценивающе разглядывая Птицу с ног до головы. — Вы такие разные. Удивительно. Первый раз в жизни Серёжа видит, чтобы Птица выглядел настолько доброжелательным. Его больная потребность незамедлительно убирать посторонних подальше от дорогого брата даёт осечку. Выпрямив спину, Птица по-птичьи склоняет голову. Его враждебное лицо разглаживается, губы растягиваются в милой улыбке, а в глазах загорается первая искорка интереса. Серёжа знает, что именно она способна сжечь их всех. — Олег, верно? Меня зовут Саша. — Будем знакомы, — прохладно кивает Волков. Серёжа не понимает, почему новенький продолжает смотреть на него, почему не протягивает руку Птице и почему не сразу отвечает, когда тот предлагает присоединиться к ним на пятничном вечере кино. Серёжа крепче стискивает блокнот, чтобы не выдать дрожь собственных пальцев. Зачем же ты подсел ко мне, Олег? Для чего? — непрекращающейся чередой вертится в его голове.

***

Им по шестнадцать, и ближе, чем Олег Волков, у Серёжи друга нет. Их отношения тёплые, доверительные и до странного нежные. Олег таскает их портфели, точит карандаши, тратит личные деньги не на сигареты, как остальные подростки, а на скетчбуки, чтобы гордо вручить их лучшему другу. Он ищет Серёже редкие книги, помогающие разобраться в лазейках программирования, и терпеливо сидит рядом с ним в библиотеке, пока Серёжа вдумчиво конспектирует прочитанное. Олег — идеальный друг. И Серёжа абсолютно не понимает, как Птица позволил этому случиться. Как он, исполняющий в жизни Серёжи роль и брата, и лучшего друга, и единственного советчика, подпустил к нему Олега. Олега, которого по-настоящему волнуют Серёжины чувства, который прислушивается к его мнению, спрашивает совета и никогда не причинит боль. Олега, который не дразнится, в темноте кинотеатра держит Серёжу за руку и улыбается, замечая очередной набросок своего лица в помятом скетчбуке. — У тебя такие волосы… — Олег прочищает горло. Неужели он умеет смущаться? — Какие? — перегревшись на весеннем солнце, Серёжа разматывает шарф и кладёт его на колени. Он касается волос и приподнимает их, обнажая бледную шею. — Я слышал, ребята называют нас с братом девчонками. Птица не меняет свою позицию относительно стрижек, поэтому они с Серёжей носят идентичную рыжую шевелюру, электризующуюся от прикосновения расчёски. Не сказать, что Серёжа против. Ему кажется, что длина идёт ему больше, чем какой-нибудь нелепый «ёжик». — Пусть только попробуют сказать это при мне, — серьёзно говорит Волков. — Могу я?.. — он протягивает руку, не осмеливаясь преодолеть последние сантиметры. — Конечно, — Серёжа улыбается и подставляет голову. Он с наслаждением прикрывает глаза, чувствуя, как знакомые пальцы перебирают его пряди. Сквозь ресницы Серёжа видит, что Олег дарит ласку с суровым сосредоточенным лицом, словно играет в шахматы и выбирает решающий ход. Хихикнув, Серёжа пододвигается ближе, вжимаясь своим плечом в его. — Я думал, они мягче, — размышляя вслух, Олег зарывается ладонью и ведёт ниже, касаясь задней стороны шеи. Серёжу пробивает дрожь. Он закусывает губу, подавляя стон, и невольно отодвигается, опасаясь непредвиденной реакции собственного тела. Он сейчас в том возрасте, когда… кхм, Серёжа старается не думать о том, как на него влияют прикосновения лучшего друга. — Я… я выпрямляю их… утюжком. Они стали жёстче. — Каждый день? — недоумевает Олег. — Никогда не видел. — Почти, — отчего-то Серёжа чувствует неловкость, — мы с Птицей делаем это, пока все спят. Рано утром. — М-м, — неопределённо отзывается Олег. Пальцами расчёсывает его чёлку и убирает надоедливые пряди, спадающие на лицо и закрывающие один глаз, — а если не выпрямлять? Серёжа фыркает: — Будут топорщиться во все стороны, как, знаешь, головой по земле повозили. Выглядит так себе, поверь. Убирая руку, Олег строит сложное выражение лица. Он смотрит то ли озадаченно, пытаясь представить лохматого Серёжу, то ли смущённо, фиксируя взгляд на вороте чужой футболки. Кажется, он порывается что-то спросить, но в последний момент передумывает, плотно смыкая губы. Серёжа не настаивает, лишь подаётся вперёд и кладёт руку на коленку Олега, обтянутую плотной джинсой. — Олег, я хотел сказать… — Серёжа отводит глаза. Что о его внезапном признании подумает сам Олег? Отвергнет? Если да, смогут ли они сохранить дружбу? А если ответит взаимностью? Хватит ли у него смелости поцеловать Серёжу? Или подумает, что ещё слишком рано? Так много вопросов, Серёжа безумно хочет получить ответ хотя бы на один из них. — Что такое, Серёж? — почувствовав важность момента, Олег кладёт ладонь поверх Серёжиной руки и подбадривающе сжимает. Набрав в грудь побольше воздуха, Серёжа бросается в омут с головой и почти выпаливает неловкое «ты-мне-нравишься-олег», но в последний момент по-глупому захлопывает рот и ошарашенно моргает, прослушиваясь. — Серый? Ты чего? — Олег недоуменно оглядывается, пытаясь понять, что или кто посмел прервать его друга. — Олег, ты слышишь? Кто-то пищит! Соскочив с нагретого места, Серёжа торопливо накидывает шарф на шею и внимательно оглядывается. Неподалёку совершенно точно зовут на помощь. Раненое животное? Обойдя скамейку по круговой, Серёжа напрягает слух, пытаясь уловить, откуда исходит пищание. — Слышишь, Олег? Слышишь? — Да, — Волков подходит ближе, невесомо касаясь плеча Серёжи своим. Махнув рукой, он показывает вглубь парка: — Кажется, туда. Не теряя времени, Серёжа широкими шагами встаёт на пробивающуюся траву, попеременно останавливаясь, чтобы прислушаться и определить, куда двигаться дальше. Сопровождая его, Олег внимательно смотрит под ноги, опасаясь случайно раздавить того, кому они, собственно, спешат помочь. Вдруг Серёжа замирает и опускается на колени. Он неопределённо хмыкает себе под нос и наклоняется к земле. Олег садится рядом, но на корточки. — Это птенец, — резюмирует он, — кажется, вороны. — Он такой… белоснежный, — у Серёжи сердце сжимается, когда он смотрит на жалобно пищащий перьевой комочек, — надо его осмотреть! — Ты что! — Олег перехватывал его руку на полпути. — Птенцов нельзя трогать, на них остаётся человеческий запах. — Предлагаешь оставить его так? — огрызается Серёжа. — Кажется, он выглядит побитым. Мы можем помочь! — добавляет уже мягче, стаскивает шарф и кладёт его рядом с птенцом. Серёжа не сдерживает восхищённого вздоха, когда птица самостоятельно перебирается на ткань: — Такой умный, правда, Олег? — Угу, — Волков явно не разделяет его воодушевления, но помогает Серёже перенести ворону на скамейку и осмотреть. — Сломано крыло. Мне кажется, его подбили, — в результате заявляет он. — Дети? — сквозь зубы цедит Серёжа. — Почему людям обязательно быть такими жестокими?! — Не кипятись, — улыбнувшись, Олег мягко треплет его по волосам, — давай лучше подумаем, что делать с ним дальше? — Почему с ним? — Птенец — он, — недоуменно поясняет Олег, — какая вообще разница? — Большая! Может, это ворона? — Серёжа с неприкрытой нежностью смотрит на нахохлившуюся в его шарфе птицу. Та поднимает голову и глядит в ответ умными глазами-бусинками. — Серёж, — набравшись терпения, пытается вразумить его Олег, — ты только не привязывайся, хорошо? Мы вылечим её крыло и отпустим. — Уже привязался, — тихо отвечает тот. Он бережно касается спины птицы. Белоснежные перья ощущаются гладкими и мягкими. — Тем более, вдруг она не захочет улетать? — Значит, ты уже решил, что это она? Серёжа поворачивается к нему и улыбается. Олег выглядит насупленным и недовольным. Его определённо не прельщает заварушка, в которую они могут попасть из-за раненой вороны. Им с Серёжей хватает проблем с Птицей. Они не готовы взваливать себе на горб ещё одно пернатое создание. — Видишь, клювик маленький, изящные лапки, небольшие крылья и хвост. Это точно ворона! Олег всё ещё не представляет, каким образом Серёжа планирует содержать птицу, проводя большинство времени в детдоме, но друг настроен решительно. Его намерения в принципе почти никогда не дают повода для сомнений, а сейчас и подавно. Так у них появляется Марго.

***

Серёжа уверен — такая глупость, как ревность, никогда не коснётся их с Олегом. Однако прямо сейчас, сидя в конце класса и смотря, как Машка Юлова воркует с его лучшим другом, Серёжа закипает, словно нагревающийся чайник. Ему хочется подойти, схватить Олега в охапку и выкрасть из-под внимания противной девчонки. Да Волков всю жизнь выступал против прикосновений, если они не от Серёжи! Так какого, спрашивается, хера он не скинет Машкину руку? Почему позволяет держаться за свой бицепс? — Ревнуешь? — певуче спрашивает Птица, приземляясь на соседний стул. Смерив брата гневным взглядом, Серёжа морщит лоб и опускает голову. В тетрадь по алгебре смотреть куда интересней, чем на Олега, мило болтающего с одноклассницей. — Для чего он разговаривает с ней? — сопит Серёжа. — Она же скучная, посредственная, глупая и совсем не красивая! Птица издаёт ироничный смешок, упирает подбородок в пяточку ладони и наклоняется ближе. Серёжа чувствует на лице его тёплое дыхание с привкусом мятной жвачки. Птица тянется и отводит волосы с его лица. Небрежно и насмешливо, словно хочет показать Серёже разворачивающуюся картинку во всей красе. Его движения расчётливые и жестокие. Не такие, как у Олега. У Олега, который наклоняется к щебечущей Машке и с интересом внимает её историям. Да о чём она вообще может рассказать?! Разъярённый, Серёжа отмахивается от руки Птицы и низко-низко опускает голову. Наверное, хорошо, что он до сих пор не нашёл возможности признаться. Разве бы это что-то поменяло? Если бы после его признания Олег посмел так же флиртовать с девушками… — Милый братец, ему, вообще-то, семнадцать, — напоминает Птица. — И что?! — Серёжа не узнаёт собственного голоса. Вздрогнув, закусывает губу и говорит значительно тише: — Она не подходит ему, неужели сам не видишь? — Хм, — Птица делает вид, будто правда задумывается, — а кто подходит? Ты, что ли? — Серёжа оставляет провокацию без ответа, но брата это не останавливает: — Подумай хоть немного логически, Серёж, парням в нашем возрасте как никогда интересны отношения, секс… Волков и так отстал от остальных. Слишком много шатается с тобой, слишком мало думает о действительно важных вещах... — Секс — это не важно! — встревает Серёжа. — О, ещё как важно. То, что тебя никто, кроме Олега, не интересует, не делает его таким же фанатиком вашей дружбы. Он хочет секса с красивой глупенькой девчонкой, готовой отсосать по щелчку пальцев. Так чем Машка плоха? Просто посмотри на них. Да твой Волков мысленно трахнул её столько раз и в таких позах, о которых ты даже никогда не слышал. Серёжа сжимается, опускает дрожащие руки на колени и стискивает ткань штанов, ногтями впиваясь в кожу. Слова Птицы ядом просачиваются глубоко внутрь, впитываясь в сердце. Неужели… неужели Олег думает о таком? С заурядной девчонкой, которая недостойна даже его мимолётного взгляда. Птица говорит, что ему нужен секс. Это не проблема. В ней нет ничего, что не способен дать Серёжа. — Я попрошу Олега не общаться с ней. С ними. Найдя новый повод для веселья, Птица разражается издевательским смехом. На их парту начинают коситься, Олег и тот отрывается от своей «ненаглядной» и с беспокойством поглядывает ей за плечо. — Ты «что» сделаешь? Хочешь присвоить Волкова только себе? — Да. — А сексом с ним тоже ты заниматься будешь? — Если понадобится. Птица хлопает его по плечу, скалясь широкой кровожадной улыбкой: — Вперёд, Серёж. Надеюсь, это расставит всё точки над «i». Давно пора обрезать пуповину вашей ненормальной «дружбе». — Хватит! Замолчи! — шарахнув ладонями по парте, Серёжа сваливает вещи в рюкзак и под аккомпанемент свистков и смешков недалёких ровесников выбегает из класса. Последнее, что он видит, прежде чем хлопнуть дверью — довольный прищур на лице Птицы. В сторону лучшего друга Серёжа даже не смотрит.

***

Он опасается, что спустя пару часов потеряет весь настрой, но стоит вспомнить тонкие пальчики на руке Олега, как Серёже хочется разнести спальню в приступе слепой ярости. Сидящая на изголовье кровати Марго смотрит озадаченно и настороженно. Серёже неловко, что любимая ворона вынуждена наблюдать его метания, но усидеть на месте выше его сил. Два года назад Птица то ли шантажом, то ли угрозами выбил им двухместную привилегированную комнату. Возможно, сейчас он слегка жалеет о своих амбициях, потому что Серёжа закрылся изнутри и не пускает не то что Олега, а даже самого Птицу. На все попытки и уговоры отвечает непреклонным «не хочу никого видеть» и зарывается лицом в подушку, подавляя то ли крики, то ли спазмы рыдания. Проклятый Олег, проклятая Машка! Успокоиться и собраться с силами Серёже стоит всех нервов этого мира. Под вечер, распахнув дверь, он выходит в коридор и направляется прямиком к комнате Волкова. Он должен доказать — Олег не нуждается в девчонках, ему достаточно одного Серёжи. Не удосужившись постучаться и предупредить о своём визите, Серёжа по-хозяйски заходит в помещение. Ему нет дела до соседей Олега, комично замерших в позах прерванной деятельности, его интересует исключительно сам Олег. — Серёжа? — подорвавшись на кровати, Волков принимает сидячее положение и нервно проводит пятернёй по коротким тёмным волосам. До чего же он соблазнителен в домашней помятой футболке… — Идём за мной, — приказывает Серёжа, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. — Серый, что на тебя нашло? — в спину недоумевает Олег, не получает в ответ ни взгляда. В комнату Серёжа его буквально вталкивает, совершенно не ожидая увидеть вальяжно развалившегося на кровати Птицу. Только его сейчас не хватало… Поди, караулил, мудак, пока Серёжа сам не соизволит показаться на белый свет. — Семейные разборки. Наконец-то, — протягивает Птица и обращается к брату: — собираешься делать, что планировал? — А ты хочешь посмотреть? — цедит взвинченный Серёжа. Приподняв бровь, близнец демонстративно потягивается и принимает удобное положение, будто взаправду собираясь наблюдать. — Это было не предложение! Даю десять секунд, чтобы ты сгинул отсюда! — Серёже кажется, что если бы не Олег, положивший ладонь ему на плечо, от переизбытка эмоций в близнеца могли полететь все немногочисленные вещи их малюсенькой комнаты. — Пожалуйста, — смотря на Птицу, говорит Олег, — нам нужно поговорить. Пожав плечами, близнец на удивление мирно подходит к порогу и, прежде чем выйти, посылает Серёже недобрую острую ухмылку: — Не расслабляйся, милый братец. В конце концов, навсегда с тобой останусь лишь я. И выходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Сама деликатность, твою мать, — сплёвывает Олег. Его лицо разглаживается, когда он видит Марго, приподнимающую крылья. Таким образом она по-своему выражает радость от его визита. Это всегда приятно и греет душу. Упав на кровать, Серёжа затравленно смотрит на лучшего друга. Он по-прежнему полон решимости, но отчего-то не знает, с чего начать. Оказалось бы намного проще, если бы Олег сам предъявил ему претензии. Лучший друг не подводит: — Итак, что за херня с тобой сегодня приключилась? Не с той ноги встал? Утюжок сгорел? — язвит Волков. Серёже стыдно. Совсем чуть-чуть. Это он довёл единственного друга до такого состояния. Но у него, в конце концов, не было выбора! Олегу стоило лучше следить, кому он позволяет касаться себя. Ненависть и презрение к однокласснице вспыхивают в Серёже подобно спичкам в руках ребёнка. — О чём ты сегодня трепался с Машей? — Какое это имеет… — Отвечай! На мгновение опешив, Олег недовольно хмурится и складывает руки на груди. Раньше он никогда так не делал при Серёже. Не желал отгородиться от него враждебной закрытой позой. — Она пригласила меня погулять сегодня вечером. — И ты пойдёшь? — севшим голосом спрашивает Серёжа. — Вообще, не собирался, но теперь подумываю… Соскочив, Серёжа сжимает кулаки и прожигает друга яростным, полным неподдельной злобы взглядом: — Зачем ты говоришь мне это?! — кричит он. — Хочешь, чтобы я чувствовал себя ещё хуже?! — Да ты же сам спросил! — в тон ему защищается Олег, стискивая зубы. — Что ты хочешь услышать? — устало уточняет, массируя переносицу. Его гнев сходит на нет. Хотел бы Серёжа уметь так. Он предполагает, что Волков банально не умеет на него сердиться. Это одновременно и внушает надежду, и заставляет вину волнами колыхаться в груди. Качнув головой, Серёжа подходит вплотную и кладёт ладони ему на плечи. Его внезапный жест выглядит так, словно они с минуты на минуту закружатся в танце. На губах прорезается дёрганая улыбка. Олег отвечает ему нервным судорожным вздохом. — Олег, меня расстроило, что ты позволил Юловой флиртовать и касаться тебя. Я взбесился, но я понимаю, зачем тебе это нужно! — Серёжа напрягает пальцы, впиваясь в его плечи. Он с отчаянием смотрит в удивлённые родные глаза. Поздно отступать, теперь он обязан раскрыть все карты. — Тебе нужен секс… хорошо, я понимаю это, и я готов тебе это дать… Он не успевает договорить, потому что Олег вздрагивает, как от пощёчины, обнимает его лицо широкими ладонями и наклоняется, касаясь Серёжиного носа кончиком своего. — Кто тебе это сказал? Птица? — Нет, — стушевавшись, Серёжа исправляется: — Да. И не говори, что это неправда! Раньше тебя никогда не интересовали девушки, но сейчас всё изменилось. Почему ещё? Не вижу иных причин. — Господи, Серёж, — Олег прижимается своим лбом к его, — меня и сейчас они не интересуют, я просто пытался быть вежливым. Стиснув зубы, Серёжа грубо вырывается из его ласковых объятий и оседает на пол. Ткань джинс, натянувшаяся на коленях, неприятно проезжается по дереву. Но сейчас о неудобствах приходится думать в последнюю очередь. Протягивая руки, Серёжа старается утихомирить дрожь, но жалкие потуги выглядят так, словно он едва-едва контролирует собственное тело. Металлическая пряжка ремня опаляет пальцы враждебным холодом. — С-серый? Да что с тобой?! — Волков отмахивается, не желая принимать спонтанные прикосновения, но Серёжа перехватывает его руку и сжимает практически до хруста. — Я знаю, что тебе нужно это. Я научусь! — он проводит по линии ширинки, лишний раз не поднимая головы, чтобы не встречаться с абсолютно шокированным взглядом лучшего друга. Выругавшись себе под нос, Олег агрессивно отталкивает его и отшатывается на несколько шагов. На мгновение Серёже кажется, что Волков скривится в презрительной гримасе, наорёт и, хлопнув дверью, навсегда уйдёт из его, Серёжи, жизни. — Прямо сейчас ты встанешь с пола и мы поговорим, как нормальные люди, хорошо? — вскинув подбородок, медленно говорит Олег и, чтобы окончательно привести в чувства, добавляет: — Подумай хотя бы о Марго, ты напугал её своими выкрутасами. Серёжа переводит затравленный взгляд на изголовье кровати. Его ворона пушит перья и взглядом беспомощного ребёнка смотрит то на Олега, то на свихнувшегося хозяина. Теперь Серёже становится стыдно перед ними обоими. Приняв неуверенное вертикальное положение, он забирается на кровать, прижимает колени к груди и крепко обнимает их. Замявшись, Олег садится рядом, на секунду задумывается, но не решается коснуться друга в том состоянии, в котором он сейчас пребывает. — На самом деле, я отказал ей сразу, как ты выбежал из класса. Она назвала нас гомиками и, кажется, теперь слухов будет не избежать, — неожиданно признаётся Олег. Дёрнувшись, Серёжа зарывается лицом в колени и издаёт приглушённый полусвист-полустон. Он чувствует взволнованный взгляд Волкова и как тот, сантиметр за сантиметром, осторожно преодолевает расстояние между ними. Потянувшись, Серёжа на ощупь находит руку Олега и сжимает её в своей. За всё время они столько раз касались друг друга, но так, как сейчас — впервые. — Прости, я был неправ, — сквозь колени и волосы сопит Серёжа, — я так сильно приревновал тебя, что был готов пойти на всё, что угодно. Даже лечь под тебя. Я ужасный человек и друг… Птица был прав, когда сказал, что наша дружба ненормальная. Это из-за меня, Олег… — Нет, — услышав улыбку в любимом голосе, Серёжа приподнимает голову и смотрит на Олега сквозь растрёпанные пряди. Он судорожно втягивает воздух, когда друг переплетает их пальцы, — ты знаешь... я бы и сам с удовольствием лёг под тебя. Тебе не нужно волноваться из-за Машки и других. По сравнению с тобой, они пустышки. Все. Даже Птица. Пообещай, что избавишься от привычки верить каждому его слову. Вдруг Олег оказывается близко-близко, обнимает Серёжу и притягивает к себе. У него удивительно мягкие губы, а лёгкая щетина приятно колет лицо. Серёжа жмурится. Сейчас он полностью во власти момента и Олега Волкова. И он готов остаться таким навсегда.

***

— Это какое-то безумие! — Олег меряет головной офис соцсети «Вместе» широкими шагами. — То есть стоило мне уехать на два года, как ты, блядский ублюдок, разрушил пол-Петербурга, устроил геноцид олигархов и подставил собственного брата?! — Олег со всей дури врезает кулаком в стену. Боль немного отрезвляет, и Олег смотрит, как костяшки окрашиваются красным. Он готов смотреть на всё, что угодно, лишь бы не видеть развалившегося в кресле Птицу. Тот широко улыбается и принимается загибать пальцы: — Не забывай, я подделал твою похоронку, свёл Серёжу с ума, заставил убивать в костюме Чумного Доктора и, конечно, пригрёб к своим рукам «дело всей его жизни». Теперь соцсеть, которую он посвятил своему единственному другу Олегу Волкову и любимой вороне, принадлежит мне. Верно, Марго? — Верно, Александр, — отзывается с экрана механический женский голос. — Что же ты будешь делать дальше, Олег? — паскудно интересуется Птица. Олег дышит тяжело, надрывно. Этот ублюдок… как он посмел?! Серёжа, его милый Серёжа прямо сейчас в одиночестве прозябает в клинике для конченых психопатов, где его обкалывают успокоительными и называют не иначе, как «очень любопытный прецедент»! Как же сильно Олегу хочется напасть, повалить урода на пол и задушить голыми руками. Он позволяет себе секундную сладость, представляя, как чужая шея ломается в тисках его рук. Вместо этого Олег, не оборачиваясь, практически выбегает из помпезно обделанного офиса. Безумный смех Птицы ножами протыкает спину. Серёжа. Сейчас имеет значение только он. Олег обязательно его вытащит. Чего бы ему это ни стоило. И, в целях собственной безопасности, Птице лучше не встревать. На ходу набирая нужный номер, Олег думает, что дни Александра Разумовского всё равно сочтены. Армия делает из мальчиков мужчин, Сирия сделала из Олега Волкова хладнокровного убийцу.