Bad Books and Second Looks (Плохие романы и вторые шансы)

По опыту Гермионы, зачастую все внимание и сочувствие из-за расставания направлено исключительно на человека, которого бросили. И, как правило, его пытались подбодрить для поиска сил, чтобы двигаться вперед. Редко признавались чувства, с которыми сталкивался человек, являющийся инициатором расставания. И хотя разрыв Гермионы с Роном был вполне мирным и согласованным, инициатива определенно исходила от нее. Грейнджер хорошо помнила шок, отразившийся на лице Уизли, когда впервые озвучила свою неуверенность в будущем их отношений и то, что они исчерпали себя как пара. Но после долгого и болезненного разговора он пришел к такому же выводу: романтика давно исчезла и они были вместе действительно только по привычке. Хотя Гермиона сама решила положить конец всему, это не означало, что она неуязвима к боли от потерянной любви. Она плакала каждый день в течение целой недели после переезда из квартиры Рона. Распаковывая вещи, девушка обнаружила несколько его носков вперемешку с ее собственными. Было несколько недостающих вещей, которые, она уверена, остались в их… в его квартире, но Грейнджер пока не была готова вернуться за ними. Гермиона отложила носки в сторону до тех времен, когда идея встретиться с Роном лицом к лицу не будет вызывать такой дискомфорт. На вторую неделю после их разрыва она мельком увидела рыжие волосы в атриуме Министерства и, почувствовав, как ее сердце забилось где-то в горле, немедленно бросилась на поиски укрытия, прежде чем сообразила, что это был всего лишь Перси. На следующий день она задержалась на работе на целый час, чтобы, не приведи Мерлин, не столкнуться с Роном, когда тот будет выходить из Аврората. Грейнджер знала, что лучшим выходом для нее в это трудное время было бы погружение в работу с головой, но казалось, что Биллингс была полна решимости сохранить обязанности Гермионы как можно более обыденными. В четверг второй недели ее жизни в роли одинокой ведьмы Грейнджер провела три часа на чрезвычайно скучном собрании, посвященном правилам выращивания флоббер-червей, а на следующий день ей вообще не было поручено ровным счетом ничего. Биллингс целый день провела в своем кабинете, оставив Гермиону за столом у двери кабинета, тщетно пытающуюся выглядеть занятой и не думать о Роне. К вечеру пятницы Грейнджер до боли хотелось провести расслабляющий вечер с Джинни. Она пришла в квартиру своей подруги после работы с бутылкой вина и полным пакетом китайской еды навынос. — Где Гарри? — спросила Гермиона, опускаясь на диван. — Он сегодня на дежурстве, — крикнула Джинни из кухни. Через мгновение она вернулась в гостиную с двумя тарелками и двумя бокалами для вина. — Он должен быть дома около одиннадцати. — Это сложно? Справляться с его расписанием? Джинни пожала плечами, потянувшись за контейнером с дамплингами*. — Немного. Меня больше беспокоит степень опасности. Но я всегда напоминаю себе, что, если Волдеморт не смог его одолеть, у Гарри есть неплохие шансы против волшебников, чьи способности не выше, чем у Наземникуса Флетчера. Гермиона кивнула, думая о том, как сильно беспокоилась о Гарри и Роне. В конце концов, это была очень опасная карьера. Когда она думала об аврорах, ей всегда на ум приходил Грозный Глаз Грюм. Он был одним из самых бдительных и умелых волшебников, которых ей приходилось встречать, но даже он потерял так много частей своего тела, что это в итоге отправило его на пенсию и принесло очень подходящее прозвище. И никто не знал больше Гермионы, сколько на самом деле Гарри и Рону понадобилась помощи, чтобы в конце концов победить Волдеморта. Но она решила не делиться своими переживаниями с Джинни и вместо этого налила себе бокал вина. — Так как у тебя дела? — спросила Джинни, накладывая себе в тарелку риса, овощей и цыпленка в апельсиновом соусе. — Хорошо, — солгала Гермиона. — Работа — это… работа. Но я постепенно обживаюсь в новой квартире. Мне там очень нравится. Не считая… Джинни приподняла брови. — Не считая? — Пэнси и Луна… немного странные. Может, я просто не привыкла к этому, но не могу понять, как их отношения смогли так сильно измениться. — Действительно? Думаешь, это странно? — Джинни замолчала, чтобы сделать глоток вина. — А я думаю, это мило. Они ведь никогда не были настоящими врагами в школе. Мне кажется, они просто игнорировали друг друга. — Это правда. Я уверена, что в итоге привыкну. Просто это немного раздражает. Джинни на мгновение с любопытством посмотрела на нее, затем пожала плечами и принялась за еду. — О, и Малфой там частенько ошивается. Джинни тяжело сглотнула. — Драко Малфой? — Нет, его матушка, — пробормотала Гермиона. — Ну конечно, Драко Малфой. Джинни засмеялась. — Да ну, ты действительно удивлена? Я имею в виду, ты ведь знала, что он и Пэнси были близки еще в школе. — Честно говоря, я вообще не думала об этом, пока в прошлую субботу не увидела, как он выходит из комнаты Пэнси на завтрак без рубашки. — Оу, а вот с этого момента поподробнее! — Джинни ухмыльнулась, поигрывая бровями. — Что? — Ну, я всегда считала, что Малфой лакомый кусочек, — Джинни сурово ткнула пальцем в Гермиону. — И если ты скажешь об этом Поттеру, клянусь, я тебя заавадю. Смеясь, Гермиона почувствовала, как ее щеки вспыхнули. — Ну, конечно, он в хорошей форме, но… — Бла-бла-бла, я знаю. Ты скажешь, что это слишком рано. Но дело в том, Гермиона, что ты должна чувствовать себя вправе любоваться щеголяющими по твоей кухне красавчиками без рубашек… Грейнджер сглотнула и отпила еще немного вина из своего бокала, пытаясь скрыть дискомфорт. Щеки Джинни порозовели. — Гермиона, ты ведь никогда не была ни с кем, кроме Рона, не так ли? Прокашлявшись и поерзав на стуле, Грейнджер помотала головой. — Эмм, нет. — А когда ты в последний раз… эмм… преподносила дары своей внутренней сексуальной богине? Гермиона засмеялась. — Ну, мы с Роном, кажется… — Нет, не с Роном, — перебила Джинни, наморщив нос. — Самостоятельно. Щеки Грейнджер моментально вспыхнули, и она уставилась на свои ладони. — Оу… Э-э… Нет… Я не… Джинни так резко встала, что Гермиона даже слегка подпрыгнула от неожиданности. Рыжая исчезла в спальне и через мгновение вернулась с книгой в руках. — Тебе нужно заново раскрыть для себя свою сексуальность в качестве сильной, независимой женщины. — Джинни, что?.. Уизли сунула книгу Гермионе в руки. — Ты ведь так любишь читать. Прочти это. Гермиона уставилась на книгу. Обложка была… на грани непристойности. Мужчина без рубашки прижимал к груди женщину. Ее голова была томно запрокинута в экстазе, а грудь вздымалась, аппетитно показываясь из корсета и сорочки. Она наморщила нос, прочитав название. — «Пылающее внутри»? Нет, Джинни, я в жизни не прочту ни одной такой истории, — усмехнулась она, протягивая книгу обратно своей подруге. — Я не говорю, что это прекрасное литературное произведение. Ты не получишь от этого никакого интеллектуального стимула. Но сейчас тебе следует больше беспокоиться о других видах стимуляции, — Уизли подмигнула ей, и Гермиона почувствовала, как щеки горят сильнее, чем когда-либо прежде в ее жизни. — Брр… Джинни! Я не хочу с тобой об этом говорить! — она закрыла лицо руками. — Почему нет? Послушай, Гермиона, ты встречалась с моим братом три года, так что мы никогда не могли говорить о таких вещах. Но теперь ты свободна! И с этого момента я хочу знать абсолютно все. — Тебе не кажется, что это немного лицемерно? То есть я ведь не знаю всего о тебе и Гарри. — А ты хотела бы? Я тебе расскажу! Допустим, сегодня утром Гарри разбудил меня с помощью… Гермиона тихонько вскрикнула и зажала уши руками. — А-а! Я не хочу этого знать! Джинни рассмеялась и положила книгу подруге на колени. — Просто доверься мне. Почитай, выпей вина и позволь себе… насладиться. Гермиона застонала и закатила глаза, но книгу взяла. — Хорошо. Я прочитаю. Счастлива? Джинни только усмехнулась и сделала еще один глоток вина. Когда Гермиона вернулась домой поздно вечером, слегка навеселе после нескольких бокалов вина, она заплетающимся шагом завалилась в свою спальню и плюхнулась прямо на матрас. Книга была у нее в руках, и Грейнджер задумчиво посмотрела на обложку, прежде чем сунуть ее в ящик прикроватной тумбочки. Она задавалась вопросом, как долго сможет откладывать прочтение, прежде чем Джинни найдет способ заставить ее насильно. Гермиона тяжко вздохнула. Неужели такой будет ее жизнь в качестве одинокой ведьмы? Прочтение бульварных романчиков в попытке избавиться от накатывающего в ночи одиночества? Она подумала о Роне и почувствовала, как сердце больно сжалось в груди. Как она могла даже думать о чем-нибудь хоть отдаленно сексуальном так скоро после расставания? Небольшой траур был вполне уместен. Решив для себя напрочь забыть о книге, Гермиона разделась и залезла под одеяло, выключив свет и погружаясь в сон.

***

Спустя неделю Гермиона проснулась поздней ночью, задыхаясь. Выпрямившись в постели и схватившись за сердце, ей потребовалось несколько минут, чтобы замедлить дыхание и вернуть сердцебиение в нормальный ритм. С самого расставания Грейнджер мучили ужасные кошмары о войне, которые, как она думала, остались в прошлом. Но оказалось, что теплое тело Рона рядом с ней служило ей большим утешением, чем она думала раньше. Теперь, в холодной постели, насквозь пропитанной одиночеством, кошмары вернулись к ней в полной мере. Несколько дней подряд после ужина с Джинни Гермиона просыпалась посреди ночи, видя перед собой образ нависшего над ней насмешливого лица Беллатрисы. Хуже того, Рон активно фигурировал во всех кошмарах и в каждом из них она так или иначе теряла его. Одно мгновение, и он держит ее в своих длинных веснушчатых руках, а уже в следующее — его отрывает от нее неизвестная темная сила. Или она отчаянно рвется к Рону, пытаясь пальцами дотянуться до него в темноте, но он отворачивается от нее, бросая во всепоглощающем ужасе одиночества. Гермиона плюхнулась обратно на кровать и прикрыла лицо ладонями. Она задавалась вопросом: сколько времени пройдет, прежде чем снова почувствует себя собой? Понимая, что сегодня уснуть больше не удастся, Грейнджер встала и включила свет. Джинни продолжала донимать ее той книгой, с которой настоятельно рекомендовала ознакомиться, и, откровенно говоря, Гермиона подумала, что сейчас это может оказаться неплохим отвлечением. Схватив роман с прикроватной тумбочки, Гермиона вышла из комнаты и направилась на кухню. Налив себе полный бокал вина, девушка осушила его одним глотком, не отходя от стойки, после чего вновь его наполнила и направилась в гостиную. Она зажгла огонь и открыла первую страницу. После часа чтения Гермиона пришла к выводу, что эта книга совершенно точно не для нее. Это был роман. И хотя в любовных романах, конечно, не было ничего плохого, это был не самый предпочтительный для нее жанр. По ее мнению, сюжет был плохо продуман и состоял в основном из любовных сцен, но девушка не могла отрицать, что многие из них оказались довольно горячими. Однако та, которую она сейчас читала, была не одной из них. Романтические герои просто разговаривали. Разговаривали. И диалоги были прописаны просто кошмарно! Неужели один из персонажей действительно только что сказал: «Ты идеально меня дополняешь»? Гермиона громко застонала и закатила глаза. — Сложная книга, Грейнджер? Гермиона подскочила от неожиданности и, обернувшись в своем кресле, наткнулась взглядом на Малфоя, выплывающего из комнаты Пэнси. — Малфой, — она тяжело дышала, сердце бешено колотилось, — ты меня напугал. Он ухмыльнулся и отвесил ей поклон, полный бравады. — Тысяча извинений, миледи, — Драко прошел через гостиную на кухню и через мгновение вернулся с бутылкой огневиски и стаканом. Он плюхнулся в кресло рядом с Гермионой и щедро плеснул янтарной жидкости в стакан, прежде чем сделать большой глоток. Прошло несколько дней с тех пор, как она в последний раз видела Малфоя. Хотя они почти не разговаривали с того утра, когда он нагло стащил ее тост, Грейнджер время от времени видела его в квартире. Иногда Драко приходил поужинать или просто провести вечер в компании Пэнси и Луны. Гермиона изо всех сил старалась избегать его. Не то чтобы это было сложно. Она часто приносила с собой кучу работы на дом и проводила время в своей комнате, а не в компании соседок. Когда он оставался на завтрак, его было труднее игнорировать. Малфой вел себя с ней вполне вежливо — порой даже довольно мило, — но она всегда пыталась уткнуться носом в тарелку и поскорее съесть свой завтрак, прячась за утренней газетой. Но теперь они столкнулись друг с другом посреди ночи. Бежать было некуда. Прятаться тоже негде. Серебряные глаза Малфоя остановились на книге, и на его лице медленно расплылась ухмылка. — Так-так-так. Посмотрите-ка, что у нас здесь. Мисс Грейнджер, неужели это грязная книга? — он наклонился вперед и выхватил издание из рук ошеломленной девушки. — Малфой, — заскулила Гермиона, потянувшись в попытке вырвать книгу из его пальцев. Он убрал книгу за пределы досягаемости. — Верни сейчас же. — Никогда бы не подумал, что застану тебя за прочтением такой ​​литературы, — Драко осмотрел обложку, и в его глазах заплясали черти при виде красноречивой иллюстрации и названия. — Я и не читаю, — Гермиона закатила глаза. — Да неужели? — Малфой приподнял бровь. — Прошу прощения. Меня, видимо, сбил с толку тот факт, что ты сидела здесь, читая… сто тридцать вторую страницу. — То есть я читала ее, но это не моя книга. Джинни посоветовала ее мне. Это… совсем не мой тип литературы. — Конечно, невероятная зубрила Гермиона Грейнджер не станет интересоваться эротикой ни в каком виде, — Малфой закатил глаза и бросил ей книжку. Гермиона покраснела, закрыла роман и положила на колени лицевой стороной вниз. — Я просто предпочитаю немного более… содержательные книги. Драко кивнул, делая еще один глоток огневиски. — А изображение дамы на обложке с практически обнаженными сиськами… Для тебя это недостаточно содержательно? Гермиона покраснела и нахмурилась от его грубых слов. — Нет, не особо. Малфой усмехнулся и откинулся на спинку кресла. — Прочитай мне отрывок, — бросил он таким небрежным тоном, что у Гермионы по спине пробежала дрожь. Грейнджер моргнула и отодвинулась. — Прошу прощения? Я не собираюсь… — Если книга настолько нелепая, то почитай мне немного… — Читай сам, если тебе так интересно! — рявкнула Гермиона, бросая ему книгу. — Я хочу услышать, как ты ее читаешь, — возразил Малфой, отбрасывая роман обратно. — Почему? Драко пожал плечами. — А почему бы и не почитать эротику старому школьному недругу, который разделяет твою ненависть к недалекой литературе? Гермиона засмеялась. — Давай, — Малфой закатил глаза и придвинулся немного ближе с ухмылкой на лице. — Для меня это не какой-то странный фетиш, Грейнджер. Я просто считаю, что это будет весело. А тебе однозначно не помешало бы немного посмеяться. Гермиона закусила губу. Книга действительно показалась ей смешной. Почему она так смутилась? Ведь не она написала этот роман. Его даже не она купила. Собрав всю свою гриффиндорскую храбрость, Гермиона открыла рассказ на отрывке, который читала, когда вошел Малфой. — Я предупреждаю тебя, — сказала Грейнджер, глядя на светловолосого волшебника поверх книги, — это настоящий кошмар. Он усмехнулся, прижав стакан к губам. — О, я рассчитываю на это. Гермиона постаралась проигнорировать нарастающее смущение и откашлялась. «Скарлет посмотрела на Сальвадора, ее грудь высоко вздымалась». Малфой уже смеялся. — Скарлет и Сальвадор? Да ладно? — Думаешь, я выдумываю? Вот, посмотри сам! — Гермиона засмеялась, протягивая ему книгу. Он махнул ей рукой, чтобы она продолжала читать: «— Я ждал тебя три года, — сказал Сальвадор, и его взгляд наполнился жаром, когда он заглянул в ее глаза. — Я скучала по тебе каждый день, — томно выдохнула она в ответ. В мгновение ока он шагнул к ней, и его сильные руки потянулись и охватили ее талию». Гермиона оторвалась от книги, поморщившись. — Это нелепо. — Да, нелепо, — сказал Малфой с волчьей ухмылкой. — Продолжай. Сердце Гермионы колотилось в груди. Она оторвала взгляд от его глаз и снова посмотрела в книгу. «Он потянул ее на себя, пока ее грудь не прижалась к его. А потом его губы коснулись ее, язык погрузился в ее рот. Ее коленки подкосились, но он крепко держал ее за талию». — Неужели у женщин действительно слабеют колени? — Малфой усмехнулся. Гермиона нахмурилась. — Едва ли, — она подумала о Роне. Ее коленки всегда оставались твердыми в его присутствии. Решительно не глядя на Малфоя, она продолжила читать. «Поцелуй стал глубже, и их языки боролись за право господства». Малфой со смехом запрокинул голову. — Да ладно, боролись за право господства? Целовал ли автор когда-нибудь другое человеческое существо в своей жизни? Гермиона усмехнулась. — Это кажется маловероятным. Она продолжила: «Резким движением Сальвадор разорвал на Скарлет лиф, и ее вздымающиеся груди вырвались на свободу. Она ахнула и посмотрела на него, наслаждаясь выражением дикого желания в его потемневших глазах. Чувствуя себя смелее, она обвила руками его шею, прижавшись своей грудью к его». Гермиона почувствовала, как ее щеки начинают пылать, и она не осмелилась взглянуть на Малфоя, но что-то заставляло ее читать дальше. «Сильные руки Сальвадора обхватили ее тонкую талию, и он с легкостью приподнял ее, чтобы отнести на кровать. Он осторожно уложил ее на плюшевые одеяла и отступил, лихорадочно выдергивая рубашку из-за пояса брюк. Скарлет осторожно развязала оставшиеся шнурки лифа и легко сняла одежду с тела. Сальвадор снял рубашку, и Скарлет с наслаждением любовалась рябью мускулов на его груди и руках. Привстав, она протянула руку и коснулась пальцами точеных линий его пресса из восьми кубиков, прежде чем потянуться к его брюкам». Гермиона откашлялась и потянулась за бокалом вина, все еще избегая зрительного контакта с Малфоем. Она чувствовала на себе его внимательный взгляд, но отказывалась отрывать глаза от книги. Это, наверное, был один из самых смущающих моментов в ее жизни. Каждый дюйм ее кожи горел чем-то вроде стыда. Она почти зудела от этого. И хотя Гермионе нравилась идея посмеяться вместе с кем-то над подобной книгой, она все же предпочла бы разделить это веселье с кем-то вроде Джинни или Луны. Или даже, черт возьми, с Пэнси. Но читать подобное с Малфоем? Часть ее все еще не могла поверить, что это на самом деле происходит. Сделав большой глоток вина, она отставила бокал и продолжила. «Его мужское достоинство наконец оказалось на свободе, полностью оправдывая все ее ожидания. Длинный, твердый и мощный член». Гермиона снова откашлялась, ее лицо было пунцовым. Она перекинула волосы через плечо, убирая их с шеи, и ее взгляд метнулся к Малфою. Он пристально наблюдал за ней, сжимая длинными пальцами стакан с виски. Вернувшись к книге, она отчаянно пыталась думать о словах на странице, а не о его мужском достоинстве. «Неуверенным движением Скарлет протянула руку и нежно погладила его член. Сальвадор улыбнулся ей и забрался на кровать, нависая над ней. Его большие руки подняли вверх множество слоев юбки, обнажив ее пылающее жаром естество. Уверенные пальцы коснулись ее гладких складок, заставляя Скарлет дрожать. — Пожалуйста, — выдохнула она, и ее тело сладко напряглось от его умелых прикосновений». Никто из них больше не смеялся. В комнате повисла тяжелая тишина, когда Гермиона остановилась, чтобы вытереть вспотевшие ладони о пижамные штаны. «Он улыбнулся и медленно провел своим членом по ее входу, прежде чем резко войти в нее одним размашистым движением. Скарлет никогда раньше не испытывала такого удовольствия. Когда он стремительно вбивался в нее, она чувствовала, как приближается к громадной пропасти. В конце концов натянутая внутри нее до предела струна лопнула, и она почувствовала, как по всему телу разлился поток невероятного блаженства. С гортанным вздохом Сальвадор достиг своей разрядки вслед за ней и рухнул рядом, крепко прижимая ее к себе». Гермиона плотно закрыла рот и наконец более пристально посмотрела на Малфоя. Выражение его лица было нечитаемым, но щеки показались ей слегка порозовевшими. Он смотрел на нее, не отрывая взгляда. — Это… Это конец главы, — опомнилась Грейнджер, закрывая книгу и кладя ее на журнальный столик. — Очевидно, что это не самая качественная литература. Слова повторяются, структура предложений просто отвратительна, а текст перегружен глупыми клише. Малфой откашлялся и наконец отвел взгляд. — Ага. Ужасное чтиво, действительно. — Я взялась за этот роман только потому, что Джинни настоятельно его рекомендовала. Думаю, она беспокоится, что я стану старой девой и мне понадобятся такие книженции, чтобы составляли мне компанию. — Что ж, если такие книги будут твоей единственной компанией, боюсь, ты будешь крайне неудовлетворена до конца своей жизни, — Драко встал и одарил ее своей фирменной ухмылкой. — По крайней мере, с литературной точки зрения. Гермиона почувствовала, как ее щеки снова вспыхнули от этого намёка. — Спасибо, Грейнджер. Это было очень… познавательно, — он подмигнул ей, прежде чем повернуться и направиться обратно в комнату Пэнси. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Гермиона со вздохом откинулась в кресле. Ее сердце бешено колотилось в груди, а щеки покраснели от смущения. Неужели она действительно это сделала? Прочитала вслух отрывок из абсолютно кошмарного эротического романа Драко Малфою? Грейнджер уткнулась лицом в подушку дивана, борясь с желанием закричать. Возможно, она ошибалась, но ей показалось, будто Малфой покинул комнату довольно… разгоряченным и даже заведенным после этой сцены. Гермиона пыталась игнорировать возможные моральные дилеммы, связанные с чтением грязных рассказов парню другой девушки. Хотя имело ли это какое-то значение, даже если он и завелся? Ведь совершенно ясно, что возбудил его именно отрывок, а не сама Гермиона. Кроме того, Малфой сразу же вернулся в комнату Пэнси. Он вполне мог в эту самую минуту будить свою девушку, чтобы удовлетворить внезапно разыгравшуюся похоть. Чувствуя себя более одинокой, чем когда-либо, Гермиона потушила огонь в камине и вернулась в свою спальню. Грейнджер положила книгу в ящик прикроватной тумбочки и залезла под одеяло. Не перешла ли она черту, прочитав книгу Малфою? Логика подсказывала ей, что нет, но дискомфорт между ног, казалось, с ней не соглашался. С разочарованным стоном Гермиона выключила лампу и зарылась лицом в подушку, решив не обращать внимания на одолевающую ее тоску, которая определенно не имела ничего общего с Малфоем.