Сердце холодного клинка

Пламя стремительно неслось вперед, оставляя за собой послеобраз искрящегося потока. Из расщелин в полу, словно из гейзера под давлением, выбрасывало фонтаны бурлящей лавы. Огненная птица пролетела мимо Кэйи, наполнив воздух жаром и гарью, а вслед за ней устремилась темная фигура. Схватив мага бездны прямо за маску, ворвавшийся в перепалку Дилюк отбросил его на несколько метров, практически задев этим рыцаря. Выхватив из ножен клеймор, он ринулся вперед. Оттолкнувшись от земли и сделав несколько оборотов в воздухе, Дилюк нанес удар, надрубив посох и левое плече мага. Во время следующего замаха кончик лезвия слегка коснулся пола, издавав неприятный металлический скрежет, после чего вонзился прямо в грудь противнику.  — Рыцари Ордо Фавониус… — Произнес он надменно и с презрением, даже не оборачиваясь в сторону капитана кавалерии. — Как обычно сами не справляетесь.  — Твое присутствие делает все более интересным. Кэйа подошел к магу бездны и начал осматривать его тело. Кровь, сочащаяся из раны, начинала сворачиваться. Когда-то гладкий синий мех потемнел и сбился колтунами. Маска и мех вокруг нее были обожжены в форме ладони. Если жизнь еще теплилась в нем, то он явно был на грани ее окончания.  — Ну и как давно ты знал о планах магов бездны касательно этого храма? — Выдохнув то ли с облегчением, то ли с грустью от мысли о скорой кончине мага, Кэйа обратил свой взор на Дилюка.  — Достаточно, чтобы в очередной раз подтвердить мысль о вашей некомпетентности.  — Ты ранишь мое сердце, — сладкая ухмылка расползлась по лицу Кэйи, — братец. Проигнорировав провокацию Дилюк начал двигаться в сторону выхода из храма. Все в его действиях выражало лишь отчужденность и презрение, он держал лицо. Единственное движение, способное хоть сколько-то выказать раздражение от услышанного — это кулак, крепко сжавший рукоять меча.  — Почему ты всегда убегаешь от меня? — Кэйа продолжал провоцировать, идя следом за Рангвидром. — Скажи мне, в каких еще местах рыцари не справляются?  — Вместо того, чтобы тратить время на пустую болтовню со мной, ты мог бы заняться своей работой. — Казалось, что из глаз Дилюка вырывается пламя. Весь его облик говорил о том, что он начинает терять терпение. Рука инстинктивно потянулась к клинку, однако, замерев на мгновенье, словно колеблясь, Дилюк прикоснулся к пиро Глазу Бога, висящему у него на поясе. — И не мешать другим делать свою. Двое высоких статных мужчин стояли посреди полуразрушенного зала храма и смотрели друг другу в глаза. Лед и пламя, две противоположности сцепились в безмолвной бездейственной битве, понятной только им одним. Со стороны казалось, что если хоть один из них отведет свой взор, то ценой будет не только его поражение, но и целого мира. Нельзя точно сказать сколько это длилось на самом деле, однако одномоментно они оба словно оттаяли и бросились в сторону бездыханного мага бездны. Темно-синяя дымка, возникшая вокруг тела, сформировалась в непонятный клубок энергии, из которого появилась рука еще одного мага бездны и потащила внутрь товарища. На бегу Кэйа достал свой клинок и сделал крио выпад в сторону противника, Дилюк же зарядил пиро стихию и выпустил из своего клеймора огненную птицу. Однако ни один удар не достиг своей цели.  — Черт! — Злобно прикрикнул капитан. — Мы упустили их.  — Нечего было ребячиться! Тогда такого бы не произошло.  — Если мне не изменяет память, то ты вообще уже должен был покинуть поле битвы, — Кэйа махнул мечом в сторону выхода из зала. — Или это я так уверенно уходил, даже не проверив тело?  — Он был мертв, — нахмурив брови, Дилюк поправил свои перчатки, словно пытался удостовериться в чем-то, — я проткнул его клеймором у тебя на глазах.  — Ты сильно его ранил, но убил ли? — На миг в зале повисла тишина. — В любом случае, теперь мы этого уже не проверим.  — Полагаю, что в дальнейшем поиске виновных нет смысла. Дилюк резко развернулся и пошел прочь из храма. Кэйа еще какое-то время стоял возле места, где раньше лежал поверженный маг, и всматривался в растекшееся на полу пятно крови. Подняв свой клинок, он направил его на кровавую лужицу и заморозил ее. Словно старался навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти. Выйдя из храма, он обогнул привычную тропу и направился через руины к небольшому обрыву, где вся Долина ветров находилась словно на ладони. Ни одному слайму или диковинке не укрыться здесь от зоркого взора обладателя Глаза Бога. Где-то на дальней стороне долины, вблизи к священному древу Ванессы, виднеется фигура Итэра. Уверенно продвигаясь сквозь густую траву, отбрасывая время от времени от себя мелких слаймов, он направлялся к храму Льва.  — Пора бы уже присоединиться к своему отряду, — думал про себя Кэйа, резко спрыгнув с обрыва и расправив крылья планера. — Хотя, пожалуй, они и без меня смогут справиться с кучкой хиличурлов. Не зря же им дали титул рыцарей Ордо Фавониус. Ветряные потоки, благословенные самим Барбатосом, поддерживали Кэйю в воздухе. Кренясь в стороны, он держал баланс и направлял себя в сторону дуба. Пролетев добрую половину пути и подобравшись максимально близко к земле, он сложил планер и перекатом приземлившись на землю продолжил двигаться, стараясь держать дистанцию с Итэром и Паймон, чтобы его не засекли. Хоть ночь и скрывала его, однако маскироваться на открытой местности было сложно. Время от времени приходилось залягать в траву, чтобы скрыться от глаз мельтешащей Паймон. Подобравшись поближе Кэйа прошмыгнул через голую поляну к статуе архонта, а затем перебежал к огромному стволу дерева, спрятавшись в его тени. С облегчением выдохнув он начал наблюдать за путешественниками. Итэр с Паймон шли за странным голубоватым свечением. Кэйе вспомнились истории, прочитанные в книгах из Ли Юэ, о духах людей, обращенных синими огоньками после смерти. Однако это Мондштадт, так что взяться им здесь неоткуда. Хотя картина все же была прекрасной: силуэт стройного парня, освещенный бледным лунным светом с голубыми рефлексами от создания, ведущего его вперед. Смотря на Итэра, Кэйа словно смотрел в темное ночное небо в поисках сияния звезд. И находил. Неизвестность уволакивала его, и он продолжал смотреть, почти забыв, как дышать. Этот образ хоть и был совсем не похож на того Итэра, что он видел перед храмом, однако и не противоречил ему.  — Сосредоточься, Кэйа, — он потер ладонями лицо, слегка поправив повязку на правом глазу, — о чем ты вообще думаешь? Спустившись вниз к ручью, он начал аккуратно следовать за путниками, перебегая от одной тени дерева к другой. Метров через тридцать они остановились, а Итэр вдруг создал небольшой вакуумный вихрь и направил его в землю. Паймон что-то радостно выкрикивала и активно мельтешила вокруг путешественника. Пробыв там несколько минут, собирая что-то с земли они двинулись дальше. Когда они отошли на безопасное расстояние Кэйа быстро направился за ними. Подойдя к тому месту, где только что копошились путники, он обнаружил опустошенный сундук и сад феи. «Так вот оно что, — Кэйа рассмеялся, однако вовремя успел прикрыть себе рот рукой, чтобы его не услышали, — кажется в Монде станет на одного искателя приключений больше». Шорохи лисиц, охотящихся в ночи, вырвали Кэйю из мыслей. Последний раз глянув в сторону, где среди кедров скрылся путешественник, он вернулся к ручью и срезал там лилию каллу. «Все равно я закончил с храмом ночью, рыцари уже явно должны были разбить привал», — с этими мыслями капитан возложил цветок у основания сада феи и наконец-то двинулся в сторону Спрингвейла. Нагнать свой отряд ему удалось под утро. По дороге он встретил несколько мертвых тел хиличурлов и растекшихся по земле слаймов, что однозначно успокаивало его. Ведь рыцари таки смогли справиться и в одиночку. Небольшая стоянка, состоящая из самодельных соломенных лежанок и небольшого костра, находилась на подходе к Спрингвейлу. Четверо рыцарей крепко спали, время от времени похрапывая, отчего пятый — ночной караульный — постоянно тыкал их ножнами своего меча. Сам же клинок он держал в руках и тщательно отчищал какой-то тряпкой от крови.  — Как обстоят дела с зачисткой?  — Капитан Кэйа! — С нескрываемым удивлением выкрикнул рыцарь, чуть не уронив свой меч на землю. — За вчерашний вечер мы успели разобраться с тремя небольшими группами монстров, что обосновались на дороге от Мондштадта до Спрингвейла. Также ночью двое хиличурлов попытались напасть на наш лагерь, однако безуспешно.  — Вы проделали хорошую работу. До утра еще есть около часа, так что я сменю тебя на вахте. Иди отсыпайся.  — Так точно, капитан! — отдав честь, он прилег рядом с товарищами, практически сразу же засопев. Рыцари спали, а Кэйа сидел у костра и смотрел на шторм, накрывший собой город, на ночное небо, что так тепло отзывалось в его сердце, на своих подчиненных и небрежно брошенное ими оружие, планируя отчитать их с утра. Ночь была необычайно тихой. Лишь слабое потрескивание поленьев в костре и редкие всхрапывания нарушали покой. В темное небо летели искры, напоминая о встрече с Дилюком и всех событиях прошедшего дня. «День был долгим, — сражаясь с желанием закрыть глаза Кэйа встал и начал обходить периметр вокруг стоянки, — но зато события повернулись куда более интересным образом». Сорвав немного закатников с дерева, он принес их в лагерь и положил на траву у костра. Светало, первые солнечные лучи пробились из-за тумана над лесом. Утро начинало заявлять о своих правах на мир. Взяв в руки монетку, Кэйа подбросил ее несколько раз так и не загадав никакого конкретного вопроса. Однако был доволен тем, что выпала правильная сторона. Весь следующий день Кэйа с отрядом обходили земли вокруг Спрингвейла. Даже заметки от Вэл не смогли покрыть всех небольших лагерей хиличурлов и мест скопления слаймов. Часть из них была сделана наспех, а другая — тщательно скрыта и замаскирована. Хоть рыцарям Ордо Фавониус и удалось в значительной мере очистить окрестности, однако количество собравшихся монстров было слишком большим. Кое-что еще не давало Кэйе покоя: если лагерь был достаточно крупным и им приходилось сидеть какое-то время в засаде, то каждый раз перед атакой он слышал одни и те же разговоры хиличурлов о негодяях и друзьях. Что странно, ведь чаще всего они говорят о сражениях и пище, да и так близко к городам подбираться никогда не решались. Вспоминая инцидент в храме Кэйа понимал, что это все дело рук Ордена Бездны. И это все только подготовка к плану, а не его исполнение. После расправы над очередной группкой слаймов один из рыцарей вдруг выкрикнул: «Смотрите! Город… Буря отступает!» Небо над Мондштадтом понемногу начинало становиться светлее. Огромные завихрения ослабевали и теряли свою форму, а анемо частицы начинали рассеиваться и уноситься прочь. Всего за несколько минут не осталось и следа от того шторма, поглощавшего город почти двое суток. Словно ничего и не было.  — Все-таки он справился… — тихо прошептал Кэйа. Лицо его просветлело, легкая улыбка озарила открывшийся вид на Мондштадт. Бледно-розовые облака плавали над городом, небо было окрашено бирюзовыми и фиолетовыми оттенками. Ключи журавлей летали над Сидровым озером, как и делали всегда до того. Словно буря была лишь ночным кошмаром, случайно приснившимся жителям.  — Хватит клевать носом! — Кэйа вернул себе самообладание и пытался сделать то же самое и с рыцарями. — Нас ждет еще один лагерь за тем холмом, а затем долгая дорога домой.  — Есть, капитан! — хором ответили ему рыцари. Возвращаться в город было немного странно. Голуби на мосту как всегда разлетались от топота рыцарей, а стражники приветствовали капитана. Флора с Донной собирали побившиеся горшки с цветами, а Шульц бежал со свертком еды из Хорошего охотника. Практически все как и всегда. Только вот сам город был изрядно потрепан, а люди в нем хоть и счастливо улыбались, все же были измотаны, и все еще отходили от происходящего.  — Пожалуй, это нормально, что люди натягивают маски делая вид, что ничего не случилось, — пришло в голову Кэйе при виде улыбчивой Маргариты, расспрашивающей людей о пропавшей кошке. — Разве я сам так никогда не делал? Распрощавшись со своим отрядом у входа в казармы Ордо Фавониус, он зашел в штаб. Кабинет магистра был закрыт. По словам стражи, она направилась проверять состояние раненых жителей в собор. Так что отложив все отчеты на завтра, Кэйа со спокойной душой поплелся в Долю ангелов. Таверна встретила его запахом вина и перегара. Бард настраивал лиру, напевая параллельно песенку, восхваляющую утренний ветер. Сайрус стоял, пошатываясь, и произносил тост с поднятой у себя над головой кружкой пива. Нимрод же тем временем громко икал, обнимая пятую или шестую выпитую им пинту. Со второго этажа слышались возгласы пьяниц, радующихся возвращению мирных деньков. Сделав несколько уверенных шагов внутрь Кэйа плюхнулся на барный стул, наслаждаясь атмосферой вокруг. - Чарльз, Полуденную смерть, пожалуйста.