Meant To Be

На следующий день, проведя остаток своего дня рождения с Томом и Винтер, он обыскал свой сундук в поисках номера телефона Гермионы и Рона и позвонил им со своего нового телефона. Гермиона осторожно ответила, потому что мало кто знал ее номер. Когда она поняла, кто звонит, то закричала в трубку, позвала Рона и включила громкую связь. После того, как он успокоил ее и заставил Рона перестать орать, они разговаривали больше двух часов, просто чтобы наверстать упущенное. В письмах они могли сказать не так уж много, и было совсем непривычно общаться с ними лично. Он также договорился о встрече с Винтер в следующую субботу. Все они были очень рады увидеться после четырех месяцев разлуки. Всю следующую неделю Гарри чуть не сходил с ума от предвкушения предстоящей поездки. Его восторг, по-видимому, был заразителен, потому что Том постоянно был в хорошем настроении, а Винтер была как никогда активна. Она продолжала играть со своими игрушками, стучала ими друг о друга, а теперь, когда произнесла свое первое слово, не могла замолчать. Она постоянно повторяла: — Мама! Мама! Первые несколько раз это было чудесно, но теперь Том ждал, когда она произнесет его имя. Гарри немного посмеивался над этим, но изо всех сил старался заставить ее произнести его, пока Тома не было, чтобы сделать сюрприз, но она пока этого не сделала. Наконец, настал день визита. Гарри согласился прийти после обеда, чтобы у них было время вернуться домой и чтобы Винтер могла поспать. Том очень не хотел идти на работу, желая остаться, пока Гарри не вернется, но Гарри не хотел, чтобы Том просто сидел дома, и заставил его уйти. Поэтому в доме несколько часов было тихо, и это позволило Гарри подготовить сумку для Винтер и все остальное, что ему могло понадобиться. Затем, когда пришло время, он пошел за Винтер. — Привет, соня, — сказал Гарри, заглядывая в ее кроватку. Большие зеленые глаза моргнули, когда она лежала, пытаясь проснуться. — Ма-ма, — пробормотала она сонно, потирая глаза. Гарри улыбнулся, подхватил ее на руки, и она тут же обняла его за шею. — Ты уже проснулась? — Да, — сказала она и снова потерла глаза. — Мы собираемся в небольшое путешествие. Пойдем навестить тетю и дядю. Как тебе такая идея? — Ай-е? — Да, тетя Гермиона. Ты же ее помнишь, правда? И дядю Рона? — спросил он, укладывая ее на пеленальный столик, чтобы переодеть. Она кивнула и взяла снятый с нее комбинезончик, перебирая ткань пальцами. — Мы давно их не видели, поэтому пойдем к ним в гости. Он закончил менять ей подгузник и переодел ее в фиолетовые шортики и темно-фиолетовый топ с повязкой на голову с цветком, которую она тут же сняла. Когда она была готова, он спустился вниз, взял ее сумку с вещами и вышел из дома. Заперев дверь за собой, он глубоко вздохнул и посмотрел на Винтер. — Готова? — Да! — радостно воскликнула она, прижимая к себе медвежонка. — Хорошо, — он взял свою цепочку и сжал ее на удачу, затем спрятал под рубашку. — Держись крепче, — сказал он ей, и она прижала к себе медвежонка и закрыла глаза, но улыбалась от волнения. Гарри убедился, что она в безопасности, и аппарировал.

***

Гарри подошел к симпатичному, живописному одноэтажному кирпичному дому, в котором жили Рон и Гермиона. Он осмотрел Винтер, чтобы убедиться, что ничего не пропало. — Нос? На месте, — сказал он, касаясь ее носа, и она захихикала. — Пальцы? — она только уставилась на него, а он показал свою руку и помахал пальцами, поэтому она тоже показала ему свою руку: — Отлично. Ноги? — спросил он, опустив взгляд, и она проследила за его взглядом: — На месте. Уши? Где твои уши? — Винтер посмотрела на него с недоумением. — Ты не знаешь, где твои уши? Вот они! — сказал он и потянул сначала за одно, потом за другое. Винтер снова захихикала и дотронулась до одного из них. — Да, твои уши на месте. Все в порядке. — Мама! — воскликнула Винтер и погладила его по лицу. — У мамы тоже все есть. Видишь? — сказал он, потянув себя за ухо. — Хорошо, пошли, — сказал он и поднялся по дорожке. Когда он дошел до ступенек, дверь открылась, и вышла Гермиона. — Гарри! — воскликнула она, закрывая за собой дверь. Она быстро подошла к нему и крепко обняла. — О, как я по тебе скучала! — она отстранилась и посмотрела на Винтер. — Привет, милая. Как дела? О, ты так выросла! Гарри улыбнулся: — Ты же помнишь тетю Гермиону, правда? Скажи ей «привет». — Айе, — сказала Винтер, протягивая руку. Гермиона взяла протянутую руку и пожала ее: — Ой. Привет. Ты такая милая в своем фиолетовом наряде. Это я тебе его подарила, правда? — Да. Но ей не нравится повязка на голову, — сказал он, показывая ей этот предмет. — Ага, понятно. — Рон внутри? — спросил Гарри, обходя ее, чтобы добраться до двери. — Ах! — Гермиона быстро встала перед ним. — Гарри... Там, э-э, я имею в виду... Гарри охватил ужас, когда он увидел, как Гермиона корчится от страха. — Что? — Ну... Знаешь, мы так волновались за вас, а получали только письма, и через нас мы держим Орден в курсе, так что они знают, что с вами все в порядке. Потому что, понимаешь, вы так далеко... — Просто выкладывай, Гермиона, — перебил Гарри. Она глубоко вздохнула: — Мы им сообщили, что ты сегодня придешь, и… — она замолчала, глядя на него извиняющимся взглядом. — Гермиона! — раздраженно воскликнул Гарри. — Знаю, знаю. Нам не стоило ничего говорить. — Тебе правда не стоило этого делать. — Ну… мы были довольно взволнованы и хотели держать их в курсе. — Ты могла бы просто сказать им после того, как мы придем, — Гермиона молчала, а Гарри вздохнул: — Не могу поверить, — он был совершенно к этому не готов. Он ожидал, что их будет четверо. — Сколько? — Эм... семь? — Семь?! — воскликнул Гарри и крепко обнял Винтер. Он был определенно не готов. — Все как обычно. Родители Рона, Билл и Флер, профессор Дамблдор, Ремус и Тонкс, — легкомысленно объяснила Гермиона. Гарри застонал. Это было еще хуже. Он был морально не готов к встрече с ними. Что они подумают? О нем, о Винтер? — Все не так уж плохо. Все очень рады с ней познакомиться, — сказала она, утешительно поглаживая его по руке. Гарри посмотрел на Винтер, а она в ответ посмотрела на него, в ее глазах читалась неуверенность, когда она наблюдала за их разговором. Он посмотрел на Гермиону, в глазах отражалась его собственная неуверенность. — Я не знаю, Гермиона. — Они очень-очень хотят с ней познакомиться. А вы уже здесь, — сказала она с надеждой. Гарри закрыл глаза, пытаясь справиться с мучительным чувством, и решил, что делать. — Это должно было случиться рано или поздно, — сказал он, скорее себе. Гермиона кивнула, но промолчала. Этого он боялся, потому что ему было страшно. Конечно, в письмах они писали, что им все равно, но в письме можно было написать что угодно. Правда вскроется, когда он увидит их. Гарри не хотел видеть разочарование на их лицах, особенно у миссис Уизли, которую он считал приемной матерью. Увидев такой взгляд, он был бы опустошен. Но это должно было случиться, просто это произошло раньше, чем он был к этому готов. Он снова взглянул на Винтер, которая с восхищением осматривала окрестности, и задумался, стоит ли подвергать ее этому. Хотя шансы на то, что она поймет, что происходит, были малы, она, вероятно, почувствует любые сильные эмоции, и это ее расстроит. Кроме страха, не было причин этого не делать. Наконец приняв решение, он вздохнул: — Лучше уж покончить с этим, — он выпрямил плечи, прижал Винтер к себе и повернулся к двери. Внезапно он остановился и повернулся к Гермионе. — Если они скажут или сделают что-нибудь, что мне не понравится, мы уйдем, — строго сказал он ей. — Я понимаю. Гарри кивнул: — Хорошо, — сказал он и позволил ей пройти вперед, чтобы открыть дверь. Дверь вела в небольшой холл, скрывавший его от посторонних глаз, но он слышал, как разговоры прекратились, когда дверь открылась. Слева от него находился коридор, ведущий в ванную и две спальни, а справа — проход в гостиную, за которой располагалась кухня. Очень уютно. Войдя внутрь, Гарри почувствовал, как расслабляется. Несмотря на все изменения вокруг, это место осталось неизменным, и это было для него источником утешения. Он провел в этом доме много прекрасных моментов, он лишь надеялся, что этот визит не испортит эту историю. После того как дверь закрылась, Рон вышел их поприветствовать. — Ты ему сказала? — спросил он Гермиону, и она кивнула. Он смущенно посмотрел на Гарри и пожал плечами. — Извини, приятель. — Да-да, — сказал Гарри, но все равно улыбнулся и получил объятие и крепкое похлопывание по спине. Рон отступил назад и сосредоточил взгляд на Винтер: — Эй, малышка! Винтер подняла на него взгляд и узнавающе улыбнулась: — Да! — Она стала больше, да? — спросил Рон. — Каждый день, — ответил Гарри. — Боже мой..., — сказал Рон, уставившись на нее, а она посмотрела на него в ответ. — Помнишь меня? Винтер вопросительно посмотрела на Гарри. — Ты же помнишь дядю Рона, правда? — спросил ее Гарри. — Он! — воскликнула она и указала на Рона. — Да! Она помнит, — с гордостью сказал Рон. — Ну, готовы? — спросил он Гарри. — Лучшего мне не добиться, — пробормотал Гарри и последовал за Роном в гостиную. Войдя внутрь, он вдруг почувствовал, что все внимание приковано к нему, и ему захотелось просто развернуться и уйти, но Гермиона ободряюще положила руку ему на спину, и он не стал этого делать. — Привет, — неуверенно произнес он. — О, Гарри! — воскликнула миссис Уизли и подошла к нему. — Мы так волновались! — она крепко обняла его, на что он ответил с некоторой нерешительностью, отодвинув Винтер в сторону, чтобы она не оказалась раздавленной. Подержав его достаточно долго, она отстранилась. — Ты в порядке? Ты хорошо питаешься? — она взглянула на фигуру в его объятиях. — Это…? — спросила она. — Да, — тихо ответил Гарри, глядя на дочь. Она стеснялась, прижавшись к груди Гарри, но выглядывала из-за своего плюшевого мишки. — Привет, дорогая, — нежно проворковала миссис Уизли, но Винтер отвернула лицо. — Полагаю, она стеснительная, — заметил Гарри и обратился к присутствующим. — Ну, э-э… я правда не хотел скрывать это от всех… Но… это Винтер, моя дочь. — Винтер? — спросил Ремус. — Да. Винтер Лили. — Это прекрасное имя. — Спасибо, — сказал Гарри, начиная расслабляться, на него еще никто не кричал. Это был хороший знак. Он шагнул дальше в комнату и сел на диван, Рон и Гермиона расположились по бокам от него. — Хочешь поздороваться? — спросил он Винтер. Она посмотрела на всех, затем снова спряталась и покачала головой. — У нее твои глаза, — прокомментировал Ремус. — Да, мои, — сказал Гарри, взглянув на нее. — И волосы тоже, — добавил он, поправляя ее волосы. Все рассмеялись, и Гарри еще больше расслабился. — Я… я извиняюсь, что ничего не сказал. Я не знал, как. Она была совершенно неожиданной, но… я хотел ее, я не мог просто… — Гарри замолчал. — Мы понимаем, Гарри, — тихо сказал Ремус, — у тебя просто большое сердце, и это проявляется даже в неожиданных ситуациях. Гарри кивнул и благодарно улыбнулся ему: — Мы просто решили, что будет лучше, если никто не узнает, чтобы Волан-де-Морт не стал ее преследовать. — Это была хорошая идея, не так ли? — прокомментировала Флер. — Кто знает, что он мог бы сделать. — Мне страшно даже подумать, — сказала миссис Уизли. — Я тоже, — тихо сказал Гарри, отводя взгляд. «Не то чтобы мне стоило об этом беспокоиться… Но я не могу им об этом рассказать», — подумал Гарри. — Итак, Гарри, сколько ей лет? — спросил Билл после нескольких секунд молчания. — Ей восемь месяцев, она родилась в декабре, — ответил он. — Ах, рождественский малыш! — воскликнула Тонкс, выглядывая из-за Ремуса и пытаясь получше рассмотреть Винтер. — Думаю, это объясняет ее имя, — прокомментировал мистер Уизли. — Да. Я люблю зиму, со всем этим снегом, белым и чистым… — пожал он плечами. — В тот момент шел снег, и это показалось вполне уместным. — Что ж, это хорошее имя, — прокомментировала Тонкс. — Спасибо, — сказал Гарри и принялся разглаживать топ Винтер, чтобы на нем не было складок, а заодно чтобы не смотреть ни на кого. Было тихо, никто толком не знал, что сказать, даже если вопросов было предостаточно. Все просто не хотели отпугнуть Гарри или как-либо его обидеть. — Ну что, Гарри, как дела? — спросила Флер, пытаясь разрядить обстановку. — У меня все хорошо. Просто стараюсь чем-нибудь себя занять. С ней много хлопот, — сказал Гарри, указывая на Винтер, которая теперь смотрела на Рона, прижавшись к его плечу, а он смотрел на нее в ответ. Она улыбалась и снова прятала лицо, чтобы снова посмотреть на него. Рону это явно доставляло удовольствие. — Готов поспорить, — ответил Билл. — Она не так уж и плоха, — сказал Гарри, — на самом деле она очень послушная, капризничает лишь изредка, например, когда приближается время ее дневного сна или когда ее беспокоят зубы. — У нее уже есть зубы? — спросила миссис Уизли. — Да, один уже вырос, а на днях я видел, как еще один начал прорастать снизу спереди. — Правда? — спросила Гермиона. — Можно посмотреть? — сказала она Винтер, дотронувшись до ее уха, чтобы привлечь внимание, и та оторвалась от игры в гляделки с Роном. — Улыбнись! Винтер просто посмотрела, а затем отвернулась, поэтому Гермиона ткнула ее в ухо снова и снова. Винтер отворачивалась и смотрела в сторону, но Гарри понял, что это ее забавляло. К четвертому разу она уже хихикала и улыбалась. — О! Вот он! — сказала Гермиона, заметив зуб прямо посередине. — Ой-ой, — сказала Винтер, когда ее медведь вырвался на свободу и упал на пол. — Ой-ой, — повторил Гарри, и Рон поднял его, чтобы передать ей. — Как мило! — воскликнула Тонкс. — Ой-ой… ты ее этому научил? — Э-э, не совсем. Она замечает многое из того, что я делаю. — Дети на этом этапе очень впечатлительны, — мудро заметил мистер Уизли, — поэтому нужно быть осторожным в своих действиях и словах, потому что они обязательно это повторят. — Да, я понял, — сказал Гарри, поднимая Винтер так, чтобы она села ему на колени. — Привет! — сказала Тонкс, помахав ей рукой. Винтер посмотрела на Тонкс, помахала в ответ своими маленькими пальчиками, а затем уткнулась лицом в своего медведя, тихонько вскрикнув. — Что ты делаешь? — спросил ее Гарри. Она улыбнулась ему и, протянув руку, прикоснулась к его лицу: — Мама. — Ах! — воскликнула Гермиона, и все присутствующие в комнате тоже. — Я знаю, ты сказал, что она разговаривает, но ничего себе. Услышать это… — Знаю, — сказал Гарри, в его голосе слышалась гордость. — Она еще что-нибудь говорит? — спросил Ремус. — Нет. Только это. Это Мама, Мама, Мама... — Мама! — воскликнула Винтер. — Да, да. Именно так, всегда. — Мама. — Видите, дома так всегда. Она даже ничего не просит, просто говорит. — Ей просто нравится так говорить, — сказала Флер. — Точно. — Мама! — взволнованно воскликнула Винтер. — Что? — спросил Гарри, и она указала на Тонкс, чьи волосы меняли цвет. — Понятно, — сказал он, и Винтер с восхищением наблюдала за ней. Затем она ахнула и захлопала в ладоши, когда ее черты лица начали меняться. Все смотрели на нее минуту, а затем переключились на что-то другое, поскольку Тонкс продолжала развлекать ее. — Значит, с тобой все в порядке? — спросил Ремус. — Ты… в безопасности? — Да. Я в безопасности. Я просто сижу дома и занимаюсь домашними делами, иногда выхожу в магазин, но в основном остаюсь дома. У меня много дел. — Где именно ты находишься? — неуверенно спросил Ремус. — Я не могу сказать. — Почему нет? — Лучше мне никому не рассказывать. — Но как мы сможем вас защитить, если не знаем, где вы находитесь? — спросил Билл. — Честно говоря, мне не нужна защита. Я прекрасно справляюсь сам, — сказал Гарри, пожав плечами. — Но… разве не лучше было бы, если бы вы были поближе? — спросила миссис Уизли. — Вы можете остаться у нас. Мы будем рады вас видеть, — сказала она с надеждой, глядя на мужа, который кивнул. — Спасибо, миссис Уизли. Но меня все устраивает там, где я нахожусь. — Но если что-то подобное тому, что произошло в коттедже, повторится, — сказал Дамблдор. — В прошлый раз я был не готов, но это больше не повторится, — твердо заявил Гарри. — Но если бы это произошло… — Этого не произойдет. — Гарри, мой мальчик, конечно же… — начал Дамблдор. — Простите, профессор, — перебил Гарри, — я правда не могу. Просто безопаснее, чтобы никто не знал, где я нахожусь. Могу лишь сказать, что там, где я живу, достаточно защиты, и даже если взорвется атомная бомба, здание все равно останется целым, — Гарри понял, что никто, кроме Дамблдора и Гермионы, не понял его слов, и вздохнул. — Я хочу сказать, что я хорошо защищен. — Даже если ты думаешь, что находишься в безопасности… — Профессор, — громко произнесла Гермиона, а затем покраснела от смущения, когда все повернулись к ней, но продолжила: — Я думаю, с Гарри все будет в порядке. Мы не смогли найти его, как бы ни старались. И он более чем способен защитить себя. — К тому же, у него есть свой человек, — добавил Рон, и Гарри почувствовал, как у него покраснело лицо. — И это тоже, — добавила Гермиона. — Я хочу сказать, что у Гарри и Винтер все в порядке. Гарри благодарно улыбнулся ей и поправил Винтер, которая ерзала у него на коленях: — Правда, со мной все в порядке. Поверьте мне. Дамблдор вздохнул и сдался: — Хорошо, Гарри. Я сделаю это, но если тебе что-нибудь понадобится… — Я обязательно с вами свяжусь. Но о нас хорошо заботятся. — Через того твоего человека? — многозначительно спросила Тонкс. — О Боже, — простонал Гарри и откинул голову на спинку дивана. — Ну же, Гарри, рассказывай, — поддразнивала Тонкс. Гарри внимательно осмотрел лица всех присутствующих, на которых читались разные выражения интереса, и остановил взгляд на миссис Уизли, которая с нежностью смотрела на Винтер. — Хотите подержать ее на руках, миссис Уизли? — Можно? — тихо спросила она. Давно она не держала на руках младенца. — Конечно, — сказал он, вставая и передавая Винтер ей на руки. Она нежно прижала Винтер к себе. Винтер растерянно посмотрела на Гарри, а затем неуверенно взглянула на женщину. Она издала встревоженный звук и протянула руки, чтобы мать снова взяла ее на руки. — Тише. Все в порядке. Миссис Уизли не причинит тебе вреда, — сказал Гарри. Но она продолжала сопротивляться, а затем начала плакать. Миссис Уизли попыталась успокоить ее, покачивая на коленях и нежно разговаривая с ней, но та не поддалась. Поэтому она вернула Винтер Гарри. — Простите. Я не знаю, что с ней не так. — Все в порядке, дорогой. Она просто не привыкла к новым людям. — Верно, — добавила Гермиона. — Винтер знает только тебя, Рона и меня. И профессора Дамблдора — отчасти. Поэтому неудивительно, что она отреагировала иначе. — Да, наверное, — сказал он, глядя на Винтер, которая теперь была довольна и смотрела на него так, будто у нее не было истерики. — И что? — спросила Тонкс. — Что? — спросил Гарри. — Твой мужчина... — многозначительно произнесла она. Гарри застонал. — Ладно, хорошо. Послушай... я встретил его в городке недалеко от того места, где я жил. Мы сразу нашли общий язык, он спас меня от пожара и помог спрятаться. Вот и все, что я хотел сказать. —Ой! Что? И это все? — спросила Тонкс. — Ты должен показать нам больше, Гарри, — сказала Флер. Гарри лишь покачал головой и промолчал. — Он хотя бы симпатичный? — Какой он человек? — добавила Тонкс. — Он хорошо целуется? — Он хорошо к вам относится? — добавила миссис Уизли. — Ты же знаешь, что они это не оставят, приятель, — сказал Рон, толкнув его в бок. Гарри вздохнул и решил ответить лишь на несколько их вопросов, хотя и не без некоторого смущения. — Да. Он милый и даже добрый, когда захочет. Да, и да, — сказал он. — О, это хорошо, — сказала миссис Уизли. — Он хорошо ладит с Винтер? — На самом деле да. Он относится к ней как к собственной дочери. И я не мог бы желать большего. — Он хорош в постели? — Что?.. — Гарри побледнел. — Тонкс! — удивленно воскликнул Ремус, а Билл рассмеялся. Миссис Уизли лишь неодобрительно посмотрела на нее. — Я на это отвечать не буду! — пробормотал Гарри, краснея. — Но вы же? — О Боже, — сказал он и поднял Винтер, чтобы прикрыть лицо. Она захихикала и обняла его за голову, но в итоге пнула его в грудь, так что Гарри пришлось снова опустить ее. — А как насчет… — Я больше ни на что отвечать не буду. — Ах! Они продолжали пытаться выведать у него ответы, но вскоре поняли, что Гарри предпочтет хранить молчание по этому вопросу. Однако, глядя на Гермиону, он понял, что она и Рон скоро захотят получить настоящие ответы. Вскоре после этого подошли близнецы, что стало приятным отвлечением, но ужасно смутило Винтер. Она постоянно переводила взгляд с одного на другого, не понимая, что перед ней два разных человека. Все они от души посмеялись над этим. Она даже не подпускала их к себе и, когда они приближались, бросалась в объятия Гарри. Только когда Гарри заставил ее прикоснуться к их лицам, она наконец-то прониклась симпатией к Фреду и Джорджу, хотя они все еще немного пугали ее. Фреду и Джорджу очень нравилось, когда ее маленькие ручки касались их лиц, как могло быть иначе, особенно от такого милого малыша. Дети оказывают такое воздействие. У близнецов были свои вопросы, в основном о том, как складывается его семейная жизнь. — Неплохо. То есть… — Гарри замолчал, пытаясь подобрать слова. — Я скучаю по тому, что было там, среди всей этой суеты, но не так сильно, как думал. Она помогает мне не упасть духом, — сказал он, глядя на Винтер и играя с ее ногами, задирая их вверх. Она захихикала и посмотрела на него с радостным выражением лица, а Гарри поцеловал ее в нос. — Я это понимаю, — сказал Фред. — Она тебе очень помогла, — прокомментировал Джордж. — Да, это так. Это тяжело, но очень полезно, — сказал Гарри. Джордж взял плюшевого медведя Винтер и поднял его так, чтобы Винтер не могла до него дотянуться, и она потянулась, чтобы схватить его. — Ух! Ух! — У него твой мишка? — спросил Гарри. — Скажи ему, чтобы он вернул его. — Ак! Ак! — воскликнула Винтер, хватая своего медведя ласковыми пальчиками. — Боже, ладно, извини, — сказал Джордж и вернул его. Винтер схватила его обратно, крепко прижала к себе и одарила их таким взглядом, который был настолько типичным для Тома, что Гарри улыбнулся, хотя остальные этого не знали. Гарри встал: — Я сейчас вернусь, иду в туалет. Вот, — сказал он и передал ее Ремусу. — П-Подожди! — начал Ремус, но Гарри уже посадил ее ему на колени и быстро обнял, чтобы она не упала. — Мама! — крикнула Винтер, протягивая к нему руку, когда он уходил. — Я сейчас вернусь. С вами все будет в порядке, — крикнул Гарри им обоим в ответ и исчез. Ремус и Винтер неуверенно переглянулись. — Привет, — тихо сказал ей Ремус, и она отвела взгляд туда, где исчезла ее мать, а затем снова посмотрела на мужчину, державшего ее на руках. Он выглядел немного пугающе, но в его глазах читалась доброта. — Ну, она не плачет, — заметила Тонкс. — У Ремуса волшебные руки, — пошутил Джордж. — Она такая милая, — сказал Билл, наблюдая, как Винтер оглядывается по сторонам и прижимает к себе медвежонка. — А мы знаем, кто отец? — спросил он. — Нет, — тихо ответила Гермиона, — Гарри ничего не сказал или просто не знает. Но это неважно. Винтер — его дочь, он никому не позволит причинить ей вред. — Но он все-таки впустил этого человека, — сказал Тонкс. — Верно, но он спас им жизнь. Это должно что-то значить, — сказал Рон. — К тому же, Гарри вряд ли позволил бы ему что-либо сделать, или тот столкнулся бы с его гневом. — Но я так не думаю, — вставила Гермиона. — Судя по тому, что нам рассказал Гарри, его парень относится к Винтер как к своей собственной дочери, и этого достаточно. — И, похоже, Гарри он очень нравится, и он не говорит об этом легкомысленно, — сказал Рон, и Гермиона согласилась. — Значит, с ним все в порядке? — спросила миссис Уизли. — Похоже, что так, — сказал ее муж. — Насколько я вижу, они оба счастливы и здоровы, так что о них явно хорошо заботятся, — сказал мистер Уизли. — Я думаю, нам следует просто довериться Гарри в этом вопросе. Он обратится к нам, если что-то пойдет не так. А теперь Гарри сможет больше общаться с Роном и Гермионой благодаря своему феллитону. — Телефон, — автоматически поправила Гермиона. — Да, именно это. — В любом случае, мы будем и дальше сохранять бдительность, Волан-де-Морт не сдается так легко, — сказал Дамблдор, и остальные кивнули. Гарри вернулся ко всем с серьезными лицами: — Я что-то пропустил? — На самом деле нет, — сказал Рон. Гарри кивнул и повернулся к Винтер, которая расслабленно прижалась спиной к Ремусу. — Я вернулся. Хочешь пойти к маме? — спросил он, но она не потянулась к нему, как он ожидал. — Нет? Ты в порядке? — спросил Гарри. Винтер посмотрела на Ремуса, затем снова на Гарри и кивнула: — Да. — Хорошо, — сказал он и сел рядом с Роном, — я знал, что ты ей понравишься, Ремус. — Полагаю, да, — смущенно ответил Ремус. — У тебя природный талант, Ремус, — прокомментировал Фред. — Не совсем, у меня есть небольшой опыт, — сказал Ремус, глядя на Гарри, и тот улыбнулся в ответ. Ремус опустил взгляд и увидел те же зеленые глаза, смотрящие на него, и, чудесным образом, Винтер улыбнулась ему. — Ой! Ремус, она тебе улыбнулась! — воскликнула Тонкс. Они продолжали нежно разговаривать и пытаться играть с Винтер, и она постепенно привыкала ко всем, чему Гарри был рад. Сначала ей, казалось, никто не нравился, пока она не села на колени к Ремусу. Но в нем была какая-то спокойная, тихая сила, которая очень успокаивала, и, видимо, Винтер это чувствовала, и ей было очень комфортно, что подтвердилось тем, что она не хотела его покидать. После этого она начала играть с близнецами и Тонкс. Они даже положили ее на пол, чтобы попытаться научить ползать, но она немного опоздала и едва смогла встать на четвереньки, хотя и пыталась. Пока Винтер развлекалась, Гарри мог пообщаться с остальными, без дополнительного бремени их осуждения. Было очень приятно просто расслабиться, и он так и сделал.

***

Том откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по боковой стенке, слушая доклады своих Пожирателей Смерти. Однако сосредоточиться он никак не мог. Это было небольшое совещание только с его ближайшим окружением, состоящим из Люциуса Малфоя, Рабастана и Родольфуса Лестрейнджей, его жены Беллатрикс и Фенрира Грейбэка. Они собрались в его кабинете вокруг стола, а он, величественно сидел в кресле в образе Волан-де-Морта. Нагини свернулся калачиком на ковре перед камином. Это были обычные доклады, ничего принципиально нового, но он редко когда так сильно отвлекался. Его мысли были о Гарри, Винтер и о том, что они находятся где-то вне его досягаемости. Редко когда он так доверял одному человеку, но он доверял Гарри. Он не доверял остальным. Он боялся, что Гарри захочет вернуться домой, но Орден может ему этого не позволить. Конечно, он принял меры предосторожности, но все же… —...рд? — Милорд? Том моргнул и посмотрел на Люциуса, который нервно наблюдал за ним. — Продолжай, — пренебрежительно сказал он. Люциус и Родольфус неуверенно переглянулись, а затем продолжили свой доклад. — Похоже, никто не подозревает о наших передвижениях внутри министерства. И я передал эти рекомендации министру по вашему поручению, — заключил он. — Хорошо, — прошипел Том. — Продолжай в том же духе… что тебе нужно, Люциус? — спросил он. Люциус выпрямился и откашлялся: — Простите меня, милорд. Я не собираюсь задавать вам вопросы… — Но? — подтолкнул он. — Но я не вижу причин менять тактику сейчас, после всего этого времени, — закончил он, и остальные стали ждать его ответа. — Ты смеешь сомневаться в нашем Господине? — резко выпалила Беллатрикс своему зятю. — Белла, — просто сказал Том, и она отступила, — я не чувствую необходимости рассказывать вам о своих планах… — сказал он, и его последователи склонили головы в знак покорности, — но я в великодушии и расскажу вам… — он сделал паузу, чтобы подобрать слова и тем более заставить их заерзать. Возможно, он несколько изменился, но по-прежнему получал удовольствие, наблюдая за тем, как люди нервничают. — Я меняю тактику просто потому, что старый способ перестал работать. И я признаюсь, что сбивался с пути к своим первоначальным целям. Я просто возвращаюсь к нему. — А что насчет Поттера? — благоговейно спросила Беллатрикс. — А что с ним? Он не входил в мои планы. Возможно, Поттер меня немного отвлек, но сейчас это не имеет никакого значения. — Так вот почему вы больше не хотите преследовать Поттера? — спросил Рабастан, и его брат кивнул, демонстрируя любопытство. — Верно. Гарри Поттер больше не имеет значения. Все, что нам нужно сделать, это заставить всех признать нашу культуру, которую так долго игнорировали. Проще пойти долгим путем, двигаясь изнутри, чем силой. Я обнаружил, что такой подход довольно бессмысленен и ни к чему не приводит. Пока вы все будете делать то, что вам говорят, это станет реальностью. Поняли? — Да, милорд, — ответили они. — Хорошо. Свободны, — Том встал с кресла и посмотрел в окно, когда его ближайшее окружение покидало комнату. День был теплый, солнце светило ярко, что резко контрастировало с его беспокойным настроением. — Тебе что-нибудь нужно, Фенрир? — наконец спросил он, заметив, что оборотень еще не двинулся с места. — Нет. Ничего. Я просто заметил, что вы немного отвлеклись, — сказал Фенрир, пожав плечами и не сдвигаясь с места у камина. — Меня ничто не отвлекает, — усмехнулся он. — Конечно, и в полнолуние я — дружелюбный котенок, — саркастически заметил Фенрир. Том нахмурился, но не отвернулся от окна. Обычно он никому не позволял так с собой разговаривать, кроме Гарри. Конечно, он мог просто проклясть этого дурака и поставить его на место, но Том вспомнил, как Гарри спрашивал, есть ли у него друзья, и Фенрир был для него самым близким человеком. Он был единственным, кто не боялся переступить черту, чтобы заслужить его расположение. Но это была опасная грань, когда одна сторона могла убить тебя в любой момент. — Это из-за того мужчины, с которым вы спите? — спросил Фенрир. Том, прищурив глаза, мгновенно перевел взгляд на оборотня, его рука потянулась к палочке. Фенрир, подняв руки в знак подчинения, подошел ближе. — Я чувствую его запах. Солнечный свет, шоколад и… что-то еще… — он понюхал воздух, — яблочное пюре? «Винтер», — подумал Том. И, конечно же, от Гарри пахло шоколадом, он постоянно его ел. Тот факт, что Фенрир так сильно чувствовал этот запах, означал, что он проводил с ними слишком много времени, чтобы этот запах успел к нему прилипнуть, но ему было все равно. Только это вызвало эту неожиданную проблему. — Вряд ли тебя это касается, — решил сказать Том. — Нет ничего плохого в том, чтобы кто-то согревал ваши простыни, — сказал Фенрир с лукавой ухмылкой. —Хотя, наверное, без чар гламура все проще. Том раздраженно посмотрел на него, он почти забыл, насколько острый нос у Фенрира, достаточно острый, чтобы заметить, что его маска Волан-де-Морта — фальшивка. Хотя это был первый раз, когда он действительно это прокомментировал. — Да, — сказал он. Оборотень громко рассмеялся и направился к двери: — Ну, что бы вас ни беспокоило, вы, наверное, без проблем сможете это исправить. В конце концов, вы же Темный Лорд. — Я бы не был так уверен, — пробормотал Том себе под нос. Он поднял глаза и увидел, что Фенрир вопросительно смотрит на него. — Все сложно. — Так всегда и бывает, — сказал Фенрир с беззаботной улыбкой и вышел за дверь. Том снова повернулся к окну, чувствуя себя немного лучше, несмотря на то, что разговор был коротким. По крайней мере, это на некоторое время отвлекло его от тревог. Хотя Фенрир был прав, говоря, что любую проблему можно решить простым приказом, с Гарри все было иначе. Во-первых, Гарри не любил, когда ему что-либо приказывали, а во-вторых, он и не хотел этого. Именно его вспыльчивый характер привлекал Тома. То, как он, казалось, никогда его не слушал, и то, что у него было собственное мнение, которое он начинал замечать и в Винтер. Кроме того, Тому начинало казаться, что он сделает почти все, чтобы Гарри был счастлив. В конце концов, он же разрешил ему навестить друзей… а теперь он снова начал волноваться. Том вздохнул и повернулся обратно к своему столу, заваленному бумагами, понимая, что сосредоточиться на работе ему не удастся, если его мысли будут заняты чем-то другим. — Ты уже идешь домой, господин? — прошипела Нагини, сидя у огня. — Да. От меня будет не так много пользы, если я останусь здесь. — А дома ты будешь вести себя иначе? — спросила она, повернув к нему свою огромную голову. — Это правда, но я бы предпочел быть там, а не здесь. К тому же, Гарри все равно скоро должен вернуться. — Что бы ты ни выбрал, мастер. — Хочешь пойти со мной? — Да, я бы хотела. Я еще не видела твой дом и давно не видела твоего детеныша, — сказала она, разворачиваясь и направляясь к нему. — Я думал, тебе не нравится, что она к тебе цепляется, — сказал Том с многозначительной улыбкой. — Я не... — Она тебе понравилась. — Возможно. — Ну, тогда пойдем. Можешь присоединиться ко мне и разделить мою скуку. — Конечно. Мне нужно осмотреть дом, — прошипела Нагини, обходя его. — Я мог бы просто оставить тебя здесь. — Пожалуйста, не надо. Я буду вести себя хорошо. Я буду разделять твои страдания, пока Гарри не вернется. — Ты неосмотрительная проказница! — воскликнул Том, а Нагини лишь зашипела от смеха. Том лишь закатил глаза и отвел ее домой.

***

Гарри откинулся на спинку дивана, общаясь с друзьями. Они уже переключились на свои дела. По меньшей мере, было интересно слушать обо всех поступках Волан-де-Морта, когда Том, по сути, остававшийся тем же человеком, был с ним в это время. Как Тому удавалось быть с ним большую часть времени И одновременно быть полноправным Темным Лордом. Но Гарри не хотел возвращаться, как бы его ни уговаривали и ни пытались убедить информацией. Ему нужно было заботиться о Винтер, и это занимало большую часть его времени. К счастью, они не стали настаивать, узнав причину. И оказалось, что она им очень нравилась. Винтер весело проводила время, играя со всеми: Фредом и Джорджем, Тонкс и даже Флер сидела с ней на полу. Они играли с несколькими игрушками, которые принес Гарри, смешили ее и заставляли лепетать на своем детском языке, который, казалось, понимала только она. Но они с удовольствием пытались методом проб и ошибок понять, чего она хочет. — Она уже проявила какие-нибудь магические способности? — спросил Рон. — Не совсем, — сказал Гарри. — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона. — Иногда, когда ей нужно что-то, что находится вне ее досягаемости, она протягивает руки, чтобы дотянуться, и я могу поклясться, что предмет немного сдвигается, но в итоге она просто плачет, и мне приходится ей это доставать. — Это весьма впечатляет, — сказал Дамблдор, задумчиво поглаживая бороду. — Я и не ожидал ничего меньшего, ведь она моя дочь, — гордо сказал Гарри. «И дочь Тома тоже», — добавил он про себя. — Будем надеяться, что она не повторит судьбу своей матери, — сказала Гермиона. — Что это должно означать? — спросил Гарри. — Ну же, приятель, знаешь ли, — сказал Рон, похлопав его по спине. — Мои оценки были хорошими. Я мог бы учиться лучше, если бы захотел, — надулся Гарри. Гермиона и Рон хихикнули. — Ну, если она будет учится лучше меня, тем лучше, но если нет, то это тоже нормально. — Эй, Гарри? Она уже научилась ползать? — спросила Тонкс с пола. Винтер сидела перед ней, держа своего медвежонка чуть вне досягаемости. — Пока нет, но она уже близка к этому, — ответил Гарри. — Она может встать на четвереньки и сделать вид, что собирается двинуться вперед, но… — Мама! — завыла Винтер. Ей удалось сделать все, как он велел, чтобы добраться до своего медведя, но в итоге ее попа оказалась в воздухе, руки запутались под ней, лицо прижалось к полу, и она застряла в таком положении. — Вот так это и заканчивается, — жестом показал Гарри. — Милая, — сказала Гермиона и наблюдала, как Джордж поднял ее и снова посадил. — Она тяжелая, — прокомментировал Джордж. Гарри кивнул: — Обычно я просто оставляю ее там. Она умеет это делать. К тому же, она делает это так часто, что каждый раз поднимать ее — это целая морока. Как по команде. — Ух! — простонала Винтер, и они обернулись, увидев, что она попала в ту же самую ситуацию. — Перевернись, милая. У тебя получится! — крикнул он ей. Винтер, пытаясь перевернуться, сдавленно зарыдала и умоляюще посмотрела на Фреда и Джорджа. Оба повернулись к Гарри с широко раскрытыми глазами. — Я знаю, она смотрит на вас большими зелеными глазами, но просто оставьте ее. У нее все получится, — они наблюдали, как Винтер изо всех сил пыталась перевернуться на бок, затем подняла руки и села. — Вот так! — сказал ей Гарри. — Я знал, что ты сможешь, — Винтер сияла от радости, и все зааплодировали ей. — Это было напряженно, — сказал Билл. — Да. Это сложно, но она ничему не научится, если я буду продолжать ей помогать, — сказал Гарри. — Это правда, — согласилась миссис Уизли. — Значит, она действительно часто так делает? — спросил Ремус. — Да. По крайней мере, четыре или пять раз в день. Однажды она даже так уснула, — сказал Гарри со смехом. — Правда? — спросила Тонкс, сдавшись и вернув Винтер ее медведя. — Да, я не хотел ей помогать, и она начала плакать, но потом успокоилась, а когда я посмотрел, она спала в этой странной позе. Конечно, я поднял ее и уложил спать, но это было забавно, — объяснил Гарри. — Кстати, — сказал он, взглянув на часы на стене, — мне пора идти. — Что? — Уже? — Не уходи! — говорили окружающие, выражая свое недовольство. — Знаю, но мне нужно приготовить ужин, а потом уложить ее спать, — сказал Гарри, вставая и подходя к Винтер. — Пора идти, милая. — О! — воскликнула Винтер. — Нет? Но мы должны. Пойдем, — сказал он, протягивая к ней руку. Она оттолкнула его руку. — О! — снова воскликнула она, надув губы, и рухнула на спину. — Ты не хочешь увидеть папу? — тихо прошипел он ей. Она моргнула, глядя на него, а затем кивнула: — Да. — Хорошо, — сказал он и поднял ее, когда она потянула к нему руки. — Она тебя понимает? — ахнула Гермиона. Гарри огляделся и увидел, что все они смотрят на него и Винтер с похожим благоговением. Хотя у Дамблдора был задумчивый взгляд, который Гарри не очень понравился. — Э-э... да, — наконец сказал он. — Я не думала, что это передастся, — сказала Гермиона. — Я тоже нет. — Как ты узнал? — спросил Ремус. — Я был в саду, когда наткнулся на садовую змею и заговорил с ней. Винтер отреагировала, — ловко соврал Гарри. — Я иногда говорю с ней на этом языке, чтобы она не боялась. Не так, как я. — Это потрясающе, — сказала Тонкс. — Да, хотя это и выдающийся подвиг, им не следует делиться, — наконец заговорил Дамблдор. — Если Волан-де-Морт узнает, что где-то есть еще один змееуст, кто знает, что он может сделать. — В каком смысле? Воспитывать ее самому? — спросил Фред. — Это вполне возможно, — сказал Дамблдор. — Кроме Гарри, другого такого никогда не было, и он может захотеть этим воспользоваться или же захочет остаться единственным. Гарри крепко прижал Винтер к себе, несмотря на то, что знал, что этого никогда не произойдет. Том был вне себя от радости, узнав, что Винтер, как и он, змееуст, но на этом все и заканчивалось. Не было никаких планов обучать ее, чтобы она стала следующим Темным Лордом, или учить ее малоизвестной темной магии. Он просто радовался, что в мире есть еще одна такая, что она продолжает его род. Но это было неважно, Гарри ничего не мог сказать. — Я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось, — твердо заявил он. — Я знаю, что ты этого сделаешь, мой мальчик, — сказал Дамблдор с улыбкой и погладил Винтер по голове. Гарри пришлось остановить руку Винтер, которая тянулась к бороде Дамблдора, она бы резко дернула, если бы он этого не сделал, такое уже случалось. Вместо этого он отдал ей ее медвежонка. — Ну, мы отправляемся. — Вы уверены, что не можете остаться? — спросила миссис Уизли. — Простите, — смог лишь сказать Гарри. Она вздохнула, обняла его и Винтер: — Приходите к нам в гости, слышите? Наши двери всегда открыты, — она отпустила его и отошла, чтобы встать рядом с мужем. — Мы так и сделаем. И спасибо вам. — Ты придешь еще в гости, хорошо? — сказала Гермиона. — Хотя я не буду обещать, что это снова не будет большая вечеринка, — добавил Рон. Гарри рассмеялся: — Ничего страшного. Мне даже понравилось. — И тебе лучше позвонить нам, как только она начнет ползать, — потребовала Гермиона. — Хорошо, — сказал Гарри и посмотрел на Винтер. — Скоро все будет в порядке, правда? — Винтер лишь моргнула, слегка улыбнувшись. — Хорошо, попрощайся со всеми. Пока-пока! — сказал он ей, и она помахала им пальцами. — Ах! Какая прелесть! — воскликнула Тонкс и подошла, чтобы еще немного поворковать с ней. Все собрались вокруг и попрощались с ним и Винтер долгими, теплыми объятиями, добрыми пожеланиями и обещаниями скорой встречи. На этом веселый и приятный визит подошел к концу.

***

Том ждал. И ждал. И ждал. Спустя несколько часов он понял, что, возможно, немного поторопился, так скоро вернувшись домой, но ничего не мог поделать. Обычно он не склонен предполагать худшее, но, сидя и бездумно переключая каналы, он начал размышлять о разных сценариях, объясняющих, почему Гарри так долго задерживается. Он чувствовал себя нелепо. Нагини исследовала дом, но он время от времени слышал, как она, проходя мимо, шипела, посмеиваясь над ним, а он становился все более беспокойным. Вот так Гарри застал Тома, когда вошел. Он аппарировал за дверь, отпер ее и вошел внутрь, где обнаружил Тома, сидящего перед телевизором, каналы которого переключались очень быстро, слишком быстро, чтобы толком что-то разглядеть. — О! Ты уже вернулся? Том резко обернулся и увидел Гарри, стоящего в фойе с Винтер на руках: — Ты вернулся. — Да. Я же говорил. Вот, — сказал Гарри, протягивая ему Винтер. — Мама! — воскликнула Винтер, потянувшись к Тому. — Нет, не мама, а папа, — поправил Гарри и передал ее. Том взял ее на руки и внимательно осмотрел, не выявив ничего необычного, пока Гарри раскладывал свои вещи. — С ней все в порядке, мы просто пришли в гости, никаких экспериментов не проводилось. — Откуда ты это знаешь? — спросил Том. — Она не покидала поле моего зрения более чем на несколько минут. — Значит, ты все-таки оставлял ее? — Мне нужно было в туалет. К тому же, я доверяю им и уверен, что они ничего с ней не сделают, — возразил Гарри. Том ничего не ответил и остался доволен осмотром, поэтому просто прижал Винтер к себе, и она свернулась калачиком у него на плече. — Ваш визит прошел хорошо? — наконец спросил Том. — Все прошло хорошо, — сказал Гарри, направляясь на кухню, чтобы начать готовить ужин. — Это было совсем не так, как я ожидал… Ой! — Что? — спросил Том, увидев, как Гарри отскочил назад. — Нагини, — сказал Гарри, глядя вниз, туда, где огромная змея свернулась калачиком на солнечном пятне за островом. — Я не знал, что ты здесь. — Я пришла вместе с мастером, — прошипела Нагини. — Она хотела осмотреть наш новый дом, — сказал Том. — Очень изысканно. — Я знаю. Том не знает границ, — прошипел в ответ Гарри и продолжил расхаживать по кухне. — Ты можешь повторить это еще раз. — Что ж, было приятно снова тебя увидеть, наверное. Рад, что у него был кто-то, кто мог его занять. — Я мало чем помогла. Он очень волновался, понимаешь? — Правда? — Да, очень беспокойный. — Эй! — прошипел Том, предупреждая, поняв, что они набросились на него толпой. Нагини тихонько зашипела и вышла из кухни, чтобы не мешать Гарри. Винтер увидела ее и тут же захотела, чтобы ее отпустили. Том не хотел этого делать, но она сопротивлялась и скулила, поэтому у него не было выбора, и он положил ее на пол, куда переместилась Нагини. Винтер захихикала и обняла змею, радуясь ее возвращению. — Слишком туго, детеныш, — прошипела Нагини от дискомфорта. — Винтер, — прошипел Том, и она подняла на него взгляд. — Нежнее, — она моргнула, затем ослабила хватку на Нагини и начала поглаживать ее чешую, с удовольствием позволяя Нагини свободно обвиваться вокруг нее. — Хорошая девочка. — Она такая умная, — с гордостью сказал Гарри. — Конечно, она такая, — сказал Том и, прислонившись к кухонному острову, наблюдал за работой Гарри. — Ты не рассказал, как прошел твой визит. — Все прошло хорошо. Хотя и не так, как я ожидал. — Ты это сказал. Что ты имел в виду? — Ну, там было гораздо больше людей, чем я думал, — Том с неодобрением прищурился. — Только не морщи лицо так. — Я не буду хмуриться, — возразил Том, разглаживая лицо. — Да, ты прав, — повторил Гарри, а затем продолжил нарезать овощи. — Признаюсь, поначалу мне было не по себе. То есть, они знали о Винтер, но это была их первая встреча с ней. Я не был уверен, как они отреагируют. Понравится ли она им? Или они возненавидят ее только потому, что она — результат моего «изнасилования Пожирателем Смерти», — сказал он, используя кавычки. Том понимающе кивнул: — А кто там был? — Конечно, Рон и Гермиона. Мистер и миссис Уизли, Билл и его жена Флер, Ремус и Тонкс, Дамблдор, Фред и Джордж пришли позже. — Дамблдор был там? — равнодушно спросил Том. — Успокойся, Том. Да, он пытался уговорить меня остаться, но я сказал ему нет. Она моя дочь, и я знаю, что для нее лучше. Кроме того, он знает, какой я упрямый, поэтому не стал слишком настаивать, как и остальные. И я же здесь, верно? —...Да. — Видишь? Ничего страшного. Мы прекрасно провели время. Она им очень понравилась. Я так обрадовался. Винтер тоже очень понравился Ремус. — Оборотень, — спросил Том. — Да. От него исходит какая-то успокаивающая аура, думаю, Винтер тоже это почувствовала. Она плакала со всеми остальными, пока не почувствовала себя комфортно в их компании, но с ним ей было спокойно. Ах да, и когда пришли близнецы, — засмеялся Гарри, перекладывая нарезанные овощи в сковородку, — она была так растеряна. — Похоже, ты хорошо провел время, — тихо сказал Том. Гарри подошел и обнял Тома: — Да. Спасибо, что отпустил меня. — Пожалуйста, — прошептал Том, прижимаясь губами к губам Гарри и наклоняясь для поцелуя. Поцелуй был медленным и коротким, но нежным, и передал благодарность Гарри так, как не могли бы передать слова. Гарри отстранился и улыбнулся ему: — Не могу дождаться нашей новой встречи. — Опять? — спросил Том. — Конечно, это не был единичный случай, верно? — Нет, но я не думал, что ты уйдешь так скоро. — Я не уйду, но все равно приятно иметь возможность сказать это. Спасибо тебе, — добавил Гарри. Том выглядел гордым этим фактом, и Гарри это знал. Том был сложным человеком, но Гарри начинал понимать, что им движет. Он точно знал, что Тому иногда нравится, когда льстят его самолюбию, это заставляло его чувствовать себя гордым. «Ему также нравится, когда льстят кое-чему еще, что заставляет его гордиться собой, — Гарри резко отвернулся обратно к плите. — О, Боже, откуда взялась эта мысль!» — Что? — спросил Том. — Н-ничего, я не хочу, чтобы оно сгорело, — с трудом выдавил из себя Гарри. — Хм, — пробормотал Том с понимающей улыбкой. — Твое лицо выглядит так, будто вот-вот сгорит. Гарри проклял свой цвет лица и то, как легко было заметить его смущение. Он также проклял себя за то, что вдруг подумал об этом. Он отсутствовал всего несколько часов, как и тогда, когда Том был на работе, но как только он оказался рядом с Томом, его мысли вдруг стали непристойными. «Я снова думаю об этом, черт возьми… И теперь меня возбуждает», — Гарри вздохнул, ничего с этим не поделаешь. Он взглянул на Тома, который смотрел на него пристальным взглядом, в его голубых глазах мелькнуло желание. Казалось, он точно знал, о чем тот думает. — Я не думал, что ты так сильно по мне скучаешь, — прошептал Том, внезапно оказавшись позади него. Гарри вздрогнул, совершенно не ожидая этого. «Черт бы его побрал, его глупое, идеальное лицо, — подумал Гарри. — Ну что ж, в эту игру могут играть двое». — Я думал, это ты скучал по мне, ты явно ждал меня какое-то время. Том отстранился: — Это было не так уж и долго. — Нагини говорила не это, — Том ничего не ответил, лишь повернулся и посмотрел туда, где Нагини играла с Винтер. Гарри почувствовал, как улыбка тронула его губы, и был тронут тем, насколько Том был обеспокоен. Это делало их маленькую игру еще более приятной. Он легонько коснулся Тома, пока заканчивал готовить, и почувствовал, как Том напрягся. Гарри всегда испытывал трепет, когда Том так реагировал, и это всегда сопровождалось бабочками в животе. Он посмотрел на Тома сквозь опущенные ресницы: — Помоги мне накрыть на стол и уложить Винтер спать, и я покажу тебе, как сильно я по тебе скучал. Глаза Тома расширились от удивления, но он довольно быстро подчинился. И вскоре они уже сидели за столом за ужином, обмениваясь пылкими взглядами. Гарри был рад, что Дамблдор и его друзья не заставили его остаться. Конечно, ему нравилось снова видеть своих друзей и быть с ними, но ему больше нравилось быть здесь с Томом. Просто сидеть, смотреть, как играет Винтер, вести дружеские беседы, полные веселья и сексуальных намеков. Кому-то это могло показаться странным, но в них все было странным. Для них это было частью их жизни. Это было частью жизни их маленькой семьи. «Да, — подумал Гарри, уговаривая Винтер поесть и пиная Тома под столом, когда тот слишком фамильярничал. — Я бы и не хотел, чтобы было иначе».