Meant To Be

Обретя новую свободу, Гарри уже планировал очередную встречу с Роном и Гермионой, на этот раз только вчетвером. Том был не слишком рад услышать, что тот снова уйдет из дома с Винтер, но ничего не сказал. Гарри не забыл напомнить Тому, как он благодарен ему за то, что тот позволил ему это сделать, так что между ними все было в порядке. Но из-за плотного графика Рона и Гермионы это произойдет не скоро. Однако Гарри был доволен тем, что сможет выбраться куда-нибудь в ближайшее время. Вместо этого он посвятил свое время заботе о Винтер и играм с ней. И за это время произошло нечто чудесное: она впервые поползла! Ну, не совсем. Она встала на четвереньки, вытянула руку и ногу, подтянулась вперед, а затем тут же упала на пол. Она продвинулась всего на пару сантиметров, но это было хоть что-то. Том и Гарри были вне себя от счастья, поздравляли ее и целовали, так что она знала, что сделала все правильно. После этого она продолжала делать успехи, пока, наконец, однажды не добилась своего. Том сидел в гостиной, смотрел телевизор, держа Винтер на коленях и изо всех сил пытаясь заставить ее сказать «папа», пока Гарри готовил ужин. — Па-па, — говорил он. — Де? — спросила Винтер, глядя на него снизу вверх и сунув пальцы в рот. — Близко, па-па. — Де! — А как насчет «па»? — спросил Том. Винтер, казалось, задумалась: — Па? — Вот так, теперь скажи «па». — Па! — воскликнула она. — А теперь скажи «папа». — Де! Том смиренно вздохнул и откинул голову на диван. — Ты ведь никогда этого не скажешь, правда? Винтер захихикала и потянулась к нему: — Мама! — Нет, я не мама. — Де! — повторила она, а затем добавила: — Деде! — Так близко! — сказал Том с улыбкой. — Это же папа! — Деде! — снова сказала Винтер. — Похоже, это все, что ты от нее добьешься. Пока что, — сказал Гарри. — Я согласен, — сказал Том и поцеловал Винтер в лоб. Она снова захихикала и схватила его за рубашку, когда он вставал. — Де? — И снова все сначала, — сказал Том и усадил ее за диван, где лежали игрушки. Она захныкала и потянулась к нему, когда он уходил. — Я сейчас вернусь. — Мама, — грустно сказала Винтер. — Папа просто пошел в туалет, он сейчас вернется, — сказал Гарри, пока она оглядывалась в поисках его. — Поиграй пока со своими игрушками. Винтер огляделась, взяла один из своих кубиков, бегло взглянула на него, затем уронила и продолжила искать папу. Спустя некоторое время она подняла глаза, услышав, как открывается дверь, и увидела, как папа выходит из комнаты слева. — Дедии! — взволнованно закричала она. Том взглянул на нее, выходя из ванной и направляясь к Гарри: — Ужин уже готов? Гарри оторвал взгляд от Винтер и посмотрел в кастрюлю, в которой помешивал. — Почти, еще пять минут... — внезапно выдохнул он. — Что? — спросил Том и повернулся туда, куда смотрел Гарри. Туда, где была Винтер. И она направлялась к Тому. Ползла. Она ползла! — О боже, о боже! — воскликнул Гарри, лихорадочно оглядываясь по сторонам. — Где моя камера?! Том опустился на колени и подбадривал ее, пока Винтер неуверенно ползла к нему: — Иди сюда, принцесса. У тебя получится. — Де! — радостно воскликнула Винтер, не сводя с него глаз и продолжая двигаться вперед. Двигалась она медленно, несколько раз останавливаясь, но постепенно начала осваиваться. — Смотри, как она мчится! — воскликнул Гарри, делая один снимок за другим, а затем переключился на видеосъемку, чтобы запечатлеть этот момент. — Давай! — сказал Том, протягивая ей руки. Она ускорилась, целясь прямо в него и крича при этом: — Деде! — Ты это сделала! — воскликнул Гарри. Том подхватил ее на руки и крепко поцеловал в щеку, а Гарри поцеловал ее в другую. — Я так горжусь тобой, Винтер, — сказал ей Том, и она радостно залепетала в ответ. — О боже, она уже ползает! — воскликнул Гарри, когда до него дошло. — Скоро она начнет ходить! Перестань расти! — сказал он ей, и Винтер захихикала и захлопала в ладоши. — Я сейчас заплачу. — Не плачь, — просто сказал Том, не зная, что делать со слезами. — Не обещаю. После первой попытки Винтер ползала все быстрее и лучше, и вскоре их дом наполнился топотом и криками: «Не трогай это!», «Оставайся там, где я тебя вижу!» и «Винтер, нет!», когда она хватала все подряд, исследуя окрестности в своей новообретенной свободе, а Гарри гнался за ней. И ей это казалось забавным, она безудержно хихикала, заставляя Гарри и Тома бежать за ней. И, надо сказать, она двигалась очень быстро! Прошли те тихие, спокойные дни, когда им не нужно было о ней беспокоиться. А теперь? Теперь им приходилось следить за ней, чтобы она ни во что не ввязалась. Или не сделала чего-нибудь неподобающего, а таких случаев было немало. Однажды, через неделю после того, как она начала ползать, на улице было тепло, двери и окна были открыты. Гарри был босиком, в шортах и ​​легкой футболке, а Винтер вообще сняла одежду и ползала только в подгузнике. Том поднялся наверх переодеться после возвращения с «работы» и как раз слушал, как Гарри готовит ужин внизу, когда вдруг… — Винтер?! Где твой подгузник? Пауза. — Ой-ой. — Ой-ой? Почему ой-ой? Куда ты его дела? Невнятное бормотание. — Что значит, ты не знаешь? Ты же не описалась по всему дому, правда? — О! — услышал он гордый возглас Винтер, и Том улыбнулся, застегивая рубашку. — Лучше бы ты этого не делала. Иди сюда, — услышал он голос Гарри. — Я сказал, иди сюда, вернись сюда! Спускаясь по лестнице, Том прошел мимо Гарри, который держал на руках совершенно голую Винтер. — Айе, Дедее! — поприветствовала она его с улыбкой. — Обрати внимание на подгузник, — сказал Гарри мимоходом, — и, возможно, на мокрые пятна. — Понял. В итоге Том нашел ее подгузник где-то под диваном, и, к счастью, нигде в доме не было мокрых пятен. Иногда Винтер просто что-то хватала, но благодаря быстрой реакции Гарри, это не причиняло ей никакого вреда. В основном она просто следовала за Нагини, которая решила остаться в Хейвен-Холле, а не возвращаться в поместье. У Гарри было предчувствие, что она хочет оставаться рядом с Винтер, а не убегать от «вонючих, тупоголовых мышей», которые, как она выразилась, там обитали. Гарри считал это довольно милым поступком со стороны огромной гадюки, она была почти как верная собака, так заботливо присматривала за девочкой. Сворачивала калачиком перед ее кроваткой по ночам, что обычно заканчивалось тем, что Гарри просыпался от удара подушкой по лицу и громкого восклицания: — Гии-ни! Проще говоря, в их доме стало довольно шумно, но ни Тома, ни Гарри это не смущало, это не давало им скучать. Но по вечерам, когда Винтер ложилась спать, у них появлялось время, чтобы расслабиться. — Я и не знал, что она может быть такой утомительной, — зевнул Гарри, откидываясь на диван перед телевизором, и его голова слегка коснулась ноги Тома. — Ммм, — согласился Том, запуская пальцы в волосы Гарри. — Мне одному кажется, или она становится быстрее? — О, она точно становится быстрее, и ей это кажется забавным. — Не смешно, — ответил Том. С тех пор как он вернулся домой, ему только и приходилось, что гоняться за ней. Он вообще никогда ни за кем не бегал. Никогда. А теперь он весь в поту, наблюдая, как Винтер ползает и лезет не туда. Теперь, когда она уже могла передвигаться, Том начал задумываться о том, чтобы еще больше обезопасить дом для малышки. — Боже, почему так холодно? Ведь лето! — воскликнул Гарри, повернувшись к камину, чтобы согреться. — Австралия находится в другой климатической зоне, чем Англия. На самом деле, здесь все наоборот: здесь лето — это зима, а зима — это лето. — Странно, — сказал Гарри, зарываясь в диван, — где солнце? Оно было здесь несколько недель назад. Завтра должен быть дождь! И не теплый, а холодный. — Тебе придется к этому привыкнуть. — Знаю. По крайней мере, завтра у Рона будет тепло, — пробормотал он. — Что? — Не надо мне вот этого «что». Я же тебе говорил. Или у тебя память пропадает? — Нет, — проворчал Том. Он вспомнил, как Гарри рассказывал ему о предстоящем визите к другу, хотя и не был этому рад. — Значит, помнишь. К тому же, ты все равно будешь на работе. Том хмыкнул, и они погрузились в приятное молчание, смотря телевизор, пока не пришло время ложиться спать.

***

На следующее утро Гарри встал рано, чтобы постирать белье и убрать разбросанные игрушки. К тому времени, как Винтер проснулась, дом был приведен в порядок, так что ему оставалось только подготовить ее к выходу. Сказать проще, чем сделать. Но сначала им нужно было позавтракать, что начинало превращаться в испытание. Она уже ела твердую пищу, засовывала в нее руки и устраивала беспорядок. Пока он кормил ее, Том поднялся наверх, чтобы подготовиться к работе. — Почему ты так неаккуратно ешь? — спросил Гарри, когда она схватила горсть пюре и отправила его в рот, большая часть которого вытекла сквозь пальцы. — Ну, по крайней мере, ты стараешься, — добавил он со вздохом, и она широко улыбнулась. — Мама? — спросила она его, протягивая руку. — Нет, мне и так хорошо. Спасибо, — сказал он и наблюдал, как она ест сама, испытывая усталость, которую чувствовал и в глубине души, ложка лежала на подносе рядом с ней. — Ты хочешь воспользоваться ложкой? — Оон? — с любопытством спросила она. Гарри указал на ложку, она бегло взглянула на нее, а затем схватила еще горсть пюре. — Как дела? — спросил Том, подойдя к нему сзади. — Если не считать того, что половина еды у нее на лице. Идеально, — безразлично ответил Гарри. — Ммм. Ну, я пойду. — Сбегаешь отсюда, да? — Да, — сказал Том, разглядывая растрепанный вид Винтер. — Хорошо. Винтер, папа уходит. Попрощайся. — Айе, Дедее! — сказала Винтер, помахав ему грязными пальцами. — Пока, милая, — сказал Том и поцеловал ее в макушку, стараясь не задеть ее грязные пальцы. — Увидимся позже, — сказал Гарри, вставая и целуя его. — Не скучай по мне слишком сильно, — добавил он с дразнящей улыбкой. Том сердито посмотрел на него, но в его взгляде не было ни капли злобы: — Я справлюсь. — Я пойду с тобой, хозяин, — прошипела Нагини, приближаясь к нему. — Ой, ты уходишь, Нагини? — спросил Гарри. — Да. Раз хозяина, тебя и детеныша Винтер нет, нет смысла оставаться, — прошипела она, высунув язык. — Что ж, твое солнечное местечко будет ждать тебя, когда вернешься,   — прошипел ей Гарри с улыбкой. — Спасибо. После этого Том и Нагини ушли, оставив Гарри с ребенком, покрытым остатками еды. Он повернулся к Винтер со вздохом: — Ты закончила? — Ун, мама! — Хорошо, тогда пора принимать ванну, — и он отвел ее наверх, чтобы привести в порядок, что заняло время, потому что она никак не могла усидеть на месте, пока наконец не оделась и не была готова идти. Но тут Гарри посмотрел на себя и увидел, что он весь в пюре и мокрый от ее ванны, поэтому ему пришлось переодеться. К тому времени, как он закончил, они уже опаздывали к оговоренному времени встречи с Роном и Гермионой. Но они собирались задержаться еще больше, потому что, спустившись вниз, Гарри понял, что не убрал стульчик для кормления Винтер, и там был полный бардак. Со стоном он поставил Винтер на пол, велев ей оставаться на месте, а затем с помощью магии навел порядок. Он как раз рылся в ее сумке с подгузниками, чтобы убедиться, что все на месте, когда зазвонил телефон. — Алло? — ответил он. — Гарри? — раздался голос Гермионы. — Я знаю, я знаю. — Хорошо, я не была уверена, придете ли вы. — Да, просто… — вздохнул он, — утро выдалось очень суматошным. — Похоже на то. — Да уж. Она ползает, у нее словно появилась уверенность в себе, и это хорошо, но она просто… Винтер! Не трогай это! — внезапно крикнул он, когда она потянулась к коробке с аккуратно сложенными кубиками. — Она опять куда-то лезет? — Да. Но в любом случае, мне нужно только собрать ее сумку, и мы через минуту… — внезапно по комнате раздался звук упавших на пол деревянных кубиков, и Гарри настороженно закрыл глаза, затем повернулся к Винтер, которая невинно смотрела на него из-под них. — Хотя нет, уже через две. — Хорошо, не торопись, — сказала Гермиона, он слышал улыбку в ее голосе. Он повесил трубку и повернулся к Винтер, уперев руки в бока. Она лишь одарила его яркой, лучезарной улыбкой.

***

Дверь открылась, и его встретила улыбка Гермионы. — Привет, — устало улыбнулся Гарри. — Вы пришли! Входите, — сказала она им, распахивая дверь, чтобы выпустить их. — О, как здесь тепло! — воскликнул Гарри, перехватывая Винтер и ставя ее сумку рядом с диваном. — А у вас разве не так? — небрежно спросила Гермиона. — Нет. Становится так холодно! Дождь тоже не способствовал улучшению ситуации. — Эни! — воскликнула Винтер, перебивая его. — Привет, Винтер! — сказала Гермиона, отвлекшись, но запомнила эту информацию на потом. Она взяла Винтер у Гарри и обняла ее в ответ. — Ой. Ты такая тяжелая! — заметила она. — С каждым днем, — заявил Гарри. — Привет, приятель, — поздоровался Рон, — ты выглядишь ужасно. — Со мной все было в порядке, а потом она проснулась, — сказал Гарри и обнял его. — Я так устал, — простонал он, прижимаясь к нему. Рон рассмеялся, похлопал его по спине и отпустил: — Как же я рад, что я не на твоем месте. — Однажды ты почувствуешь мою боль, — сказал Гарри и оглядел пустую гостиную. — Больше никого нет? — Нет, мы никому не говорили, что ты придешь на этот раз, — сказал Рон. —Хорошо, я думаю, сейчас я не смогу это выдержать. — Ой! У нее появился еще один зубик! — воскликнула Гермиона, заставив Винтер улыбнуться. — Да, они вдруг стали появляться один за другим, — сказал Гарри, садясь на диван. — У нее еще один снизу начинает расти. — Ука! — воскликнула Винтер и помахала Рону. — Дядя? — спросил он. Гарри кивнул, Рон улыбнулся: — Привет, — сказал он и взял ее на руки, когда Гермиона передала ее ему. — Как дела? — Оке, — сказала Винтер. — Хорошо. Ты доставляешь маме неприятности? — О. — Ха! — воскликнул Гарри. — Ага, конечно. — Оуун, — сказала Винтер, подняв взгляд на Рона. — Что? — Она хочет вниз, — сказал Гарри. — Ох, — сказал Рон и поставил ее на пол. — Мама, еди? — Тедди вон там, — сказал Гарри, указывая на свою сумку, из которой торчала игрушка. Она увидела ее и подползла, чтобы взять. — Ах! Она ползает! — воскликнула Гермиона. — Я знаю, ты говорил, что она ползает, но ничего себе! — Боже, какая она быстрая, — прокомментировал Рон. — И вот теперь вы видите мою проблему, — сказал Гарри, но пока она вела себя прилично. — Ну как у вас дела? Кампания за права домашних эльфов проходит хорошо? — спросил он Гермиону. — Уф. Медленно, — ответила она. — Люди начинают прислушиваться и понимать проблему обращения с домашними эльфами, но ничего не хотят делать! — Ну, ты же понимала, что это будет непросто, но это тебя никогда не останавливало, — сказал Гарри с улыбкой. — Да. Я не остановлюсь, — твердо заявила она. — А как насчет тебя, Рон? — Занят. В основном обычные дела: взломы, ссоры, выходящие из-под контроля, понимаешь? — Гарри кивнул. — А потом еще и рейд… — Рейд? — спросил Гарри, приподнимаясь. — Ты разве не слышал? — спросил Рон. Гарри покачал головой: — Я уже не особо слежу за тем, что здесь происходит. — На прошлой неделе Волан-де-Морт совершил набег на городок недалеко от Глазго. Мы до сих пор разгребаем последствия. — Понятно, — тихо сказал Гарри. Он не знал, что Том делал что-то подобное, хотя они и договорились не говорить ни о чем из того, что он делал, будучи Волан-де-Мортом. Но это не остановило чувство вины, ведь человек, стоящий за всем этим, спал в его постели. — Ах, не стоит об этом беспокоиться, — быстро ответил Рон, неправильно поняв его молчание. — Просто оставь борьбу нам. Мы найдем способ победить Волан-де-Морта. Конечно, без твоей поддержки это будет сложно, но должен быть другой способ. Мы тебя не виним! Ну, некоторые винят, но… — Рон хочет сказать, — вмешалась Гермиона, сверля Рона взглядом, — что тебе следует сосредоточиться только на Винтер. Это все, что имеет значение. — П-правильно, Волан-де-Морт больше не имеет к тебе никакого отношения, — добавил Рон. Гермиона повернулась к нему и прошипела: — Ты ничем не помогаешь! Гарри посмеялся над их перепалкой, но все еще чувствовал себя немного неловко. «О, Рон, ты даже не представляешь...» — Ну что ж, — сказала Гермиона, хлопнув в ладоши и повернувшись к Гарри, — как у тебя дела? — Ох, с чего бы начать...?

***

Гарри, Рон и Гермиона смеялись и обменивались новостями, ели поздний ужин или завтрак (для Гарри) и внимательно следили за Винтер. С ее появлением в доме Рон и Гермиона на собственном опыте убедились, что такое цепкие ручки Винтер. Они гонялись за ней, когда она хватала что-то, чего не следовало, и когда собиралась это сделать. Гарри это нравилось. — Тебе это нравится, правда? — сказал Рон, снова опускаясь в кресло. — Безумно, — сказал Гарри. — Теперь вы понимаете, о чем я говорил. — Да. Я не знаю, как ты справляешься, — сказала Гермиона. — Честно говоря, понятия не имею. Что? — спросил он, когда Винтер подползла к нему. — Мама? Деде? — спросила она, невинно моргая и глядя на него. Сердце Гарри сжалось: «Черт!» — Его здесь нет, дорогая, — сказал он ей, надеясь, что они этого не заметят. Но, конечно же… — Она только что сказала «папа»? — спросила Гермиона. — Нет, это... игрушка. Она оставила ее дома. — Нет... Это звучало как «папа». — Дедее? — снова спросила Винтер. — Нет, как такое может быть? Рон — единственный мужчина в ее жизни, — засмеялся Гарри, но его смех прозвучал фальшиво. — Правда? — спросил он Винтер, умоляя ее больше так не говорить. — Деде! — настаивала Винтер. — Подожди… — медленно произнесла Гермиона, на ее лице появилась улыбка. — Кстати, о мужчинах… — О боже, — простонал Гарри, наклоняясь вперед так, что его голова оказалась на руках. Он почувствовал, как маленькая рука погладила его по голове, и поднял взгляд на обеспокоенные зеленые глаза Винтер. — Я совсем забыла о мужчине, с которым ты встречаешься. — Ага, — оживился Рон, — ты все это время от нас скрывал. Ну и что? Выкладывай. — Как его зовут? — спросила Гермиона, ее глаза заблестели от предвкушения информации. — И-Имя? Это… — Гарри замер. «Черт! Как мне его называть? Том — это слишком очевидно». — Мар… — нет, все еще очевидно! — к… — Марк? — Да, он француз, — Гарри на мгновение прикрыл глаза, проклиная себя. «Француз? Серьезно? Марк вообще французское имя? Почему я не придумал какую-нибудь историю?» Но это был весь он, выдумывал все на ходу. — Француз? — спросила Гермиона с широкой улыбкой. — О-ля-ля, — поддразнил Рон. — Спорю, он хорош в постели. — Гермиона?! — выдохнул Гарри, его щеки покраснели. — Я восприму это как положительный ответ, — хихикнула она. — Где ты познакомился с этим Марком? — спросил Рон. — В... магазине? — неуверенно сказал Гарри. — Я ходил туда каждую неделю, и он всегда был там в одно и то же время, так что мы разговорились, и с этого все и началось, — неуверенно закончил Гарри. — И он волшебник? — спросила Гермиона. — Да, в тех местах их немного живет. Это видно по тому, как странно они одеваются. — Он что, странно оделся? — спросил Рон. — Нет. Он умеет одеваться, — улыбнулся Гарри. Гермиона взволнованно ахнула: — У него что, акцент? — Вроде как? — неуверенно спросил Гарри. — Он говорит с тобой по-французски? Это так привлекательно! — Может, мне стоит этому научиться, — легкомысленно заметил Рон. — Может, тебе и стоит, — ответила Гермиона. Гарри рассмеялся и покачал головой. Иногда они были просто невыносимы. — А как он с Винтер? — Он… просто фантастический. Я действительно не мог бы желать большего, он так… нежен с ней и относится к ней как к собственной дочери. «И она ею и является»… — подумал Гарри. — Когда они впервые встретились, она просто смотрела на него, неуверенная, как и я, но потом она к нему привыкла. А теперь она начинает называть его папой, и Марк, кажется, не против. Наоборот, он вне себя от радости, — сказал Гарри с нежной улыбкой. — А ты? — Я? Я не против. Винтер нужен отец, и Марк более чем справляется с этой задачей. Я не был… уверен, поначалу, учитывая нашу ситуацию, я не хотел подвергать нас опасности. Марка это тоже не смущало, он знал, кто я, это очевидно, — сказал Гарри, указывая на свой шрам. — Как и то, почему я прятался, — добавил он, поглаживая волосы Винтер, которая сидела у его ног и играла со своим плюшевым мишкой. — К тому же, у меня нет никакого, э-э, опыта общения с мужчинами, и с Винтер я не был уверен, заинтересуется ли он…? Наверное. Но мы начали как просто друзья, это происходило постепенно. Мы просто разговаривали обо всем на свете. В основном о Винтер. Но чаще всего это… — Физическое? — спросил Рон. Гарри почувствовал, как его лицо покраснело: — Д-да. Именно. — Значит, он хорошо к вам обоим относится? — спросила Гермиона. — Да, он такой, — сказал Гарри, вспоминая Тома. — Он замечательно относится к Винтер, как к принцессе, и она его обожает. Наблюдая за ним с ней, я вижу, как сильно он ее любит и как бережно к ней относится, потому что она такая маленькая. И он так же радуется, когда она чему-то учится, например, когда она начала ползать и у нее появился первый зуб. Марк сразу же очень хорошо принял Винтер, теперь она для него весь мир. — А ты? — тихо спросила Гермиона, чтобы не прерывать его размышления. — Я? Ну, это… я имею в виду… — он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Не знаю. Мы такие разные, и все же отлично ладим. Иногда мы ссоримся, но это и неудивительно. Я более… открытый? Наверное, так и есть, а он — Марк — может быть немного… отстраненным и замкнутым, и, наверное, немного… грубым. Просто он такой, как будто не понимает, как… — он пожал плечами, — быть эмоционально рядом? — Похоже, это очень трудоемкий процесс, — прокомментировал Рон. — Да, но он старается. Он может быть таким… милым, нежным и добрым, немного грубоватым, конечно, и иногда занозой в заднице. Он ничего… не приукрашивает, он просто говорит как есть. В один момент он может быть немного грубым и высокомерным, а в следующий — очень милым и внимательным. На самом деле он очень игривый, что порой граничит с непристойностью. И логичный. Он еще и очень умный, поэтому его юмор немного… необычный, но… он меня смешит. И он смягчился с тех пор, как был с Винтер. Наблюдая за ними вместе… — он просто покачал головой, не в силах подобрать слова. Рон и Гермиона обменялись взглядами и многозначительно улыбнулись. — Ты влюблен в него, — сказала Гермиона. Гарри почувствовал, будто его только что облили ледяной водой, и недоверчиво уставился на Гермиону. — ...Ч-Что?! Нет! — недоверчиво воскликнул Гарри, широко раскрыв глаза. — Нет. Не может быть. — Правда? Просто то, как ты о нем говоришь... звучит так, будто... — Нет! — воскликнул Гарри, не желая этого слышать. Это было невозможно. Он не мог… Он не мог… — Гарри, — мягко сказала Гермиона, заметив панику на его лице, — нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться. — Да, но… — он замолчал. — Не в него, — прошептал он себе и прижал руки к глазам. Услышав это, Гермиона нахмурилась, но ничего не сказала. Она не ожидала такой реакции на новую информацию. Она подумала, что это хорошо, Гарри не из тех, кто легко отдает свое сердце, Винтер была исключением. У Гарри случился приступ паники, когда он почувствовал легкое прикосновение к ноге, убрал руки и посмотрел вниз, увидев Винтер, сидящую у его ног. — Мама, оке? — спросила его Винтер с беспокойством в глазах. — Со мной все в порядке, дорогая, — сказал Гарри и поднял ее на руки. Она положила руки ему на лицо и посмотрела на него, словно желая убедиться, затем обняла его за шею, и он обнял ее в ответ. — Гарри… — неуверенно произнесла Гермиона. — Я больше не хочу об этом говорить. Пожалуйста, — сказал Гарри, потирая лоб, где у него начинала болеть голова. И словно желая подтвердить, что разговор окончен, Винтер воскликнула: — О! — тем самым отчитав их обоих. В конце концов, они прекратили обсуждать эту тему и перешли к более легким разговорам, но эти слова продолжали крутиться у него в голове до конца визита.

***

Гарри вошел, держа Винтер на бедре, а Том ждал его в гостиной, читая газету. Войдя, он поднял глаза и расслабился, но нахмурился, когда Гарри быстро отвел взгляд. — Де! — воскликнула Винтер, увидев его, и заерзала, пытаясь освободиться, поэтому Гарри опустил ее на землю, и она подползла к нему: — Деде! — Привет, дорогая, — прошептал Том, поднимая ее на руки. — Тебе сегодня понравилось? — Ах! — Да? — он подошел к тому месту, где Гарри оставил вещи. — Ты вернулся раньше. — Ну, там уже поздно. Им же нужно поспать, понимаешь. — Хм, — согласно промычал Том, подходя к Гарри. — Ты ходил по магазинам? — Ч-Что? — спросил Гарри, испуганный его близостью. — Нет, нет, это подарки для Винтер. Гермиона купила ей наряд, миссис Уизли сшила ей что-то, а Тонкс прислала рубашку… это просто безумие. — Они снова были там? — Нет. Только Рон и Гермиона. Они отправили им, а Гермиона отдала мне. — Понятно... значит, все прошло хорошо? — Да, а почему ты спрашиваешь? — быстро ответил Гарри, поморщившись от дрожания голоса, и повернулся, чтобы заняться сумками. — Ты кажешься… рассеянным, — осторожно заметил Том. — Нет, нет. Со мной все в порядке. Знаешь, ты тоже пришел так рано. — Пока дел почти не было, мне нужно вернуться позже... ты уверен, что с тобой все в порядке? — Ага. — Гарри… — сказал Том и отпустил Винтер, чтобы она могла поиграть со своими игрушками, а затем взял Гарри за руку, чтобы развернуть его. Гарри напрягся от прикосновения Тома, слишком хорошо осознавая его присутствие, и повернулся, чтобы посмотреть на его грудь, а затем на лицо. Он увидел там беспокойство, но все, о чем он мог думать, были слова Гермионы — что он… с Томом — это было все, о чем он думал последние несколько часов. Поэтому, когда он посмотрел на Тома, он понятия не имел, что сказать, его сердце билось так быстро, и он чувствовал, как все его чувства отражаются на лице, поэтому он выпалил первое, что пришло ему в голову: — Мне пришлось сказать им, кто ты! Увидев поднятую бровь Тома, он пояснил: — Ну, не о тебе, а о тебе как о моем… — он жестом показал, что не может произнести это вслух, но Том понял. — Они хотели узнать твое имя, как мы познакомились… Я понятия не имел, что сказать, я запаниковал. — Что ты сказал? — спросил Том. Гарри пожал плечами, поднял руки, а затем в знак поражения опустил их: — Я сказал, что тебя зовут Марк, ты француз, и мы познакомились на рынке. — Марк? — спросил Том. — Да, Марк. Это вообще французское имя?! — воскликнул Гарри, дергая себя за волосы и расхаживая взад-вперед, теперь уже в настоящей панике. — Я ничего другого не мог придумать, меня поставили в неловкое положение. Я не мог сказать Том, потому что мы знаем только одного Тома, Тома Риддла. А еще я хотел сказать Марволо, но это еще очевиднее! — Это «M-a-r-c» или «M-a-r-q-u-e»? — задумчиво спросил Том. — Мне все равно, как это пишется! Почему ты не паникуешь? — Они ведь уже знали, что ты с кем-то встречаешься, правда? — Да. Но все же! Том кивнул про себя: «Думаю, Marque подойдет. Бог войны мне вполне подходит». — Уф! Чувствую себя таким глупым! — громко простонал Гарри. — Успокойся, — сказал Том и притянул Гарри к себе. — Tout ira bien, mon coeur (Все будет хорошо, мое сердце), — и поцеловал его. Они отстранились друг от друга, и Гарри, подняв на него взгляд, сказал: — Конечно, ты говоришь по-французски. — Конечно, — сказал Том с улыбкой и снова поцеловал его. Он снова отстранился и добавил: — К тому же, ты всего лишь дал мне имя, указал, откуда я и как мы познакомились. Ты ведь больше ни о чем не солгал, правда? —...Нет, — сказал Гарри, отводя взгляд от смущения из-за сказанного. — Alors il n'y a rien à crindre. (Тогда не о чем беспокоиться) — Я понятия не имею, что ты говоришь. Но Гермиона была права, — пробормотал Гарри. — Это горячо. — О? Aimes-tu ça, Harry? (Тебе нравится, Гарри?) — усмехнулся Том, чувствуя, как по спине Гарри пробежала дрожь. Гарри поднял взгляд на голубые глаза Тома и почувствовал, как замерло его сердце, когда неразборчивый шепот ласкал его слух, вызывая при этом трепет в животе. «Ты же его любишь, правда?» Гарри внезапно вздрогнул и отвернулся, теперь его сердце колотилось по другой причине: — Мне нужно приготовить обед и уложить Винтер спать, — сказал он и быстро направился на кухню, где, суетясь, грохоча кастрюлями и сковородками, выглядел так, будто занят, поэтому не заметил нахмуренного лица и подозрительного взгляда Тома. Однако, несмотря на любопытство по поводу поведения Гарри, он не стал настаивать, вместо этого Том сосредоточился на том, чтобы занять Винтер и уберечь ее от неприятностей — это само по себе было непростой задачей. Гарри же, напротив, пытался отогнать эти запретные мысли, сосредоточившись на обеде. Он просто не мог влюбиться в Тома. Тот был Темным Лордом, он убивал и пытал людей! Он был бессердечным и неумолимым. Он убил его родителей! Это было просто невозможно и неправильно, ужасно неправильно! Гарри поднял взгляд, услышав задорный смех Винтер, и почувствовал, как его сердце растаяло, когда он увидел, как Том поднял ее в воздух, позволив ей помахать руками и ногами, затем притянул к себе для нескольких поцелуев, а потом снова поднял, чтобы снова притянуть к себе для поцелуев. Он опустил взгляд на сковородку, которую помешивал, и нахмурился. И все же, несмотря на все это, он жил с этим Темным Лордом, родив от него ребенка. И он был счастлив. Ему больше не нужно было оглядываться, у него была прекрасная крыша над головой и замечательная маленькая семья. Гарри даже увидел в Томе ту улыбчивую, игривую сторону, которую никто раньше не видел. Черт, даже сам Том никогда ее не видел, она была настолько редкой или, по сути, вовсе отсутствовала. Но Том старался, и Гарри нравилось видеть перемены в нем. Было так особенно и поучительно — видеть, как Том светится, когда находится со своей дочерью. Между ними тоже все было хорошо. С ним не обращались как с грязью или чем-то меньшим, чем человек, его не пытали. О нем хорошо заботились. Они довольно хорошо ладили и проводили время вместе – ужинали вместе, смотрели фильмы или просто сидели в уютной тишине – но это ничего не значило. Это было просто то, что делают люди, а что еще им оставалось делать? Конечно, Том ему достаточно нравился, он был добрым, секс был фантастическим, и он был мил с Винтер, но он не был влюблен в него. Или все-таки был?