Meant To Be

После откровений Гарри прошло несколько недель, полных ошибок и смущения, по крайней мере, со стороны Гарри. Том оставался в блаженном неведении относительно того, что происходило в голове Гарри, хотя и безуспешно пытался выведать это у него. Гарри не мог просто рассказать ему, он понятия не имел, как отреагирует Том. Черт возьми, он сам не знал, как реагировать. Это просто казалось нереальным. Он вернулся домой от Рона и Гермионы и полностью отрицал все произошедшее. Это было просто невозможно, Том был Темным Лордом, и не просто каким-то Темным Лордом, а ТЕМ САМЫМ Темным Лордом Волан-де-Мортом, тем, кто пытался его убить, кто убил его родителей! Но такая логика не работала. Гарри давно разделил их на двух людей: Тома Риддла и Волан-де-Морта, и это помогало ему, когда он спал и жил с этим человеком каждый день. Поэтому попытка объединить их в одного человека не избавляла его от этих чувств. Наоборот, это только усиливало их, и чем больше он отрицал это, тем очевиднее становилось, и это заставляло его чувствовать себя неуверенно. Всякий раз, когда они оказывались в одной комнате, Гарри ловил себя на том, что наблюдает за Томом: играл ли тот с Винтер или просто сидел, читая газету. Его сердце билось неистово, ненормально. А когда они занимались любовью! Мерлин, казалось, что его сердце вот-вот выскочит из груди, он отворачивал голову, боясь, что Том увидит это на его лице. Дело не в том, что он раньше этого не чувствовал, но он просто делал вид, что ничего особенного, что он просто рад, что Винтер счастлива. И все же Гарри, как бы он ни отрицал это, в конце концов признался. Он был влюблен в Тома. Он понятия не имел, что с этим делать. — Я же не могу просто сказать ему об этом, — пробормотал Гарри себе под нос, нарезая овощи на столешнице. Он никогда никому не признавался в любви, да и ему самому никто не говорил этого, но это потому, что у него было ужасное детство. То же самое с Томом, но Гарри был уверен, что тому наверняка признавались раньше. Возможно, он даже встречался с кем-то просто потому, что это было ему удобно… звучит правдоподобно. «Ах, вот и он», — подумал он, когда входная дверь открылась, и перед ним предстал объект его мыслей. — Привет, — сказал Том, снимая верхнюю одежду. — Привет. — Где Винтер? — спросил он, целуя Гарри в лоб в знак приветствия. Гарри кивнул головой в сторону обеденного стола, и Том с любопытством посмотрел на него, прежде чем подойти и заглянуть под стол. Под столом он обнаружил свою дочь, тихо играющую со своими игрушками. Когда она увидела его, ее лицо озарилось. — Па-пии! — воскликнула она и вылезла из-под стула, Том подхватил ее на руки. — Что ты там делаешь? — Она провела там почти весь день, — ответил Гарри, — не то чтобы я жаловался, она сама себя занимала и, наконец-то, ни во что не ввязывалась. — Понятно. Не мешаешь маме? — спросил ее Том. — Мама, — сказала Винтер, указывая на свою мать. — Верно, а как насчет меня? — спросил он, садясь рядом с ней на диван. Винтер обхватила его лицо своими маленькими ручками и поцеловала его: — Па-па, — радостно сказала она. — Это верно. Винтер потребовалось некоторое время, чтобы научиться произносить это правильно, и даже тогда ей приходилось делать это медленно, иначе она снова начинала говорить «Деде». Том был вне себя от радости, видя прогресс. — Пай? — спросила Винтер. — Хочешь поиграть? — спросил ее Том. — Да. — В какую игру ты хочешь сыграть? — Па-пии! — воскликнула она и прижалась лицом к его лицу, радостно хихикая, когда Том потерся носом о ее нос. Гарри наблюдал за ними, мягко улыбаясь, пока готовил ужин. Всегда было так трогательно наблюдать за ними двумя. Всегда говорили, что у Темного Лорда нет эмоций и он не умеет любить, но вот он, заботится об их дочери и любит ее. Распространяется ли это на него самого, он понятия не имел. Возможно, правда? Но также возможно и нет, и именно этого он боялся. Он пытался подавить эти эмоции, которые испытывал, но они всплывали в неожиданные моменты, как сейчас. — Гарри? Гарри моргнул и поднял глаза, увидев Тома, держащего на руках Винтер и с беспокойством смотрящего на него. — Ты в порядке? — Д-да. Со мной все в порядке, — сказал он и быстро выключил плиту, чтобы кастрюля не выкипела, а она вот-вот должна была это сделать. — Ты уверен? Ты отвлекся. — Со мной все в порядке, правда. Просто… ничего особенного, — успокоил его Гарри и отвернулся. — Мама? — спросила Винтер. — Вымой руки, скоро мы будем есть, — сказал ей Гарри. — Ан! — крикнула Винтер, показывая папе свои руки. Том улыбнулся и направился к раковине, чтобы вымыть руки, но с беспокойством посмотрел на Гарри, который стоял спиной к нему. Он был в таком состоянии уже несколько недель, и ему это не нравилось. Было очевидно, что Гарри что-то от него скрывает, но он не сдавался и продолжал говорить, что с ним все в порядке. Он перепробовал разные способы, чтобы выведать это у него — убеждение, секс и просто вопросы, — но Гарри оставался немногословным. Это ни на что не влияло, Гарри просто казался очень рассеянным и временами не смотрел на него. Было ясно, что это как-то связано с ним, и он пытался вспомнить, не сделал ли он что-нибудь, чтобы его расстроить, но Гарри не злился. Он бы понял, если бы он злился. Черт возьми, Гарри дал бы ему понять, если бы он на него злился. Но он не злился, он… Том понятия не имел. Это было раздражающе. Ему оставалось только ждать, пока Гарри сам к нему подойдет… он ненавидел ждать.

***

Том сидел в своем кабинете в поместье Риддл, разрабатывая план своей новой атаки, но не был полностью сосредоточен. Накануне вечером Гарри резко отвернулся от него после того, как они занялись любовью, и всю ночь пролежал к нему спиной, хотя позволил ему обнять себя. Он не понимал, что сделал, и это его очень раздражало. Ему очень хотелось схватить Гарри и потрясти его, пока тот не расскажет, что произошло. Но это не сработало бы. Это только заставило бы его замолчать. Он вздохнул и потер глаза, иногда Гарри было так трудно понять. В дверь постучали, и это отвлекло его от размышлений. — Входите, — крикнул он, откидываясь на спинку кресла. — Привет, босс, — сказал Фенрир с ухмылкой, входя внутрь. — Фенрир. Что случилось? — Просто хотел сообщить, что остальные волки вас поддерживают, хотя у меня возникли проблемы с одним из племен. Они не очень-то вас любят. — Ммм, неужели? Я и так знал, что не все будут согласны. — Я уверен, что со временем смогу их убедить. Просто их не совсем устраивает ваш подход. Хотя сейчас ситуация меняется. — Полагаю, да. — Э-э... — Фенрир замер, наблюдая за Темным Лордом, который, явно не обращая внимания на происходящее, смотрел вдаль. — Да? — Все в порядке, милорд? — Все в порядке. Почему спрашиваешь? — Вы кажетесь... рассеянным. Том поднял взгляд на стоявшего перед ним мужчину, выглядевшего внушительно, но в то же время обеспокоенно. — Это скорее личное дело. — Правда? — Фенрир не считал, что у Темного Лорда есть какие-то «личные» проблемы, но, с другой стороны, у него должна быть жизнь вне войны. Ну, за исключением… — Это, э-э, как-то связано с парнем, с которым вы встречаетесь? Том минуту смотрел на стоявшего перед ним оборотня, а затем откинулся на спинку кресла. — Да. — Ах. Ну, у всех бывают ссоры в отношениях. — Мы не ссорились, — небрежно сказал Том, сложив пальцы и уперевшись локтями в подлокотники кресла. — Он что-то от меня скрывает. Фенрир замолчал, не зная, что сказать. — Ну... Эм... он же не изменяет. Вы... вы... — он ломал голову, пытаясь найти что-то привлекательное в сидящем перед ним змееподобном мужчине. — Вы — Темный Лорд, — слабо закончил он. Том уставился на своего болтливого спутника и понял, что все еще в маскировке Волан-де-Морта. Он немного подумал и принял решение. Он взглянул на закрытую дверь, она щелкнула замком. Фенрир напрягся, услышав, как замок защелкнулся, испугавшись, что переступил черту, но затем увидел, как лицо Темного Лорда начало меняться, превращаясь в лицо молодого человека лет двадцати с небольшим, с копной черных волос, голубыми глазами и носом. — Черт возьми! — рассмеялся он. — Он точно не изменяет! И продолжал смеяться, выражая удивление и одобрение. Том слегка улыбнулся: — То, что ты увидел, не покинет эту комнату, понятно? — Понял, босс. Хотя все равно никто бы мне не поверил. — Хорошо. Но нет, он не изменяет, — сказал Том, вставая и глядя в окно позади себя. — Это хорошо. — И все же он что-то от меня скрывает. — Хорошее или плохое? — спросил Фенрир. — Понятия не имею. Он просто все больше уклоняется от разговоров. Меня это ужасно раздражает. — Ну, вы всегда можете заставить его рассказать. Но если он, ну, знаете… особенный? Ваш парень может просто рассказать вам, когда будет готов. Том задумчиво хмыкнул. Он должен был признать, что Фенрир был прав, похоже, ничего плохого не произошло, хотелось надеяться, но Гарри, возможно, сам ему расскажет. — Может быть. Фенрир молча наблюдал за новым обликом Темного Лорда, пока тот задумчиво глядел в окно. Было странно видеть его таким человечным, он привык к его обычному облику, но должен был признать, что этот был приятнее для глаз. Он знал, что Темный Лорд скрывается под чарами гламура, но не знал, каким именно и что он скрывает. Это, безусловно, объясняло, почему у него появился постоянный любовник. — Так… когда это произошло? — спросил он, нарушая молчание. Повернувшись спиной к окну, Том ответил: — Вскоре после того, как я вернул себе свое тело. Хотя этот вид вряд ли внушает людям страх. — Но это, черт возьми, точно привлечет к вам много женщин. Или мужчин, — усмехнулся Фенрир. Том закатил глаза, но позволил себе легкую улыбку: — Это помогает. Фенрир лишь от души рассмеялся. Придя в себя, он спросил: — Он знает? О вас, кто вы на самом деле? — Да. Хотя мы это не обсуждаем. — Полагаю, это не самый подходящий разговор для задушевных бесед. — Определенно нет. Стук в дверь прервал все дальнейшие слова Фенрира. — Это Джонсон, милорд. У меня есть доклад, — раздался приглушенный голос из-за двери. — Входите, — сказал Том, садясь за свой стол, и его внешность снова поменялась на облик Волан-де-Морта. — Это мой сигнал уйти. До скорого, босс. Том кивнул, повернулся к своему последователю и вернулся к работе.

***

Как только Том переступил порог, он услышал истерический смех, доносившийся сверху. Это явно был Гарри, но Том никогда раньше не слышал от него такого смеха. Заинтригованный, Том направился наверх, в комнату Винтер, внутри Гарри стоял на коленях перед Винтер, одетой в самый нелепый наряд. — Папии! — воскликнула Винтер, увидев его в дверях. — Что на ней надето? Гарри вытер слезы с глаз: — Это один из нарядов, которые мне подарили друзья. Этот от миссис Уизли. Но она просто… он огромный, — сказал Гарри, и он был прав. Наряд представлял собой комбинезон из плотной ярко-красной ткани, дополненный красной шапочкой, которая завязывалась под подбородком. — Я знаю, что она старалась, но Винтер выглядит как большая красная желейная конфетка, — сказал Гарри, стараясь не рассмеяться. — Скорее, подушечка для булавок, — прокомментировал Том, и Гарри расхохотался. — Мама! Джи би! Джи би! — радостно повторяла Винтер, размахивая руками и пытаясь упасть. — Ой! Моя желейная конфетка упала, — сказал Гарри, подхватывая ее на руки. — Да! — Желейная конфетка. Ты моя желейная конфетка? — Да! — воскликнула Винтер, хлопая в ладоши и протягивая к нему руку. — Я бы тебя съел. Ням-ням-ням! — тихо сказал Гарри, покусывая ее щечки. — Мама! О! — захихикала она и оттолкнула его лицо. — Хорошо, хорошо, — сказал Гарри и усадил ее к себе на колени, но она не усидела на месте, сползла с его колен к своему ящику с игрушками, достала свою пирамидку и вернулась обратно. Благодаря магии, ее ящик с игрушками был соединен с ящиком внизу, и она могла доставать любую игрушку, где бы ни находилась, при условии, что она лежала в ящике. Это приводило к многочисленным приступам плача, когда она не могла найти нужную игрушку, потому что не убирала ее на место. — Мне это очень нравится. — Что именно? — спросил Том. Гарри улыбнулся и ничего не сказал, лишь посмотрел на свою дочь. Она играла с одной из своих игрушек и болтала сама с собой. — Мамамамама, — Винтер подняла глаза, когда Гарри коснулся ее головы: — Мама! — воскликнула она, забыв про игрушку, и потянулась к нему. — Да, мама, моя маленькая желейная конфетка, — сказал Гарри, поднимая ее в воздух. — Иии! — взвизгнула Винтер. — Ура! — засмеялся Гарри. — Ты такая милая! О! Мне нужно тебя сфотографировать! — сказал он и сел. Передав Винтер Тому, он спустился вниз за фотоаппаратом. Том и Винтер переглянулись, она улыбнулась ему, и он ответил ей улыбкой. — Ты похожа на помидор, — заметил он, дергая ее за шапочку. — О, Даде, джи би! — непреклонно воскликнула Винтер. — Ладно, ладно, желейная конфетка. Красные довольно вкусные. — Да, — согласилась Винтер. — Откуда ты знаешь, если у тебя нет зубов? — спросил Том, но она лишь снова согласилась. — Ну, у тебя там есть два зуба. Хотя пока от них никакого толка, — сказал он, потянув ее за нижнюю губу и садясь в кресло-качалку у окна. — Ой, — сказала она, прикоснувшись к губам и посмотрев на него. — Ой? Больно? У тебя что, еще один растет? — Да. — Да? Дай посмотреть, — Том приподнял лицо Винтер и, слегка потянув за нижнюю губу, заглянул внутрь, и прямо рядом с другой губой показался новый прорезывающийся зуб. —Посмотри-ка, — тихо сказал он с легким благоговением. — Скоро у тебя будет полный комплект зубов. — Папи, — радостно воскликнула Винтер, глядя на него. — Что, принцесса? О, мама идет, — сказал он, услышав шаги Гарри на лестнице. — Мама! — восторженно воскликнула Винтер, увидев его. — Винтер! — крикнул Гарри в ответ. — У нее еще один зуб вырос, — прокомментировал Том, когда Гарри вошел с фотоаппаратом в руках. — Так и думал, она все время трет рот. Так будет еще какое-то время, пока у нее не вырастут все зубы. Ладно, моя милая, — сказал Гарри, наклонившись перед креслом-качалкой и подняв камеру. — Улыбнись! — Винтер лишь моргнула, поэтому Том пощекотал ее животик, и она захихикала. — Вот оно, — проворковал Гарри и сделал снимок. — Она выглядит смешно... но, по крайней мере, ей тепло. — Мне кажется, только младенцы могут сделать нелепое… не нелепым? — медленно и задумчиво закончил Том. — Вот именно! Если бы я когда-нибудь надел что-то подобное, я бы никогда этого не забыл. И ты тоже, — Гарри взглянул на Тома, окинув его взглядом с ног до головы, на его губах мелькнула улыбка. — Даже не начинай, — предупредил Том. Гарри быстро отвернулся, фыркнул, а затем разразился смехом. Том понимал, что Гарри себе представляет, и это было совсем не смешно, но он обнаружил, что не злится на то, что над ним смеются, тем более что это был первый раз за несколько недель, когда Гарри вел себя с ним нормально. Он скучал по этому. — Мама, — сказала Винтер, указывая на Гарри, который теперь валялся на полу, заливаясь смехом. — Иди атакуй его, — сказал Том, отпуская ее на пол, где она ползла прямо по Гарри. — Ах! На меня напала гигантская красная желейная конфета! — закричал Гарри, когда на него напала Винтер. — Джи би! Том мог лишь усмехнуться и покачать головой, глядя на эту нелепую сцену: Гарри вел себя как ребенок, катался по полу и выставлял себя дураком. Но когда Винтер подползла и набросилась на его ноги, он подыграл ей, притворился, что падает, и позволил ей забраться на него и одолеть огромного папу-великана. Он чувствовал себя нелепо, лежа на полу, пока Гарри помогал Винтер прижать его, но слышать ее радостный смех стоило того. И видеть, как Гарри улыбается и смеется вместе с ними, тоже было приятно.