Meant To Be

Гарри быстро освоился в новом доме. Тот уже был очень уютным, так что это было несложно. В тот же день Том вернулся в поместье за ​​сундуком Гарри со всеми его ценностями, пока Гарри и Винтер обустраивались. Винтер, конечно, довольно быстро адаптировалась. Он покормил ее обедом, и сразу после этого она уснула. Поэтому он положил ее в новую кроватку, и она уютно устроилась, уже как дома, с плюшевым мишкой под головой вместо подушки. Гарри оставил ее спать, взяв радионяню, которая стояла на комоде — это была радионяня с камерой, чтобы он мог за ней наблюдать, и еще раз прошелся по дому, осматривая все повнимательнее. Он сосредоточил внимание именно на кухне. Когда Том вернулся с сундуком Гарри и одним своим, они начали распаковывать вещи, расставляя мелкие безделушки, которые у него были, по разным местам в доме, и убирали свою одежду, оставив вещи Винтер на потом. После этого Том снова провел его по дому, чтобы более подробно рассказать о нем. Помимо безделушек, Гарри также заполнил пустые рамки фотографиями из фотоальбома, большинство из них были с Винтер, одна с его друзьями, и у него было несколько фотографий Тома, поэтому он разместил и их. После того, как Винтер проснулась, Гарри убрал ее одежду, отнес девочку вниз и установил для нее новый манеж за диваном в гостиной. Все прошло так гладко, что она уже начала чувствовать себя как дома. Остаток дня прошел так же: они просто обустраивались, привыкали к новому дому. Было приятно снова иметь возможность двигаться и не сидеть в одной комнате. Он никак не мог усидеть на месте, постоянно двигался, переставляя вещи так, как ему хотелось. Том лишь наблюдал за ним и помогал ему, пока тот превращал дом в уютное жилище. Когда пришло время, Гарри приготовил вкусный ужин на своей новой кухне, используя всю новую бытовую технику, кастрюли и сковородки, подал его на новых тарелках и столовых приборах — Том не поскупился. Закончив, они сели и стали смотреть телевизор, как раньше. Винтер в конце концов уснула, поэтому они искупали ее и уложили спать. Потом сами решили лечь пораньше и занялись любовью на новых простынях, чтобы окрестить их, чтобы сделать их своими. После первого дня Гарри и Том вернулись к своему прежнему распорядку, только на этот раз Том приходил домой и оставался. Гарри был очень рад, гораздо больше, чем ожидал. Он сможет видеть Тома каждый день. Он привык засыпать рядом с ним и видеть его рядом по утрам в поместье, это было приятно. Он понимал, что Тому тоже это нравится: видеть Винтер так рано утром, с растрепанными волосами, и она тоже была рада его видеть, широко улыбаясь, обнимая его за шею и прижимаясь к нему, такая довольная. А Том теперь стал настоящим профессионалом в общении с ней, он мог держать ее одной рукой и делать что-то другой, не боясь уронить, этому способствовало и то, что Винтер и так не была слишком капризным ребенком. Помимо общения с ними, Том также получал бесплатный завтрак, приготовленный Гарри, перед тем, как уйти на работу. Гарри все еще получал письма от Рона и Гермионы, хотя они доходили до него дольше. Они, конечно, это заметили и спросили, почему, поэтому он сказал им, что они переехали в более безопасное место. Гарри даже не знал, где они, пока не спросил Тома и не узнал, что они в Австралии. Австралия! Это его поразило — он на другом континенте! Он никогда раньше не был так далеко от дома, хотя это и хорошо, никто не сможет его найти. Том также сказал ему, что у пляжного домика есть название: Хейвен-Холл. Очень красивое и подходящее название, поскольку это было их безопасное убежище, но на самом деле оно просто названо в честь города — Уайтхейвен-Бич. Он не сказал об этом Рону и Гермионе, иначе они попытались бы его найти, и они наконец перестали спрашивать, хотя теперь хотели, чтобы он приехал к ним. Но это уже совсем другой вопрос. Гарри очень хотел навестить их, но был уверен, что Том ему не позволит, хотя, может быть, в будущем. Ему придется привести вескую причину, чтобы получить разрешение от Тома. Он, наверное, мог бы просто пойти тайком, но это было бы небезопасно. Это был верный способ заставить Тома волноваться или разозлиться, а он этого не хотел, поэтому просто оставил все как есть. Пока что. В остальном дни проходили спокойно. У Гарри было много дел по дому: он мог смотреть телевизор, сидеть в интернете на новом компьютере, играть с Винтер и ее новыми игрушками. Он разобрался, как пользоваться грилем и как готовить разнообразные блюда, конечно, не без проб и ошибок. В первые несколько дней Том застал Гарри на улице, вырывающего часть растений у задней стены и выдергивающего корни из земли с помощью своей палочки. Гарри всегда мечтал о огороде, и места было более чем достаточно, поэтому он решил его устроить. Купив нужные овощи, он взял садовый инвентарь, взял Винтер и вышел на улицу. Он посадил Винтер на качели на детской площадке и слегка покачал ее своей магией, пока она с восхищением наблюдала, как предметы поднимаются в воздух и складываются в кучу, бормоча что-то себе под нос, пока Гарри занимался садоводством. Тому это не мешало, ведь из этого что-то получалось, кто же не любит свежие овощи? Гарри также нашел время и спустился на пляж с Винтер. Гарри обильно намазал их обоих солнцезащитным кремом, чтобы они не обгорели, а затем спустился по высеченным в скале ступенькам к пляжу. На нем были сандалии, поэтому он снял их (Винтер уже была босиком) и опустил ноги в теплый мягкий песок. Когда они добрались до берега, где накатывали волны, он поставил Винтер на землю, держа ее за руки, и наблюдал, как она радостно визжала, когда вода хлынула ей на ноги. Она топала ногами, разбрызгивая все вокруг. Они провели полдня на пляже, зарываясь ногами в песок, а Винтер в какой-то момент зарылась почти наполовину. Используя чашку, которую Гарри принес с собой вместе с обедом, они делали небольшие холмики в песке. Он мысленно назвал их холмиками, а не замками, потому что Винтер разрушала их, прежде чем они успевали принять хоть какой-то внушительный вид, но им все равно было весело. В конце концов она устала, и они направились обратно к дому. Она заснула по дороге, уставшая после долгого дня, полного развлечений. Это было здорово. Гарри решил, что в следующий раз, когда они пойдут туда, Том обязательно должен пойти с ним. Прошло около двух недель с тех пор, как они переехали и обустроились. Том был на работе, а Гарри сидел в гостиной и играл с Винтер. Гарри улыбался, глядя на свою дочь, которая сидела у него на коленях и хихикала, пока он щекотал ей животик. Он всегда был так рад видеть ее улыбку и слышать заразительный смех. Он должен был признать, что, узнав о беременности, он волновался, что не сможет любить ее так, как нужно, особенно учитывая, как и кем она была зачата. Но теперь, когда она была здесь, эти опасения оказались напрасными. Он любил свою маленькую девочку всем сердцем и каждый день давал ей это понять. Гарри был уверен, что Том тоже ее любит, может, он и не говорил об этом вслух, но показывал это другими способами. Но Винтер была счастлива и любима обоими родителями и крестными родителями, она ни в чем не будет нуждаться — Том об этом позаботится. Глядя на нее, Гарри с трудом мог поверить, что ей уже шесть с половиной месяцев, скоро будет семь. Она так выросла! Казалось, только вчера он ее родил, а она уже сама садилась, переворачивалась, хватала вещи. И теперь она начала говорить! Не совсем слова, скорее звуки, которые она улавливала, но чем больше она говорила, тем больше ее речь становилась похожей на слова. Он всегда пытался побудить ее говорить, разговаривая с ней, но она никак не могла четко произнести слова. Хотя, похоже, она знала, что хочет сказать, она была очень умной. Это она унаследовала от Тома, он знал, не то чтобы Гарри был неумным, просто Том все схватывал гораздо быстрее. Он был рад, что Винтер, похоже, тоже. Но любопытство и авантюризм она унаследовала от него. — Винтер! Ты можешь сказать «мама»? — Мма, ммма! — радостно воскликнула Винтер. — Нет, ма-ма. — Ммма! — Мама. — Ма! — Вот так. Мама. — Мма, мма, мма! — повторяла она. Гарри вздохнул: — Похоже, нет. А как насчет «папа»? — Мма? — Папа. — Пе? — Папа. Винтер растерянно посмотрела на него: — Ма! — Нет. Па-па. — А-Пе...ммма... — повторила она, засовывая пальцы в рот. Гарри поднял ее так, чтобы она стояла у него на коленях, и она подпрыгивала вверх-вниз, пока он держал ее за талию. — Ну же, Винтер, скажи «папа». — Мма, мма, мма! — Мама? — Мма, мма! — она рассеянно огляделась, а затем сосредоточила взгляд на Гарри. — Ппапапапапапа, — начала она говорить, издавая звуки, пробуя их ртом. — Папа? — спросил ее Гарри. — Папа или дада? — Папапапа, — лепетала она, — Вва-вва-вва. — Нет, нет. Не «вва-вва», а «мама». — Вва-вва-вва! — Перестань все менять. Это «мама», — сказал он, слегка покачивая ее, и она снова запрыгала у него на коленях. — Бабабабабаба, — она снова изменила звуки. — Баба? Тебе нужно это? — спросил Гарри, показывая ей бутылочку. Винтер взяла ее, сделала несколько глотков и бросила на диван, где она отскочила и скатилась на пол. — Эй! — воскликнул он, а она захихикала. — Так делать нельзя, — отчитал он ее. Винтер посмотрела на него и положила руки ему на лицо: — Ммма, ммма. — Мама. — Ввва. Гарри вздохнул: — Еще не получается, да? Винтер покачала головой: — О. Гарри удивленно рассмеялся: — Нет? Еще нет? — она снова покачала головой и улыбнулась ему, подпрыгивая. — Хорошо, — он посадил ее обратно себе на колени и откинулся на диван: — Ты меня изматываешь, — сказал он ей. Винтер лишь что-то бормотала и, схватив его за пальцы, затянула их в рот. — Папа скоро вернется домой, — сказал он вслух, в основном для нее. — Мне скоро нужно приготовить ужин… что же приготовить? Вчера я готовил курицу, может быть, свинину… Ой! Выдохнул он, резко отдернув пальцы и посмотрев на Винтер. — Ты меня укусила, — она неуверенно посмотрела на него, недоумевая, почему он так отреагировал. Гарри пригладил ее волосы, чтобы успокоить. — Ты меня укусила… — повторил он. Он осторожно запрокинул ее голову назад: — Можешь показать маме? — спросил он и засунул палец ей в рот, проведя им по деснам, пока не почувствовал его. Гарри вгляделся и увидел маленький зубик, на нижней челюсти, прямо спереди. — О боже! — воскликнул он. — У тебя есть зубик! Винтер улыбнулась ему, и он поднял ее над головой. — У тебя появился первый зубик! — повторил он, и она захихикала. Он снова опустил ее на пол и крепко обнял. — О боже, — повторил он. У нее появился первый зубик, первый из многих. Он посмотрел на нее и обхватил ее лицо руками. — Перестань расти, — сказал он ей и поцеловал в лоб, а затем просто сидел, обнимая ее. Винтер это не смущало, и она была довольна тем, что находится у него на руках. Они оставались в объятиях друг друга, пока Том не вернулся домой. Голова Гарри была полна мыслей о случившемся и о том, что это значит — прежде всего то, что Винтер взрослеет. Когда Том вошел в дверь, Гарри встал и поднес Винтер к нему. — Смотри! — сказал он, протягивая дочку ему. Том смотрел на него, пытаясь понять, чего от него хотят, пока брал дочь. С ней, казалось, все было в порядке, и Гарри не паниковал, так что ничего страшного не было, скорее наоборот, он выглядел взволнованным. — Мма! — воскликнула Винтер, дрыгая ножками, пока Том держал ее на вытянутых руках и внимательно разглядывал. — Нет, это папа, — поправил ее Гарри. — Смотри, — сказал он Тому, слегка оттянул ее губу и провел пальцем по деснам. Том понял намек, пересадил Винтер себе на бедро и провел пальцем по тому же месту, почувствовав его. Его глаза расширились, и он, не без сопротивления, заглянул ей в рот и увидел маленький белый кусочек в розовой десне. — Знаю, правда? — сказал Гарри, увидев его реакцию. — Уже? — спросил Том, глядя на дочь с гордостью и легкой грустью. — Я тоже так подумал, но... вот так вот. — Пе! — воскликнула Винтер, похлопывая его по лицу. Том улыбнулся ей, поцеловал ее пальцы и прикрыл рот рукой: — Уже что-то получается? — Еще нет. Разве не так? — сказал он Винтер, и она покачала головой. — Нет? — спросил Том, следуя за Гарри дальше внутрь, и она вместо ответа обняла его. — Я пойду готовить ужин, — сказал Гарри и оставил Тома в гостиной с Винтер. Итак, Гарри приготовил ужин, пока Том развлекал Винтер, и когда он был готов, они сели за обеденный стол: Винтер сидела во главе, в своем высоком стульчике для кормления, и ела. После ужина они сели в гостиной и стали смотреть телевизор. Ну, Том смотрел время от времени, в основном он наблюдал, как Гарри играл с Винтер, пытаясь утомить ее, чтобы она уснула. Он щекотал ее, играл с мишкой и в прятки, что было ее любимым занятием, это ее смешило. — Куда ты подевалась? — спросил Гарри, держа медведя перед лицом, а затем резко убрал его. — Вот ты где! — и Винтер захихикала, наблюдая, как он повторяет это снова и снова. — Ты хочешь спать? — спросил он ее, когда она потерла глаза. Она покачала головой и потянулась к нему: — Умма, оп. — Вверх? Хочешь встать? — она кивнула. — Хорошо, вставай. Гарри поднял ее так, что она оказалась на его коленях. Она потянулась и обняла его. — О, объятия! — он крепко обнял ее в ответ, а затем отпустил. — Какие приятные объятия. Винтер усмехнулась и огляделась. — Мма, ббббабабаб. — Что случилось? Ты ищешь свою бутылочку? Где твоя бутылочка? Она продолжала смотреть и заметила ее с другой стороны от Тома, указала на нее пальцем и что-то пробормотала. — Вот она, — сказал Гарри. — Папа забрал ее. Скажи ему, чтобы он вернул. Винтер протянула руку к Тому: — Де! — сказала она укоризненным тоном. — Я просто держал ее в руках, — слегка поддразнил Том и отдал ей. Она взяла бутылочку и начала пить, прислонившись к Гарри, а он погладил ее по спине. Он посмотрел на Тома и слегка улыбнулся ему в ответ, от этой улыбки его сердце затрепетало. Именно такие моменты Гарри ценил больше всего, они были простыми, но полными смысла. Семья – вот что это было. Когда Винтер закончила, она протянула ему пустую бутылку. — Все? Животик полный? — спросил он, поглаживая ее живот. Она похлопала себя по животу, а Гарри ткнул в него, отчего она захихикала. Затем она бросилась к нему, чтобы обнять. — Еще одно объятие? Можно еще поцелуй? Поцелуй? — он издал звуки поцелуя, и ее лицо озарилось. Она наклонилась вперед и приложила губы к его губам, не вытягивая их трубочкой, она еще не умела этого делать. — Мва! — громко поцеловал ее Гарри. — Спасибо. О,   еще один? — спросил он, когда она снова наклонилась. — Мва! — засмеялся он, когда Винтер захихикала и снова наклонилась. — Еще один? Мне так повезло. Мва! — Это несправедливо, — сказал Том, стоявший рядом. — Папа тоже хочет поцелуев, можно? — спросил Гарри. Винтер посмотрела на Тома, а затем снова на Гарри. — Папины поцелуи? — Да, — проворковала она и потянулась к Тому. — Хорошо, поцелуй папочку, — сказал Гарри и передал ее ему. Винтер тут же начала его целовать. — Вот это я понимаю, — сказал Том, отвечая на поцелуи. — Знаешь что? — он понизил голос до громкого шепота. — Я думаю, твои поцелуи лучше, чем у мамы. — Осторожно, — сказал Гарри, хлопнув его по руке, а затем встал. — Я пойду приготовлю ей ванну. — Ма! — воскликнула Винтер, увидев, как он уходит. — Я скоро вернусь, милая, — крикнул он и исчез наверху. Винтер встревоженно вскрикнула и продолжала смотреть на лестницу, куда ушел Гарри, забыв о поцелуях. — Что? Я недостаточно хорош для тебя? — спросил ее Том. Винтер посмотрела на него своими большими зелеными глазами, затем снова на лестницу, потом на Тома. Ее лицо было настолько серьезным, что Тому захотелось ее рассмешить. Поэтому, убедившись, что Гарри еще не пришел, он высунул язык. Глаза Винтер расширились от удивления, прежде чем она начала хихикать, затем высунула свой маленький язычок и снова захихикала. — Вот так-то лучше, — сказал Том и поцеловал ее в лоб, когда на лице снова появилась улыбка. Он поднял ее над головой обеими руками и наблюдал, как она размахивала ручками и радостно кричала. — Что ты делаешь? — спросил он, когда она замахала ногами. — Ты пытаешься оттолкнуться? Она продолжала крутить руками и ногами, поэтому Том встал и принялся «летать» с ней, словно с самолетиком, кружа по комнате под ее заливистый смех. — Направо! — сказал он, поворачивая ее, — а теперь налево! — он повернул ее в другую сторону. — О нет! Окно, окно! — воскликнул он, направляя ее к заднему окну. Она завизжала и замахала руками, когда оно приближалось все ближе и ближе, но он повернул ее вправо, прежде чем она успела врезаться. Том обернулся с Винтер на руках. Он увидел Гарри, стоящего там с улыбкой на лице. Том почувствовал, как его лицо покраснело от смущения, чего он никогда раньше не испытывал, и отвернулся. — Мма, мма! — радостно воскликнула Винтер. Гарри подошел ближе, все еще с улыбкой: — Пора сменить пилота, — Том смущенно передал ее Гарри, и тот принял ее, уверенно перехватив: — Новое место назначения, — сказал он, держа Винтер над головой. — Пора купаться, — и понес ее через всю комнату вверх по лестнице, все это время она заливисто смеялась. Том плюхнулся на диван в гостиной и закрыл глаза. Он не мог поверить, что позволил себе совершить такой неловкий поступок, да еще и был пойман, причем именно Гарри. Он не понимал, что на него нашло, но и сожалеть об этом не мог. Спустя некоторое время Гарри спустился вниз с Винтер, свежей и чистой после ванны, с полузакрытыми глазами. — Папочка! Поцелуи! — объявил он. Том встал, встретил его у подножия лестницы и поцеловал Винтер на ночь: — Сладких снов, принцесса. Винтер сонно улыбнулась ему, а затем уткнулась лицом в плечо Гарри. Гарри улыбнулся Тому и направился обратно наверх: — Пора спать, спокойной ночи. Гарри вскоре вернулся: — Она уснула! — Неужели? — Да, — ответил Гарри и хитро улыбнулся. — Держи рот на замке, — сказал Том, снова обратив внимание на телевизор. — Ну же, это было мило, — сказал он, садясь рядом с ним. — Это было не так. Я просто… — Был ​​отцом, — закончил за него Гарри. — Чего только мы не делаем просто ради смеха. Поверь мне, я сам делал вещи, которые никогда раньше бы не сделал, — покачал он головой с нежной улыбкой, — но, думаю, в этом и заключается родительство. — Я не ожидал, что превращусь в такого сентиментального человека. — Ты не сентиментальный человек. Ты просто любишь свою маленькую девочку и хочешь сделать ее счастливой. — Полагаю, да, — пробормотал Том. — Эй, — сказал Гарри, приподнялся и легонько сел ему на колени, запустив пальцы в волосы на затылке. — Ты просто хороший отец. И это правда. Конечно, мы не совсем понимаем, что делаем, но ты не командуешь ею, не кричишь на нее и не игнорируешь… Том кивнул, но у него было ощущение, что Гарри опирается на собственный опыт. Он знал, что у него самого есть непростые воспоминания, которые он предпочел бы забыть. —...В общем, я думаю, у нас все в порядке. А то, что ты играешь с ней, просто показывает, что тебе не все равно. Том снова кивнул и закрыл глаза, пока пальцы Гарри успокаивающе перебирали его волосы. Теперь, когда Гарри поговорил с ним, ему стало лучше. И то, что он сказал, было правдой: он заставал Гарри за поступками, которые казались ему несвойственными, но списывал это на влияние Винтер. Это было совсем на него не похоже, но теперь он догадывался, что это происходит и с ним. Не то чтобы это было менее неловко. Он мог только представить, что тот будет делать в будущем, но понял, что ему это, в общем-то, все равно. — Ты же не дашь мне забыть об этом, правда? — спросил он, открывая глаза. Гарри усмехнулся: — Нет, — сказал он, четко произнося «т». Том застонал и откинул голову на спинку дивана. Гарри усмехнулся: — Жаль, что у меня нет камеры… — Даже не смей! — прорычал Том. — Что? Я никому не покажу. Все равно никто мне не поверит. — Все еще... — Приходится защищать свой образ Темного Лорда? — спросил Гарри с улыбкой, приподнимаясь на колени и прижимаясь вплотную к груди Тома. — Да, — ответил Том, проводя руками по ягодицам Гарри и по задней поверхности его бедер. — Думал, ты здесь не Темный Лорд. — Это правда. — Тогда не о чем беспокоиться. Я никому не скажу, — сказал Гарри, осыпая поцелуями подбородок Тома. — Лучше не надо, — пробормотал Том и ответил на поцелуй Гарри, нежно прижавшись губами к его губам. — Не буду, — сказал Гарри между поцелуями, — а ты не расскажешь своим… друзьям? — он отстранился и посмотрел на него сверху вниз. — У тебя вообще есть друзья? — Том нахмурился. — Нет, я серьезно. Тебе не с кем поговорить? Кроме меня. — Вообще-то нет. — Никого? — спросил Гарри, снова садясь так, чтобы оказаться на одном уровне с Томом. — У меня нет друзей, Гарри. У меня есть последователи, в лучшем случае знакомые. — А ты хотя бы разговариваешь со своими знакомыми? — Н- — Том сделал паузу, — может быть. — Может быть? С кем? Том снова замолчал, а Гарри наклонил голову набок, его зеленые глаза горели любопытством. — Фенрир Грейбэк. — Оборотень? — удивленно спросил Гарри. — Да. — Почему? — Вопреки распространенному мнению, с Фенриром довольно легко общаться. Он один из немногих, кто может разговаривать со мной так непринужденно, хотя он все еще осторожен. — Ух ты! — восхищенно воскликнул Гарри. Он слышал об оборотне только плохое, но это лишь доказывает, что не стоит судить о книге по обложке. Том был ярким тому примером. — Он единственный, кто знает, что я использую чары гламура, — сказал Том. — Он знает? — Да. К сожалению. У него очень чувствительный нос, и он чувствует от меня магию, хотя я никогда не показывал ему своего настоящего лица, и он не спрашивал, — Гарри ничего не сказал, лишь задумчиво смотрел вдаль, пытаясь это представить. — Не то чтобы мы сидели и болтали, — продолжил Том, — просто иногда обсуждали обыденные вещи. — Правда? Значит, ты дружишь с одним из своих последователей? — прокомментировал Гарри. — Он не из числа моих последователей. Да, он следует за мной, но он не является последователем. — Я не понимаю. — Оборотни, по большей части, очень независимые существа. Особенно альфы, они ни за кем не следуют. — А Грейбэк — альфа. Значит, он не последователь. — Верно. Но он действительно поддерживает мое дело. Гарри помолчал минуту, размышляя про себя, а затем решил спросить: — В чем, собственно, заключается твоя цель? Том посмотрел на него и увидел лишь любопытство и интерес. Он был удивлен, потому что Гарри никогда раньше не проявлял интереса к тому, за что тот боролся. — Равенство... отчасти, — ответил он. — Равенство? Серьезно? — удивленно спросил Гарри. — Что? Ты думал, я просто хотел захватить мир ради власти? —...Эм-м-м... Том усмехнулся: — За кого ты меня принимаешь? Это совсем не то. Хотя я тебя не виню. Какое-то время я был не в себе и потерял из виду свои цели. Потом я... потерпел поражение, — тут Гарри слегка улыбнулся: — И у меня было много времени подумать. — Так теперь ты снова на верном пути? — Пытаюсь. Многое изменилось. — Да... Так для кого же это равенство? — Оборотни, вампиры... — Домашние эльфы? —...Я никогда о них не думал. — Если ты это сделаешь, Гермиона тебя полюбит. — Я не уверен, что это вообще нужно домашним эльфам. Впрочем, любому волшебному существу, способному мыслить самостоятельно. — Понял, — сказал Гарри, думая о Ремусе. — Ты сказал «отчасти», а есть что-то еще? — Да. Возродить магические традиции. — Магические традиции? Что это такое? — Твой вопрос как раз и является сутью. Никто толком уже ничего не знает, кроме чистокровных волшебников, которые до сих пор практикуют это. Магглорожденные и полукровки приходят в наш мир со своими традициями, такими как Хэллоуин и Рождество, и это нормально, но это вытесняет наши собственные традиции, существующие веками. — В каком смысле? — спросил Гарри, слезая с его колен и садясь рядом с ним на диван. У него начали болеть колени. — Самайн, Йоль, летнее солнцестояние… Есть разные праздники, некоторые мрачнее других, но все они связаны с единением с магией и землей. И это так… насыщено магией… Ничто не сравнится с этим, Гарри, — сказал Том. По тому, как он говорил об этом, с таким восторгом и ликованием, Гарри понимал, что тот очень увлечен этим делом. Уже от одного только разговора ему становилось немного любопытно, он мог только представить, как сам окажется на подобной церемонии. — Я ничего об этом не знал. — Сейчас уже никто так не делает, и это позор. Это потрясающе. Это как волшебное состояние эйфории, которое не проходит несколько дней... Я не могу это описать, это нужно испытать самому. — Звучит потрясающе. — Так и есть. — Ты можешь мне показать? Том посмотрел на него с удивлением, но в то же время был взволнован. — Конечно. С удовольствием. Скоро летнее солнцестояние. Это хороший повод начать. Я бы хотел, чтобы Винтер тоже это испытала, но она еще слишком мала. Может быть, когда подрастет. — Хорошо, — просто сказал Гарри, и они погрузились в приятное молчание, каждый из них глубоко задумался. Гарри был удивлен, услышав об этих традициях, они звучали захватывающе, и то, как Том объяснял их, почти как маленький ребенок, говорило о том, что это нельзя пропустить. Он задавался вопросом, знает ли Рон об этом, или они что-то подобное делали в эти праздники. Он никогда об этом не говорил, так что, возможно, нет, в любом случае, он спросит. Гермиона, вероятно, слышала о них. Мысли Тома были примерно такими же. Его невероятно обрадовало, что Гарри хотел отпраздновать летнее солнцестояние вместе с ним. Он никогда не отмечал его с кем-то, с кем у него были близкие отношения, он не знал, чего ожидать, но это должно было быть незабываемо, особенно для Гарри — это было первое солнцестояние. Он собирался сделать его как можно более особенным и начал подсчитывать, что ему понадобится и как он будет все организовывать в этом году. — Итак. Есть еще что-нибудь, или это все? — Что? — спросил Том, моргнув, осознав, что Гарри обращается именно к нему. — Твое дело. Есть ли еще что-то? — На самом деле нет. Остальное — дело более... личное. — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри. Том на мгновение замялся. — Ты же знаешь, где я вырос, верно? — Сиротский приют, — ответил Гарри. — Да… это было не самое лучшее место, особенно когда ты отличался от других. И приходилось возвращаться туда каждое лето… — он покачал головой, словно отгоняя неприятные воспоминания. — Я всегда мечтал о месте, куда я мог бы поехать, где были бы такие же люди, как я, такие же, как мы. — Магические дети? — Да, и не просто какие-нибудь. Сироты, те, кто подвергался насилию, никому не нужные. Место, где мы могли бы найти свое место, — страстно произнес Том. — Быть… — он замолчал. — Любимыми, — тихо закончил Гарри. В груди у него пробежала старая боль, которую он давно подавил. — Принятыми, — добавил Том. Они оба замолчали, издали одинаковые глубокие вздохи и улыбнулись друг другу. — Звучит как замечательная идея, — сказал Гарри и потянулся, чтобы переплести пальцы с пальцами Тома, — приют для детей-волшебников. — Да, — ответил Том, глядя на их переплетенные пальцы, — но это еще не все. Я также хочу, чтобы была разработана образовательная программа для детей, впервые попадающих в мир волшебников. — Почему? — Когда магглорожденным, а иногда и полукровкам, исполняется 11 лет, они попадают в этот новый мир магии и ничего не знают. Нас забрасывают в новую школу, где мы никого не знаем, в то время как окружающие приветствуют друг друга как старых друзей. Гарри кивнул. Он помнил, как растерялся, когда впервые сел в поезд, направлявшийся в Хогвартс, и как некоторые из его одноклассников уже были знакомы друг с другом. Сразу же вспомнился Драко Малфой, его приятели уже были рядом и готовы выполнить любое его поручение. — Более того, они родились в этом мире, выросли в окружении магии и ее обычаев, некоторые даже знают заклинания еще до того, как у них появляется собственная волшебная палочка и они начинают ею пользоваться. Их превосходство может пугать и казаться несправедливым. — Это правда. И что? Ты хочешь волшебную начальную школу? — Именно. Так мы тоже сможем рано начать изучать магию. И это касается не только магглорожденных, это могут быть все дети, обладающие магическими способностями. — В возрасте от пяти до десяти лет, — заметил Гарри, уже представляя это в своем воображении. — Похоже на правду. — Ух ты. Все это звучит замечательно. Жаль, что у нас не было ничего подобного, когда я рос. — Я тоже. — И у детей прошлых и будущих поколений тоже, без сомнения, — сказал Гарри, — у тебя хорошие идеи. — Знаю, — Гарри бросил на него взгляд, и Том улыбнулся: — Спасибо. — Что-нибудь еще? — Нет. Все. Они снова замолчали и повернулись, чтобы посмотреть вечерние новости, которые включили во время их разговора. Гарри прижался к Тому, положив голову ему на плечо, и держал их пальцы переплетенными, тот позволил ему это, погрузившись в свои мысли. Гарри продолжал думать о том, что сказал Том, о его деле. Для Темного Лорда это было действительно очень привлекательно. Неудивительно, почему люди стекались на его сторону. Не говоря уже о том, что он был очень увлечен этим и ясно давал понять, почему он этого хочет, а еще благодаря своему обаянию Том мог легко склонить людей следовать за ним. И его дело не ограничивалось чем-то одним, в нем было что-то для каждого. Это также было то, что могла поддержать и Светлая сторона, если бы они вообще когда-нибудь прислушались к тому, чего хотел Том. — Почему ты просто не пошел по легкому пути? Обратился в Министерство. Уверен, ты достаточно умен, чтобы пробиться наверх и добиться своего, — спросил Гарри. — Я бы сделал это, но шансы на успех ничтожно малы. Люди не любят перемен, слишком консервативны, чтобы даже хотеть их, — ответил Том. — Это правда, — Гарри мог придумать множество доводов в пользу этого, самым ярким из них был тот случай, когда он, будучи пятнадцатилетним, рассказал всем о возвращении Волан-де-Морта. Никто не хотел ему верить, потому что это разрушило бы их пузырь, в котором они все находились, все изменилось бы, если бы они признали это. И все они знали, чем это закончится. — А как же равенство для оборотней? — продолжил Том. — Они слишком напуганы из-за одного-двух отдельных инцидентов среди тысяч, так что об этом можно забыть. Поэтому мне пришлось действовать силой, чтобы заставить их увидеть, признать эти проблемы, иначе они просто проигнорировали бы меня. — Это довольно печально. Я имею в виду, разве министерство не хотело бы двигаться вперед? — Можно было бы так подумать, но сейчас все работает отлично, и они не хотят рисковать, если что-то пойдет не так. — Но в этом и весь смысл движения вперед. Совершать ошибки, учиться на них и исправлять их, чтобы становиться лучше, — сказал Гарри. Том ничего не ответил, только кивнул. Гарри начал понимать его точку зрения. — Это неправильно. — Да, это так. Но так уж сложилось. Как ты думаешь, почему мы так сильно отстаем от магглов? — Страх перемен, — ответил Гарри. — Страх перемен, — повторил Том. — Это ужасно. — Действительно. Они снова на мгновение замолчали. Затем Гарри глубоко вздохнул. — Ну, это было как-то грустно. — Немного, — Том посмотрел на него и одарил его лукавой улыбкой, полной надежды, — я знаю, что мы можем сделать, чтобы не было грустно. Глаза Гарри расширились, и он ахнул: — Извращенец! — воскликнул он с притворным возмущением, но не стал сопротивляться, когда Том выключил телевизор и потащил его вверх по лестнице в их спальню.