Пальментинский переворот: Санта-Гардо

Я думаю, что весьма скудно поведал вам о храбром и безумном пальментийце, вошедшим в историю для одних героем, а для других фанатиком. Не плохо бы было рассказать мне его биографию. Родился Викторио Эрнандес в объедененных Файлендских Областях. Он прожил там семнадцать лет, но несмотря на это, пламенел горячей любовью к своей исторической Родине — Пальментине. До тех пор, пока он не покинул ОФО, ему не удавалось ступить на порог родной страны. Только благодаря успешной учебе, он смог вырваться из стального капкана и наконец очутился на Родине. Здесь он прожил тридцать лет, изучая культуру и искусство нашего народа. Из-за финансовых проблем на втором курсе в девятнадцать лет он не смог продолжить обучение, ведь налоги росли, цены возносились до облаков, а зарплата отца оставалась прежней. Работал Диего Эрнандес (отец Викторио) школьным учителем, а мать Клементина продавцом в магазине. С того момента когда денег осталось адски мало, Викторио пришлось бросить обучение и устроиться на работу. Он устроился работать на лесопилку. Подобным делам учил его дядя на каникулах. Дядя Викторио, Артуро Гальярдо был по национальности не пальментийцем, а евлинийцем. Живя в ОФО, он, как появилась возможность тут же уехал в Пальментину так как в Областях, а впрочем во всем мире, на жителей страны Евлиния были ужасные гонения. Гнев Южного десмисткого государства был направлен именно на евлинийцев, так как их и так особо не жаловали. Более менее комфортно они могли чувствовать себя в ВКФ, и Пальментине при Вальверде. Главное было никому не знать, что ты евлиниец. Почему же их так ненавидели? Потому что они остались язычниками гэнистами. Они верили в Гэно — верховное божество и гэнийский пантеон, состоящий из его дочери Гэнианы и ее двоих братей Ри и Ти. Этого было достаточно для ненависти. Ведь в восьмом веке до нашей эры евлинийцы вели завоевательную политику и убивали всех инакомыслящих, пока наконец южному правителю Хуану седьмому не удалось присоединить Евлинию к своим владениям. Евлинийцы, даже сидя в тюрьмах, проклинали Хуана и его взгляды, и тогда в Южной стране еще больше поднялись антиевлинийские настроения. Началась политика истребления. До миллиона евлинийцов подверглись казни через отсечение головы, а тем кто смог спастись бегством, нечем было питаться, и поэтому им пришлось выживать, странствуя по миру. Так пала большая цивилизация, разумеется в чем-то виновная и сама. Но чем же заслужили такого отношения современные евлинийцы?! Разве кто-то из них был среди заговорщиков далеких столетий, которые совершили набег на экипаж короля Хуана и убили его вместе с супругой из лука?! Разве они поддели на копья его пятилетних сыновей?! Тем не менее поток ненависти был направлен на евлинийцев и граждан Великой Койнотистической Федерации. Одни были врагами религиозными, вторые идейными. Почему же древним евлинийцам не удалось совершить переворот в Южном королевстве? Оно было подавлено третьим самым старшим сыном Хуана, наследником престола Хуаном восьмым. Так вот, мне кажется, что я немного отошел от темы, ведь это все довольно сложно объяснить за пять минут. Викторио Эрнандесу пришлось работать на лесопилке, а через два года он лишился матери. Та умерла от рака щитовидной железы. Отец Викторио не смог пережить смерть супруги и приобрел посттравматическое расстройство, а затем шизофрению. Викторио оставалось изо-всех сил трудиться, чтобы не умереть с голоду. Далее в возрасте двадцати восьми лет он встретил женщину по имени Вильма Сантьяго. Счастье их длилось не долго. Вильма родила Викторио сына, а потом и второго. После последних родов она умерла. Дети, как я уже писал раньше, умерли, ослабленные бедностью, голодом и южанкой. Супруга Викторио была из племени ирцев. Ирцы — народ, который был колонизирован Пруданским и Южным королевствами. По сути они являлись коренными жителями нынешней ОФО. Их внешней особенностью было то, что волосы их были исключительно прямые, огненно рыжие и по традиции длинные. Кожа их бледная, но покрыта многочисленными веснушками, что давало повод колонистам для дискриминации по рассовому признаку. Ирцев считали варварским народом, ни на что не способным, хотя до прихода к власти чужеземцев они успели основать великую цивилизацию, несмотря на отсутствие многих знаний. Да, они были язычниками, при чем некоторые племена отличались кровавыми ритуалами, но несмотря на это, они были мудры и храбры, как воины. Уровень медицины ограничивался травами и заговорами, но еще в прошлых столетиях ирцы научились проводить хирургические операции с помощью железных пластин. Какая была немыслима для южан в том же веке! С начала родители Вильмы были против человека с «чистым» лицом, но узнав его ближе, поняли, что он порядочен и честен. Ирцы перестали доверять людям иной расы и на то у них были причины. Брат матери Вильмы был убит в Областях файлендскими полицейскими. Он лежал в машине, а рядом находился пистолет. Один из файлендцев увидел его спящим на сидении водителя на парковке и подозвал своих сослуживцев на расправу. Интересен тот факт, что ОФО и по сей день не хочет принести свое извинение ирцам. Ирцы живут изолированными от другого населения островов в голых степях в «инсоляционных» или «оранжевых» деревнях, которые им пришлось строить с нуля. Дом современных ирцев выглядел как палатка из тканей и назывался ланграм. В койнотистической Пальментине живет около двадцати процентов ирцев на равне с пальментийскими южанами. Средний заработок трудящихся нынешней койнотистической Пальментины колеблется от 900 до 4000 марок, а ВВП на душу населения 13800, если считать файлендскими плейнерами (прим. плейнер — государственная валюта ОФО). ИРЧП нашего государства самый высокий после ВКФ, статистика детской смертности с приходом к власти нашей партии упала ниже ада, а продолжительность жизни составляет нынче от девяносто пяти до ста лет. На пенсию люди уходят в пятьдесят три года и мужчины, и женщины. Но об экономических подробностях я поговорю с читателем моих записей может быть потом, ведь, кажется, что я ушел от художественного повествования, но документального события — жизни Викторио Эрнандеса. Эрнандес участвовал в мирной демонстрации на площади, первой в стране против деймисткого режима Эдгардо Миларета, радикального неоэлифтерала. Хунтой было убито больше тысячи мирного населения, а Эрнандес чудом уцелел. Повстанец упал в обморок из-за утомленности, а тела его расстреленных товарищей закрыли его, когда он падал в искусственно вырытую временную канаву, где велись дорожные работы. Он упал вниз затылком, порвав красно-белую целофановую ленту, что ограждала яму и ударился головой о трубу. К слову это отдельная история о годовых застоях на стройках во времена правления миларетистов. Викторио пришел в себя только через двадцать минут. Я стал очевидцем этого события, но пока не знал, что со мной разговаривает такой человек. Его лоб, затылок, шея — все было в крови. Он оглядывался, пытаясь понять что произошло, потом он заметил, что разбил голову и сломал запястье. Наша встреча произошла уже ночью. Слабо светил фонарь и я едва смог увидеть того, кто лежал в канаве. Заметив меня, он недоумевал. — Камарада, — произнес он, медленно поднимая руку. Я тут же позвал на помощь своего соратника Армэля Граско. Мы оба тогда были выпускниками средней школы под номером шестьдесят три им. Николая Заринского (революционер, партийный деятель Великой Койнотистической Федерации, погибший во время покушения на него в ОФО правыми террористами), которую с приходом к власти Миларета переименовали конечно же в школу имени Миларета. Мы были еще никто и звали нас никак, просто Джуанито Ривера и просто Армэль Граско, но наши умы и наши сердца уже понимали в каком положении живет наш народ. Я больше всего предпочитал такие предметы как химия и биология, мечтал стать высококлассным хирургом, а Армэль любил гуманитарные дисциплины, спорт и математику, намеревался стать солдатом, но чтобы не стать прислужником Миларета, поступил в университет с военной кафедрой. Меня же не брали в армию из-за врожденной болезни зрения. Армэлю Граско было за что мстить миларетистам. Его брат Паоло сошел с ума, когда его избили в армии, а по закону Миларета люди с психическими заболеваниями подлежали расстрелу. Паоло Граско был казнен и ненависть навсегда поселилась в сердце моего друга. Я тут же вспомнил, что на заднем дворе школы присутствует много хлама, в том числе и лестница. Я сказал товарищу, что пойду к школе, она как раз находилась недалеко, а он пусть останется с раненным. Проходя мимо жилого дома, я увидел на нем старую надпись, оставленную желтыми красками. На ней было написано: «Минайцы будут свободны!» и тут же вспомнил о минайцах. Думаю, что будет уместно рассказать вам и о них. Минайцы — жители страны Минай. В стране файлендцы ведут боевые действия на стороне Конгреи — противника койнотистического Миная, заступником которого является Великая Койнотистическая Федерация. Файлендцы считали минайцев деревенщинами и болванами, и поэтому называли их пуггами, что с пруданского так и переводится. Наконец я приволок лестиницу и вместе с Армэлем мы помогли раненому выбраться из канавы.