Пальментинский переворот: Санта-Гардо

Теперь должно быть читатель моего дневника озадачился. Откуда я был знаком с матерью Веласко? Рейна Веласко была моей пациенткой, когда я уже закончил медицинский институт. Открыто признаюсь, что мне очень не ловко, что я родился и вырос в обеспеченной семье. В стране нашей тогда, как я уже говорил раньше, захватил власть Миларет. Меня, как и любого другого патриота конечно же интересовала политическая ситуация на Родине. Пальментийские койнотисты, что организовали партию подпольно, объеденились. Существовала наша команда еще со времен короля Роландо Рубио. Разных людей объеденяли одни принципы. После того как империя прекратило свое существование, в стране прошли выборы. Единый избирательный блок выдвинул в кандидаты экономиста по специальности, но вместе с тем знаменитого койнотистического политика Теодора Вальверде. Как упоминалось ранее, санкции ОФО довели страну до обнищания и больные люди были не в состоянии поддерживать свое здоровье. В то время, когда я не мог иначе помогать обездоленным путем революции, я старался поддерживать в их сердцах надежду на новую жизнь, оказывая помощь. Таковы были реалии тогдашней политической обстановки. Теодор Вальверде смог удержать власть на три года во многом благодаря своему командованию. Верному генералу Алессио дель Торо приходилось постоянно уделять внимание границам. Когда началась гражданская война, его убили пистолетной пулей в голову. Алессио дель Торо был и в Холивии, когда койнотисты пытались устроить там переворот. Он помогал нашим разбитым отрядам при провале. Я очень сожалею, что так и не смог поговорить с ним. Когда в молодежной койнотистической организации состоялась встреча с Вальверде, я страшно лихорадил. Армэль Граско тогда и не знал, что видит его уже в последний раз. Даже если бы мне было бы тяжелее осозновать то, что нашего президента убили, если бы я знал его, я бы не отказался от встречи, зная исход. Он знал, что группа мятежных правых офицеров уже выдвинула ему условия, и поэтому знал на что идет, когда оставался во дворце. Теодор Вальверде обратился к гражданам Пальментины в последний раз: «Граждане страны моей! Мы должны принять этот бой с честью, каков бы ни был его исход. Грядет испытание человеческой стойкости! Над нашим государством нависло грозовое облако, но помните, ветер правосудия когда-нибудь беспощадно развеет его! Я остаюсь с вами сражаться до последней капли крови! Думайте об Отечестве! Да пребудет с вами сила!» Дворец Вальверде Ла Лореда был взят штурмом. Его телохранители как могли держали оборону, а сам Теодор отстреливался из автомата, но в конце концов патроны кончились. Мятежные войска сломали ворота и вошли в здание, где изрешечили залпом пуль всех, кто там находился. Сгубила нашего правителя оппозиция, поэтому прежде чем говорить о демократии, задумайтесь. Удержать власть можно только тогда, когда мы едины, а не разроненны. Только идя по одной стезе, нас ждет счастливое будущее. Генерал Алессио дель Торо был глубоко убежден, что армия не должна принимать участие в политике. Ее дело заниматься обороной. Так он создал доктрину и выступил с посланием перед офицерами. А далее по классике — «Что-то пошло не так» и с генералом по «несчасью что-то случилось.» Однако мы склонны считать, что он был убит ГРК (прим. Главный Разведовательный Контроль ОФО). Вернемся к медицине. Я, во многом благодаря своей специальности, смог понять весь кошмар этого режима. Многие проблемы со здоровьем носят именно социальный характер. С приходом к власти диктатуры Эдгардо Миларета только создавался вид, что экономика растет, а на деле она просто упала и вернулась в обратное русло. Создавался некий эффект видимости того, что все замечательно. На деле же возросло количество граждан, у которых отсутствиет адекватное жилье. Самый пик спада килокалоррий на душу населения составил 1656. для сравнения, в ВКФ приходилось 3300-3500 килокалорий на душу населения. Кризис повлек за собой голод, а голод в свою очередь вызвал болезни. Я стал оказывать медицинскую помощь тому, кто не мог себе ее позволить. Так однажды меня пригласили к женщине, страдающей от панкриатита. Это и была мать Веласко. Болезнь женщины пробудила во мне сочувсвтие. В спальне Веласко пахло старой древесиной и табаком. Помимо панкриатита, у пациентки также оказалась эмболия. Когда доктор встречается с похожей ситуацией, то начинает понимать, что все безысходно. Врач нуждается в переменах социального строя, чтобы наконец правосудие восторжествовало. Веласко-то несколько недель назад играла на шарманке в бетонных кварталах, чтобы заработать на пропитание. Женщина старалась изо-всех всех сил, выходила на улицу даже в дождь. И сразу напрашивается вопрос, что лично я сделаю для нее, как врач? Прописать ей какие-нибудь таблетки. Когда пришла пора уходить, слышались одни только благодарности, что я чуть ли не святой. Это была коллосальная антитеза. Моя семья была куда как благополучней остальных. Видя беды и мучения сонма людей, я не смог лицезреть их. Мать подруги скончалась от эмболии, когда мне было шесть... На фоне этих трагедий, начинаешь забывать о себе. Чужие недуги выводят мой дух из равновесия. Вместе с закоренелой проблемой власти Пальментины никогда, во время диктатуры Миларета не сделали бы никаких реформ. Вальверде, придя к власти, национализировал весь бумажник государства, вырвал компании из лап файлендских империалистов. В этот день даже стали отмечать день национального сплочения. Миларет, который так подло расстрелял Вальверде, и тот не решился отменить празднование.»