Не такой, как казался

***

Прошел где-то месяц. Я уже сбилась со счета. Тренировки уже начались. По одной через день. Всем они очень нравятся. Единственное, Хвосту не очень. Последний месяц мне снятся кошмары. Причем каждый день. Первую неделю не высыпалась, потом привыкла. Кошмары в основном снились по типу: или я кого-то убила, и меня презирают, или меня просто презирают и обсирают, или меня поглощает новая магия, и я примыкаю к отряду Волан-де-Морта. Из-за этих кошмаров я стала бояться. Бояться себя. Бояться своих способностей. Мой страх укрепляли еще неожиданные проявления этой фигни. Например, я переодеваются и хочу взять футболку, чтобы ее надеть. Как только я начинаю тянуть к ней руки, чтобы взять, она взрывает в воздух. От страха я стала носить волшебные перчатки, которые мне дал Дамблдор. Они не позволяют моим силам неожиланно вылезти наружу. Я ношу их всегда и снимаю только на тренировках, только если убеждаюсь, что: дверь заперта на ключ, окна затворены настиж, в комнате только я и профессор МакГонагалл, мы тренируемся на практике. Если хоть один пункт не соответствует, я ни в коем случае не снимаю их. Даже в комнате. Даже во сне. Ни - ког - да. Даже на тренировках я настолько боюсь себя боюсь последствий, что часто у меня ничего не выходит. Так же оказалось, что у такой магии есть стихии. И их не четыре. Их целых восемь. Огонь, вода, земля, воздух, лед, камень, музыка и техника, а так же разрушение и восстановление. Но магия, находящаяся во мне, временами все равно как-то выбивается. МакГонагалл говорит, что из-за тренировок она становится больше, развивается и такими срывами показывает, что не может больше сдерживаться, просится, не скрывать ее. К тому же из-за вечного напряжения, паранойи, что когда-то она выбьется окончательно, и никакие перчатки не помогут ее скрыть, что когда-то она выбьется, и я уже не смогу все это контролировать, ее срывы с каждым разом становятся все сильнее. МакКошка говорит, что мне просто надо успокоиться, принять данное, но я не могу! Я не могу смириться с тем, что у меня есть какая-то ебаная сила, ко орой я могу грохнуть своих близких! Эта магия не дает мне покоя. Я не хочу ее иметь! Я и без нее справлюсь! Жила без нее и нормально было! Так же из-за всего этого у меня часто случаются истерики. Я стала бояться подходить к людям, да и вообще боюсь их самих. Я перестала обниматься с друзьями, даже хотела отвлечь от Люпина на пол, но он не разрешил. Я никому не позволяла приближаться ко мне ближе, чем на метр. Никому... Кроме... Я позволяла поддерживать себя только трем волшебникам. Первый конечно Лунатик. Одр сразу же наотрез отказался от моих правил "ближе метра - нельзя" и др. Он чуть не убил меня, когда узнал, что я хочу спать на полу. Мы тогда сильно повздорили, но в тот же вечер очень бурно помирились. Скрипы кровати, как по мне, можно было услышать далеко за пределами замка. Он каждый день утешал меня, поддерживал как мог, убаюкивал, когда я в очередной раз просыпалась от кошмара. Он прикладывал большие усилия, чтобы меня успокаивать, и я ему безумно благодарна. Второй был Рег. Я очень часто уходила к черному озеру, чтобы побыть наедине. Ридус всегда меня отпускал. Сам раньше так делал. Но и там мне не было покоя. Я одна находилась там дня три. А после туда стал приходить Блэк младший. Мы тогда очень сблизились. Он стал мне лучшим другом. Почти каждый день мы встречаемся там и просто болтаем не о чем. Всегда в одно и тоже время. Он страдает не меньше меня. Его отец давит ему на учебу, ЖАБА и оценки. Скоро он оканчивает школу, а значит ему надо найти невестку , думает его мать. И пилит его по этому поводу. Все бы ничего, но Регулуса признался. Он гей. И ему не нравится ни один парень, а тем более девушка, в Хогвартсе. Его убьют, если узнают о его ориентации. Просто выгонят из дома. А идти ему некуда. Сириус у Джеймса. Лунатик у меня, да и тем более я просто буду вам мешать, сказал он. Лили живет у маглов, Питер - не вариант. Не вариант, потому что у него очень строгая мама. А так же недавно он признался в том, что хотел стать предателем, но не стал. Он понял, что родители, которые его призывали на сторону Волан-де-Морта, ему вовсе не близкие люди, и его они не так уж и любят. Он понял, что его родные и близкие люди - это мы, и никого ближе нас он не знает. Может Сириус еще, сказал тот. Он сознался об этом только мне, ибо боялся реакции других, а особенно Сириуса. Сириус бы возненавидел Регулуса. Да и они сейчас в "небольшой" ссоре. Они часто ссорятся, но обычно часа на два, не больше. А сейчас уже целую неделю не разговаривают. Ну и третья... Это очень странно, но... Минерва МакГонагалл. Раньше я не сильно ее уважала, шутила над ней, да и впринципе не воспринимала ее в серьез. Но сейчас... Она стала мне мамой. Именно мамой. И никакой не второй. Потому что настоящую мать я не воспринимаю. На тренировках она помогала и поддерживала меня, как могла. Иногда я скрывалась на нее, просто психовать, но она... Она вообще не реагировала. То есть не ругалась, не била меня, ничего из этого. Он только садилась рядом со мной и успокаивала. В такие моменты мне становится очень стыдно. Да, она строгий учитель. Но она справедливая, терпеливая и добрая в плане материнства. Только сейчас я понимаю, насколько она прекрасный человек. Мы часто просто идем в ее класс и сидим пьем чай. Обычно, мы так делаем, когда я распсихуюсь. У нее какой-то интересный чай. Он так успокаивает... Я как-то назвала мамой, нечаянно. А она улыбнулась и обняла меня, сказав, что можно и так. Она очень умный умный и рассудительный человек. Она не против ЛГБТ, феминизма, татуировок, цветных волос, пирсинга, да и вообще очень толерантная женщина. Она против сексизма, насилия и дуратских стереотипов по типу "женщина должна быть слабой и стоять у плиты, а мужчина должен быть сильным и чинить машины". У моей же матери всегда было все с точности да наоборот. Эти три человека давали мне столько поддержки и тепла, что мысль сброситься с Астрономической башни вылетела из головы почти сразу, как только влетела.