Макайские будни

— Где же эта учительская? — небрежно одетый, в нелепом на нём красном галстуке, Робин целый день бегал по школе, непрерывно устраивая столкновения с учениками и даже учителями. Барус признаёт, у него сегодня ужасно тяжёлый день. Проверка, новый проект, причём ректор такой вредный… А о разросшихся до колоссальных размеров классных журналов, которые с хриплым карканьем носились по школе и охотились за учениками, и вовсе говорить не стоит. Наконец, Робин разглядел деревянную лакированную дверь и едва не пролетел мимо неё. Он аккуратно открыл её, и его взору предстал комфортабельный кабинет. Шторы на окнах были опущены, так что ничей нескромный глаз не мог бы подглядеть и ничьё постороннее ухо не могло бы подслушать того, что делалось в данную минуту в кабинете. Там за столом с кучей носовых платков сидел сам «зам директор». — У меня аллеркия на некоторые расения, — гнусавя, выговорил Коллега. — сабганья секодня не бутет… Апчхи… Сейкас мофефь оттыхать… Апчхи… попалуйста, сакрой дфель. Парень, не дожидаясь следующего чиха, быстро захлопнул дверь, после чего, он побежал в неизвестном направлении и вернулся минуты через две. Он принёс лекарства и Набериус выпил их под его пристальным надзором. Спина и руки Каллего начали стынуть. Всё-таки ещё ранняя весна стояла, не хватало ему ещё и простудиться. Набериус потянулся за шерстяным пледом, которым предусмотрительно прихватил с собой. Внимательный Барус вскочил, накрыл пледом широкую зам директорскую спину. — Сейчас сделаем потеплее, — сообщил Робин и куда-то умчался рысью. Он прибежал с охапкой поленьев, по пути вернул на стол упавшие с него книжки и как-то очень ловко и умело растопил камин. Каллего мрачно наблюдал за его манипуляциями. Поленья потрескивали, огонь весело полыхал, и луна на картине походила на лимон. Набериус посмотрел на неё и выразительно скривился. — Который час? За Баруса ответили настенные часы, которые пробили два часа дня. Каллего нервно провёл по волосам, убирая тяжёлые пряди со лба. Затем он начал копаться в огромной стопке бумаг, искоса смотря на календарь, заполненный датами скучных совещаний. В мире, лишённом процессов, Набериус волен делать всё быстро, без лишних проволочек, инструкций и указаний. Сейчас его возможности ограничены лишь тем, как быстро он способен мыслить и действовать. Однако в коллективной среде ему невозможно даже представить, чтобы демоны координировали между собой то, что должно быть сделано, не потратив на это ни времени, ни сил. Чем больше команда, тем больше времени требуется на координацию. Сколь бы он ни был талантлив, читать чужие мысли выходит не всегда, и ему нужно установить общую для всех членов команды систему правил и принципов, на основе которой он будем принимать решения и реагировать на проблемы. Для него важными процессами, которыми нужно овладеть, являются проведение эффективных совещаний, недопущение повторения уже совершенных ошибок, планирование завтрашнего дня и воспитание новой культуры. Робин тоже время даром не терял, принёс чай в подстаканнике, горку крендельков на блюдечке и, получив благодарность, засиял счастьем. — Каллего-сэнпай, я могу что-то ещё для Вас сделать? — Юноша с готовностью бросился просить поручения, чувствуя себя счастливым оттого, что может быть полезным. — Свали в туман! — почти рыча от злости, Набериус ударил кулаком о массивную столешницу. Боль пронзила запястье и глухо отозвалась в плече, однако это помогло ему избавиться от багровой пелены. Стирая кровь со сбитых костяшек, он вновь принялся вчитываться в свитки, но через пару неудачных попыток разобрать написанное, отбросил их. — Вы в порядке, Каллего-сэнпай? — участливые глаза Баруса смотрели с беспокойством. — Ваши шутки, смешные, что, несомненно, заставляет коллег тянуться к Вам, но Вы часто переигрываете! Огромные светло-фиолетовые глаза с вытянутыми зрачками полыхали бешенством. Набериус настолько крепко сжал кулаки, что пальцы судорожно сплелись и кисти рук побелели. Ему хотелось то ли прибить коллегу на месте, чтоб тот не мучился от собственной глупости, то ли поначалу развлечься. Каллего воспринимал Робина, очевидно, как раздражающую деталь интерьера, которая, правда, умеет заваривать чай, недурно, учитывая его привычки, готовит кофе и даже наскоро сооружает бутерброды. — Мне надо работать! — Набериус решил полностью игнорировать паренька, сосредоточившись на собственных мыслях и делах, максимум, бросая на него короткий взгляд и сразу же выбрасывая из памяти. — Вы выглядите уставшим, Вам необходимо отдохнуть! — после этих слов парень, подобно счастливой молодой матери, принялся напевать колыбельные песни, в такт двигая руками, головой, покачиваясь всем телом. Каллего небрежно схватил Баруса за зелёные волосы и резко дёрнул, запрокидывая его голову. Набериуса раздражало в нём практически всё, он был полной его противоположностью. Особенно бесила неопрятность, неухоженность, неуклюжесть, а ещё — какая-то простота и наивность. — Пошёл вон! И чтобы через минуту тебя здесь не было! Понял? Робин, нисколько не обижаясь, кивнул и юркнул к выходу. — Бесишь! — в сердцах выкрикнул Каллего и уставился злобным взглядом на дверь.