Макайские будни

Опера — молодой мужчина, довольно высокий и широкоплечий — восседал за круглым кухонным столом, уставленным дуршлагами, кастрюлями и кувшинами. Он носил гордое звание управляющего дома, но, по сути, ему приходилось выполнять и работу прислуги, дворецкого, привратника и даже сервировать столы для хозяев. Но Опера гордился своим положением — не каждому управляющему доводится служить одному из самых влиятельных демонов преисподнии. Весь персонал дома теперь состоял лишь из него и Амели, суетившейся у плиты. Но Опера не согласился бы променять свою работу на иную. Прислуживать в доме самого графа Салливана — большая честь. Это вам не доходным домом управлять. Мужчина перевернул книжный лист, пахнущий свежими чернилами, строго глянул на Амели, склонившейся над мойкой, и продолжил чтение. Азазель нравилось мыть посуду. Она мыла и приговаривала: «очевидно, я чудачка и всегда ей буду: обожаю днём перемыть посуду. Слева в кране — кипяток. Справа кран холодный. Руки заняты, зато голова свободна». Когда с мойкой было покончено, Амели принялась вытряхивать все половики и скатерти, потом подметала пол, а после, до блеска начищала стаканы и аккуратно расставляла их на полочке в шкафу. После уборки девушка делала коктейль и выпивала его на террасе, качаясь в полосатом гамаке. Когда на часах в столовой стрелки показали три часа дня, Амели встала с гамака, надела соломенную шляпу с длинными полями, синий комбинезон, плотные перчатки и шла в огород. Она тщательно пропалывала каждую грядку, избавляя помидоры и капусту от сорняков, потом лопатой рыхлила землю и поливала из лейки родниковой водой, предварительно подогретой солнечными лучами в деревянном бочонке. После плодотворной работы Азазель готовила себе и Опере вкусный и полезный ужин. В круглой печке, выложенной из белых кирпичей, она запекала овощи с грибами в горшочке, затем аккуратно выкладывала готовое блюдо на тарелки, наливала в фарфоровую белую чашку чай и усаживалась трапезничать на террасе за квадратный стол, накрытый кружевной скатертью. Наступала тишина и умиротворение. В желудке Оперы страшно урчало, и он поспешил присоединиться к трапезе на свежем воздухе. — О! — тщательно прожевывая пищу, воскликнул котомужчина. — Быстро же ты управилась! Признавайся, зверь какой помог или магию использовала? Девушка залилась еле слышным смехом. — И без зверя справилась. Хотя с ним дело пошло бы гораздо быстрее, — отшутилась она в ответ, доставая корзинку из-под стола. В корзинке обнаружились сгущёнка, рыбные консервы, паштет, несколько булок хлеба, пара толстых палок колбасы, примерно пол килограмма сулугуньего сыра, килограммовый мешочек риса, и два термоса, один из которых был наполнен ещё тёплым чаем, а второй — компотом или морсом. Какая же сердобольная девчонка. Прям небольшой пир Опере устроила. — Так, что теперь? — потирая руки после еды, спросила Амели. — Ну, для начала, думаю, надо бы примерить обновки, — мужчина похлопал по лежащей рядом, ещё не распакованной одежде. — Да, а то в этих туфлях я до сюда-то кое-как дошла! — недовольно потёрла лодыжки Азазель. Она принялась разглядывать подошвы и воротники, определяя, подходит ли ей размер. Надо ли удивляться тому, что Опера подобрал точно тот размер, который носила девушка. Мужчина достал из-за пазухи завязанный бечёвкой свёрток, распутав бечёвку, вручил его Амели. Девушка разложила свёрток на столе, его содержимое предстало перед ней во всём своём великолепии: камуфляжная куртка из прочного материала, на груди и спине пришиты кевларовые пластины, наложенные друг на друга, как черепица на крышах домов. Такие же пластины, только гораздо меньшего размера украшали капюшон и на удивление абсолютно не сковывали движения. Для убедительности Азазель повернула голову и даже не почувствовала сопротивления маленьких листиков. Штаны с армейским ремнем на новый лад оказались удобными, боевые перчатки, усиленные металлическими пластинами, были окрашены в синий цвет, как и полоса на капюшоне. Также, видимо, в качестве бонуса в свёртке были наручные цифровые часы. — Вау! Как на меня шили! — восхитилась девушка, любуясь на обмундирование. — Почему «как»? На тебя и шили, — абсолютно спокойно поправил Опера. — Ну да… — Амели озадачено почесала затылок. Это выглядело настолько забавно, что мужчине с трудом удавалось сдержать тихое хихиканье. — Эм, готова защищать поместье от посторонних? — он усмехнулся, натянув на руки перчатки, потуже затянув липучки. — Вы ещё спрашиваете, сэнсэй?! — Азазель излучала энтузиазм, находясь в приподнятом расположении духа.

***

Рукавом стерев пот со лба, Амели улыбнулась. Опера как всегда был весёлым и остроумным; у него видения и фантазии невероятного масштаба, подавляющие своей железной логикой. За таким демоном наблюдать одно удовольствие! Ей повезло с ним, искренне считавшим, что для красоты на свете существуют танцы, а цель боя до примитивного проста — смерть противника. У них слишком одинаковые характеры, до безобразия схожие интересы, и девушка бы прокляла себя сотню раз, если бы сказала, что ей это не нравится. Но их схожесть— не самое интересное открытие в особняке лорда Салливана. Чудесные резные двери распахнулись с характерным звуком. А вот и оно. Главное открытие. Ирума отозвался радостным приветствием, снимая очки. Огромные голубые глаза широко распахнуты, тень от пушистых ресниц падает на усыпанные милыми веснушками нос, щёки с ямочками. Хорош. Он определённо из того типа обаятельных красавцев, которые смотрят на вас с улыбкой, и кажется — весь мир улыбается именно вам. Азазель подбежала к нему, размотала шарф и начала расстёгивать пуговицы пальто, время от времени шевеля ушками. Её жизнь удалась. Определённо.