Тарпея

      Зима в этом году выдалась непривычно холодной. Сугробов намело едва ли не под два, а то и под три метра на радость волчатам. Маленькие непоседы прыгали в них всем телом с разбегу, торчали только хвост да ушки. Молодые родители знатно поволновались в эту зиму, вытаскивая своих недовольных чад из снежных ловушек.       С первым днём весны тепла, конечно же, не ощущалось. Стая знала, что после таких холодов снег не сойдёт ещё долгое время. Запасов еды на оба периода года было достаточно, и от этой мысли спалось легче и слаще. Чонгуку уж точно.       Наступал поздний вечер, холодало. Чонгук, сидя на холме, наблюдал, как вся стая уходила на покой, омеги загоняли волчат в тёплые дома, а пожилые пары неспешно брели по протоптанным дорожкам. На охрану периметра заступала ночная смена. Альфы и омеги, перекинувшись в волчьи обличия, неспешно разминали бока после долгого дневного сна. Они приветствовали вожака наклонами голов, и в ответ получали такой же знак. От присутствия Чонгука всем вокруг становилось спокойнее и легче на подсознательном уровне. Волчата, уходящие домой, поворачивали свои мордочки в сторону Чонгука, задорно виляя хвостами.       Хосок, лидер охраны, остановился рядом с вожаком, встав по правую сторону. Это место его и только его. Хосок являлся для него лучшим другом и братом, пусть не кровным. Чонгук всегда знал, что может положиться на альфу, доверить самое дорогое и сокровенное, и сам Чонгук всегда готов был протянуть руку помощи, не раздумывая. Во времена отсутствия Чонгука, главным всегда оставался Хосок, и никто не смел этому перечить. Его в стае уважали не меньше самого вожака.       Когда солнце зашло за горизонт, волки выдвинулись вглубь леса, разделившись на несколько групп. Сегодня Чонгук пошёл с ними. Этого требовал волк внутри него. Тот целый день был нервным, и эта нервозность едва ли балансировала со злостью. Волк рычал, бил лапами и бегал из угла в угол. Такое поведение настораживало и сильно отвлекало от повседневных дел, это никак не могло быть хорошим знаком.       Снег приятно хрустел под тяжёлыми лапами, Чонгук шёл впереди, принюхиваясь. Скоро начнётся оттепель, волчата научатся перекидываться, а некоторые омеги родят. Хосок с его мужем, Донмином, тоже ждали первенца, Чонгук по-настоящему счастлив за пару.       Если сегодня повезёт, то возможно они смогут поймать оленя или лань, и завтра на обед будет свежее мясо.       Мысли прервались яркой белой вспышкой перед глазами, больно ударившей по радужке. Ощущение чужака на собственной территории сравнимо с острой иглой под ногтем, глубоко воткнутой до дистальной фаланги.       Чонгук первым сорвался с места, оставляя в снегу глубокие рыхлые следы.       Холодный ветер громко свистел в ушах, дыхание тяжелело с каждой секундой. Страха не было. Но было раздражение от присутствия чужака. Словно бы назойливая муха перед глазами, которую так и тянуло прихлопнуть, да посильнее. Чонгук чувствовал и слышал, как сзади бежали Хосок и Стивен, ещё один человек из охраны. Волк внутри отчего-то покладисто сел, мирно вдыхая полной грудью и, чёрт возьми, успокаивался впервые за этот день! Чонгук практически запнулся о собственные лапы из-за поведения зверя, едва ли не полетев кубарем вперёд. Это ещё что за сюрпризы?!       Они выбежали к самой границе. Ночная тьма застилала бескрайние заснеженные поляны, только звёзды освещали им путь. Запах крови бил по чувствительным носам. Чонгук насторожился, припустив морду к земле и принюхиваясь сильнее, глубже. Присутствие чужого чувствовалось каждым из стаи, но глаза ничего не видели, даже блеклого силуэта. Вожак напряг лапы, готовый броситься в сражение в любой момент, но, чёрт бы побрал этого зверя, волк внутри игриво завалился на спину и лениво моргнул, мол, нет опасности, расслабься, человек. Чонгуку захотелось взвыть на этого непроходимого упрямца.       Альфы позади прислушались к звукам, встали в такую же боевую готовность, что и вожак. Чонгук уверенно шёл вперёд. Из-за холмов снега было трудно разглядеть всё пространство, поэтому уши и нос сконцентрировались на все двести процентов. Запах крови усиливался и усиливался, гонимый сильными порывами ветра. Чонгук понял, что чужак притаился за одним из холмов. И либо ранили его, либо ранил он. Слышались тихое хриплое дыхание и сумасшедший стук сердца, незнакомые до этого момента. Вожак обошёл холм и ни на секунду не подал виду, что удивлён, как минимум, на девять из десяти.       Перед ним лежал белоснежный, как только что выпавший снег, волк. Если быть точнее, то доминантный омега. Вся его шерсть залита большими багряными пятнами свежей крови. Омега не шевелился, но хотя бы дышал и находился в сознании. Он с тяжестью поднял морду, и Чонов волк заскулил. У чужака были разные глаза: один ярко-лазурный, другой — тёплый и янтарный. Омега склонил голову в уважительном и мирном поклоне, давая понять, что не причинит вреда. Хосок и Стивен позади Чонгука терпеливо ожидали приказа, внимательно следя за ситуацией, но всё равно чувствовали по внутренней связи, что опасности нет. Хотя, здесь и чувствовать было не обязательно, всё видно.       Чон подошёл ближе к омеге, и тот словно бы наконец дождался, прикрыл глаза, провалившись в обморочное состояние. Видимо, долго держался, гадая, когда найдут.       Дарована милость. Чонгук отдал приказ нести омегу в поселение.

***

      — Что происходит? — Сокджин, кутаясь в тулуп, выбежал из дома, чуть ли не упав на скользких ступенях.       Омега, сонный и с помятой щекой от подушки, трогательно кутался в верхнюю одежду в попытках спастись от жуткого мороза. Он щурился ото сна и ветра и еле-еле продрал глаза, плохо соображая. Джин мыслями всё ещё в нагретой постели видит пятый сон.       Который смыло в долю секунды, стоило ему увидеть, как Хосок и Чонгук держат белоснежного волка, покрытого кровью до самых ушей. Чужак.       — Заходите, — больше не сказал ни слова, молча пропуская вожака и главу охраны в свой дом. Проклинал себя в сотый раз, что вообще сунулся стать лекарем. Давно бы пора привыкнуть к таким ночным сюрпризам, но нет, никак не получалось. Хотя сегодня визит необычный, если так вообще можно было сказать. Раньше к Джину приводили всех своих в разной степени тяжести ранений, но сейчас под покровом ночи в его дом приволокли чужака. Да не просто чужака, а доминантного омегу, чтоб их! Белому волку не нужно даже быть в сознании, чтобы другие могли это понять.       — Куда его? — кряхтел Хосок, поджимая губы от тяжести веса. Всё-таки, оборотни не весят как пушинки.       — Чёрт, — ругнулся лекарь, наконец, отмирая. — Дайте мне минуту, не хочу, чтобы полы впитали в себя кровь, потом дерево не отмыть!       Омега подлетел к шкафу, достал с верхней полки первую попавшуюся под руку простынь и совсем неаккуратно постелил на пол.       — Хотя мне её подарили, — вдруг протянул задумчиво он, смотря на узорчатую вещь. Жалко же.       — Я тебе таких десять куплю, — Хосок покраснел и несдержанно нахмурил лицо. — Мы кладём!       — Только аккуратнее! — взмолился Джин.       Лекарь покосился на вожака, что непривычно молчал с тяжёлым взглядом и нечитаемым выражением лица (не то чтобы по Чонгуку вообще когда-либо легко было понять, что у него на душе).       — Всё в порядке? — тихо уточнил Сокджин, поджав губы.       В тишине, повисшей в маленьком деревянном доме, слышалось только тяжёлое дыхание Хосока и треск поленьев в старой печи. Чонгук в ответ коротко кивнул и перевёл взгляд на чужака.       — Осмотришь?       — Для начала принесите горячую воду из бани, — скомандовал Джин, понимая, что большего он сейчас уже не услышит. — А я пока прокипячу в чайнике. Шерсть нужно отмыть.       — Хорошо, — кивнул Чонгук.       Ответа альфа ждать не стал, он ушёл на улицу, накинув на себя тулуп и плотно закрывая за собой дверь. Весь в раздумьях. Сокджин проводил его внимательным взглядом, гадая, что же там в чужой голове.       В свои тридцать два года Чонгук всегда отличался характером и нравом от других вожаков. Чонгук был мудрым, спокойным и любящим по отношению к своей стае. Он гордо называл их семьёй и всегда был рядом для каждого. Будь то волчонок или пожилой, не понимающий, что же ему делать со своей жизнью. Чонгук всегда проводил важные беседы с молодыми альфами и омегами перед их совершеннолетием. И всегда мирно отпускал их создавать свои собственные стаи, если те того желали. Обратно не принимал, но был готов безвозмездно оказать помощь.       Внимательность, забота и внутренняя сила вожака воодушевляли каждого в их поселении. Все, от самых маленьких до самых взрослых, старались на благо общей цели.       Здесь правило уважение. Простые, но важные порядки, которые установил Чонгук, встав на роль лидера.       При обнаружении чужаков на территории, альфа не бросался грызть глотки намертво, для начала всегда оценивалась ситуация. Сегодня случилось то же, что и всегда, Чонгук не полез в слепую драку. Поэтому была оказана помощь тому, кто в ней по-настоящему нуждался. Но только помощь, а не благотворительная акция и пакт доверия.       Чонгук не встречал всех вокруг с распростёртыми объятиями, кидаясь на зов спасения, сломя голову. В первую очередь Чонгук являлся вожаком стаи. Он был готов (и делал это не один раз) жертвовать другими ради спокойствия и безопасности своей семьи, готов был убивать и драться до последней капли крови.       За Чонгуком числилось пять завоёванных территорий, этого было более чем достаточно.       Чонгук зашёл в баню, что топилась здесь каждый день, и набрал в два железных ведра горячей воды. Мыслями он не здесь, даже не заметил, как обжёг мизинец. В голове сияли ясные выразительные глаза, непохожие друг на друга. Для чего омега пришёл к ним? Что он им принесёт: радость или горе? Ответов нет, остаётся только послушно ждать, когда волк с белоснежной шерстью придёт в себя.       — Я не вижу кровотечений, но у него много ран. Нужно отнести его в ванную, промыть всю шерсть, и тогда я попробую залатать его, — сообщил Сокджин, когда Чонгук вернулся в дом, занося с собой мороз с улицы. Лекарь ощупывал пальцами слипшуюся шерсть чужака и заглядывал под неё, но всё без толку, слишком много крови, казалось бы, раны везде и всюду, но одновременно нигде.       — Хорошо, что мы сделали тебе ванную комнату на первом этаже, а не на втором. Я бы не дотащил, — Хосок честно старался разрядить обстановку. Чонгук слабо улыбнулся, и почему-то от этого жеста всем присутствующим стало спокойнее.       Альфы отнесли тело волка в небольшую ванну и аккуратно положили на холодное дно. Джин вытащил глубокий медный таз, налил в него ледяную воду из бочки, что ему натаскали днём, и разбавил её кипятком из одного ведра, что принёс вожак.       Это самая чаща леса, здесь не было удобств в виде электричества и водопровода, тем более уж интернета. Но никто даже не думал жаловаться. Всей стае чужда жизнь в городе, они без лишних заморочек складно справлялись со своим привычным укладом жизни. Вечером в домах вместо люстр и светильников работали керосиновые лампы да свечи, создавая свой маленький мир для каждой семьи. Вместо духовок и микроволновок стояли обычные печи, работающие благодаря огню да поленьям. На них же готовилась вся еда, благодаря им хорошо отапливался сам дом, пуская густой душистый уют.       Вода добывалась в кристально чистом роднике, куда не ступала нога обычного человека. Родник не замерзал даже зимой. Никому не составляло труда прокипятить её на печи прежде, чем использовать в пищу. Для бани зимой использовали снег. В этих краях он такой же чистый, как и родник. До этих мест уже не долетали городские выхлопы и загрязнения с заводов и фабрик. Белое девственное полотно лежало из зимы в зиму, неприкасаемое. Снег набирали в бочки, после ждали, когда он растает, снова набирали и так по кругу.       Бочки эти хранились в бане. Воду в ней кипятили ещё с вечера, давая нескольким из них остыть за ночь, чтобы потом никому, кто вставал с первыми лучами, не пришлось мыться в крутом кипятке. И так каждый раз слаженной системой. За чистотой бани тщательно следили либо омеги, либо молодые альфы, которым ещё нельзя было выходить на охоту и в охрану территории.       С едой тоже проблем не возникало. Вожак, взрослые альфы и некоторые омеги стабильно охотились, чтобы добыть мяса на всё поселение. На трудные времена у стаи был свой урожай из овощей и фруктов. На территории не маленького, но собственного огорода тоже царил порядок. Со временем тут появились теплицы и парники. А для красоты посадили цветы, что в лесу не встретить. Глаз радовался, мелочь, а приятно. В основном за высадку и уход урожая отвечали пожилые альфы и омеги.       Стая Чонгука не пещерные люди. В первую очередь, потому что они не совсем и люди. Чонгук вывозил молодых альф и омег в город и показывал мир вокруг по возможности. При наступлении совершеннолетия некоторые юноши и девушки покидали стаю навсегда, уезжали в город и закрывали свою сущность оборотня. Чонгук не противился, на всё была их воля. Другие же из стаи уезжали в город, чтобы получить образование, а после возвращались обратно. Когда-то сам Чонгук тоже учился в университете, закончил и вернулся. С городом отношения не сложились, как и у многих.       В сам город они выезжали раз в месяц, чтобы восполнить запасы. Человек пять или шесть на трёх машинах уезжали на день. В основном покупали посуду, подушки, одеяла, постельное бельё, зёрна для урожая и весь инвентарь в виде лопат, леек и новых плёнок для теплиц. Чонгук абсолютно каждый раз закупался десятками килограмм сладкого. Ни разу ещё не было, чтобы он забыл об этом. Хотелось порадовать малышню, ну и, конечно же, взрослых. Особенно омег во время беременности. Чонгук сам был равнодушен ко всему сладкому, но некоторые альфы из стаи очень даже любили шоколад и карамель.       Чонгук вот любил спокойствие и тишину, которые сейчас ему неподвластны из-за чужака. Его волк внутри метался из угла в угол, пока Чонгук с Хосоком, скрестив руки на груди, ждали за дверью ванной комнаты. Чон просил зверя успокоиться и не мельтешить из стороны в сторону, но тот только кидал в своего человека злой короткий рык и презрительный взгляд. Тоже просил. Только помолчать и не донимать лишний раз.       — Что думаешь? — Хосок первым нарушил тишину, смотря на задумчивого вожака, чьё лицо покрылось мрачной тенью.       — Ничего сверхъестественного не думаю, — спокойно ответил Чонгук, поднимая глаза на друга. — Подождём, когда придёт в себя. Если придёт, — тут же осёкся, поправив самого себя. — Решим, что будем делать дальше, как только будет известно всё, о чём я хочу знать.       — Ты ведь понимаешь, кто это, — Хосок резво кивнул головой в сторону ванной, становясь серьёзным. Брови нахмурены, взгляд тёмный и немного уставший. — И я понимаю.       — Это дела не меняет, — Чонгук пожал плечами. Он продолжал стоять себе спокойно, подпирая деревянную стену спиной. Только тяжело выдыхал, устало, как и Хосок, прикрывая глаза.       Конечно, он знал Ким Тэхёна. Кто вообще не знал доминантного омегу королевских кровей, поцелованного Луной?       Когда-то давным-давно, когда в мире оборотней не существовало разделений на стаи, когда не существовало вожаков, их миром правили короли. Они владели своими территориями, сейчас сравнимыми с размером нескольких стран или даже материков. Территория вулкана Халласан и десятки тысяч километров от него тогда принадлежали королевской семье Ким. Это были могущественные волки тёмного дымчатого окраса. Королевские семьи в их мире правили больше двухсот лет до Шестилунного восстания. История утеряна, забыта, а где-то и приукрашена. Но факт оставался фактом. Волки взбунтовались, началась настоящая война среди своих же. Кровопролитие длилось пять дней и шесть ночей. Власть была свергнута, лидеры восстания выдвинули свои условия, на которых волки жили по сей день.       Королевской семье удалось уцелеть. Их род продолжался, и все знали, что Ким Тэхён прямой потомок.       О белоснежной шерсти омеги ходила одна легенда, которую Чонгуку рассказала мама, когда тот был ещё подростком. Родители Тэхёна с трепетом ждали своего первенца долгое время. Когда малютка появился на свет, то шерсть его была чёрная, как уголь. Его так и по-домашнему кликали «Уголёк». Волчонок рос здоровым, в две недели отроду он впервые обратился в озорного кучерявого мальчишку с такими же тёмными прядями, что и шерсть. У Тэхёна были очаровательные детские ямочки на щеках, за которые мама его всегда ласково покусывала. Жизнь шла не спеша, но когда Тэхёну исполнилось полтора года, на стаю напали. Это было безумие. Отца Тэхёна жестоко загрызли в нечестной борьбе.       Нападавшие были намерены убить кровную семью погибшего вожака, не щадя. Мать Тэхёна сражалась изо всех сил, прикрывая ценой своей жизни скулившего сына, единственное её счастье с глазами-бусинками. Но ей не удалось выстоять против трёх крупных альф. Волчица упала замертво. Напавшая стая не знала жалости и милости. В шею Тэхёна вцепились острыми клыками, швырнув о ствол дерева. Мальчик находился на грани жизни и смерти, сам не понимал, что цеплялся за последнюю надежду. Легенда гласила, что тогда некий омега схватил волчонка и умчался вперёд, унося лапы от разъярённых альф. Он ринулся к горам, где сумел скрыться от погони. Тэхён похолодел от потери крови, почти не шевелился и обмяк. Тогда омега положил его на камни и умолял Луну спасти ребёнка, выл, прося забрать всё, что Ей захочется. Луна услышала. Она даровала жизнь маленькому волчонку, но взамен забрала жизнь любимого того самого омеги. Через несколько часов Тэхён очнулся на холодном камне с белоснежной шерстью, а один из его глаз сиял лазурным…       — Чонгук, ты не боишься, что у нас могут быть серьёзные проблемы с его стаей? Мы не знаем, почему он в таком состоянии, что он сделал. Нам могут объявить войну за укрытие…       — Ты правильно подметил, Хосок, — Чонгук прервал альфу на половине слова. — Мы не знаем, почему он в таком состоянии. Я прекрасно понимаю и чувствую твои опасения. Давай дождёмся, пока Тэхён придёт в себя.       — Как скажешь, — согласно кивнул Хосок. Он полностью доверял Чонгуку, это была нерушимая связь. — Но я поставлю охрану к дому Джина. Мы не можем торчать здесь сутками.       — Джин будет не в восторге, — усмехнулся Чонгук, и Хосок тоже не смог скрыть улыбки, сверкая зубами. — Делай, как посчитаешь нужным.       — Сделаем вид, что у нас гости? — Хосок бесшумно смеялся, прикрывая глаза.       — Да. Бабушка приехала на выходные.       — Кажется, у бабушки есть большие проблемы.       Джин, слушая разговор альф, фыркнул, закатывая глаза, как дети малые, и полил волка тёплой водой. Теперь его шерсть чистая, Сокджин хорошо постарался, отмывая всю кровь. В комнате пахло душистым мылом, и омега ощущал, что кожа на руках слегка ссохлась от водных процедур.       Джин в последний раз кинул взгляд на волка и увидел, как тот еле-еле открыл заплывшие глаза, придя в себя. Сокджин знал, что это ненадолго, и уже через пару секунд омега перед ним вновь упадёт в обморок, поэтому пользуясь случаем, спешно сказал:       — У тебя много ран, и у меня уйдет огромное количество времени, чтобы залатать тебя в таком виде. Перекинься в человека, чтобы я мог помочь тебе, как можно скорее. Ты в безопасности, обещаю тебе.       Волк рыкнул, но не от злости, а от жгучей боли. Джин поджал губы, кладя ладонь тому на голову и тем самым давая понять, что правда хочет помочь. Лекарь не ощущал опасности от чужака, отчего-то в груди теснились совсем иные чувства. Волк смотрел ясным взглядом, и от него хотелось рассыпаться на миллионы частичек. Его глаза до боли в сердце печальные и умные, всё понимающие. Сокджин надеялся, что это сработает. В конце концов, волк мог сунуться на их территорию, ища быстрой смерти, но прогадал. В голове плавал ещё один вариант, что чужак мог просто не услышать лекаря в своём пространственном состоянии. Но, кажется, удача сегодня на стороне Сокджина.       Наверное, извиняется за отобранный сон, потому что уже через несколько секунд волк из последних сил перекинулся в человека, и теперь перед Сокджином лежал юноша с такими же белоснежными волосами, испачканными в сырой грязи и голых ветках. Лекарь не смущался чужой наготы, такое для него не ново, его больше волновали глубокие раны по всему телу. Щёки от работы разрумянились, его волк внутри возбуждённо носился из угла в угол, поскуливая. Нервничал. Джин нахмурился, он быстрыми уверенными движениями отмывал дочиста человеческое тело тоже, закрыв раны небольшими кусками чистой ткани, а после громко позвал вожака, тяжело выдыхая и стирая бусины пота с висков. В ванной было душно от вёдер с кипятком. Его поясница ныла, умоляя дать передышку.       Чонгук, заходя внутрь, впустил за собой прохладу. Он хмуро оглядел раненое тело. Невольно в глаза бросилась контрастность белых волос и медовой золотистой кожи.       — Отнесём его в комнату. Только аккуратнее, святого ради, — попросил Сокджин, протягивая вожаку полотенце для чужака.       — У него много ран, — Чонгук внимательно осмотрел одними лишь глазами, прищурившись. — Придётся зашивать ту, что на боку. Сокджин, вытирающий руки и лоб, резко обернулся, сильно хмурясь. Этого ещё не хватало для полного счастья!       — Он такой же оборотень, как и мы, — лекарь встал рядом, смотря на раненый бок. — Сама же затянется, я сделаю мазь на травах, — Чонгук на его слова отрицательно качнул головой.       — Не в этот раз. Я не чувствую его волка. Он ему совсем сейчас не помогает, — серо сообщил вожак.       — Чего?       Джин поражённо уронил влажную тряпку из рук, широко раскрыв глаза. Чонгук отмахнулся, разминая шею и поднимая полотенце с пола. Сейчас не до разговоров.       — Потом, Джин.       Чонгук взял Тэхёна на руки, стараясь не касаться ранений. Лекарь под шумок подпихнул марлю Тэхёну на бок, останавливая кровотечение, и попросил вожака прижать сильнее. Омега тяжело дышал, с его волос капало прямо на рубаху альфы. Чонгук вгляделся в бледное лицо с сухими губами и испариной на лбу, словно бы и жизни на нём вовсе не было.       Он слышал о Тэхёне, ему положено было знать о вожаках других стай и их спутниках. Доминантные омеги встречались не так часто, но заносить их в «редчайшие явления» тоже было бы лишним. Поэтому, конечно, Чонгук слышал о Тэхёне, как о женихе вожака стаи, что обустроилась у подножья гор. Да и легенда о белоснежном волке, чудом уцелевшем, жила по сей день. Тэхёна в свою стаю хотел каждый второй альфа, но сам Ким Тэхён выбрал одного. Чонгук никогда о таком не думал. Даже в глаза ни разу не видел этого омегу, впрочем, как и многих других вожаков и их спутников.       Тэхён хрипло выдохнул, мыча от боли и страха, в бреду прижался щекой к теплу, ища спасения. Чонгук задавался миллионами вопросов. А волк-то внутри несдержанно скрёб лапами грудную клетку, поджимал хвост, скулил и просил дать омеге ту самую защиту. Зверь бился в растерянности, он тыкался мокрым носом и не понимал, почему же не чувствует белоснежного волка.       — Хосок, принеси ещё кипятка, — скомандовал Джин альфе и всунул в руки пустое ведро.       — Есть, сэр, — усмехнулся Хосок. — Точно одного хватит?       — Точно. Иди уже, — ответил лекарь и повернулся к Чонгуку. — Клади его сюда, — попросил Сокджин, указав на постель. — Принеси ещё несколько ламп. Если ты сказал, что его волк не помогает, то зашивать нужно будет две раны. Понятия не имею, как он с ними вообще продержался и дошёл до нас. Это ведь Ким Тэхён, да?       Не только Чонгуку в детстве сказки рассказывали.       — Он, — коротко ответил Чонгук, ясно давая понять, что на этом все расспросы будут закончены. — Тебе что-то ещё нужно, помимо ламп и воды?       — Нет. Дальше я сам.       Сокджин достал из настенного шкафчика травяные настойки в прозрачных бутылках, что собирал и готовил собственными руками, за ними выудил спирт, иглы и нитки, привезённые из города.       Альфы принесли всё необходимое, и Сокджин живо выгнал их в коридор, приступая к делу.       Сегодня его ждала бессонная и долгая ночь.       К утру о чужаке в стае узнал каждый. Интерес витал в воздухе увесистой тяжестью. Паники, страха и злости не было. Может быть, лишь лёгкое опасение и, конечно же, недоверие.       К Чонгуку этой ночью сон не шёл, поэтому глаз он не сомкнул, да и диван у Джина оказался неудобным. Сам Сокджин выгнал их с Хосоком под самое утро. Хосок, само собой, не ушёл, пока не вызвал охрану к дому под ворчание и ругань лекаря.       — Проваливайте. Оба! — не выдержал лекарь, всовывая в чужие руки тулупы.       — Я устал и хочу поспать хоть немного. Скоро придет Крис и подменит меня. Да и… Что за глупости, в самом деле? Тэхён в таком состоянии, что не сможет поднять даже лягушку.       — Он сильнее, чем ты думаешь, — надевая куртку, предупредил Хосок. — Уверен, что справишься?       — Он сильнее, чем ты думаешь, — передразнивая Хосока, сказал Чонгук.       — Вон отсюда, — устало буркнул Сокджин, прежде чем захлопнуть двери перед лицами смеющихся альф.       Они спустились с крыльца, и каждый, кто проходил мимо, здоровался с ними коротким «доброе утро». Все просыпались и приступали к своим делам, неспешно потягиваясь и отходя от сладкого сна. Один пост охраны сменился другим, уставшие альфы уходили домой, чтобы отдохнуть и выспаться.       — Вы должно быть сошли с ума?! — Чонгук и Хосок одновременно обернулись на знакомый голосок, что с каждой секундой становился всё громче и громче. Недовольный и пыхтящий Донмин стремительно надвигался на них, устрашающе хмуря брови. Омега держался за круглый живот и выглядел, если честно, очень и очень очаровательно.       — Доброе утро, солнышко, — Хосок лучезарно улыбнулся и уже открыл руки для крепких объятий, но у мужа другое мнение на этот счёт. Омега оттолкнул от себя длинные конечности, злясь.       — Вы же обещали мне, что такого больше не повторится! — от всей души возмутился Донмин, щурясь от ярких лучей.       — Это моя вина, — Чонгук попытался сгладить углы в семейном гнёздышке, перенимая весь удар на себя. — Такого и правда больше не повторится. Донмин тут же сдулся, как шарик, и упал в объятия Хосока, громко и тяжко выдыхая.       — Я знаю, что вы поймали чужака. Просто… — омега весь растерялся, когда почувствовал любимые руки, что защищают от всего мира. — Просто нам, — коснулся живота, — было скучно одним. Я выучил уже все детские колыбельные. Чонгук улыбнулся, кивнув. Хосок ворковал над мужем, обещая, что такого больше не повторится. Охрана охраной, но иногда стоит уделить время и собственной семье.       — Через неделю я от тебя ни на шаг не отойду. Успею надоесть, — пообещал Хосок, покачивая соскучившегося мужа в руках.       — Неправда, — отмахнулся омега. Он о чём-то крепко задумался, а после повернул голову в сторону Чонгука. — Всё хорошо? Говорят, что чужак — это Ким Тэхён. Это правда?       — Правда, — Чонгук не видел никакого смысла скрывать данный факт. Это не было великой тайной, покрытой мраком.       — Думаете, случилось что-то серьёзное? Это не опасно для стаи? — Донмин перевёл взгляд на мужа, что вдруг сделался серьёзным, а после снова на Чонгука. У того лицо выражало то же самое. — Всё-таки, он жених другого альфы. Почему он здесь?       — Не думай об этом и не беспокойся, — тихо успокоил его вожак, уверенно смотря на омегу. Тот кивнул и, на самом деле, забыл обо всём на свете, когда Хосок поцеловал его в лоб. — Идите домой. Отдыхайте.       — Я зайду к тебе позже, — напоследок кинул Хосок.       По дороге к дому Чонгук поздоровался с группой омег, что вывели на утреннюю прогулку детей. Один из ураганчиков, маленькая альфочка, врезалась ему в ногу и восхищённо улыбнулась, когда вожак попросил её быть аккуратнее и убрал длинные пряди волос от лица, чтобы не мешали. Чонгук очень любил детей, он умел с ними обращаться. Вожак не гнушался выйти с ними на прогулку в лес, дав время родителям и няням отдохнуть и расслабиться. Это его отвлекало.       Зайдя в свой дом, ничем не отличающийся от других, Чонгук сразу же направился в комнату. Сейчас альфе необходим сон. Он — вожак и ему (исключительно по мнению Чонгука) непростительно быть слабым, уставшим и сонным. Альфа упал на кровать, тихо выдыхая от расслабившихся мышц. Разгулявшиеся лучи утреннего солнца ему совершенно не мешали. Чонгук даже не обращал на них никакого внимания. В одеяле тоже не было необходимости. Альфа, если понадобилось бы, мог бы уснуть даже на голых досках, все эти удобства действительно всего лишь удобства. Одно название.       Засыпая, Чонгук видел перед глазами Тэхёна. Внутри сердце гулко ухнуло, предчувствуя, что намучается он ещё с этим омегой. И не единожды.       Вечером следующего дня Чонгуку сообщили, что чужак очнулся.