Тарпея

      — Выглядишь отвратительно, — беззлобно сказал Джин, ставя на тумбу отвар и бульон на подносе.       Тэхён, бледный, едва ли понимающий, что происходит, смотрел на омегу пустым взглядом и никак не реагировал, словно бы даже не слышал его слов.       — Мне нужно поговорить с Чон Чонгуком, — промямлил Тэхён, хрипя от затяжного молчания.       Сокджин на такое цокнул языком и отмахнулся, присаживаясь на деревянный стул перед кроватью раненого. В своём гардеробе он нашёл для Тэхёна свободную хлопковую рубаху и такие же штаны. Не по красоте, зато по удобству. Главное, чтобы не создавало сильного трения с кожей и не затрагивало ран.       — Успеешь ещё, — буркнул лекарь с таким выражением лица, мол, что за глупости такие, какой ещё Чонгук? — Тебе нужно выпить отвар и бульон, иначе сил не хватит даже поздороваться с ним.       — Хорошо.       Джин тяжело выдохнул, посмотрев на чужака. Тэхён без лишних слов и вопросов выпил горький отвар, даже бровью не повёл, как будто пил прохладную воду с родника. А после приступил к бульону, держа тарелку в дрожащих и перевязанных руках. Вид у него был отстранённый, словно бы Тэхён и не здесь вовсе. Но у Сокджина болезненно щемило сердце от взгляда… Глаза у Тэхёна пустые. У волка они разные, но у человека оба были тёмные.       Там не было боли, не было счастья, не было страха и грусти тоже не было. Пустота. Самая настоящая тихая пустота виднелась на самом дне, холодно поблёскивая и напоминая о себе.       — Сколько я здесь?       — Всего день, — Джин даже начал говорить почти что шёпотом, потому что сам Тэхён говорит тихо, едва ли шевеля языком. Лекарь увидел первую эмоцию на лице омеги — это страх. Тэхён резко повернул голову в сторону Джина и громко выдохнул, словно бы что-то очень сильно заболело, закровило.       — Что… Что такое? — Джин повернулся назад, смотря за спину, вдруг Тэхён увидел там что-то страшное и напугался, иначе почему такая реакция? Его и самого одолел внезапный испуг.       — Мне нужно срочно поговорить с Чонгуком, — сухим голосом ответил Тэхён. — Пожалуйста, отведи меня к нему, — омега сам откинул одеяло под ошарашенный взгляд Джина и опустил босые ноги на пол. Настроен решительно, никто уже не остановит.       — Какого чёрта? — Сокджин, ругнувшись под нос, судорожно подскочил следом и несильно надавил Тэхёну на плечи, заставляя сесть обратно. Тот отрицательно замотал головой, пытаясь встать обратно и плотно сжимая губы от боли во всём теле.       — Прошу, мне необходимо…       — Ты никуда не пойдешь, — Сокджин и слушать ничего не желал. Лучше уж он сам сбегает за вожаком, чем даст Тэхёну пройтись хотя бы до конца комнаты. — Организм ещё слишком слаб, не усугубляй ситуацию!       — Что происходит?       В комнату широким шагом зашли Чонгук, Хосок и Минхо. Последний являлся главой среди охотников, высокий и темноволосый альфа.       Тэхён задушенно вдохнул, смотря на вожака огромными больными глазами. И Джин видел, что в них зародилась надежда. Такая сильная и огромная, что могла бы задавить любого в этой комнате. Тэхён сжал слабыми дрожащими ладонями одеяло, сидя на постели, и не дал никому вставить ни звука:       — Мне нужна ваша помощь, — отчаянно прошептал он, смотря только на Чонгука. В самую душу, заламывая брови и вкладывая в эти четыре слова столько мольбы и искренности, что хотелось задохнуться. Шёпот был насквозь пропитан горечью.       — А нам нужны ответы, — хмыкнул Минхо, сложив руки на груди и привалившись плечом к косяку. Альфа сразу скептично отнёсся к новости о чужаке на их территории и не скрывал этого. Вот ещё!       Чонгук на Минхо не обращал никакого внимания, но Тэхён кивнул, не сводя с вожака глаз. Он в первую очередь обращался именно к Чонгуку, просил у него. Альфа сел на стул, с которого Сокджин вскочил несколько секунд назад, и сказал:       — Минхо прав. Нам нужны ответы, — Чонгук смотрел на Тэхёна в ответ и не чувствовал от него никакой опасности. Его волка не обмануть.       — Я отвечу на всё, — с готовностью кивнул Тэхён. Он забыл о боли, сковывающей всё тело, и о боли в груди. Сейчас перед глазами одно слово.       Спасти. Спасти то, что у него осталось.       — Представляться не будем. Я знаю тебя. Ты знаешь меня, — начал Чонгук. — Почему ты оказался в таком состоянии на нашей территории? Почему именно на нашей?       — На мою стаю напали, — у Тэхёна ровный голос, но Чонгук слышал, как тот фальшивил где-то очень глубоко на выдохах. Омега весь дрожал из-за своих ран, но не подавал виду. Его лоб покрылся испариной, Тэхён сидел, собирая крупицы сил для этого. — На нас напали охотники посреди ночи…       — Охотники?! — удивлённо и несдержанно воскликнул Хосок, который молчал до этого. — У всех оборотней с ними мирный договор. Как такое вообще возможно?       — Это совсем другие охотники, — отрицательно качнул головой Тэхён, нахмурившись и тяжело сглотнув. — Таких я никогда не видел. У них другие эмблемы, нет герба, нет формы, оружие… — он стиснул зубы, сдержав рваный выдох. — Не гуманное. Это сабли, мачете, копья.       Все знали, что охотники, если того требует ситуация, убивают быстро и безболезненно. Их арсенал оружия состоял в основном из пистолетов, ружей и луков. Ножи и мечи носились больше для обороны.       Взгляд у Чонгука опасно потемнел. Теперь глубокие раны на теле Тэхёна объяснимы. Их стаю вырезали заживо.       — Вашего вожака убили? — Чонгук, как большой и мудрый орёл, следил за малейшим движением тела Тэхёна, даже за взмахом тёмных ресниц.       В мыслях жужжал надоедливый рой вопросов про охотников, но вряд ли омега знал на них ответы.       Тэхён замер, кажется, даже дышать перестал. Его глаза заледенели, пальцы впились в одеяло до онемения. Дикая ненависть, исходящая от него, ощущалась каждым уголком небольшого дома. Хосок напрягся, стоя за спиной Чонгука. Тэхён всё ещё чужак, он всё ещё мог выкинуть что угодно.       — Чед предал нас, — этими словами можно было резать самые твердые камни, самые огромные айсберги. И они порежут без сомнений, как раскалённый нож сливочное масло. У Тэхёна дрожали губы, глаза стали чёрными-чёрными, ядовитыми.       В комнате повисла тишина. Никто не решался сказать ни слова. Такое каждый из них встречает впервые. До этого доминантные альфы, вожаки, не предавали свою стаю. Чонгуку даже слышать это собственными ушами в диковину, словно на неизведанном языке. Как такое возможно?       Тэхён корчился от боли, но продолжал, скрипя зубами.       — Чед предал нас за горсть золота и свою жалкую жизнь, — у Тэхёна словно сердце вырывали с кусками. Его лицо перекосилось в гримасе, но омега не плакал, голос оставался таким же ровным. Сбилось только дыхание. — Его увели в самом начале нападения, больше я его не видел. Дальше было как в тумане. Первыми убивали альф. Затем — омег. А дальше…       — Не нужно, — тихо попросил Сокджин. Он не хотел… Не мог слышать, как убивали маленьких невинных волчат. Тэхён поднял на него взгляд, и Сокджин понял, что ошибся, там не пустота. Нет. Вовсе нет. Там всепоглощающая боль утраты, которая им всем неизвестна.       — Как ты выжил? — Чонгук вернул внимание к себе, внимательно слушая и считывая каждую эмоцию с лица омеги. Тэхён казался ему далёким, сплошная загадка.       — Сбежал, — честно сказал Тэхён и услышал усмешку со стороны Минхо. Тот словно бы этого и ждал. — Когда я понял, что сражаться бесполезно, то увёл за собой уцелевших. Альфы прикрыли нас, дав мне шанс спасти выживших детей и омег. Я спрятал их у водопада, туда трудно пройти даже обычным волкам, не то, чтобы человеку. А после увёл охотников на себя, сбив с пути пятнами крови.       — Сейчас везде снег. Как они не увидели ваши следы по нему? — спросил Минхо, не понимая, как омеге удалось увести остатки стаи. Он не верит ни единому его слову.       — Мы бежали по горам. Там много пещер с голыми камнями, куда снегу никак не попасть.       — Почему на вас напали? — Тэхён понимал, почему именно Чонгук вожак. Он задавал правильные вопросы, думая в первую очередь о стае.       — Не знаю, — омега смотрел чистым взглядом. Чонгук в ответ не отводил своих глаз. Волк внутри безутешно завывал о чужой утрате. Ему больно. Ему ужасно больно. — Но я видел на них шкуры вожаков других стай. Тех, что расположились до нас за горами. Их тоже перебили…       — Ты мог привести их за собой? — Хосок тяжело выдохнул, сжимая зубы и раздумывая. Если да, то все они сейчас в опасности…       — Нет, — как можно скорее прервал его мысли Тэхён. — Мой след оборвался в горах. Там пришлось перебраться вплавь. Река у гор не замерзает никогда. Меня отнесло течением. В любом случае, они бы давно убили меня, если бы взяли след.       — Что ты хочешь? Какой помощи? — Чонгуку это всё очень сильно не нравилось. Дрянное предчувствие скручивалось тугим узлом в животе, вызывая лёгкое чувство тошноты.       — Они придут за вами. Рано или поздно, но они сделают это. Люди не смогут перебраться через реку сами. Скоро там начнётся сильное течение. Они пойдут в обход. Чтобы добраться до этих земель, им понадобится две недели. Это дикие охотники, у них нет транспорта, — Тэхён говорил как истинный вожак. В голове уже были чёткие распланированные действия. — Я пришёл сюда за несколькими вещами: предупредить всех вас об опасности, просить временного укрытия моей стае и предложить свою помощь, — Тэхён перевёл дыхание, но не дал никому сказать и слова, продолжив. — Их нужно остановить. Они убивают всех на своем пути, не жалеют никого. Даже детей. Они убьют вас. Какой бы сильной ваша стая ни была, Чонгук, они это сделают.       — Что ты предлагаешь? — уточнил вожак, хотя уже прекрасно догадывался, к чему клонил омега.       — Нападите первыми. Их нужно остановить, — серьёзно произнёс Тэхён, ни намёка на шутку не слышалось в его словах и тоне. — Вы не сможете убежать. Они будут убивать дальше. Пока не доберутся до всех.       — Какую свою помощь ты предлагаешь? — Хосок на вопрос Чонгука неподдельно подавился воздухом, закашлявшись и переняв всё внимание на себя.       — Я доминантный омега. И я сильнее трети твоих альф. Я видел этих охотников, знаю, как они убивают. Если вы подготовитесь, то всё получится. Спрячьте детей, беременных и пожилых. Можно обратиться к другим стаям. Если они убьют вас, то доберутся и до других тоже. Всех ждёт одинаковый конец, сотрудничать выгодно.       — Что-то не складывается, не находишь? — Минхо вышел в центр комнаты, хмурясь от недовольства и нервно перебирая пальцами. — Ты добрался сюда за такой короткий промежуток времени, а охотники дойдут за две недели? Перебрался вплавь через ледяную реку? Увёл стаю? Похоже на сказку. Ты весь израненный! Как тебе такое, чёрт возьми, вообще удалось?       — Похоже на то, что ты просто идиот, — огрызнулся Тэхён, устало прикрыв глаза. Голова шла кругом. — Я доминантный омега. И я сильнее тебя в два раза, — смело бросил вдогонку. — Я бежал сюда два дня, не останавливаясь ни секунды. Увёл стаю, неся двух щенков. Да, чёрт возьми, перебрался через ледяную реку. Потому что мне есть за кого бороться. Мне всё ещё есть, что терять. Там, в горах, осталась моя стая. Моя. Когда потеряешь свою, тогда и поговорим, как работает адреналин в крови.       Чонгук усмехнулся.       Тэхён — боец. Истинный доминантный омега. Чонгуку стало понятно, что Тэхён сражался с самого начала нападения. Сражался и тогда, когда уводил охотников от стаи на себя. Ранения ушли на второстепенный план, когда опасность коснулась его семьи. И Чонгук даже на долю секунды не представляет, какую колоссальную боль, настоящую боль, испытывает Тэхён от потери. И узнавать, если честно, не захочется никогда. Чонгук не доверял, но верил. Тэхён чужак, но волк альфы ему готов пузо дать почесать, и это уже говорило, нет, кричало о многом.       Новости об охотниках заставили напрячься, теперь даже дышать стало нервозно. У Чонгука не было оснований верить Тэхёну, у того из доказательств только слова да раны, но мало ли где он их мог получить. Однако глаза омеги говорили обо всем, они вещали историю в красках, не скупясь на эмоции. В них без лишнего драматизма можно было утонуть, страшно захлебнувшись.       — Я не согласен. Как мы можем верить только твоим словам? — Минхо стоял на своём не из вредности, а из-за страха за своих людей, семью и друзей. Он защищает, как может, и Тэхён не винит его в этом. Наверное, сам бы поступил так же.       — Нужно созвать Совет, — предложил Хосок, скрестив руки на груди. — Если честно, то всё это странно. Но опасность есть, и это факт. От тебя ли она исходит, — альфа обратился к Тэхёну. — Или от тех охотников. Нужно подготовиться.       — Для начала надо выяснить, врёт он или нет, — Минхо тоже устремил острый взгляд на Тэхёна.       — Мы не можем рисковать, — Чонгук встал на ноги и, дёрнув узорчатый тюль, выглянул в окно, за которым кипела мирная беззаботная жизнь. — Хосок прав. Соберите Совет на круглой поляне.       — Ты ведь уже принял решение, верно? — Хосок знал Чонгука, как свои все двадцать пальцев. У того же всё на лице написано. Вожак мысленно всё решил, как и предположил друг.       — Да. И я озвучу его перед всеми. Но прежде хочу услышать мнение других. Я никого не буду держать силой, ты же знаешь.       Тэхён слушал с глухим замиранием сердца. Он пытался уловить в словах Чонгука ответы на свои просьбы, но всё оказалось напрасно.       — Чонгук, умоляю, прими мою стаю на время, — слабо зашелестел Тэхён, у него осталось мало физических сил, но как же её много билось в душе. — Они слабы и не выживут без помощи. В ней остались только трое взрослых омег и четыре волчонка. Никаких альф, если это будет вас беспокоить. Я сделаю всё, что угодно для этого. Абсолютно всё.       Джин отмер и перевёл взгляд на вожака, выжидая ответа не меньше Тэхёна. Чонгук по привычке нахмурил брови и посмотрел на Тэхёна. Такого сильного и такого слабого одновременно. Чонгука трогало до глубины души и подкупало, что ради своей стаи Тэхён был готов пойти на всё. Ему не чужда мольба, если в ней есть необходимость, он и на колени встать может, у него осталось так мало. Теперь стало понятно, почему так много альф желали этого доминантного омегу в свою пару. Тэхён был наравне с ними, если не лучше. Он был выше, сильнее и храбрее.       — Мы заберём их, — пообещал Чонгук. Тэхён обессиленно выдохнул, будто бы не дышал всё то время, что ждал ответа, и положил руку на сердце, стараясь унять боль.       — Ты уверен? — Минхо и правда не был в восторге от того, что происходило вокруг. В воздухе чувствовалась надвигающаяся беда, она заползала в лёгкие и оседала на них, крепко вцепившись.       — А ты начал сомневаться во мне? — спокойно спросил Чонгук, но было в этом спокойствии столько силы, что Минхо только склонил голову, ответив: «Никогда».       — Собирайте Совет. Тэхён в состоянии присутствовать на нём? — вожак повернулся к Джину, который всё это время молчал, переваривая услышанное. Лекарь от рассказа Тэхёна посерел на глазах.       — Нет.       — Да.       Одновременно ответили омеги.       — Нет, Чонгук, он слишком слаб, — устало пробормотал Джин, хотя уже прекрасно знал, что Тэхён сейчас же упрётся в обратное.       — Нет, я в полном порядке и смогу присутствовать на Совете, — уверенно заявил Тэхён. — Я бежал сюда не для того, чтобы лежать в постели и жалеть себя. Я справлюсь.       Чонгук не верил, но всё же уступил упрямству чужака. В конце концов, они взрослые оборотни и в состоянии отвечать за самих себя и свои слова.       — Будь готов через двадцать минут.       Альфы спешно ушли, оставив Тэхёна и Джина одних. Лекарь перевёл сердитый и хмурый взгляд на Тэхёна и недовольно покачал головой.       — Все мои старания коту под хвост! — ругнулся он и быстро вышел из комнаты, громко топая по деревянному полу. Тэхён не успел даже пикнуть, как омега вернулся обратно со стопкой одежды. — Я помогу тебе переодеться, чтобы ты не повредил себе швы. Только не делай резких движений!       — Ты будешь на Совете? — поинтересовался Тэхён, послушно поднимая руки к потолку, чтобы Сокджин мог надеть тёплый вязаный свитер поверх рубахи.       — Буду. А что?       — У тебя очень спокойный волк. Да и сам ты точно такой же, хоть и немного ворчишь. Наверное, так мне будет проще. Знакомое лицо…       Джин на его слова тихо засмеялся, не скрывая тёплой улыбки.       — Мы знакомы тридцать минут.       — И это уже много.       Ещё несколько минут ушли на то, чтобы переодеть Тэхёна, найти ещё один тулуп для него и тёплую обувь.       На улице у Тэхёна с непривычки заслезились глаза, вокруг всё было в снежных покрывалах. А у Джина глаза слезились от его волос, такие же белые-белые, как снег, что раскинулся по просторам.       Тэхён более чем красив. Даже в таком разбитом состоянии. У него загорелая кожа, обласканная солнцем, но в противовес белоснежные волнистые волосы, подаренные Луной. Глаза украшены веером густых тёмных ресниц под цвет таких же густых бровей. И это необычно. Губы пухлые, словно бы постоянно обиженные, уголки опущены вниз. Наверное, в улыбке они смотрелись бы совсем иначе. Тэхён чуть ниже самого Джина, но назвать его хрупким и миниатюрным язык бы не повернулся. И всё это трудно не заметить, просто сейчас не то время.       Скоро уже начнёт темнеть, сумерки накрыли лес тёплым одеялом. Лекарь крепко взял чужака под локоть, помогая дойти до круглой поляны. Тэхён не испытывал страха. Он знал, куда и к кому шёл. Однако десятки тяжёлых взглядов, когда они вышли к поляне, придавили к земле. Сейчас Тэхёну хотелось покоя, но это была непозволительная роскошь. От одной только мысли, что в горах, сотрясаясь от страха и холода, ждала его семья, слёзы наворачивались крупными бусами. Тэхён не мог позволить себе побыть немного слабым. Ни за что на свете.       На широкой поляне на деревянных брёвнах, расставленных по ровному кругу, в ожидании сидело пятнадцать человек. Брёвна эти были слишком большие, на них ещё, как минимум, вместились бы без меньшего сорок человек. Тэхён предполагал, что именно здесь проводились различного рода торжества, где вся стая зажигала большой костёр и от души праздновала и веселилась до утра.       Чонгук стоял, скрестив руки на груди и встречая их серьёзным холодным взглядом, под стать погоде. Остальные тоже молчали, но смотрели в упор, не стесняясь. Это их земли, здесь они под защитой.       — Справишься? — шёпотом спросил Джин, когда они спускались к Совету так быстро, как могли.       — Да.       Джин слабо улыбнулся, не удивившись ответу. Чонгук одним чётким кивком головы указал, чтобы лекарь помог дойти Тэхёну до места рядом с ним. Тэхён, идя среди незнакомых ему людей, впитывал новые острые взгляды недоверия и осторожности. Оно и понятно, обида его нигде не колола. Тэхён бы вёл себя точно также с чужаком. Чонгук осмотрел омегу с ног до головы, приметив, что вещи Джина ему велики ещё больше, чем самому лекарю.       Тэхён не без помощи сел на бревно, стиснув зубы до противного скрипа, когда в бок стрельнула колющая боль. Он бесстрашно поднял взгляд, посмотрел на каждого присутствующего в ответ и удержал спину ровной. Тэхён должен был показать серьёзность своих намерений, никакого страха, иначе что он за доминантный омега тогда?       — Вы все уже слышали, что недавно мы нашли чужака на границе нашей территории, — громко, но спокойно начал Чонгук. Его голос звучал увесисто, а сам альфа покорял внимание, Тэхён заметил это ещё в комнате Джина. Чонгук много не говорил, но много слушал. — Все мы знаем наши правила. Сначала оцениваем ситуацию, потом — действуем. Также все мы знаем о наших соседях. Ким Тэхён прибыл из стаи, что расположена у подножия гор. Точнее, — Чонгук осёкся, замолчав. Тэхён никак не отреагировал, сдержавшись. — Несколько дней назад стаю Тэхёна вырезали охотники. По его словам, это не обычные охотники, с которыми у всех оборотней подписан мирный договор.       — Как мы можем ему верить? — выкрикнула девушка с длинной копной тёмных волос и резким голосом. Юная альфа, жаждущая защищать свою стаю наравне с остальными. Сильная и умная не по годам.       — В этом и есть суть совета, Арден, — объяснил Чонгук. У него от холода покраснели нос и щёки, отчего мужчина выглядел моложе своих лет. — У Тэхёна в горах остались выжившие из стаи омеги и волчата.       — Предлагаешь забрать их к нам? — задал логичный вопрос один из альф. Нахохлившийся мужчина, с расстёгнутой нараспашку курткой. Кожа на его шее и руках задубела, но это его не волновало. Он привык.       — Не предлагаю, а собираюсь это сделать.       Совет молчал. Слова вожака — закон.       Пусть Чонгук всегда уважал чужое мнение и всегда слушал его, но его слово — это непоколебимая скала. Вожак на то и вожак, чтобы видеть и чувствовать чужие мысли и эмоции. У его стаи всё на лицах написано — страх, опасение и недовольство.       — Стае грозит опасность. Да, у нас нет доказательств, но у нас есть предупреждение и вероятность нападения. Даже если эта вероятность будет всего один процент, я не намерен рисковать. Неизвестные нам охотники убивают стаю за стаей и вешают на себя шкуры убитых, как трофеи, если верить словам Тэхёна. Сколько вас было? — Чонгук обратился к Тэхёну, и тот зажмурился, как от звонкой оплеухи.       — Пятьдесят четыре. Пятнадцать волчат. Двадцать омег и девятнадцать альф, — Тэхён укусил себя за внутреннюю сторону щеки, не дав голосу сорваться. Не посмел бы.       — А осталось? — спросил кто-то из толпы, Тэхён не видел.       — Восемь, — повисла тишина. В ней было слышно только болезненный стук сердца. — Четыре омеги, если считать меня. И четыре волчонка. Тоже омеги, — Тэхёну не стыдно за мокрые глаза и гримасы боли, не стыдно за всё-таки дрожащий голос.       Ему не стыдно за свою боль.       — Завтра до восхода солнца мы отправимся в горы, — озвучил своё решение вожак. — Пойдут четверо альф и я. Мы возьмём с собой еды для выживших, чтобы у них были силы на обратную дорогу. Пойдут самые выносливые, волчат придётся нести. Там и проверим поле боя и наличие жизни за горами.       — Это опасно, Чонгук, — Хосок сделал пару коротких шагов в сторону вожака. — Охотники могут быть всё ещё там.       — Поэтому до гор я пойду один, — Хосок хотел было открыть рот, чтобы поспорить, отговорить, попросить передумать, но Чонгук остановил тремя ясными словами. — Это не обсуждается.       — Что дальше? Вы приведёте сюда чужаков, а что будет дальше? — Стивен встал на ноги, задав верный вопрос, что интересовал, кажется, всех присутствующих.       — Будем решать проблемы по мере их поступления, — Чонгук кивнул в сторону Тэхёна. — Мы заберём стаю Тэхёна. Дадим им временное укрытие, — временное. Такое устраивало абсолютно всех в стае. — Если всё сказанное Тэхёном правда, то будем действовать. Мы обратимся за помощью к самим охотникам.       В этот раз никто не смог сдержать расплескавшихся эмоций. Громкие вдохи, широко распахнутые глаза, откровенное непонимание… Чонгук всё это видел и ощущал нутром. Тэхён и сам сомнительно косился на вожака стаи. Хорошая ли это идея? Без понятия, Тэхён об этом не думал.       — Звучит страшно, но на деле это всё иначе. Охотникам, как и нам, тоже угрожает опасность. В конце концов, об убийствах стай узнают и другие оборотни. Никто не станет разбираться, кто настоящие охотники, а кто нет. Это всё чревато войной между оборотнями и охотниками. И тогда тысячелетнему мирному договору придёт конец.       Чонгук невероятный. У Тэхёна захватило дух от его мощи, силы и внутривенного спокойствия, что он посылал своей стае, уберегая от истраченных нервов. Это и был истинный непревзойденный вожак. Тэхён бы хотел, чтобы у его стаи был такой. Такой же храбрый, честный и заботливый. Но им досталось прогнившее изнутри, трусливое и слабое нечто. Чеда было стыдно и позорно называть волком. Тем более уж вожаком.       — Если всё окажется так, как есть, то первым делом увезем в город детей, беременных, пожилых и тех омег и альф, кто не готов и не подготовлен к сражению.       — Что сделать с ним? — Тэхён повёл плечом от пренебрежительного «с ним», брошенного в его сторону. Промолчал, он был готов к этому ещё тогда, когда направился в сторону этих земель. — Я не смогу драться плечом к плечу с тем, кому не доверяю.       Чонгук задумался. Тэхён снова поднял на него свои большие невозможные глаза, зияющие вихрем истрёпанных чувств. Он знал, что омега примет любое решение, ведь попросту связан по рукам и ногам.       — Уедет в город вместе со своей стаей, — чётко произнёс Чонгук, посмотрев Тэхёну в глаза. Сам же сказал, что сделает что угодно ради своей стаи. Пусть теперь помалкивает и не отсвечивает.       — Как ты выжил? — Арден, та самая бравая волчица, обратилась к Тэхёну. В её голосе не было злости, не было осуждений, только сталь и чистый неподдельный интерес.       Тэхён рассказал всё то же самое, что и Чонгуку несколькими минутами ранее. Его внимательно слушали и редко перебивали вопросами. И Тэхён мог ощутить кончиками пальцев, как сжимались чужие сердца, когда он говорил про волчат. Ведь это бесчеловечно. Немыслимо. Убивать беззащитных и неповинных… Такое не могло уложиться в голове. Тэхёна потряхивало от холода, воспоминаний и плохого состояния. Становилось хуже каждую минуту, слабость расползалась патокой по телу, неспешно заполняя собой каждый миллиметр. Ему самому стало страшно до ужаса. Всё это время он сидел как на иголках, не зная, что со стаей, как они там без него. Эти мысли вырывали сердце из груди, затем возвращали на место и снова вырывали.       Внутренний волк… Он отвернулся от всех. Даже от Тэхёна. И этот факт делал его ещё слабее и беспомощнее. Без него трудно и практически невыносимо, но белый волк забился в угол, бессознательно хрипя от многочисленных ран, что были нанесены с каждой смертью члена стаи. Ему больно везде, куда не взгляни. Раны обильно кровоточили, белый волк плакал по семье, он не мог вынести потерь.       Тэхён — тоже. Тоже не мог вынести всего произошедшего. Он, кажется, потерял самого себя. Мир огромен, а омега один. Предательство альфы загнало нож в спину, с гибелью стаи ножей стало в троекратном размере больше, но отвернувшийся волк нанес последний решающий удар. Краски вокруг померкли, напоследок резануло ярко алым. Наверное, это и был цвет жажды мести.       — Мне жаль, что так вышло с твоей стаей, — шёпотом посочувствовала Арден, и в этом не было ни намёка на издевательство или враньё. Ей действительно очень жаль.       — Идите по домам. Уже давно стемнело, — устало протянул Чонгук, смотря на чёрное звёздное небо. — Если есть что сказать, то говорите сейчас. Завтра утром мы выдвигаемся к горам. Хосок, Марк, Стивен и Джексон идут со мной. Минхо, ты останешься за главного, пока мы отсутствуем.       Совет нерасторопно разошёлся. Вопросов не осталось совсем. Чонгук прав, и это понимал каждый.       Джин быстро убежал, его позвал юный омега и сказал, что некий Минхёк чуть ли руку себе не отрубил. Лекарь возвёл очи к небу и, недовольно бурча, умчался спасать руки, головы и нервы. Тэхён проводил взглядом удаляющуюся спину Джина и посильнее закутался в тулуп, смотря, как все неспешно расходились по тёплым домам. Он знал, что многие сейчас находились в состоянии отсутствия веры в сказанное им и самим Чонгуком. Сейчас в их душах поселилась необъятная надежда на лучшее, что всё обойдет их стороной, что это всё обман, что всё будет хорошо…       И Тэхёну безумно хотелось бы стать лжецом, но увы. Огромное увы, уродливо вырезанное под коркой сознания.       Омега шмыгнул покрасневшим и замёрзшим носом и задрал голову высоко к небу. Миллионы звёзд сияли ярко-ярко. Тэхён всегда представлял, что звёзды — это души покинувших их мир любимых. Он сморгнул печальные слёзы, смотря на эти мигающие огоньки и верил всем сердцем, что там сейчас его семья, его стая. Она светила ему с небес, создавала созвездия и сияла так же, как сияла при жизни. Тэхён знал, что сейчас они все обрели покой, став его путеводителями. Они рядом. Всегда будут рядом.       — Идём. Я отведу тебя до дома Джина, — негромко произнёс Чонгук, нарушив тишину.       Тэхён совсем позабыл о нём. Он кивнул и, опершись руками на бревно, еле встал на ватные ноги. Ему и правда стоило бы послушать Сокджина и дать себе время на восстановление, иначе стае от него никакого проку. Тело ломило на кусочки, его прошиб ощутимый озноб. Но Тэхён уверен, что не найдёт покоя, пока Чонгук не приведёт всех выживших. Нервы на пределе, страх заселился в самое нутро и крепко ухватил своими уродливыми костлявыми пальцами.       Они медленно шли в тишине, по-другому Тэхён физически не мог. Чонгук шагал чуть позади, засунув руки в карманы тёплых штанов и сверля требовательным взглядом худую спину, сгорбленную под грудой несчастья и бед. Вожак шёл следом лишь для того, чтобы Тэхён нигде не свалился в обморочном состоянии. А если бы уж и свалился, то было бы кому поднять из холодного сугроба. Но омега смело держался из последних сил. Чонгуку не нужен был даже его внутренний волк, чтобы понять, насколько Тэхён обессилен.       Хотя зверь внутри альфы озлобленно бил лапами по груди и рвал когтями, требуя защитить и помочь. Недоволен до ужаса. Всё мечтал и грезил накрыть белого волка собой и уберечь от страшного внешнего мира, рыча и скаля клыки на каждого, кто посмеет позариться.       — Ты уверен, что твоя стая пойдет за нами?       Тэхён на слова вожака остановился и повернулся к Чонгуку всем телом. У омеги лицо оттеняло болезненной бледностью, на нём затерялись обескровленные сухие губы. Тэхён тонул в этом ворохе вопросов и проблем, но всё ещё держался на плаву, барахтаясь.       — Они знают, к кому я ушёл. И они знают о тебе, — Тэхён хрипло выдохнул, словно бы ему тяжело дышать. Тяжело, на самом деле непосильно.       — Как скажешь.       Молчание не угнетало, никто его даже не замечал. Оба думали об одном и том же. Ветер завывал грустную мелодию, пробирая до костей. Тэхёна внутри коробила тяжесть, ему безусловно хотелось бы пойти вместе с Чонгуком. Но состояние оставляло желать самого наилучшего. Омеге с трудом удавалось передвигаться, не то, чтобы бежать через лес по такому большому расстоянию.       Тэхён не мог просить своего волка помочь. Волк сам нуждался в помощи. Наверное, даже больше, чем сам Тэхён.       Чонгук проводил омегу до самого дома лекаря, и в голове у него тут же возникла ещё сотня вопросов. Куда заселять стаю Тэхёна? Куда заселять самого Тэхёна? Стоило ли их вообще заселять, если Чонгук всё равно после будет увозить половину своих в город? Почему-то мысль, что опасность близка, уже улеглась в сознании. Слова Тэхёна казались ему правдой, это ощущалось глубоко в самом сердце. Альфа зажмурился, голова пухла от этих событий и будущих планов, надоедливый рой мыслей метался из стороны в сторону. Внутренний волк был на взводе из-за завтрашнего дня.       Чонгук открыл перед Тэхёном тяжёлую дверь и пропустил вперёд. Омега укусил себя за язык, переступая порог чужого дома, чтобы не застонать от боли. Руками опёрся на деревянные стены, тихо выдыхая. В гостиной появился Крис, один из подопечных Джина, он вышел на шум. Ещё совсем юный омега пятнадцати лет с забавными торчащими в разные стороны смолянистыми кудрями. При виде Тэхёна Крис не улыбнулся, да и вообще никак не отреагировал. Мальчику это всё не нравилось, не нравилось сидеть с раненым чужаком и переживать из-за возможной опасности. Но от присутствия вожака его черты лица разгладились, стали мягче, а волк внутри успокоился.       — Добрый вечер, — поприветствовал их Крис. — Сокджин велел мне поменять повязки, — кому именно их менять стало сразу ясно, но омега словно бы специально не называл по имени.       — Добрый вечер, — кивнул в ответ Чонгук, закрывая за ними дверь, чтобы холод больше не проникал в дом. — Нужна горячая вода?       — Нет, Минхо всё принёс.       — Хорошо, — Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна, и даже при тусклом свете ламп было видно его бледное лицо.       Чонгук дураком никогда не был, ему не хотелось растрачивать старания Сокджина попусту, да и лишние заботы со здоровьем Тэхёна сейчас были не к месту. Завтра он приведет сюда остатки чужой стаи, возможно, там окажутся те, кому тоже будет нужна помощь лекарей. Тэхёну необходимо поправиться, как можно скорее. Сегодня выход на Совет ничем хорошим не сказался на его лечении. Оно и видно, не нужно быть гением.       Чонгук кинул оценивающий взгляд на деревянную лестницу, ведущую на второй этаж, где находилась временная комната Тэхёна, и задумался. Омега не поднимется по ней самостоятельно, а если и поднимется, то обязательно упадёт и расшибёт себе голову. Тогда Джин с Чонгука три шкуры спустит.       Тэхён еле держался за стену, его глаза норовили закрыться, на лбу заблестела испарина… Дело плохо. Он цеплялся за последние крупицы сил. Чонгук, долго не гадая, что и как, подхватил Тэхёна на руки. Альфа помнил, где у омеги находились самые глубокие раны, и старался там не касаться. Тэхён не брыкался, не возмущался и не просил отпустить. Он безмолвно повис на сильных руках, морщась от боли и дрожи в теле. Чонгука опалило жаром чужой кожи, а под правой ладонью, что лежала на талии, почувствовалось мокрое пятно. Шов начал кровить. Чонгук мысленно чертыхнулся, ускорив шаг.       Он положил Тэхёна на постель и аккуратно, как мог, снял с него тулуп. На свитере виднелось тёмное пятно, Тэхёна крупно трясло от холода.       — Крис! — на зов вожака мальчишка прибежал в два счёта. Он замер на пороге, испуганно уставившись на Чонгука и его руку в липкой крови. — Беги за Джином.       Необходимости повторять дважды не было. Крис слетел по лестнице, схватил куртку с крючков, уронив несколько вешалок, и громко хлопнул дверьми.       Чонгук ни черта не разбирался в отварах и мазях лекаря, поэтому был без малейшего понятия, что ему делать с Тэхёном в данную минуту. Всё, что он мог, это промыть рану от выступившей крови. У Чонгука не было паники, видел вещи и страшнее. Вожак действовал быстро и без лишних нервов. Он снял с Тэхёна свитер, откинув вещь на стул, и бегло осмотрел рану. Шов не разошёлся, но от перенапряжения начал кровоточить. Всё не так уж и плохо, как могло показаться с самого начала. Чонгук помыл свои руки и достал из контейнера чистые марли. Он смочил их в отваре, как это делал Джин, и крепко прижал к боку омеги. Тэхён вскрикнул от жгучей боли, ухватившись за запястье Чонгука, попытался скинуть. Альфа перехватил обе руки Тэхёна и зафиксировал их, не давая дёргаться и причинять себе ещё больший вред.       Волк Тэхёну совсем не помогал. Даже в излечении. Это плохо. Тэхён сейчас, как самый обычный человек.       — Чёрт возьми, — в комнату залетел взмыленный Сокджин, срывая со своей шеи шарф и бросая на стул к свитеру. — Я ведь говорил вам обоим! — злился он, зажигая ещё несколько ламп.       — Не наводи панику, — попросил Чонгук, держа ослабевшие руки Тэхёна в своих.       Джин сбросил свой тулуп, закатал длинные рукава кофты и быстро помыл холодные с улицы руки. Ему не хотелось больше говорить или спорить с вожаком, не сейчас. Чонгук упрямый, такого ничем не возьмёшь.       Лекарь достал с полки мутно-серую настойку, он налил её в железную кружку с облупившейся краской и поднёс к губам Тэхёна. Заботливо придерживал тому голову, помогая выпить до дна. Тэхён сильно нахмурился от горькости, но терпеливо выпил всё до последней капли.       — Это снотворное, — объяснил Джин, оставив пустую кружку на полке и заглянув Тэхёну в лицо. — Когда проснёшься, твоя стая уже будет здесь, — он улыбнулся слабо, но мягко, положив ладонь на лоб омеги.       Сокджин единственный, кто проникся им. Он слышал всю историю Тэхёна, видел его глаза и все обнажённые чувства, неприкрытые тенью. Джин верил и изо всех сил хотел помочь, его волк внутри вёл себя спокойно рядом с чужаком.       Тэхён быстро провалился в глубокий, но неспокойный сон. Его руки в руках вожака обмякли, и складка между бровей разгладилась.       — Когда вы вернётесь?       Джин поджал губы, устало выдыхая. Ему тоже требовался отдых хотя бы на пару часов от всех этих перевязок, чуть ли не отрубленных рук и разбитых голов.       — В лучшем случае послезавтра, — тихо шепнул Чонгук, смотря на спящего Тэхёна.       — Хорошо.

***

      Чонгук встал с тёплой постели ещё до рассвета. Голова нещадно трещала, сон к нему почти не шёл этой злосчастной ночью. Тревога внутри разрасталась в геометрической прогрессии, окончательно вытесняя спокойствие и даже намёки на него.       Стая ещё крепко спала. Чонгук заправил постель, достал чистую одежду и полотенце из шкафа и направился в баню, чтобы ополоснуться в освежающей прохладной воде. Ему нужно было как-то отвлечься, занять себя перед походом в горы, чтобы окончательно не съесть оставшиеся нервы. В голове давно выстроился чёткий план, но действовать по нему ещё слишком рано. Всему своё время. Пока они не привели стаю Тэхёна обратно, бесполезно было о чём-то зарекаться и лишний раз всех тревожить. И Чонгук, и его волк знали, что всё, что случится, неизбежно. Невозможно объяснить это чувство, но оно было и от него не сбежать.       Утренний мороз бодрил до румяных щёк и озябших пальцев. Вокруг расстилалась непроглядная ночная тьма, солнце не спешило радовать своей теплотой. Чонгук наслаждался редкими минутами тишины, он слушал, как хрустел снег под тяжёлой подошвой ботинок, и как собственное дыхание замирало в воздухе. Даже птицы ещё не пели. Этим моментом хотелось укутаться, как тёплым одеялом. В бане было не жарко, но душно. Чонгук первым делом разделся, постирал грязные вещи и оставил их сушиться.       Нос защекотал приятный запах пихты, мыла, сырого дерева и горячей печи. Чонгук вдохнул поглубже, прогреваясь, по его вискам скатывался пот. Все мысли в этом тумане уступчиво отошли на второй план, оставляя альфу одного.       Чонгук вернулся домой с первыми лучами. На пороге уже стоял Хосок. Собранный, строгий и готовый на все двести десять процентов. В руках у него виднелась небольшая сумка, набитая до краёв едой, для оставшихся в горах оборотней. Хосок прищурил глаза, когда увидел вожака с полотенцем на мокрых волосах, распаренного и краснощёкого.       — Нашёл время устраивать себе релакс, — цокнул глава охраны, заходя в дом раньше самого хозяина. Чонгук довольно усмехнулся.       — И тебе доброе утро. Чего такой хмурый?       — Донмин закатил истерику. Самую настоящую. Ты же знаешь, что я не люблю с ним ссориться. Особенно сейчас, — Хосок тяжко выдохнул и упал на диван в гостиной, кинув сумку на мягкое кресло рядом.       — Он волнуется. И это понятно, — Чонгук провёл полотенцем по волосам и сел рядом с другом, расслабленно кладя голову на спинку.       — Да знаю я. Но что теперь поделать? Я пытался ему объяснить, но это всё бесполезно. Как будто все мы хотим идти в эти горы, не зная, что нас там ждёт. Именно об этом я и мечтал последние пять лет.       Чонгук прыснул со смеху, повернув голову в сторону Хосока. Тот в ответ кинул на вожака вопросительный взгляд.       — Если ты говорил с Донмином именно такими речами, то я прекрасно понимаю причину недовольства. Ты гений, Хосок. Успокаивать своего беременного мужа словами о том, что мы все можем умереть в горах, высший класс. Научишь?       Хосок недовольно отпихнул Чонгука от себя, закатив глаза, и встал на ноги. Они повели его к шкафчику с едой.       — Не умничай. Будет свой муж, вот и будешь его успокаивать, — отмахнулся Хосок и достал с полки кусок ржаного хлеба.       — Сара положила мне провианта на год вперёд, — первое, что сказал Джексон, заваливаясь в дом. — Ещё и одеял дала, вы посмотрите. Говорит, волчатам понадобится, — альфа положил сумку с длинной ручкой к Хосоковой и сел на диван рядом с Чонгуком.       — И тебе доброе утро, — второй раз повторил Чонгук, довольно посмеиваясь.       — Это он весёлый такой, потому что свободный. Будь у него пара, не улыбался бы, — обратился к Джексону Хосок, набивая рот хлебом с солью. — Он бы сейчас тоже волновался о том, что оставляет свою любовь…       — Вот-вот, — поддакнул Джексон. — Бегал бы по дому и объяснял, что всё будет в порядке, что вернёшься живым и здоровым.       — Погода класс. Самое то, чтобы прогуляться в горы! — Стивен открыл дверь прямо с ноги, обе его руки оказались заняты сумками с той же едой и пледами.       — Никто не учил вас здороваться, — драматично протянул вожак и поднялся с дивана на ноги. Стивен безразлично пожал плечами, поставив сумки уже на пол, а не на кресло, потому что места не хватало. — Напоминаю, что там восемь человек, а не двадцать восемь. Если не меньше.       — А вдруг нам есть захочется. Меня вот Донмин из дома отказывался отпускать без еды! — воскликнул Хосок, отряхивая руки и рот от крошек.       — Именно! — активно закивал Джексон в поддержку. — Я еле сбежал от Сары. Она всё подкладывала и подкладывала еды в сумку.       — Давайте не будем говорить, кого тут силой заставили взять еды на месяц, — возмутился Стивен, кивнув головой на свои баулы.       Чонгук засмеялся, повесив влажное полотенце на спинку стула. Он размял затёкшие плечи и прикрыл глаза на несколько секунд.       Пора.       — Скоро придёт Сокджин. Сказал, что принесёт необходимые лекарства, — уведомил всех Хосок, стягивая с себя куртку и ботинки.       Ему не хотелось бы остаться без очередной одежды при перекидывании в оборотня. Не напасёшься иначе. Картина многообещающая, трое взрослых голых мужчин в гостиной Чонгука не вызывали никаких эмоций, кроме как бесконечной озадаченности. Для любого другого, но не для них. Секунда, и в доме появилось три волка, по габаритам раза в два больше обычных. Чонгук приглашения не ждал, перекинулся следом.       Он безумно любил это чувство свободы. Волк прогнулся в спине, схватил полной грудью свежий воздух и потянул лапы в своём удовольствии.       Всё ощущалось иначе, сильнее, быстрее и ловчее.       Непередаваемые эмоции, ведомые только оборотням.       Выйдя на улицу, четверо альф заметили идущего к ним Сокджина со старой авоськой, где звонко брякали друг о друга отвары в железных банках. Лекарь выглядел устало, сонно и откровенно замучено. Он привычно кутался в большой тулуп, спасающий его от холода.       — Я ужасно не выспался. Злой, как чёрт, поэтому давайте сейчас без сюрпризов, — предупредил Джин, проходя мимо здоровенных волков в дом, чтобы взять сумки.       Альфы переглянулись и понимающе остались ждать, не собираясь лишний раз нервировать лекаря и лезть под руку. Сокджин, не моргая и глазом, вынес все четыре баула с едой и пледами. Он повесил их на каждого волка, перекинув длинные ремни через шеи. Теперь сумки выглядели совсем уж маленькими на фоне волков.       — Значит так, — Сокджин снял авоську с плеча и достал из неё банки. — Я положил сюда чистые марли и бинты. Вот этот отвар нужно будет приложить к кровотечениям, если таковые имеются. Смачиваете марлю, прикладываете к ране, фиксируете бинтом, — повторил, как маленьким детям, разжевав всё в пятый раз. — А вот эту настойку дать выпить при сильной слабости. Хотя, советую её дать всем омегам сразу. Так или иначе, они все слабы. Вы тоже можете выпить. Тут много. Волчатам не надо. Вы все взяли пледы? — волки кивнули. — Закутаете в них детей и в сумки.       Неудобно, зато тепло и живы останутся.       Чонгук сделал несколько шагов к Джину, и тот положил в его сумку нужные лекарства, а после заглянул в глаза.       — Тэхён в плохом состоянии. Я собираюсь поить его снотворным, чтобы отлежался и восстановился. Только так он перестает нервничать и терзать самого себя. Нужно что-то сделать с его волком. Он ведь просто отвернулся от Тэхёна. У меня есть пару мыслей на этот счёт. В том случае, если раны не затянутся. А они выглядят весьма и весьма ужасно.       Чонгук на такое фыркнул, склонив морду в бок.       — Понял. Обсудим позже, — Джин поджал губы, спрятав за ними все слова и скрестив руки на груди, и отошёл на несколько шагов назад. — Увидимся через пару дней! Будьте осторожны! — громче сказал он, чтобы услышал каждый.       Альфы кивнули и уже через мгновение унеслись в сторону леса. Сокджин проводил их взглядом, нахмурив густые брови. Нервы скрутили живот.       — Удачи.