Тарпея

      Юнги, ступая босыми ногами по холодному полу, крался на носочках, лишь бы не разбудить Чимина, сладко спящего в их постели.       Жажда мучила омегу с самого вечера, наелся солёных крекеров, теперь вот банками пил воду и бегал в туалет после. Чимин даже успел недовольно рыкнуть, что Юнги слишком много вошкался по кровати, то встанет, то ляжет, то ногу закинет, а то и две, то попить сбегает.       К трём ночи охотник уснул крепким сном, и Юнги сбежал к живительной воде. За водой пошёл бутерброд с ветчиной, а там и засоленные овощи в банке соблазнительно подмигивали ему. Юнги не удержался и от булочки с черникой, запивая всё это молоком. У стаи появился скот. Чонгук им такие условия построил, что многие завидовали коровам с козами. Тэхён как-то порывался остаться с ними на ночь.       Руки сами полезли за сладкими шоколадными конфетами, Юнги съел их вприкуску с кимчи. Того требовала душа.       Омега болтал в воздухе ногами, утопая в большом свитшоте Чимина, и аппетитно жевал варёную картошку с кислым соусом. Пришлось закатать рукава, чтобы не мешались и не пачкались.       И так ему было вкусно, так хорошо, что за своими мыслями Юнги не услышал шагов с лестницы. Очухался, когда сильные и горячие руки обвили талию, а чужой нос зарылся в шею, втягивая аромат.       — Покушаешься на наши запасы? — сонно прохрипел Чимин, не открывая глаз. — Идём в постель, без тебя там одиноко.       — Не скули, — безобидно фыркнул Юнги, расплываясь в улыбке. — Рыбки хочется.       — Завтра схожу на рыбалку, — вот так просто пообещал охотник, и Юнги знал, что он сдержит своё слово, поэтому довольно хихикнул, уже предвкушая рыбу на завтрашний ужин.       — Наелся, ужас просто, — омега провёл ладонью по своему животу. — Теперь тошнит.       — Значит, надо скорее лечь спать, чтобы не тошнило.       Юнги тихо засмеялся, разворачиваясь на высоком стуле, и обхватил лицо Чимина ладошками. Он поцеловал его в губы совсем по-смешному, чмокая много-много раз и надоедливо слюнявя. Чимин привык, поэтому никак не прокомментировал эти действия. Просто подхватил своего волчонка под задницу и скорее унёс обратно в кровать, где будет крепко обнимать его большой ложкой.       Утром Юнги долго не просыпался, жалуясь, что плохо себя чувствует. Чимин решил, что омега просто не выспался из-за ночных набегов на кухню, поэтому укрыл его одеялом поплотнее и ушёл на постройку нового дома. Сокджин настоял на отдельном помещении вроде госпиталя, потому что устал от проходного двора дома.       И от того, что вся стая уже увидела Намджуна топлес. Омега был против, чуть ли не кусаясь и прикрывая грудью всё то, чем наградила матушка природа главу охотников. Чонгук с Тэхёном решили, что действительно пора сделать что-то вроде пункта оказания помощи, где можно было бы в первую очередь принимать роды в удобстве и безопасности. На Сокджина возложили обязанность обучения всех желающих стать лекарями, эти знания никогда не были лишними.       Юнги не слышал, как ушёл Чимин. Он проспал до полудня, беспокойно ворочаясь на простынях.       Сон испарился, как только омега почувствовал подступающий рвотный комок. Он подскочил ураганом, слетел с лестницы и успел добежать только до заднего двора. До туалета бы не дотерпел.       Мороз обжёг кожу, но остудил голову. Юнги вывернуло всем съеденным. Его тело мелко задрожало, желудок свело частыми спазмами до противных слёз. Омега держался за стену дома, стоял там недолго, понимая, что теперь болеть ему нельзя.       Он ведь не один.       Юнги сразу всё понял. Оборотни — не люди. Зарождающаяся жизнь почувствовалась покалывающей теплотой и сменой собственного аромата. И всё вокруг стало совсем иное, Юнги охватил мандраж, но паники не было.       Они с Чимином пытались сделать это два месяца.       Юнги на негнущихся ногах присел на лестницу, ведущую на второй этаж, и откинул голову назад на стенку. Реальность подступала маленькими шагами. Он не смог сдержать улыбки, слабой, но такой искренней. Юнги положил холодную ладошку на свой живот, и тихий смех вырвался из груди. На душе словно бы распустились первые весенние цветы, Юнги услышал перезвон колокольчиков в самом сердце, ему стало легко-легко.       Захотелось поскорее оказаться в объятиях Чимина.       У Юнги проснулось второе дыхание, он резво поднялся по лестнице и побежал на второй этаж, перепрыгивая ступени. В комнате достал все свои тёплые вещи и принялся утепляться, комично нацепляя на себя двое штанов, что с трудом натягивались друг на друга. Омега кряхтел от жары и неудобства, но упорно продолжал начатое. В ход пошёл свитер Чимина, он шире и теплее, по скромному мнению самого Юнги.       Издалека Юнги походил на самого настоящего снеговика. Он пулей вылетел из дома, утопая в сугробах. На дворе стоял поздний ноябрь, но снега в лесу навалило, что будь здоров. Зато волчата резвились и пищали от радости, прыгая в снег по самые ушки.       Сегодня было по-особенному холодно, мороз кусался за щёки и нос, но Юнги этого не чувствовал. Он шёл, тяжело дыша, к постройке госпиталя. На языке вертелась одна и та же фраза, щекоча внутренности. Пальцы в пушистых рукавицах покалывало, Юнги светился, он весь румяный и со счастливой улыбкой быстро-быстро перебирал ногами. Бежать ему было боязно, он мало чего знал о беременности, но страх резких движений приклеился к нему надоедливой жвачкой быстрее, чем могло показаться.       Но ноги дрожали, то и дело срываясь на лёгкий бег. Юнги успокаивал себя, бормоча под нос дурацкие стишки, что Донмин разучивал с Хвиин, альфа росла по часам и характером пошла в Хосока.       Юнги чувствовал себя желе или пружиной. Его колбасило, губы тянулись в широченной улыбке, обнажая небольшие зубы и дёсны. Омега всеми силами и дисциплиной унимал рой несносных пчёл у себя в груди. Это было то самое ощущение счастья, когда хотелось кричать, смеяться или даже плакать и говорить, говорить, говорить…       Чимин узнал своего пингвинёнка ещё издалека, сидя на крыше дома и орудуя молотком.       Юнги со своим хорошим зрением тоже сразу нашёл охотника, и в эту секунду тормоза отказали. Он сорвался на бег, размахивая руками в стороны. Все, кто был занят работой, отвлеклись, смотря на надвигающийся плюшевый ураган. Чонгук даже не сдержал смеха, издалека слыша пищание. Тэхён, заприметив Юнги, подошёл к мужу и положил голову на плечо, также ожидая каких-то новостей.       — Чимин! Чимин! Чимин! — Юнги, как сорока, повторял имя своего ненаглядного, упорно скача по сугробам.       Он еле добежал до дома, высоко задирая голову. Лучник принялся спускаться по лестнице.       — Что случилось? — Чимин не сдержал улыбки, смотря сверху вниз.       Юнги вызывал в нём столько чувств, сравнимых размером только с планету. И не одну. Омега смотрел на него своими глазами-бусинками, красный как рак, со сползающей на глаза шапкой, и топтался на месте от нетерпения. Руками хлопал по бокам, словно настоящий пингвинёнок.       — Я беременный!!!       Чимин, вытаращив глаза, промахнулся рукой, не схватился за лестницу и в шокированном состоянии свалился в сугроб рядом.       — Чимин! — Юнги кинулся к нему, падая рядом на колени.       Все вокруг молчали. Один Тэхён порывался открутить Паку уши, но был вовремя перехвачен Чонгуком, который зажал ему рот ладонью и прикусил мочку уха.       Чимин лежал в сугробе, не шевелясь, и Юнги практически испустил дух. Он всерьёз подумал, что охотник мог что-нибудь себе сломать, улетев с высоты второго этажа.       — Чимин! Ты в порядке? Что-то болит? О боже! Не смей умирать и оставлять нас одних!       Нас.       Чимин поджал губы, поднимая на омегу увлажнившиеся глаза, чем окончательно перепугал бедного Юнги. У того аж вся краска с лица сошла.       — Тебе настолько больно? — просипел тот, аккуратно касаясь груди Чимина. — Ты правда умираешь! — Юнги всхлипнул следом.       Даже не замечал, как стая вокруг искренне старалась не заржать в голос. Тэхён сейчас даже был благодарен тёплой руке мужа.       — Ты беременный, — первое, что прошелестел Чимин одними губами после затяжного молчания.       — Типа того, — Юнги хлюпнул носом.       — Там, — Чимин ткнул пальцем в живот омеги, хлопая глазами-плошками. — Наш ребёнок.       — Угу.       — Малыш.       — Ну, вроде.       — Кроха…       — Чимин! — Юнги шлёпнул того по плечу, прерывая перебирание всех синонимов к слову «ребёнок».       — С ума сойти, — Чимин даже не обратил внимание на удар, мягко потыкивая в живот, скрытый тремя слоями одежды.       Юнги мягко улыбнулся, наблюдая за этим. Чимин резко привстал, сгрёб омегу в охапку и повалил на себя под испуганный вскрик. Он обнял Юнги так крепко, словно тот являлся для него целым миром… Хотя, именно им он и был. –       Спасибо, — Чимин шептал на ухо, прижимая к себе. — Спасибо, малявка.       Юнги чувствовал чужое быстрое сердцебиение, слышал хриплые судорожные вдохи и выдохи и видел мокрые глаза. Ему не нужно было лишних слов. Чимин искренний и честный, он никогда не лгал Юнги, в этом была его особенность характера. Для кого-то хорошая, для кого-то — плохая. Чимин говорил правду в лицо так, как будто срывал пластырь. Быстро и резко. Стрелы пускал по такому же принципу. Поэтому Юнги ни капли не сомневался в этом мужчине.       — Задушишь, — омега прохрипел сквозь улыбку, болтая ногами в воздухе и лёжа на Чимине.       — Спасибо, Юнги. Ты не представляешь, как я сейчас счастлив, — охотник пропустил мимо шутку Юнги, целуя того в щёки и крепко держа в своих руках.       — Я люблю тебя, — Юнги положил голову ему на грудь.       — И я тебя.       — И мы вас, но на улице холодно. Идите домой и там обнимайтесь сколько вздумается, а не в снегу, — встрял Хосок.       — Чёрт! — Чимин быстро поднялся на ноги, поднимая за собой и Юнги. — У тебя сейчас одежда промокнет, а потом ты заболеешь. Тебе надо в тепло…       — Всё в порядке!       Юнги засмеялся с реакции Чимина и паники в его глазах. Им обоим предстоит многое узнать.       — Нет-нет-нет, нельзя болеть! Это может сказаться на твоём состоянии и состоянии ребёнка, — протестовал Чимин.       — Синдром Хосока, — сказал Чонгук, словив грозный взгляд упомянутого. Тэхён, как и вся стая, расхохотался.       Кроме Чимина. Тот подхватил Юнги на руки и, не обращая внимания на слова самого беременного, что он в состоянии дойти сам, понёс в дом.       Дома было тепло, но по мнению Чимина недостаточно. Первым делом он подкинул дров в печку, а после принялся помогать Юнги раздеваться. Он аккуратно снял его ботинки и все штаны разом, трогая холодные ноги.       — Замёрз же, — Чимин недовольно цокнул языком, снимая с Юнги куртку и свитера.       — Не замёрз.       — Я вижу.       Чимин достал тёплые и сухие вещи, спрятал ноги Юнги в шерстяные носки и штаны с начёсом, выдал свой самый удобный и мягкий свитер, и, снова взяв на руки, спустился на кухню.       Сейчас Юнги был больше похож на кота, чем на оборотня. Он довольно улыбался и весь сиял изнутри.       — Голоден?       — Немного. С утра меня стошнило, поэтому про завтрак я даже не думал.       — Как ты вообще чувствуешь себя? — Чимин замер с булкой в руке, уставившись на Юнги. — Сейчас тошнит? Может, хочешь что-то? Я могу съездить в город.       Юнги поджал губы, стараясь унять бурные порывы любви в себе. Чимин милый заботливый паникёр.       Это новая сторона охотника. И Юнги уже любил её всем сердцем.       Он протянул руки вперёд, молча прося Чимина подойти к нему. Чимин отложил булку на стол и подошёл к омеге, сразу попадая в ловушку из ног. Юнги окольцевал талию Чимина, скрепляя лодыжки позади, и обнял его за плечи, мягко целуя в уголок губ.       — Всё хорошо, Чимин, — проворковал он, потираясь кончиком носа о чужую щеку. — Я в порядке. И буду в порядке дальше, хорошо? Тебе не нужно так беспокоиться. Просто… Просто будь рядом и всё.       Чимин кивнул, успокаиваясь в любимых объятиях непоседливого вертлявого волчонка. Юнги хихикнул, когда почувствовал поцелуй в шею.       — Это немного пугает, но я уверен, что у нас получится, — Чимин обнял в ответ.       — Конечно! Мы будем крутыми родителями.       — Но тебе нужно сходить к Джину, — Чимин чмокнул Юнги напоследок и вернулся к готовке. — Обследоваться. Может, стоит сходить к врачу в городе? Посмотреть все на современных аппаратах. Нужно будет ещё поговорить с Чонгуком, попрошу укороченный день. Тебе понадобится помощь, и я хочу быть рядом. Лучше займусь охотой. Это полезно для всей стаи и занимает не так много времени. И стоит уже в скором времени взяться за детскую. Лучше сделать её на втором этаже, верно? А вы можете заранее почувствовать, кто будет? Неважно! Комнату покрасим в спокойные цвета, чтобы глазки не болели. Нам с тобой стоит перебраться на время беременности в комнату на первом этаже? К ней туалет и кухня ближе. Лестница будет твоим главным врагом. А что, если ты не увидишь ступень из-за живота на последних месяцах?! Нет, мы стопроцентно переезжаем на первый этаж. Займусь этим сегодня. Всё-таки, в город надо съездить. Купить тебе кучу всего сладкого, солёного, кислого и всякого там. И книги! Нам надо много книг о беременности и воспитании ребенка! О, твоя одежда… Мы купим что-то удобнее, свободнее и теплее. Всякие коврики, шары для беременных, дородовой бандаж… Я напишу список. Определено напишу список дел. Приколочу ещё один шкафчик на кухню для ребёнка. Поставим туда пустышки, баночки, соски, чтобы было удобно, и мы оба знали, где всё лежит…       Юнги зажал рот обеими ладонями, слёзы смеха скатывались по щекам, но он не мог себе позволить рассмеяться сейчас. Чимин суетился у плиты, говоря и говоря. Он действительно очаровательный и заботливый от макушки до ногтя на мизинце. Его воодушевление и счастье грело лучше всех одеял. Юнги слушал его внимательно, поддакивая.       В этот день он понял, что невозможно любить сильнее.

***

      — Юнги, а ну стой!       — Отвали от меня, псих! — орал Юнги, что есть мочи, выбегая из дома в одной только куртке нараспашку.       — А ну не бегай, тут может быть скользко! — Чимин сойдёт с ума с этим омегой, он может поклясться, что поседеет на десять лет раньше.       — Здесь нет снега! — крикнул в ответ Юнги, он быстро перебирал ногами, сбегая.       — Мин Юнги, вернись в дом! Тебе надо съесть брокколи! — Чимин натурально хмурил брови, держа в руках вилку с куском тушеных брокколи, как флаг.       У Юнги от одного вида этой зелёной гадости появлялся рвотный позыв.       — Убери от меня это! Я хочу шоколадный кекс.       — Сразу после брокколи!       Такое представление проходило почти каждый день. Парочка отчебучивала нечто подобное с завидной регулярностью, не давая заскучать никому в стае.       — Пройдут сотни лет, но никогда, слышите, никогда в этом мире не изменится одна единственная вещь! Знаете, что это? Вы, засранцы!       Сокджин всё это время шёл неспешным шагом неподалёку, смотря на будущих родителей и неся в руках еловые ветки и корзинку с шишками. Он наслаждался погодой.       — А я к тебе шёл! — Юнги остановился и прикрыл глаза от яркого солнца, улыбаясь.       Уходил апрель, снег давно растаял, а солнце прямо-таки баловало изобилием тепла. Деревья распускались, всё вокруг зеленело и радовало глаз.       — Зачем? — Сокджин нахмурился, шагая рядом с парой.       — Осмотр, — Чимин посмотрел на лекаря так, словно тот спрашивает самые нелепые вещи. — Только вот Юнги доест свою брокколи.       — Чего? Юнги, переведи…       — Ему надо узнать моё состояние, — удручённо пожал плечами беременный, дуя губы.       Сокджин закатил глаза, Чимин его в могилу сведёт. Охотник прибегал к нему чуть ли не каждую неделю, то Юнги приведёт посмотреть, что да как, то с сотней тысяч вопросов полезет на такую же добрую сотню часов, то выпросит все рецепты мира вкусных и полезных блюд для беременных. Чимин настырная прилипала, Сокджин искренне сожалеет, что от охотников нет ничего отпугивающего, как, например, чеснок от вампиров. Лекарь бы тогда весь свой двор завалил чем-нибудь эдаким. Он даже задумывался обратиться к ведьмам, чтобы те стёрли в памяти Пака дорогу к его дому. Но Сокджин должен признаться, что не один он страдал от назойливости недоразумения на ножках. За пять месяцев беременности Юнги досталось абсолютно всем и каждому в радиусе десяти километров.       Чонгук уже слёзно просил Чимина сидеть дома и уделять всё своё время только Юнги, лишь бы не слушать пятичасовые лекции о беременности, готовке, пеленании, кормлении грудью… Вообще-то Чонгуку правда было интересно слушать это первые три раза, он многое узнал, но в десятый и пятидесятый уши свернулись в трубочку, Чимина хотелось закрыть в подвале до самых родов. И то все были уверены, что тот себе подземный ход зубами выгрызет.       Тэхён спасался бегством при виде будущего гордого отца. Он клялся собственным хвостом, что больше не вынесет ещё одну серенаду любви к Юнги. Чимин переплюнул Шекспира, спасибо, что не выл на Луну, иначе бы участи в подвале не избежать.       Один Донмин был счастлив, у него аж улыбка на макушке завязалась. Он часами мог говорить с Чимином, рассказывая, как правильно укачивать и купать дитё.       Что же касалось Юнги… Юнги катался как сыр в масле. Делал он это невольно, Чимин не позволял проводить дни иначе. Он занимался своими делами, временно отказался от охоты, как и все во время беременности. Зато начал рисовать и вязать. За шесть месяцев беременности омега вообще обнаружил в себе много всяких талантов. А больше ему делать было нечего. Чонгук второй Чимин. Вожак и раньше освобождал всех беременных от какой-либо работы, говоря, что вынашивать ребёнка невероятно тяжело. Тэхён вот лужей растекался от своего мужа, Юнги иногда зубы сводило от их взглядов друг на друга.       Поэтому целыми днями Юнги валял дурака. Надоедал Джину, Донмину и Тэхёну и по кругу.       С Чимином дома всегда было весело. В любое время суток. Их дни были наполнены смехом, приключениями на одну конкретную задницу и бесконечными милующими спорами обо всём на свете. Юнги иногда отвоёвывал у Чимина право на готовку завтрака.       — Я хочу сам сделать тосты! — Юнги наворачивал вокруг стола со сковородкой в руке с боевым кличем.       — Не бегай вокруг стола! Здесь острые углы!       — У нас круглый стол! — Юнги показал язык охотнику, но всё-таки остановился дабы избежать Чиминовского инфаркта. Этого ему ещё не хватало.       — Малявка, я сам все сделаю.       — Я беременный, а не больной! — негодовал Юнги, хмуря густые брови. Но тут же скуксился. — Чимин, я в порядке! Я знаю, что ты оберегаешь меня… нас. Я бы сказал, что чересчур, но ладно, мне нравится ежедневный массаж ног и спины.       — Давай придём к компромиссу.       — Нет! Я буду готовить панкейки…       — Но ты хотел тосты, — Чимин соблазнительно улыбнулся, включив в себе первоклассного обольстителя.       — Отвали!       Так происходило почти каждое утро, как ритуал, как почистить зубы или выпить стакан воды.       И вот доходило до брокколи и сбеганий из дома, как сейчас.       — Снова ссоритесь из-за носков? — Тэхён выглянул на крыльцо, услышав громкие знакомые голоса.       Юнги улыбнулся, смотря на вожака, и помахал ему обеими руками. Чонгук с Тэхёном теперь себе раз в неделю устраивают один выходной, проводя его либо вместе, либо наедине с собой. Сегодня тот самый день, это сразу стало понятно по помятому виду Тэхёна. Он только проснулся, хотя время уже к обеду. Тэхён ютился в свитере Чонгука, опираясь боком на балку и держа в руках чашку с ароматным чаем.       — Он заставляет меня есть брокколи! — пожаловался Юнги, тыкая пальцем в Чимина. Тот так и стоял с вилкой в руках и постным лицом.       — Ссора из-за брокколи? — Чонгук вышел на крыльцо следом, такой же сонный и горячий прямиком из постели. Его руки сразу нашли талию мужа, он прижался со спины и закрыл глаза, кажется собираясь доспать прямо так.       — Что-то новенькое, — Тэхён тихо засмеялся и откинул голову на крепкое плечо позади. Шоу с утра? Да, пожалуй, это лучшее начало дня. — Что было в прошлый раз?       — Шерстяные носки! — крикнул Хосок, идущий с Хвиин на руках.       У оборотней отличный слух, Хосок их пререкания услышал ещё в лесу. Хвиин сонно моргала, сложив голову на отцовское плечо. У неё близился тихий час, глаза слипались сами по себе.       — Ноги надо держать в тепле, — настаивал Чимин, сдержанно повторяя одно и то же в миллионный раз.       — Тебя надо держать в психушке! — Юнги кивнул на брокколи и вилку. — Извращенец.       — Юнги, съешь это!       — Нет!       — Юнги…       Юнги, визжа, уже бросился наутёк, держась за круглый живот.       Чимин, конечно же, сделал вид, что не может догнать. Если волчонку хочется дурачиться, то вперёд. Всё равно потом съест до последней крошки, проголодавшись такими вот забегами с препятствиями.       — Им вообще можно будет доверить ребёнка? — тихо спросил Хосок, скептично смотря на убегающую парочку.       — Тебе же доверили, — пожал плечами Сокджин и широким шагом направился домой. Пора будить Намджуна, сегодня лекарь решил дать ему выспаться, ведь именно Джин стал вчера инициатором долгой и бурной ночи.       — Эй! Я хороший отец!       — Папуль, не переживай. С тобой весело, — успокаивающе пролепетала Хвиин, чмокая альфу в щеку.       Тэхён с Чонгуком ухохатывались на крыльце. Омега так вообще разошёлся до слёз, придерживаемый только руками мужа.       Стая у них, что надо. Ни минуты покоя.

***

      Ещё три месяца пролетели незаметно для всех. Морока с урожаем и ремонтом домов занимали всё время.       Чимин всё также охотился, помогал с делами стаи, но уходил домой раньше. Юнги навязал целых три свитера и прочитал почти что всю библиотеку в доме пожилой тётушки Ким.       Девятый месяц беременности подкрался незаметно и шустро.       Первые короткие и редкие схватки у Юнги начались в семь утра. Омега проснулся от них, поморщившись от неприятной тянущей боли. Он разбудил Чимина, надувшись, как шар.       — Чимин, — Юнги повернулся на бок, расслабившись. — Чимин!       Охотник спал, как убитый, поэтому Юнги пришлось повысить голос и потрясти его за плечо.       — Что такое?.. Воды хочешь? — сонно промямлил Чимин, даже не открывая глаз.       — Нет. Схватки начались.       — Уже?! — Чимин резко подскочил на месте, уже намереваясь сорваться с кровати, но Юнги остановил его мягким касанием.       — А ты чего ждать собирался? Следующего Рождества?       — Нет, дня благодарения, — съязвил в ответ, но, угомонившись, лёг обратно. Чимин, как и Юнги, многое прочёл о родах, поэтому пока что не нервничал. Сами роды начнутся ещё не скоро. Это ведь не дурацкий фильм, где рождение ребёнка является главной неожиданностью, словно до этого девять месяцев живота вовсе и не было.       Юнги лёг поближе к Чимину и положил голову ему на плечо, закрывая глаза. Он любил их утра, когда время на часах застывало только для них двоих, а в каждом жесте чувствовалась нежность и трепетность. Чимин обнял его, зарывшись кончиком носа в светлые мягкие волосы.       Юнги дитя леса. Его аромат свежий, как мокрые листья после дождя. Он постоянно бегал босиком, даже осенью. По дому, по лесу, по тропинкам в гости. Чимин каждый вечер приносил домой ведро с тёплой водой, чтобы Юнги перед сном мог ополоснуть свои ступни. Чимин, если честно, словил пару сердечных приступов, ведь Юнги не нравилась одежда. Он любил бегать по дому почти голышом и на улицу одевался по минимуму. Чимин знал, что у омеги крепкий и устойчивый иммунитет к дождю и ветру, да и он всё-таки оборотень, но всё равно глаза вылетали из орбит, когда он видел Юнги в одном свитере да нижнем белье, гуляющего по заднему двору.       Но привык. Муровать Юнги в десять слоев оказалось бессмысленно, ему всегда было жарко. И его тело тоже всегда было горячим. Юнги пошёл на компромисс и, чтобы не шокировать бедного Чимина, после бани выходил кулёмой, а дома всё равно скидывал все тряпки и бегал в одной футболке лучника да трусах.       Сейчас, когда стоял жаркий июль, Юнги вдоволь наслаждался мягкостью травы, яркими лучами солнца и лёгкими широкими рубахами, не сковывающие его движения даже в положении.       — Мне немного страшно, — Юнги пробубнил в шею Чимина, пальцами выводя узоры на другом плече. Скрёб ногтем по голой коже, оставляя за собой красные линии.       — Всё пройдёт хорошо. С тобой будет Джин, Донмин и Тэхён…       — Да я не про роды, — отмахнулся омега, перестав мучить плечо Чимина и положив ладонь на круглый живот. — Я про то, что будет дальше. Мы справимся?       — Конечно, — Чимин ни капли не сомневался в них. Он успокаивающе поцеловал Юнги в висок, надолго прижавшись губами. — Ты будешь самым лучшим папой.       — Эй! — Юнги, засмеявшись, вздернул голову, чуть ударив охотника по подбородку. С этого тоже стало смешно. — Не говори таких громких слов, иначе сюда прибежит Донмин и, вероятнее всего, задушит тебя подушкой. Не отбирай у него титул лучшего папули на свете.       Чимин улыбнулся. Он не мог отвести глаз от Юнги. Особенно сейчас, когда тот слегка опухший от долгого сна, с румяными щеками и следом от подушки на одной из них. Юнги с беременностью поправился, и Чимин всем сердцем любил его мягкие руки и ноги. Ничего очаровательнее и привлекательнее он в жизни не видел. С утра Юнги всегда был говорлив, он каждый раз рассказывал о своих снах или просил Чимина рассказать, что снилось ему. В доме появился аромат тёплого молока с яблоками в карамели, и они оба знали, что это их ребёнок.       — Позавтракаем и пойдём к Сокджину. Нужно всё подготовить, — голос Чимина слегка охрипший, и Юнги льнёт поближе, дуя губы.       — А я думал, что мы за ягодами сходим. Малину хочу.       Чимин ощущал себя, как будто на нём лежат десятки маленьких котят, тёплых, пушистых и мурчащих. Именно такими были отношения с Юнги.       Мурчащими котятами.       Чимин коснулся щеки омеги, а после нежно убрал за ухо прядь отросших волос. Юнги решил поменять имидж.       Чимин временами действительно забывал, какой Юнги в душе искренний, светлый, иногда по-доброму наивный и… Кусачий. Мягкую сущность Юнги можно было увидеть лишь единицам. В основном омега ёрничал, переговаривался, показывал язык и особо за словом в карман не лез. Чимин любил это тоже, потому что Юнги никогда ничего не скрывал, всё сразу расставляя на свои места.       — Я принесу тебе, — пообещал Чимин.       — Честно?       — Честно.       — Круто! — Юнги засиял.       Чимин вдохнул аромат Юнги поглубже и лениво зевнул, притянув к себе поближе. Тёплые лучи солнца уже грели их подушки, проворно пробираясь все дальше и дальше.       — Чимин, — Юнги снова поскрёб короткими ногтями. На этот раз по спине.       — М?       — Я люблю тебя.       — И я тебя, малявка.       — Я вспомнил нашу первую встречу. Ты был таким засранцем!       — А ты был таким милым, — заворковал охотник, в нежном жесте смяв щечку Юнги.       — И ворчливым.       — Я всегда милый.       День шёл, как обычно. Чимин приготовил завтрак, собрал все необходимые вещи для Юнги, параллельно считая частоту схваток и их длительность, и, крепко взяв за руку, повёл в дом лекаря.       На удивление у Джина уже было многолюдно. Намджун крутился на кухне, нарезая салат, а в гостиной на мягком диване сидели вожаки стаи.       — Почему вы все тут? — Чимин помог Юнги сесть, заботливо подкладывая подушку под поясницу.       — Я тут живу, — заметил Намджун, кинув постный взгляд на лучника. — Просто напоминаю.       — Умоляю, они все думают, что мой дом — их дом. Поэтому мне больше нравится твоя комната, — засмеялся Сокджин, обнимая главу охотников со спины.       — Тэхён заболел, — ответил Чонгук, поглаживая упомянутого по волосам. Омега сидел рядом с красным носом и припухшими глазами, подогнув ноги под себя, он положил голову на плечо Чонгука и тихо дышал через рот.       — А мы рожаем, — радостно сообщил Чимин, поставив руки в боки. — Схватки начались утром.       — Пока всё хорошо, — сразу добавил Юнги, успокоив всех одной фразой. Тэхён тут же сел прямо, сунув ноги в тёплые тапочки и уже готов был сам нести Юнги на второй этаж.       — Нужно всё приготовить, — Джин присел рядом с Юнги. — Сам как себя чувствуешь?       — Немного боюсь, — честно признался он, болтая ногами в воздухе.       — Всё будет хорошо, — заверил его лекарь.       Все вместе они пообедали, а после Джин выгнал Юнги с Чимином гулять на задний двор и греться там на солнце, а сам поднялся на второй этаж и принялся подготавливать место для родов.       День проходил спокойно. Схватки становились чаще и дольше по длительности, Юнги держался, сжимая ладонь Чимина в своей. С ним возились, как с хрустальным. То воды принесут, то одеялом укроют, потому что под вечер похолодало, то подушку под спину положат.       Когда частота и интенсивность схваток увеличилась, Юнги отвели на второй этаж, чтобы потом не возникло с этим проблем. Чимин не отходил от него ни на шаг, всё время держал за руку и молчал, потому что взвинченный Юнги обещал вырвать ему язык, омега устал, у него ныло, кажется, абсолютно всё, даже волосы.       К четырём часам ночи Юнги выл от боли, надрывая горло, было не просто больно, а адски невыносимо. Чимин слышал, как хрустнули кости его запястья.       — Я очень хочу ударить тебя сейчас! — прокричал Юнги, держась за твёрдый живот и закидывая голову назад. Его положили на кровать, но ничего в этом мире не могло унять этих мук.       — Ударь, — Чимин слышал, как быстро билось его сердце. Ему правда было страшно за Юнги, он внутри себя жутко паниковал и не знал, что делать.       — Заткнись!       — Ладно!       — О боже, — Юнги глубоко дышал, он весь вспотел, его шея и волосы были мокрыми. Он знал, что осталось совсем немного. — Я люблю тебя и ненавижу сейчас очень сильно!       — Я знаю, знаю, — Чимин гладил Юнги по волосам свободной рукой, и омега всем сердцем был ему благодарен.       — Всё, Чимин, проваливай!       В комнату забежали Тэхён, Джин и Донмин. Чонгук с Хосоком следом принесли четыре ведра тёплой воды и большой пластиковый тазик.       — Я люблю тебя, Юнги. Ты самый сильный, понял? Ты можешь потом сломать мне ногу. Обе.       — Так и сделаю, придурок, — Юнги плакал, он не держал в себе эмоций, не мог иначе. — И я люблю тебя.       Чимин клюнул его в губы, Чонгуку пришлось буквально оттаскивать его, как маленького ребёнка, за руку. Дверь за ними захлопнулась.       У лекаря уже всё было подготовлено. И пустые вёдра, и марли, упакованные по шкафчикам, и стерилизующие настойки, и инструменты.       Всем рожавшим омегам-мужчинам делали кесарево наживую, сила оборотня позволяла сделать это без анестезии, рана моментально затягивалась сама на половину. Остальное долечивал Сокджин. Они в глуши леса и они оборотни, так что это в порядке вещей, хотя Чимин практически рухнул в обморок, когда узнал, как именно будут проходить роды.       Но Сокджин был бы не Сокджином, если бы не приготовил специальную обезболивающую мазь, от которой немел участок кожи. Это сбавляло боль на десять процентов из ста.       Раньше, ещё в давние времена, рожавшие оборотни часто погибали. Предки в силу своих незнаний использовали волчий аконит, чтобы снизить боль, но по итогу он же мешал заживлению раны и убивал.       Из поколения в поколение передавались новые традиции, открытия и улучшенная медицина. Сокджин долго и упорно пыхтел над различными мазями и отварами.       — В такие моменты понимаешь, что достаточно и одного ребёнка, — Донмин сочувствующе поджал губы, подкладывая под голову Юнги удобную подушку.       — У нас раньше беременные перекидывались в волков и уходили рожать в лес, — пробубнил Тэхён, он заменил Чимина, взяв Юнги за руку. — Выглядит страшно. Ты уверен?       — Какого хрена?! — заорал Юнги, судорожно дыша, как не в себя. — Уверен ли я? Очень вовремя!       — Прости-прости! Я просто нервничаю, а когда я нервничаю, то говорю глупост… О боже, Сокджин взял скальпель в руки! — Тэхён позеленел и теперь, кажется, он нуждался в помощи и поддержке, а не рожающий Юнги.       — Тц… — лекарь закатил глаза. — Я ещё не нанёс обезболивающую мазь. Юнги, можешь орать, материться и бить воздух сколько угодно. Я разрежу твой живот, вытащу малыша, и рана благодаря нашим способностям регенерации затянется практически сразу, но её всё равно нужно будет лечить где-то около месяца. В конце концов, это тебе не ножевое.       — Я убью его! Рожать, блин, нахрен вообще почему должен я?! Мать его-о-о! — схватки стали частыми и невыносимо болезненными. Юнги хрипел, хватая воздух ртом. Сокджин сочувственно поджал губы, Донмин поднёс ему склянку с мазью, и лекарь, не жалея, щедро нанёс её на нижнюю часть живота Юнги. Тот был весь горячим, его крупно трясло.       — Ждём десять минут.       — Не молчите, — проскулил Юнги. — Расскажите что-нибудь. Что угодно, иначе я… Иначе я сойду с ума. Мне надо отвлечься.       — Хосок с Чонгуком завтра поедут в город, чтобы купить всё необходимое для нашего госпиталя, — начал Донмин, сев по другую сторону от Юнги, тот мгновенно схватил его за руку, как и Тэхёна. — Шторы там всякие купят, кровати, одеяла.       — Да, мы тоже едем с Джуном, — подтвердил Сокджин, успокаивающе поглаживая Юнги по голени. — Он мне… Он мне предложение сделал, — скромно поделился, улыбнувшись.       — Чего?! — все трое резко повернули головы в сторону Сокджина, выпучив глаза.       — Когда ты собирался сказать об этом? — возмутился Донмин.       — Ну, полагаю, завтра. Мы не хотели в такой день сообщать об этом. У нас Юнги рожает, — Джин пожал плечами, склонив голову в сторону. — Если кому-то интересно, то я согласился.       — Вот уж удивил, — прыснул Юнги, засмеявшись. Его вообще то в жар, то в холод, то в слёзы, то в смех бросает.       — Вы уже что-то обсудили? Где будет свадьба? — Тэхён ярко улыбнулся, даже Юнги, сжимающий его кисть до хруста, уже не причинял особой боли.       — Пока ещё ничего. Ты же знаешь, что по традициям должно пройти три года наших отношений, чтобы впустить в стаю не оборотня, — Сокджин раздражённо скуксился, поливая отборным матом все их традиции и правила. Он хочет Намджуна в свою пару, почему это так трудно организовать?!       — Тупые правила. Согласен, — Юнги кивнул, он ведь с лекарем в одной лодке.       Смысл был не в том, чтобы поскорее выскочить замуж, да радоваться, что больше не один.       Конечно же, нет. Это не простая свадьба, где повеселиться да одеться красиво. У них это совсем иное.       Это нечто на другом уровне, соединение душ и сердец. Это желание быть рядом, чувствовать свою пару вне расстояния, суметь прикоснуться даже сквозь километры. Их свадьба это не просто формальность, это действительно раз и навсегда. Оборотни не выбирают себе пару, не подумав. Они подходят к такому делу со всей серьёзностью.       — А почему вы на меня смотрите? — воскликнул Тэхён, переводя взгляд с Юнги на Джина и обратно. — Не я же придумал их.       — А…       — И не Чонгук! — тут же добавил. — Это ваши традиции, я вообще здесь не живу…       — Всего-то вожак, — напомнил Джин.       — Всего-то муж Чонгука, — Юнги улыбнулся, посмеиваясь.       — Всего-то отдал свои силы ради Чонгука, — подключился Донмин.       — Чонгук хочет ребёнка, — протараторил Тэхён, а после поджал губы и посмотрел на каждого из-под тёмной волнистой челки. — Маленького человека. Прям настоящего. От меня. Нашего.       — Да мы поняли, Тэхён! — отмахнулся Донмин. — Ты-то чего паникуешь?!       — Без понятия.       — Вот пусть сам себе и рожает! — закричал Юнги от очередной схватки.       — Ты вообще не болтай, а дыши, как можно глубже, — нахмурился Сокджин, переводя внимание на Тэхёна. — А ты… Ты-то хочешь ребёнка?       — Хочу, правда хочу. Но не сейчас, — Тэхён не смог скрыть искренней улыбки. — Может, через года два? Ещё слишком рано.       — Чонгук будет отличным отцом, — Донмин подпёр голову рукой и мечтательно посмотрел вдаль. — Спорим, что он тоже словит эффект Чимина и будет следить даже за тем, чтобы твоя еда была не слишком горячей и не слишком холодной?       — О, определённо! — хохотнул Джин. — Чонгук именно тот тип, который будет носить на руках, следить за каждым вздохом и…       — И бегать за тобой с чёртовой брокколи, — хрипнул Юнги. — Не чувствую низ живота.       — Пора начинать! Держите его крепко, Юнги, ты… — Сокджин посмотрел на Юнги, что весь блестел от пота, его глаза слезились, губы искусаны, он был красным как помидор. — Ты просто молодец и прекрасно держишься.

***

      Чимин практически рухнул в обморок, когда услышал душераздирающий вопль со второго этажа. У него внутри обрушилось всё. Абсолютно всё, что там было. Сердце так вообще уже улетело в стратосферу.       — Я должен туда пойти! Я не могу это слушать. Пусть он хотя бы мне врежет! — лучник дёрнулся с места на негнущихся ногах, едва ли не свалившись рыть носом пол.       — Стоять, горе-любовник! — Хосок подхватил Чимина за шкирку, как непутёвого котёнка, и дёрнул обратно на место. — Не беси их. Иначе Сокджин воткнет тебе в глаз скальпель.       — Классно. Тогда я смогу побыть рядом с Юнги, — нервно улыбнулся Чимин, соглашаясь с идеей Хосока.       — Чимин, закрой рот и сядь. Всё будет нормально, — Чонгук несильно надавил на его плечо, усаживая на место.       Чимин упал грузом и прикрыл глаза ладонями, тяжело выдыхая. Его руки тряслись, он не переставал думать о Юнги ни на секунду. Живот сильно крутило до тошноты. Его, как и Юнги этажом выше, бросало то в холод, то в жар.       — Да я ж глазочком посмотреть!       — Задницу. Прижал, — рявкнул Намджун, сидя на кресле и устало проводя пальцами по переносице. — Там Сокджин, значит, уже всё в порядке.       Чонгук с Хосоком переглянулись, сдержав издевательские смешки над чужими глазами-сердечками.       — Ты сделал ему предложение? — спросил Чонгук, уходя на кухню, чтобы сделать себе бутерброд.       Все отхватили по кусочку стресса от Чимина. Они знали, что роды продлятся недолго, но после понадобится их помощь. Чимина откачивать, например, после того, как он впервые в жизни возьмёт на руки своего ребёнка.       Своего ребёнка.       — Сделал.       — Какое предложение? — очнулся Чимин, нахмурившись.       Он поднял голову, смотря на каждого по очереди. Намджун усмехнулся, покачав головой.       — Сокджину.       — Почему я не знал об этом? — Чимин натурально возмутился, разводя руками в недовольном жесте.       — Вообще-то, — Хосок прищурил глаза, что-то высчитывая и бормоча одними лишь губами. — Намджун говорил об этом три дня назад, даже кольцо показывал.       — Да, я тоже слышал! — крикнул Чонгук с кухни, он высунул голову в проход и для большей убедительности ещё и покивал. — Ты в этот момент читал про кормление.       Они говорили о разных мелочах, Намджун в пух и прах разнёс традиции стаи, от души рассмешив Чонгука с Хосоком.       Время шло мучительно медленно, Чимин, как бы ни старался, не мог отвлечься. Он перекидывался парой фраз, но в основном прислушивался к шагам сверху. Охотник был благодарен за то, что его группа поддержки не замолкала даже на мгновение, они говорили и говорили.       Секунды казались Чимину днями, а минуты вечностями. Его ноги и руки беспорядочно вздрагивали, словно кто-то бил его током. Чимин сгрыз все губы и ногти, оставив от них лишь название. Голова шла кругом, комната становилась меньше и меньше…       — Чимин, — от тихого голоса Донмина лучник торпедой подскочил к лестнице, сшибая на своём пути столик. — А ты… Весьма быстрый.       — Как он? С Юнги всё хорошо? А с малышом? Они в порядке? Почему ты молчишь? Донмин?       — Потому что ты не даёшь сказать мне и слова, — омега засмеялся, слегка хлопнув Чимина по плечу в успокаивающем жесте. — Всё просто отлично. Юнги ужасно устал, но он сильный, с ним действительно всё хорошо. А малыш… — Донмин широко улыбнулся, склонив голову в умилительном жесте. — Поздравляю, Чимин. У вас с Юнги родился крепкий доминантный омега.       Группа поддержки просияла, услышав хорошие новости. Ну кто, как не доминантный омега, мог родиться у этой пары?       — Я могу… Могу…       — Конечно! Конечно, они ждут тебя.       Чимин не помнил, как поднимался по лестнице. Его колени дрожали, как ещё никогда раньше. Хотелось пить и лечь прямо на ступени, чтобы пережить и осознать этот момент. Он не верил.       Столько месяцев подготовки, кучи литературы, их маленькие шаги к новому. Всё это казалось сном. Самым лучшим и желанным, из которого мечтаешь не просыпаться. Когда Донмин открыл перед ним дверь в комнату, то Чимин окончательно перестал дышать, выбрав путь задохнуться от счастья.       Джин с Тэхёном, улыбнувшись, вышли, оставив новоиспеченных родителей одних. Чимин смотрел на Юнги и всё его тело покрылось волной мурашек, оно ослабло, захотелось спуститься по двери и там остаться, просто любуясь.       — Ну и что ты там стоишь? — тихо-тихо спросил Юнги. Омега остался совсем без сил. Юнги выглядел настолько измученным, что Чимину       действительно стало страшно за него. Он не шевелился, едва ли шелестел губами. Его затянувшуюся рану обработали, а самого обтёрли мокрыми полотенцами и накрыли тёплым одеялом, сняв испортившуюся рубаху. На голой груди лежал маленький комочек, прижавшись к тёплой коже с родным ароматом.       Юнги, даже после всего того, что пережил, выглядел невероятно. Его щёки остались красными, волосы прилипли ко лбу и вискам, а глаза закрывались от усталости. Чимин не мог перестать смотреть. Глаза бегали с омеги на малыша и обратно. Юнги нежно держал их ребёнка, бережно поглаживая одним пальцем крошечную голову и смотря влюблёнными глазами.       Чимину сначала показалось, что у Сокджина протекает крыша, он даже поднял голову, чтобы проверить, но только потом понял, что это его глаза.       — Ты плачешь? — Юнги не издевался, он любовно усмехнулся, совсем по-доброму, откинув голову на подушки.       — Нет, это крыша течёт, — Чимин всхлипнул носом и, наконец, деревянно подошёл к кровати.       Он судорожно взял Юнги за свободную руку, крепко сжимая в своей. Чимин с волнением заглянул в лицо малыша и не сдержал тихого смеха, исходящего от самого сердца.       — Он такой сморщенный, — из-за его слов Юнги тоже не смог не засмеяться.       — Ты дурак, Чимин. Он самый красивый.       — Да разве я спорю?       — Он не кусается, ты можешь его потрогать.       — Он не кусается, а ты — да, — Чимин нервно улыбнулся. — Такой маленький. Я боюсь даже дышать на него.       — Он привыкает ко мне, — счастливо улыбнулся Юнги, подняв голову.       Было так спокойно, им слышалось только сопение малыша. Юнги видел бесконечно тёплый взгляд Чимина на себе и ребёнке, от этого становилось очень хорошо.       Чимин наклонился и аккуратно поцеловал Юнги, совсем слабо, даже целомудренно. Ему и правда было боязно причинить боль или неудобства. Юнги поднял их руки и аккуратно положил два пальца охотника на голову малыша.       — Сонун, — шепнул омега, поджав губы. Его глаза заслезились. — Он — Сонун.       Чимин ярко улыбнулся. Юнги выбрал имя их сыну. Об этом они договорились сразу, что имя ребёнка остаётся за тем, кто его рожает.       — Сонун, — повторил за ним Чимин, пробуя имя вслух. Он смотрел на маленького омегу, который сейчас напоминал ему изюмчик, и не мог не улыбаться. — Спасибо, Юнги. Спасибо.       Чимин прижался губами к его лбу, закрывая глаза. От сердца отлегло, там теперь заселился ещё один человек. Пока что маленький и сморщенный, но уже человек.       — Я очень хочу спать, Чимин. Сокджин сказал, что Сонуни должен лежать на мне какое-то время, но я так боюсь его выронить, — промямлил Юнги, одной рукой держась за охотника.       — Я буду рядом. Отдыхай, малявка, и ни о чём не думай. Я останусь с вами, — Чимин говорил успокаивающе, его голос усыплял.       Он сел на стул рядом, принимаясь слегка поглаживать Юнги по волосам, как им обоим нравилось. В этот момент Чимин думал, что счастливее он никогда не будет.       Но впереди его ждали первые шаги. Первые слова. Первые успехи и много чего «первого».

***

      Сонун рос по минутам. Или так казалось Юнги с Чимином.       Прошло уже три месяца с момента их новой роли родителей.       Они познали бессонные ночи и теперь при любой возможности старались урвать минуты драгоценного сна. Даже посреди завтрака, это уже никого не смущало.       Сонуни оказался активным ребёнком. Он постоянно пытался куда-то уползти в человеческом теле и убежать волчонком.       В волчонка малыш впервые перекинулся спустя месяц после рождения. Чимин тогда чуть не выронил из рук этот маленький вертлявый серый комочек с торчащим хвостом.       С того момента Юнги сам начал волком гулять по дому, а за ним всюду таскалась неуклюжая юла по имени Сонун. Он цеплялся слабыми зубами за хвост папы и бегал по пятам. Юнги довольно вылизывал того между ушек, нежно прикусывая за бочка.       Волчонок ластился ближе к теплу и тыкался носом-кнопкой в гладкую шерсть. Забавным было то, что теперь тело волчонка росло, как человеческое. Так же медленно. Сонуни надолго останется крохой, в отличие от настоящих обычных волков.       Чимин дождался своего звёздного часа. Он проявлял месяца тренировок на Сонуни с гордостью. Охотник мастерски пеленал, укачивал, купал и пел песни. Юнги только и успевал, что челюсть поднимать с пола. Он видел в Чимине супер-отца, который управлялся с несколькими делами за раз. Это впечатляло и заставляло гордиться.       Шутки шутками, но всё шло постепенно. Они, конечно, уставали. Но маленькие радости согревали душу, навсегда укладываясь пазлом в памяти.       Чимин и Юнги помогали друг другу, они вместе учились всему новому.       Юнги с рождением ребёнка стал нежнее. Связь с сыном установилась ещё давным-давно. Он не мог ни минуты прожить без него, это действительно казалось пыткой. Оставить Сонуна на целый час? Нет. Юнги ещё к такому не был готов. Он, как и сам Сонун, нуждался в нём, это был равноценный обмен любви и заботы.       Чимин видел, как менялся Юнги, и это заставляло его сердце трепетать. Сонун любил спать на Юнги, ходить он ещё не умел, как и переворачиваться. Он был совсем крохой. Даже в виде волчонка омега ещё плохо перебирал лапками, путаясь.       Октябрь в этом году выдался тёплым. Чимин вернулся к полноценной работе, а Юнги к охоте.       — Скоро придёт папа, — мурлыкал Юнги, покачивая Сонуна на руках. — Ты его ждать собрался?       Кроха отказался засыпать, хотя время уже давно было позднее.       Сонун возился на его руках, всем видом показывая, что собирается игнорировать просьбы Юнги. Хотя глазки уже слипались.       Юнги тихо засмеялся и поднялся на второй этаж в их комнату. Он лёг на кровать и уложил Сонуна поверх себя, маленькая пушистая голова уткнулась в его шею, а совсем крохотные ручки вцепились в рубашку. Юнги зажмурился от тепла, поцеловав сына в лоб. От Сонуна веяло свежими яблоками и зеленью.       Юнги закрыл глаза, поглаживая ладонью по маленькой спине, успокаивая. Вскоре Сонун заснул, зачмокав губами и пуская слюни на плечо папы. Юнги не мог перестать прижиматься губами к его лбу, голове и пухлым ладоням.       Сам не заметил, как задремал, заслушавшись родным тихим дыханием.       Чимин, как вернулся, сначала быстро сполоснул руки и сразу же, чуть ли не бегом, поднялся на второй этаж. Он заглянул в детскую, но там даже не горел свет, поэтому Чимин тихо направился в их с Юнги комнату.       На кровати он увидел уже привычную картину. Улыбка невольно коснулась его губ, Чимин почувствовал, как покалывает кончики пальцев. Он бесшумно прошёл внутрь и присел на край кровати, накрыв ноги Юнги тёплым одеялом, но омега громко выдохнул и едва ли смог открыть глаза.       — Привет, — Чимин улыбнулся и погладил Сонуни по спине. — Давай я положу его в кроватку.       Юнги сонно кивнул, убирая руки от сына. Чимин аккуратно поднял малыша и прижал к себе. Сейчас ему нужно было вдоволь наглядеться, он чмокнул маленького омегу в обе мягкие щёки, кнопку-нос, который достался от Юнги, и ещё несколько минут просто укачивал на руках, не желая отпускать. Чимин за день сильно соскучился. Кроватку на первые несколько месяцев было решено оставить в их комнате, чтобы далеко не бегать.       Юнги наблюдал за ними, свернувшись довольным клубком. Он много зевал, борясь с сонливостью.       Юнги мог понять Чимина и нежелание отпускать Сонуни с рук. Это было странное ощущение, которое никак не описать и не объяснить.       Чимин, справившись со своими эмоциями, всё-таки положил Сонуна в кроватку, накрыл одеялом и ушёл к Юнги, по которому скучал не меньше. Охотник завалился медведем, сгребая Юнги в охапку и целуя в шею. Омега тихо засмеялся, попытавшись обнять в ответ, но ничего не вышло, конечности были придавлены тяжёлым горячим телом.       — Устал? — Юнги смог чмокнуть Чимина в мочку и боднуть лбом.       — Нет, я в полном порядке. Вы как? — пробубнил в ответ, прижимая к себе поближе.       Юнги вытащил свои руки из хватки и обнял в ответ, закрывая глаза.       — Всё отлично. Мы лежим, читаем книжки, играем в погремушки и едим, — довольно протянул омега. — Сегодня Сонуни обсосал кусочек яблока. Ему понравилось.       — Правда? — Чимин улыбнулся, повернув голову к кроватке. — Он ведь скучал по мне?       — Что за глупости? Меня ему было достаточно, — фыркнул Юнги, но сразу же засмеялся, положив обе руки на щёки Чимина и чмокнув в губы. — Конечно. Ему нравится твой запах. Сегодня я надел твою рубаху, и Сонуни приклеился ко мне на целый день.       Чимин гордо заулыбался, как маленький ребёнок.       — Вот вырастет, и я его из лука научу стрелять.       — Я так и не научился, — выдохнул Юнги, смотря в потолок и поглаживая охотника по волосам.       — Ты постоянно целовался со мной. Зато выучил технику французского поцелуя.       — Ну хоть что-то я выучил, — Юнги засмеялся.       Он запустил пальцы в пряди Чимина, чувствуя, как наваливается общая усталость. Первым уснул Чимин, прижимаясь к Юнги, прямо как Сонуни, голову положил на грудь, а руками обвил талию плотным кольцом. Так ему было хорошо, сон казался слаще, а кровать ещё мягче.       Юнги обхватил охотника, как коала, и чмокнул в макушку. Он посмотрел в окно, за которым уже давно стемнело, и увидел слабо поблескивающую Луну. Она переливалась серебром, нагоняя спокойный сон и тихую ночь.       Юнги прижался к Чимину поближе, закрывая глаза.       Он чувствовал себя на своём месте. У Юнги не было ни сомнений, ни сожалений. Временами Юнги вспоминал свой старый дом и потерянную семью.       Воспоминания о них хранились глубоко в сердце. Омега был благодарен им за всё. Но сейчас, лёжа в горячих объятиях Чимина, слушая забавное сопение трёхмесячного Сонуни, Юнги был по-настоящему счастлив.