Тарпея

      Тэхён проснулся к полудню в пустой постели, тёплой только с одной стороны, поднялся с неё с тяжёлой головой.       Он чувствовал себя разбитым. Если встанет, то обязательно расклеится на кусочки.       В последнее время мир вокруг него немного угас в красках, Тэхён не понимал причину этого состояния, но и, если честно, не особо спешил разобраться с ней.       Ему постоянно холодно. Наверное, такое явление холодных рук и ног связано с приближающейся зимой.       Или, может быть, потому что ему не хватало Чонгука.       За последние недели они словно бы отдалились друг от друга. Иногда Тэхёну казалось, что их съела рутина. Они стали реже видеться, хотя живут в одном доме и спят в одной постели. Разговоры из длинных и долгих превратились в короткие, состоящие из одних лишь дежурных вопросов. Тэхён заметил это месяц назад. Даже близость стала… не такой, как раньше. Поцелуи краткие, объятия не такие крепкие…       Это ещё не пугало, но на душе отзывалось весьма погано. Здесь не было его вины. И вины Чонгука — тоже. Просто так сложились обстоятельства. Они вожаки самой большой и сильной стаи, для этого необходимо много сил, терпения и времени, которого порой не хватало друг для друга. Скоро зима, а это значит, что впереди очень и очень много работы, необходимо тщательно подготовиться к ней.       Он просто скучал.       Тэхён повернул голову на постель, грустно окинув пустое место Чонгука и проведя по нему ладонью. Уже ушёл.       Сегодня Тэхён не желал выходить из дома, ноги попросту отказывались это делать. Он, скудно позавтракав, потому что с таким настроением кусок в горло не лез, вернулся обратно в кровать. Залез с головой под тёплое одеяло, скрывшись от всего мира.       Подушка Чонгука пахла им, Тэхён уткнулся в неё лицом, закрыв глаза. Они действительно просто устали.       Тэхён задремал за своими навязчивыми мыслями, крепко обняв подушку мужа. Ему снился дом, горы и их вершины. Но это не было хорошим сном, наоборот, тревожным и беспокойным. Тэхёну не хотелось видеть и вспоминать те места, он не делал этого все два года, начав новую жизнь. Сон окутал, больно вцепившись в тонкую кожу и не желая отпускать. Тэхён пытался проснуться, но ничего не выходило, совершенно ничего. Он ходил по старому дому со сгнившими стенами, в котором когда-то укрывался от лютых морозов, и вокруг было зловеще пусто. Ни единой души. Даже во сне стая не приходила к нему.       — Тэхён! Тэхён, просыпайся, — голос Чонгука и его прикосновения моментально выдернули его из лап сна, как из глубин вод. — Тэ, я тут, тут. Кошмар?       Тэхён расфокусировано смотрел на альфу, глубоко втягивая свежий воздух. Под одеялом было слишком душно и жарко, он весь неприятно вспотел. Тело окатило холодом, мурашки пробежали по рукам и ногам, морозя ещё сильнее.       Чонгук нежно держал свою ладонь на его щеке, утирая большим пальцем выступившую сырость с глаз.       — Ты себя хорошо чувствуешь? — Чонгук действительно волновался, осматривая Тэхёна беспокойным взглядом, омега был бледным и вялым.       — Нет, — честно признался Тэхён, ложась обратно на подушку. — Я… Чувствую слабость с самого утра.       — Позвать Сокджина?       Тэхён отрицательно помотал головой, натягивая одеяло обратно. Рука Чонгука успокаивала, он положил свою ладонь поверх и прижался, как брошенный на улицу котёнок.       — Я просто устал. Зима всегда так влияет на меня, — тихо сказал омега, слабо улыбнувшись. Он был рад видеть Чонгука. — Который час?       — Восемь вечера, — Чонгук улыбнулся в ответ. Он любил смотреть на Тэхёна. Просто любил и всё, это успокаивало.       Тэхён лениво повернулся к окну, нахмурившись. Он не думал, что проспал столько времени. Сожалеть было поздно, день утрачен, а сил так и не появилось.       — Я пропустил целый день, — прохрипел он, поворачиваясь назад к Чонгуку.       — Я заходил домой в обед. Ты так хорошо спал, что я не стал тебя будить. Ты не заболел?       Тэхён довольно сморщился, вот кто зашторил окна и укрыл его ещё одним пледом сверху. Чонгук часто проверяет ноги Тэхёна на температуру. Всегда то носки принесёт, то одеялом укутает.       — Всё нормально.       Слабость осталась, но вместе с ней пришла и нежность. Тэхёну хотелось касаться Чонгука и обнимать. Он подполз к альфе и положил свою голову ему на колени, утыкаясь носом в плотную ткань тёплых зимних штанов, веяло морозом с улицы и елью от самого Чонгука.       — Тебе нужно поесть, — Чонгук запустил пальцы в его волосы, принимаясь мягко перебирать их, поглаживая. Тэхён чуть ли не заурчал.       Ему этого не хватало.       — Не хочу. Я, правда, не голоден.       — Надо, Тэхён. Хотя бы немного.       — Хорошо, но давай вот так посидим пару минуточек, — загундел Тэхён, потираясь щекой. — Я соскучился.       — Меня не было меньше двенадцати часов, — Чонгук беззлобно усмехнулся, он поднял Тэхёнову ладонь и чмокнул в неё, сжимая пальцами. — Я тоже…       Тэхён не ответил, но прижался крепче, он наслаждался этими минутами вдвоём, прикрыв глаза.       Но вскоре Чонгук всё равно заставил подняться с постели и спуститься вниз на кухню. Тэхён вяло следовал за ним по пятам, не снимая с плеч согревающего пледа. За ужином тишина резала уши, Тэхён ничего не ел, сверля тарелку пустым взглядом и елозя по ней вилкой.       Он не понимал, что же с ним творилось. Тэхёну казалось, что в любую секунду он может расплакаться или разозлиться. Или даже рассмеяться.       — Завтра мне нужно будет уехать в город. Состоится ежегодное собрание вожаков стай и охотников. Да и стоит закупиться к зиме.       Тэхён замер от его слов, сжавшись и нахмурившись. Он поморщился, ссутулившись, но голову поднял.       — Тебе обязательно туда ехать? — спросил он, впиваясь пальцами в края пледа. Чонгук поднял голову следом, перестав жевать. Он тяжело выдохнул, осматривая мужа перед собой.       — Обязательно, — ответил спокойным тоном, отложив вилку. — Что с тобой? Ты сам не свой.       — Я устал, — повторил Тэхён, отодвигая тарелку с мясом и овощами. — Ты можешь не ехать?       — Я должен быть там. И ты это прекрасно знаешь.       — Пускай съездит Хосок, он же твоя правая рука! — Тэхён упрямствовал, и Чонгук действительно не понимал, в чём дело. — Просто останься…       — Тэхён, — Чонгук поджал губы, успокаивающе отсчитывая про себя несколько секунд. Не только Тэхён устал, не только у него головные боли от подготовки к зиме. У Чонгука их гораздо больше. — В чём проблема? Объясни мне, я не понимаю.       — Я не знаю! — Тэхён повысил голос, рвано вдохнув побольше воздуха. Ему стало душно, наверное, от печи. — Почему ты просто не можешь остаться? Я хочу этого…       Чонгук опешил. Он откинулся на спинку стула, смотря на Тэхёна нечитаемым взглядом, которого омега немного боялся. В такие моменты он не понимал, что творилось в голове Чонгука.       — То есть, ты просто хочешь, чтобы я остался без какой-либо серьёзной причины? — уточнил на всякий случай, прищурив глаза.       — Да!       — Я не знаю, что с тобой происходит сегодня, но, Тэхён… — Чонгук провёл ладонью по лицу, собираясь с мыслями. — Я не могу, ясно? Я обязан быть на этом ежегодном собрании. Это важно. И нам нужно закупаться к зиме. Дети подрастают, им необходима тёплая одежда, нужно пополнить инструменты, одеяла… Ты же это прекрасно знаешь.       — Кто-то другой может всё это сделать! — Тэхён не понимал сам себя. Он требовал простую глупость, но не знал для чего. Это чувство в груди сидело очень глубоко, оно просило Чонгука остаться, Тэхён ничего не мог с этим поделать. — В город мы успеем съездить! Я редко что-то прошу у тебя, Чонгук! Почему ты не можешь сделать этого?! — его голос становился все выше и выше.       Чонгук поморщился от сбитых криков Тэхёна, тяжело сглатывая. Голова трещала с самого утра, а громкий голос Тэхёна бил прямо по больным вискам.       — Тэхён! — Чонгук гаркнул в ответ, заставляя омегу заткнуться в эту же секунду. — Я поеду и точка. Это мои прямые обязанности, как вожака стаи. Это событие одно из самых важных и нужных для нашей же безопасности, — он говорил чётко, громко и безапелляционно.       Тэхён вскочил из-за стола и быстрым шагом направился на второй этаж, поджимая губы. Он задыхался здесь. Его трясло и штормило, а сердце пыталось сбежать в эту минуту.       — Разве я для тебя не важен? — тихо спросил Тэхён, остановившись у лестницы. Он повернулся к Чонгуку, несдержанно всхлипнув. — Ты такой же, как и все они… Чем ты отличаешься от Чеда? Оставишь точно также.       Чонгук замер, его сердце сжалось до бесконечной боли. Он вскинул алые глаза на Тэхёна, и тот понял, что сказал.       Это был провал. Самый настоящий крах. Тэхён судорожно втянул воздух и на негнущихся ногах поднялся на второй этаж.       Тэхён вбежал в их комнату, захлопнув за собой дверь. Он прижался к ней, как к единственной опоре, и скатился на пол. Грудная клетка ныла, из неё дико рвалось сердце вниз, к Чонгуку.       Тэхён ненавидел себя за эти слова.       Он клялся, что не хотел этого сказать. И он никогда, никогда в жизни так не считал. Тэхён не знал, почему эта фраза сорвалась. Откуда вообще такие мысли в его голове? Тэхён любил Чонгука, ни на мгновение в этом не сомневался, он никогда и ни за что на свете не стал бы сравнивать своего мужа с Чедом. Это было бы унизительно и неправильно.       Чонгук был для него всем. Тэхён видел и знал, что их любовь проявлялась во всём. Даже во взглядах. Тэхён не мог прожить и дня без объятий альфы, без его утренних поцелуев, без совместных обедов и походов в баню. Тэхён любил и ценил каждую мелочь. Чонгук весной и летом приносил ему цветы в комнату, собирал ягоды и привозил из города много сладостей. Альфа целовал его, не стесняясь никого. Он дарил тепло, заботу и чувство защищённости. И Тэхён отдавал всего себя, стараясь также радовать и показывать свою любовь. Он никогда не думал, что Чонгук бросит его.       Тэхён сжался, спрятав голову на коленях.       Чонгук не простит его за такое.       И от этого становилось больно везде. В каждой клеточке кожи, на каждом миллиметре. Тэхён не заметил, как штаны заливались слезами, как горло сжималось от спазмов.       Ему было так жаль. Он ведь правда не хотел обидеть Чонгука.       Чувство тревоги вцепилось когтями прямо за горло, оно не отпускало. Тэхён не хотел, чтобы Чонгук уезжал, он не мог найти этому объяснений, но всё нутро жалко выло.       Затапливающее чувство отвращения к себе накрыло с головой. Тэхён вдоволь накупался в этой луже грязи, хотелось утопиться.       Он не знал, сколько просидел на полу, но слышал, как на первом этаже передвигается Чонгук. Альфа выходил из дома пару раз. У Тэхёна кружилась голова, поэтому по полу пополз к кровати и из последних сил забрался на неё. Он хотел спуститься вниз и искренне извиниться, но ноги стали ватными.       Когда Чонгук зашёл в их спальню, то потушил свечи, погружая комнату во мрак, и лёг рядом.       Обнял со спины.       Тэхён почувствовал, что от него веяло мылом и баней. Значит, Чонгук уходил мыться. С собой не позвал. От тела альфы стало жарко и спокойно.       — Чонгук, — омега тихо позвал его, не решаясь повернуться лицом.       — Не сейчас, Тэхён. Я тоже устал. Поговорим, когда я вернусь.       Тэхён зажмурился от холодного тона, глаза снова на мокром месте. Но Чонгук напротив своих слов обнял за талию крепче, прижимая к себе и целуя в приоткрытое плечо.       — Я просто хотел сказать, что мне очень-очень жаль, — Тэхён хлюпал заложенным носом, поджимая пальцы на ногах. — Я никогда так не думал и не буду думать, клянусь. Прости меня.       Чонгук молчал, тяжело выдыхая и обжигая кожу Тэхёна. Он упёрся лбом в его спину и закрыл глаза.       — Спокойной ночи.

***

      Чонгук уехал рано утром. Он не стал прощаться и будить Тэхёна. Клюнул в щеку и ушёл, закрыв за собой дверь.       Тэхён спал плохо, поцелуй почувствовал, но сил в теле не нашлось, чтобы открыть глаза и удержать альфу.       Весь день он не мог найти себе место, пережевывая своё вчерашнее поведение. Было стыдно и отвратительно за самого себя. Тэхён до сих пор не понимал, что на него нашло.       Ночью ему снова снился дом. Было холодно и сыро. Тэхён видел то самое место, где всех, кого он так любил, убили. Во сне он ходил по нему босыми ногами, пачкая ступни в крови.       За завтраком воротило даже от каши, но Тэхён всё равно поел. На это было две причины. Во-первых, кашу ему приготовил Чонгук. Во-вторых, Тэхён сам понимал, что силы не возьмутся из воздуха. Стая осталась только на нём, даже если на два дня.       Тэхён склеивал себя по кусочкам, умываясь и одеваясь. Ему так не хотелось выходить из дома. Он думал только о Чонгуке.       Омегу тошнило от нервов, руки мелко тряслись, роняя практически все вещи. Почему? Откуда взялся этот страх?       Тэхён старался за эти два дня забить голову делами стаи. Он много работал, изматывая себя до состояния вареной вермишели, лишь бы не думать о глупейшей ссоре на пустом месте.       Омега измывался над собой, прокручивая события того вечера. Ужасная ссора, появившаяся из ничего, никак не мог смириться с этим.       Ночами спалось плохо. Его постоянно потряхивало даже под двумя одеялами. Тэхён думал, что это из-за снов о доме. Он вскакивал посреди ночи в холодном поту, беспорядочно щупая руками постель и пытаясь убедить себя, что он дома. Действительно дома. Это выматывало куда сильнее, чем казалось. Опустошенность внутри высасывала последнее, что оставалось.       Тэхёну казалось, что часы без Чонгука прошли в кровати, будто бы он даже и не работал всё это время.       Вечером второго дня Тэхён вышел на прогулку. Он давно не виделся ни с Джином, ни с Юнги, ни с Донмином. В голове простирался туман. Тэхён хотел поговорить с кем-то, чтобы отвлечься, посоветоваться. Он больше не мог томиться в сказанном один. Ноги сами принесли его в знакомый дом.       — Не занят? — спросил Тэхён, когда Джин открыл ему дверь.       — Нет, у меня здесь аншлаг, — ответил лекарь, пропуская гостя в тёплый дом.       Тэхён слабо улыбнулся, заметив в гостиной Юнги с Чимином и Донмина с Хосоком.       — Мы сбагрили детей дядюшке Ли, — счастливо просиял Донмин. — Что такое? На тебе лица нет, — обеспокоено подошёл к Тэхёну, осматривая с головы до ног.       — Плохо себя чувствую. Сильная слабость уже третий день. Я постоянно сплю и не ем. А ещё я поссорился с Чонгуком и наговорил ему много ужасных вещей, за что мне будет стыдно до самой смерти, — Тэхён выпалил, как на духу, протараторив всё, что копилось.       Его руки обессилено упали вдоль туловища, нижняя губа выпятилась вперёд и предупреждающе дрогнула. Тэхён не мог даже снять тулуп, застряв там рукой.       Тэхён чувствовал себя ужасно разбитым. Он бы прямо сейчас лёг на этот пол и остался там навсегда.       — Не тошнит? — настороженно спросил Юнги, перекидываясь через спинку дивана.       — Тошнит. Я же не ем ничего, — проскулил Тэхён, чуть ли не топая ногой от досады.       — Очень много спишь? — уточнил Хосок, хлопая глазами.       — Много.       — Пойдём на второй этаж, — Сокджин аккуратно помог снять Тэхёну тулуп, вытаскивая из него замёрзшие руки.       Тэхён, шаркая ногами, поднялся на второй этаж, даже не посмотрев по сторонам.       Все находившиеся в комнате молча переглядывались, сдерживаясь. Хосок нервно поднялся на ноги и принялся расхаживать из стороны в сторону, кусая костяшки пальцев.       — Держи свои мысли при себе, — угрожающе прошипел Донмин, тыкая в мужа тонким пальцем. — Если Чонгук узнает по стайной связи, что Тэхён ждёт ребёнка…       — Я могу заплакать. Предупреждаю сразу, — перебил Хосок, хватая Донмина за руку, как за спасательный круг.       — А если он просто заболел? — предположил Чимин, скрестив руки на груди. — Такое ведь тоже может быть.       — Не может, — сразу же возразил Юнги. — Тэхён никогда не был таким… чувствительным. Никогда. Тем более, они с Чонгуком планировали. Разве нет?       Они сидели в тишине, слушая дыхания друг друга и успокаивающее тиканье старых настенных часов. Солнце давно село, оставляя после себя темноту. Выглянула Луна, составив компанию ярким сияющим звёздам.       Когда послышался топот ног, все судорожно подняли головы на лестницу. Тэхён также понуро спускался вниз, держась за перила и жуя нижнюю губу.       А следом шёл Сокджин с глазами плошками, крутя ими во все стороны. Он кивал головой, но руками показывал знак «стоп», махал ладонью у шеи в угрожающем знаке, мол, никаких вопросов, иначе всем хана. Хорошо, что Тэхён находился где-то у себя в прострации, иначе бы увидел вытянувшиеся лица друзей, показывающие высшую степень, мягко говоря, удивления.       — Тэхён, там на кухне твоё любимое варенье. Хочешь? — Джин скакал вокруг него, как горный козёл, не зная, куда себя деть.       — Не хочу.       — Нет, хочешь. Иди и возьми.       Лекарь буквально выпихнул Тэхёна на кухню, сгрызая ногти. Он сверлил чужую сутулую спину, и как только вожак скрылся за стенкой, подскочил, как ошпаренный.       — Он ждёт ребёнка! — орал шёпотом, большего себе позволить не мог.       Хосок где стоял, там и сел. На журнальный столик. Юнги подавился слюной, потому что хотел много чего сказать, переусердствовал.       — А почему ты не сказал ему?! — Донмин шипел змеей, указывая за стенку.       — Я не знаю! Я запаниковал!       — Не сходите с ума. Тэхён должен узнать об этом. Сейчас! — Чимин прервал их, хмуря брови и размахивая руками в стороны кухни.       — Я не нашёл варенье, — расстроенно сообщил Тэхён, возвращаясь обратно.       Он застыл, потому что глупые, нет, просто идиотские натянутые улыбки друзей трудно было не заметить. Все смотрели на него, как на восьмое чудо света.       — Что? Что такое? — запаниковал, оглядываясь назад. Вдруг они не на него уставились, как полоумные. — Почему Хосок сейчас расплачется? Что происходит-то?       Все повернули голову в сторону Хосока, улыбающегося ярче всех. Сейчас он мог заменить все звёзды на небосводе.       — А что? Я чувствительный! — воскликнул альфа, всплеснув руками.       — Это правда, — улыбнулся Донмин, погладив мужа по плечу, мол, ничего страшного, все слёзы в их паре достались Хосоку.       — Тэхён, присядь. У нас для тебя новость.       Юнги резво подскочил с дивана и подошёл к Тэхёну. Он взял его за плечи и подвёл к креслу, заботливо усаживая на мягкое место.       — Что-то с Чонгуком? — у Тэхёна дрогнул голос, он глубоко вдохнул, смотря на всех по очереди.       — Нет! Нет! Всё с ним нормально. Даже замечательно! — Чимин протестующе замахал руками. — Ты успокойся, тебе нельзя нервничать. Вообще ничего плохого не случилось.       — Тэхён, — Джин присел перед ним, улыбнувшись и взяв за руки. — Знаешь, когда-то по этой планете ходили динозавры, а после них и мамонты. Если бы не печальные события, то они все были бы живы. Они бы плодились, создавали свои семьи, рожали детей…       — О боже, — Юнги уронил лицо в ладонь, горемычно вздыхая. — Сокджин, помолчи. Ты его пугаешь.       — Я тут пытаюсь вообще-то…       Тэхён нервно засмеялся, ничегошеньки не понимая. Ему казалось, что все вокруг начали сходить с ума на пару с ним.       Но всё резко оборвалось, ударив красными вспышками в голову.       Чужак пробрался на границы.       Это почувствовали все.       — Вы остаётесь здесь. Хосок, ты со мной! — громко приказал Тэхён, сверкнув глазами.       Он перекинулся в волка и стремглав помчался к границам. Усталость улетучилась в ту же секунду, Тэхён пронёсся через поселение и нырнул в густой лес, огибая деревья и перепрыгивая с холма на холм, не жалея лап. Его дыхание было ровным, страха не чувствовалось, только острая злость и настороженность.       Тэхён слышал, что за ним уже бежали остальные. Хосок не отставал, злобно рыча и клацая зубами. Он переживал за Тэхёна, поэтому в первую очередь следил за ним, готовый укрыть в случае опасности.       Волки выбежали к северным границам сквозь тёмный лес. Тэхён вёл стаю, несясь на огромной скорости.       В ушах стучал пульс. Тэхён чувствовал неладное, это ощущение внутри рвало в клочья все нервы. Словно кто-то раз за разом ковыряет старую рану, которая уже заросла коростой, но теперь снова кровит и ноет.       Горло перемкнуло невидимыми тисками, когда Тэхён выбежал из лесу к началам границ на пустых полотнах земли.       На Тэхёна смотрел Чед.       Серый изнеможённый волк стоял смирно, он скалился, но не от злости. Чед дёргал подранным левым ухом, было видно, что ранено давно, но выглядело всё равно болезненно. Шерсть сбилась в сухие клочья из крови и грязи. Чед выглядел одичало, его глаза сияли жёлтым, с клыков лилась голодная слюна.       Тэхён наяву столкнулся со своим ночным кошмаром.       Лапы подогнулись, едва ли сумев удержать омегу. Тэхён мог почувствовать, как его тело заполнялось слепой свирепой яростью, что закипала словно лава в жерле вулкана. Он остановился от Чеда на расстоянии двух метров, не решаясь приблизиться. От предателя воняло слабостью, злостью и старой скисшей кровью. Тэхён тяжело дышал, унимая крупную дрожь, его глаза вспыхнули золотистым с алым отливом.       Он громко зарычал, клацая клыками и вставая в оборонительную позу. Волк внутри Тэхёна метался из стороны в сторону, разъярённо царапая когтями землю. Его штормило и накрывало неуправляемой злостью, клокоча в глотке.       Тэхён не собирался убивать Чеда сию секунду, как бы он об этом ни мечтал.       «Что ты здесь делаешь? Убирайся сейчас же, иначе, даю слово, я убью тебя!» — Тэхён не знал, дойдут ли его слова до Чеда через старую стайную связь. Другого выхода у него не было, он не был намерен перекидываться в человека перед ненавистным ему существом.       «Здравствуй, Тэхён. Ты так изменился!» — Чед смотрел свысока, медленно делая нерасторопные шаги в сторону.       «Для чего ты тут?!» — Тэхён рычал, надрываясь.       «Я стал слаб. У меня больше не осталось ни сил, ни ресурсов. Помоги мне…» — Чед говорил вполне серьёзно, он не смеялся, не кричал, а спокойно излагал то, что от него требовали.       Тэхён застыл, как вкопанный. Он слышал голоса своей стаи, наперебой спрашивающие у него, что происходит, но ничего не мог ответить. Его окатило неподдельным шоком, таким сильным, что Тэхён даже выпрямился, пытаясь понять услышанное.       «Ты вырос, Тэхён. Ты стал таким сильным благодаря мне! Посмотри, что теперь у тебя есть! Сила! Это я научил тебя всему, что ты сейчас умеешь. Я научил тебя охотиться, выживать, править… Ты был бы никем без меня!» — Чед хрипел, опуская морду ниже к земле, хищно выхаживая и подступая ближе.       Тэхён не мог даже пошевелиться от сковывающей его ярости, грудь ходила ходуном, из ноздрей вот-вот повалит пар.       «Я стал таким благодаря самому себе! Ты убил мою стаю. Мою, Чед, она никогда не принадлежала тебе. Никогда! Ты сбежал, как трус! Ты отвратительное отродье, не способное понять и познать ни любви, ни уважения, ни преданности. Ты живое воплощение трусости! И ты мне омерзителен. Я даю тебе десять секунд убраться с наших границ!» — Тэхён напряжённо царапнул когтями, он был готов напасть и вцепиться в чужую глотку, разорвать её в кровавые лоскуты.       «Не нервничай, Тэхён. Омегам в положении это вредно».       «Что за чушь ты несёшь?» — Тэхён оскалился, сделав выпад. Снег хрустел под лапами. Луна освещала ему потасканное лицо Чеда, больше это не благородный волк.       «Брось, моё солнце. Я знаю тебя с самого детства. Твой аромат… Я так сильно люблю его. И узнаю из миллиона, если понадобится. Но сейчас он совсем другой. Совсем».       Тэхён застопорился. Сердце вновь заколотилось.       «Это… Это запах моего мужа».       Чед оскалился, дергаясь, как от удара.       «Ты не знал о своём положении? Как интересно. Прими мои поздравления. Ты станешь хорошим папой».       У Чеда засияли глаза, его голос не звучал спокойно, с каждым сказанным словом он становился грубее и несдержаннее. Чед злился, его когти впаивались глубоко в снег, в нетерпении вспороть Тэхёнову шею.       Тэхён не должен быть счастлив без него. Не должен быть чьим-то мужем и папой. Чед потерял всё, но это не была его участь. На его месте должен быть Тэхён. Все они, но не он.       «Хватит нести этот бред!» — Тэхён терял остатки терпения. Он ведь обещал… Он сделает.       «Знаешь, чем ты пахнешь теперь? Корицей и сладким молоком. Твой ребёнок зимний».       Тэхён хрипло выдохнул, дёрнувшись назад. Это не может быть правдой. Просто не может.       Омега потерялся, отступив назад на дюйм. Почему Джин ему не сказал? Или… Тэхён неверующе распахивает глаза. Они пытались, там, в доме, пытались!       Тэхён утратил бдительность, стараясь донести до самого себя всё услышанное от Чеда.       Он отвлёкся всего на секунду. Одну лишь секунду, но для Чеда этого было достаточно. Альфа обезумел от одиночества и страха, месть за утраченное место под солнцем казалась ему верным решением, именно она не давала ему умереть столько времени. После того, как стая Чонгука и Тэхёна перебила всех лжеохотников, Чед остался с разбитым корытом: без укрытия, без средств для существования, без помощи. Он скитался по пустым территориям в виде волка все два года, выживая, как мог, отрывая с мясом и костями каждый день своего никчёмного бесцельного существования.       Чед рванул на Тэхёна, видя перед собой только его шею, в которую жаждал вцепиться зубами.       Он клацнул ими прямо около шеи, повалив омегу на землю и надавливая лапами на живот. Тэхён взбрыкнул, смертельно перепугавшись за ребёнка.       Хосок среагировал молниеносно, кинувшись на Чеда. Тот был слаб по сравнению с Хосоком, чьи силы подпитывались лютой ненавистью. Он запустил длинные острые когти в чужой живот и пригвоздил к земле. Чед обессилено лежал под ним, не смея дёрнуться и причинить себе ещё большую боль. Трус.       Из лесу выбежал Чонгук, пылая жестокостью. Казалось бы, он мог загореться по-настоящему.       Хосок связался с ним по стайной связи, как только выбежал за Тэхёном из дома. Чонгук тогда был на обратном пути в поселение, но едва ли успел услышать и почувствовать, что на территории чужак, как бросил машину на месте и уже волком ринулся к Тэхёну.       Стая расступилась перед вожаком. Его глаза полыхали адским огнём. Никто не смел делать Тэхёну больно. Но альфа ни капли не удивился, что всё давно уже решено. Тэхён не робкого десятка, он сильный и смелый вожак. Но Чонгук всегда будет беспокоиться о нём и спешить на помощь при любой просьбе.       Чонгук подбежал к Тэхёну, который боялся теперь даже пошевелиться. Альфа уткнулся носом в его шею, нежно бодая. Тэхён поджал уши, потянувшись к родному теплу. За страхом даже не учуял присутствие Чонгука. Тот языком провёл по Тэхёновым ушам, принюхиваясь.       Чонгук судорожно водил носом по Тэхёну, тычась им и замечая, что аромат изменился.       Он сам всё понял, замерев и навострив уши. Тэхён проскулил.       Чонгука не было с Тэхёном два дня, за это время его нос перестал ощущать его природный запах. Точно так же, как и Чед, сразу понявший, что к чему за два года без Тэхёна рядом.       Это словно выйти на свежий воздух, когда в доме всё пропахло сдобными булками. На воздухе можно надышаться холодом, лесом, мокрым деревом, а, вернувшись в дом, понять, что к сдобным булкам добавили ещё и ваниль.       Никто не уезжал из поселения, кроме Чонгука, а Тэхён почти всё время проводил в одиночестве. Даже работал один, не желая и не имея сил говорить с кем-то. Никто не заметил. Да и не то, чтобы в стае часто принюхивались друг к другу. Это больше интимные моменты.       «Мне убить его?» — Хосок чувствовал тёплую кровь под лапами, она впитывалась в волосинки и забивалась под когти вместе с кусками мяса.       «Я сам». — Тэхён прозвучал тихо, но уверенно.       Он обещал это сделать. Обещал себе и семье. Пора избавляться от призраков прошлого.       Чонгук кивнул, пропуская. Они поговорят уже через несколько минут, но сейчас им стоило решить насущные проблемы.       Тэхён гордо вскинул голову, подняв глаза на Луну. Она была свидетельницей того, что омега старался изо всех сил.       Хруст снега отдавался в ушах, как игра на барабанах. Тэхён подошёл к Чеду.       Он не хотел смотреть на него. Не хотел прощаться.       Всё давно было кончено.

***

      Они вернулись в поселение ночью. Двое омег к этому моменту уже привезли машину, оставленную Чонгуком на половине пути.       Тэхён, идя в дом, столкнулся с Юнги. По глазам всё стало ясно. Юнги кивнул и слабо, но искренне улыбнулся, ласково погладив волка между ушей.       Тэхён побежал в дом. Чонгук не отставал от него ни на шаг, внимательно смотря за каждой лапой. И даже рыкнул, когда омега вдруг увеличил скорость, а вдруг бы запнулся.       Им с Чонгуком предстоит серьёзный разговор.       Теперь Тэхён мог понять причину своего капризного поведения. Не зря ему снился дом. Его предупреждали о незваном госте, Тэхён же это чувствовал.       Нашлось объяснение слабости и чувствительности. Тэхёну было страшно, он не скрывал этого.       Омега едва ли успел только натянуть на себя свитер и нижнее бельё, как в комнату широким шагом зашёл Чонгук. Альфа мягко схватил его за плечи, начав крутить из стороны в сторону, осматривая на наличие травм.       — Ты в порядке? Что-то болит? — Чонгук бегал по нему нервничающими глазами, стараясь уловить малейшее изменение.       — Если не прекратишь меня так колбасить, то меня вырвет, — предупредил Тэхён, поджимая губы.       Чонгук мгновенно остановился. Он заглянул Тэхёну в глаза, но омега отвернулся, все шутки испарились, как и смелость.       — Чонгук, извини меня. Мне очень жаль, правда. Я не хотел говорить тех слов, ты не он… — Тэхён тяжело задышал, разнервничавшись в конец.       Но Чонгук прервал, потянув в крепкие и тёплые объятия. Он прижал к себе, обхватив руками, и уткнувшись носом в волосы.       — Это ты меня извини, Тэхён. Ты просил, а я тебя не услышал. Обещаю, что такого больше не повторится, — Чонгук говорил тихо, целуя в макушку раз за разом. Не мог перестать убеждаться в целости и сохранности своего омеги.       — Ты злишься?       Тэхён вцепился в альфу, спрятавшись у него на груди. Он глубоко вдыхал его аромат и тепло, кутаясь в него с лихвой. Вот так Тэхёну было не холодно.       — Нет. Конечно, нет, Тэ, — Чонгук говорил правду. После сегодняшнего дня он смог понять всё, что сказал Тэхён тем вечером. В голове снова мысли встали на свои полочки. — Я не злюсь на тебя. Тебе было страшно, а ты не понимал причины. И мне тоже очень жаль, что я не понял этого тогда.       — Мир?       Тэхён совсем по-ребячески, не отлипая от Чонгука даже на миллиметр, протянул ему мизинец в примирительном жесте.       Чонгук засмеялся, обняв Тэхёна ещё крепче, но за мизинец своим ухватился, сжав.       — Мир.       — А я тут… — омега тяжело выдохнул, потому что хотел сделать сюрприз, а уже было поздно. — Немного в положении.       — Прям немного?       — Да, пока вот чуть-чуть.       Чонгук почувствовал судорогу в горле, резко сдавившую стенки. Тэхён впервые видел его таким… растерянным, не знающим, что сказать и сделать.       Это не могло не вызвать смех и толику настоящего детского умиления.       — Ты можешь меня обнять, — подсказал Тэхён, поджимая пальцы на ногах.       — Да?       — Ну, — пожал плечами, улыбнувшись и даже немного довольно хихикнув. — Да.       Чонгук был в прострации, пытаясь осознать всё произошедшее до самого конца. Альфа тяжело сглотнул и, наконец, обнял Тэхёна в охапку. Два дня об этом думал, два дня мечтал почувствовать его рядом. Чонгук зарылся носом в Тэхёновы волосы и широкими ладонями огладил спину, прижимая и прижимаясь крепче.       Чонгук слышал, как билось сердце, тихо-тихо, пытаясь загрузиться заново.       У них будет ребёнок.       Их маленькая копия.       Чонгук поджал губы, широкая улыбка срывалась за грани. Сейчас он мог чувствовать то, что никогда не доводилось почувствовать раньше.       Это было приятное предвкушение и не менее приятное волнение, осторожно коснувшееся вибрацией всех конечностей. Чонгук уже представлял, каково это держать на руках маленького человека.       Их маленького человека.       В груди расцвели тысячи солнц, так было тепло, так хорошо и трепещуще там внутри… Чонгук отчего-то был уверен, что их маленькому человеку достанутся глаза Тэхёна.       Чонгук замечтался, держа в руках самое драгоценное, что у него было. У их маленького человека будут мягкие тёплые ручки, а волосы, наверное, тоже достанутся от Тэхёна. У него будут круглые пятки и румяные щёки, тоже мягкие-мягкие. Чонгук подумал о том моменте, когда впервые встретится с ним.       Позвоночник прострельнуло миллионами мурашек, защекотало ступни и ладони. Чонгук закрыл глаза и прижался губами к виску Тэхёна, вдыхая аромат глубже. Теперь от Тэхёна веяло сладким молоком, мягкостью и родной горной свежестью. Чонгуку казалось, что именно так ощущается уют, любовь и дом.       — Спасибо, Тэхён.       Тэхён прижался ещё ближе, закрывая глаза и утыкаясь лбом в сильную шею Чонгука. Он чувствовал себя в коконе, защищающем его от всех бед на этом свете. Чонгук был тёплым и тяжёлым, обнимать и быть в его объятиях нравилось Тэхёну чуть ли не больше всего.       Слова Чонгука звучали тихо-тихо, они запутались в волосах на макушке и ускользнули под шиворот свитера. Альфа говорил искренне, Тэхён слышал, как дрогнул его голос.       Стоя в объятиях мужа, Тэхён понимал и головой, и сердцем, что готов стать родителем именно с этим человеком. И, как Чонгук, представлял, что маленький человек будет похож на его альфу, с такими же большими добрыми глазами, в которых сияли мириады звёзд.       — Ты босиком, — вдруг сказал Чонгук, нарушая мягкую тишину.       — Дома печка, — загундел Тэхён, он вдруг весь стал мягким, силы ушли, в руках Чонгука стало хорошо.       — Нет, так не пойдёт…       — О боже! — Тэхён засмеялся, откинув голову назад. — Ты превращаешься в Чимина.       — У меня нет синдрома Чимина, — отрицал Чонгук.       Он подхватил Тэхёна на руки и усадил на кровать, тут же сминая одеяло, чтобы накрыть им голые ноги.       — Мне снился дом.       — Дом?       — Бывший дом.       Тэхён ухватился за пальцы Чонгука, молча прося сесть рядом. И Чонгук сел, снова обнял, как если бы укачивал младенца. Тэхён поджал ноги под себя и принялся несильно скрести коротким ногтем по старой коросте Чонгука на руке.       — Хочешь поделиться? — альфа поцеловал Тэхёна в лоб и посильнее подоткнул одеяло под его попу, из-за чего послышалось предовольное фырканье.       — Мне снились наши старые дома, снилось, что я стою в том месте, в котором… — Тэхён поджал губы, не справившись с воспоминаниями.       — Я понял, — успокоил Чонгук, убрав волосы с чужого лица с порозовевшими щеками. — Видимо, твоё подсознание пыталось предупредить тебя о Чеде.       Тэхён кивнул.       — Тогда, когда я раскричался… Я чувствовал, что что-то не так. Просто не мог понять. Ничего не мог понять. Я чувствовал только эмоции, они так сильно бушевали во мне… И я… Я ничего не мог с этим поделать. Всё болело в груди, и я правда не знал, что именно со мной происходит. Я думал, что всё дело во снах. Я не высыпался и был очень слаб постоянно. И наша ссора, — Тэхён поднял взгляд на Чонгука, он внимательно слушал, не перебивая. — Это было ужасно. Чонгук, я правда сожалею о сказанном…       — Тэхён, — всё-таки перебил, подтягивая к себе повыше. — Забудь об этом. И я тоже это сделаю. Я не обижаюсь и не злюсь. Сейчас, когда ты всё рассказал, я понимаю, как тебе было тяжело. Мне действительно стоит чаще прислушиваться к тебе. Всё хорошо. Я знаю, что ты любишь меня, знаю, что ты никогда не сравнивал и не будешь сравнивать меня с Чедом. Я всё это знаю.       Тэхён успокаивался от тихого вкрадчивого голоса Чонгука, смотря на него во все глаза.       — В последнее время мы перестали говорить и проводить время вместе, — Тэхён не жаловался, а делился.       — Знаю. Ещё пару недель и всё станет куда спокойнее, — пообещал Чонгук. — Дело осталось за малым. Потом нас ждут наши собственные хлопоты.       — Ты такой хороший, — заурчал омега, жмурясь. — И будешь таким же хорошим отцом.       Чонгук не выдержал, Тэхён впервые в жизни видел, как он смутился, едва ли заалев щеками.       Тэхён вдруг почувствовал себя самым счастливым. Видеть Чонгука таким… это казалось немыслимым. Тэхён поцеловал в губы, окольцевав шею руками.       — Мне нужен список вещей, которые составлял Чимин для Юнги…       — Чонгук! — Тэхён звонко расхохотался, вспоминая, как за беременностью Юнги и заботой Чимина наблюдала вся стая.

***

      Первый месяц прошёл незаметно. Он пролетел в два счёта. Тэхён чувствовал себя хорошо, иногда накатывала усталость, но в остальном изменений не чувствовалось.       Но со вторым месяцем всё стало иначе. Тэхён чаще оставался дома, ему постоянно хотелось спать и греться. Чонгук топил дом чаще, чем раньше, хотя сам упаривался от такой температуры. Он ездил в город ещё раз, закупился там дополнительными одеялами, пледами и тёплыми вещами.       Ему нельзя было отлучаться от дел, но стая понимающе выгоняла его с работ домой пораньше.       От новости, что у вожаков скоро появится свой маленький человек, стая устроила гуляния на три дня. Такого счастливого Чонгука видели редко, обычно в те моменты, когда Тэхён был рядом. Все светились, как новогодние лампочки, по-настоящему радуясь.       Сегодня Тэхён ощущал стойкое чувство, что соскучился по Чонгуку. Хотя тот был на охоте.       Тэхён долго мотался по дому, ища пятый угол. Он приготовил ужин, прибрался, почитал книгу, даже прогулялся и навестил Юнги и их кроху. А мысли всё равно возвращались к Чонгуку.       Когда он пришёл домой, то сразу же поднялся на второй этаж. Ноги сами привели его к шкафу с вещами. Одежда Чонгука быстро оказалась на постели. Комната наполнилась ярким ароматом альфы. Тэхён чуть ли не топал от счастья. Так ему нравилось куда больше. Этого оказалось недостаточно, омега скинул с себя свои вещи и надел Чонгуковы, чтоб наверняка.       Он залез на кровать и аккуратно выложил кофты и рубашки вокруг себя. Ещё и подушку Чонгука прихватил, обняв и уткнувшись в неё носом. Вот так было замечательно, настоящая сказка.       Так и книга читалась интереснее, и слабость улетучилась в одно мгновение. Тэхён сбегал на первый этаж за свежеиспечёнными булочками и вернулся обратно, продолжая читать книгу о детях, что отдал ему Донмин. Там было много полезной информации, которая в будущем им с Чонгуком обязательно пригодится. Альфа тоже читал подобную литературу, намереваясь изучить все волнующие вопросы.       За чтением Тэхён даже не услышал, как вернулся его муж. Чонгук поднялся на второй этаж и застыл на пороге, привалившись плечом к косяку и шмыгнув холодным носом, чем привлёк внимание.       Тэхён мгновенно среагировал, вскинув голову и широко улыбнувшись.       — Ты вернулся!       — Тэхён, ты гнездишься.       Чонгук не скрывал своей радости. Тэхён так ещё ни разу не делал, а тут аж все его вещи выудил. Чонгук почувствовал тягучую горячую патоку на душе.       — Я соскучился, — просиял Тэхён, выбираясь из завалов вещей, одеяла и единственной подушки.       Чонгук, конечно же, сразу подхватил, морозя руками и лицом, уткнувшись в горячую шею омеги. Тэхён забрыкался, засмеявшись и цапнув Чонгука за щеку.       — Не могу нормально работать, постоянно думаю о тебе. Как ты себя чувствуешь?       — Всё хорошо. Я съел все булочки и ничего тебе не оставил. Сначала мне стало стыдно, но потом я вспомнил, что они были сладкими, а ты сладкое не любишь. А это значит, что я молодец и хорошо перекусил, — протараторил Тэхён, забираясь на Чонгука коалой. — Устал?       — Я донесу тебя до кухни, — усмехнулся Чонгук, давно зная все уловки Тэхёна.       Они спустились на первый этаж, где пахло елью и дровами с улицы, которые Чонгук принёс с собой. С недавних времён Тэхён, гуляя по лесу, приносил домой упавшие ёлочные ветки и шишки, ему нравился запах, напоминал Чонгуков.       Чонгук посадил Тэхёна на обеденный стол, он собирался разогреть им ужин, но омега крепко обхватил его талию ногами, не намереваясь отпускать.       — Что такое?       Тэхён отрицательно мотнул головой и притянул к себе за шею, а после глубоко поцеловал, закрывая глаза. Говорил же, что соскучился.       Чонгук скучал не меньше. Он заключил талию Тэхёна в круг из своих рук и встал так близко, насколько это было возможно.       Они целовались долго и жарко, Тэхён гулял ладонями по плечам и спине альфы, надавливая и сжимая, чем распалял ещё больше. Чонгук же наоборот мягко поглаживал его кожу под свитером, пуская мурашки. Он нежно проводил потеплевшими пальцами по бокам и ещё не видному животу, дразнясь залазил ими под резинку штанов и ощупывая оставшийся след на коже.       Тэхён млел, прижимаясь сильнее и сильнее. Его всегда так вело, терялась связь с реальностью, и Чонгук любил это.       — Прямо на столе? — в поцелуй спросил Тэхён, когда Чонгук, приподняв его, аккуратно стянул штаны и обратно посадил голыми ягодицами на деревянную поверхность.       — Будто мы уже не занимались сексом на нём, — Чонгук усмехнулся, проводя руками по дрожащим от предвкушения бёдрам.       — Там был старый стол, — важно заметил Тэхён, шумно выдыхая от обжигающих касаний.       — Ты против? — Чонгук остановился, чмокнув его в губы и посмотрев в глаза. — Мы можем пойти на диван.       Тэхён протестующе замотал головой, сжимая ладони на футболке Чонгука.       — Хочу тут.       Он скользнул рукой в штаны Чонгука, обхватывая твёрдый член. Тэхён мучительно медленно водил по нему пальцами, пока Чонгук жадно и головокружительно целовал его, сминая ягодицы. На столе под омегой теплилась небольшая лужица смазки, и Тэхён нетерпеливо постанывал в губы Чонгука. Его потряхивало от возбуждения, член в руке стал ещё больше, пальцы липли друг к другу от густой влажности.       Чонгук надавил Тэхёну на грудь, и он лёг спиной на стол, закидывая одну ногу на напряжённое плечо альфы.       Их совместная жизнь была наполнена самыми разными воспоминаниями: уютом, общими заботами, ненастьями и любовью. Порой любовь накрывала с головой неожиданной и необузданной страстью, как сейчас, иногда любовь окутывала нежными, но крепкими лентами под покровом ночи на мягкой перине в их комнате, в такие ночи они подолгу наслаждались друг другом, касаясь каждого миллиметра тела. Их любовь могла подкрасться мягкой поступью ранним утром или поздним вечером, показывая себя в объятиях и простых мягких поцелуях.       На кухне стало невозможно дышать. Свитер лип к взмокшей спине Тэхёна, кожа поалела и на ногах, и на руках. Лёжа на столе, он несильно выгнулся в спине, почувствовав крепкую хватку Чонгука на внутренних частях бёдер. Альфа развёл его ноги шире, поцеловав в колено.       Перед глазами поплыл потолок. Тэхён словно бы летел по воздуху, задыхаясь от чувств. Секунды тянулись, как мёд, вылитый из банки. Чонгук долго и с удовольствием подготавливал его, помогая себе пальцами и языком. Тэхён потерял голову и совершенно не соображал, он мог ощутить всё, даже пылинки, падавшие на его кожу, так остро реагировало тело.       Чонгуку до дрожи по позвоночнику нравилось видеть Тэхёна таким. Спустя два года изменилось многое, как и уровень доверия. Сейчас он был на максимальной отметке. Чонгук любил, когда Тэхён балансировал на грани удовольствия и реальности, смотря опьянёнными глазами и цепляясь слабыми пальцами, прося о большем. Чонгука это горячило сильнее всего.       Он приспустил свои штаны к бёдрам и, напоследок проверив, готов ли Тэхён, плавно толкнулся. Чонгук замер, глубоко втягивая душный воздух, и очертил руками изгибы омеги.       Тэхён поднял руки над головой и судорожно вцепился за края стола, выгнувшись навстречу. Чонгук начал двигаться медленно, сминая мягкие бёдра и слабо надавливая большими пальцами на тазовые косточки. Он погладил Тэхёна в чувствительных местах, ладонью провёл по мошонке и члену, заставив вздрогнуть от незамысловатых движений. В такие моменты Тэхён забывал обо всём, шепча только одно имя.       Мир вокруг рассыпался на крупицы. Тэхён не помнил себя в этих мгновениях, Чонгук двигался в нём и быстро, и медленно, входил глубоко, кусая внутренние части бёдер. Ноги Тэхёна на его плечах смотрелись превосходно.       Чонгук изучил тело Тэхёна и его повадки до идеала, поэтому с лёгкостью мог понять, что он уже близок. Альфа ухватился за покрасневшие бёдра посильнее и ускорился до рваных быстрых движений. Тэхёну не хватало воздуха, он метался по столу, двигаясь навстречу. Чувство заполненности доводило до исступления, влажные звуки заставляли глаза жмуриться. Тэхён не знал, куда деть это переполняющее ощущение в груди…       Они не думали ни о чём, удовольствие взорвалось, накатив сильными волнами обоих. Слабость обняла пушистыми лапами, приластив.       Тэхён потянул Чонгука на себя, обняв за шею.

***

      Они лежали на кухонном диване, слушая треск поленьев в печи. Часы давно перевалили за полночь, а Тэхён всё ещё не удосужился надеть штаны обратно, так и распластался поверх альфы.       Чонгук, закрыв глаза, гладил его спину под свитером и часто спускался к мягким половинкам, слабо сминая.       — Нам нужно сходить в баню. Она уже остыла, — тихо сказал Чонгук. — Я после работы не мылся.       — У тебя опилки в волосах, — ответил Тэхён, поднимая голову. — Почему сразу не пошёл? Тебе не нравится мыться в холодной бане. Ты ведь не обязан каждый раз ходить со мной.       — Тэхён, в тебе растёт целый человек, — напомнил Чонгук, погладив его по щеке. — Меньшее, что я могу сделать, так это мыться в холодной бане вместе с тобой.       Тэхён расплылся в улыбке, клюнул его в губы и неуклюже поднялся с Чонгука.       С беременностью пришло противопоказание в виде бани и горячих водных процедур, поэтому теперь Тэхён ходил мыться в тёплую, почти остывшую от невозможной духоты, баню. А Чонгук вместе с ним, боялся оставлять Тэхёна одного там.       Они взяли чистые вещи, большие полотенца и вышли из дома.       В предбаннике уже было довольно прохладно, но в самой бане сохранялось необходимое тепло. Достаточно, чтобы не замёрзнуть. Поэтому Тэхён раздевался со скоростью света, покрываясь жирными мурашками. Чонгук помогал и первым отправил в баню, чтобы грелся. Уже через минуту зашёл следом.       Тэхён взял мочалку, густо намылил её и подошёл к Чонгуку со спины, прижавшись губами к тёплой шее.       — Можно?       — Ты же знаешь, — от ответа Тэхён хитро улыбнулся и подтолкнул Чонгука сесть на лавку.       Он принялся ощутимо тереть широкую спину, расслабленные плечи и руки Чонгука до красна, как нравилось самому альфе. Чонгук блаженно закрыл глаза, мыча от удовольствия.       Когда Тэхён встал перед ним спиной, чтобы смочить мочалку и взять ещё мыла, то Чонгук схватил его за талию и, не удержавшись, укусил за ягодицу.       — Чонгук! — Тэхён аж подскочил на месте от неожиданности. Он рассмеялся, поворачиваясь назад и держась за плечо мужа. — Ты чего кусаешься, пиранья?       А Чонгук сидел довольный-довольный, даже потянулся за поцелуем, настроение было замечательное. Тэхён поцеловал, ущипнув за плечо.       — Вкусно выглядит, вот и кусаюсь, — пожал плечами Чонгук, целуя, стоявшего перед лицом Тэхёна, в живот. — Тебе не жарко?       — Нет, всё хорошо.       В предбаннике Чонгук кутал его, как кулёму, надевая двое шерстяных носков, свитер, вязанную жилетку и штаны с начёсом. На голову шапку, а поверх платок. На тулуп ещё и шаль намотал.       Морозы по-настоящему стояли сильные.       Чонгук честно боялся, что Тэхёна продует. Это никогда не полезно, но особенно страшно во время беременности, особенно на первых месяцах.       Тэхён не спорил, а молча поднимал руки и топтался на месте, пока Чонгук творил из него капусту.       — Я хочу прогуляться, — подал голос Тэхён из сотни слоёв одежды, шагая пингвином.       — Не после бани, — ответил Чонгук, держа чужую руку в рукавице.       — А завтра? Мой волк решил, что он уже на девятом месяце, лежит целыми днями кверху пузом. Хочу побегать по лесу.       — Везёт. Мой сошёл с ума после новости о маленьком человеке. Он бегает из угла в угол и постоянно требует вернуться к тебе.       Тэхён засмеялся. Снег блестел в свете Луны и приятно хрустел под ногами. Сейчас волк Чонгука спокойно в блаженстве покусывал ушки волку Тэхёна и казался самым радостным, ему вот вообще больше ничего было не нужно.       Дома Чонгук ещё минут десять раскутывал Тэхёна, они вместе поужинали и ещё потратили, кажется, целую жизнь, чтобы убрать вещи альфы с постели.       — Завтра я хочу начать делать детскую кроватку, — поделился Чонгук, укладываясь под одеяло.       Тэхён был удивительным. У Чонгука выдался тяжёлый день, он действительно устал, но стоило услышать Тэхёново «я соскучился», и силы вернулись к нему в троекратном размере.       — Всё-таки сделаем детскую в комнате у лестницы?       Тэхён нырнул следом, задув свечи.       — Это самый хороший вариант, — Чонгук обнял в охапку, как обычно. — В соседней холодно и она небольшая. А маленький человек будет расти.       — Будет, — кивнул Тэхён, завозившись в поисках удобной позы.       Чонгук знал, что это на очень долго. Тэхён постоянно крутился и вертелся по всей кровати, сбивая под собой простынь и немножко нервы самого Чонгука.       — Что будет на шестом месяце, — шепнул альфа, смотря за вознёй.       — Предполагаю, что катастрофа.       Ушло целых три вечности, пока Тэхён всё-таки удобно устроился, повернувшись к Чонгуку спиной, как маленькая ложка. Подушку выкинул к ногам, устроившись на горячей руке Чонгука, ступни высунул из-под одеяла, а на плечи, наоборот, натянул чуть ли не до носа.       — Как думаешь, кто у нас будет?       Чонгук открыл глаза, задумавшись. Приподнял голову, заметил босые ступни омеги и ногой подкинул на них одеяло под тихий смех Тэхёна.       — Понятия не имею, если честно.       — Ну, хотя бы альфа или омега? — не унимался Тэхён, у которого сна якобы ни в одном глазу, но по этим самым глазам было видно, как омега боролся с сонливостью.       — Девочка. Будет альфой, — изрёк Чонгук, обратно закрывая глаза и шумно выдыхая. — А твои варианты?       Сон вот уже стоял за дверью, ждал, когда наговорится Тэхён.       — Мальчик, доминантный альфа, — пробубнил в подушку.       — Увидим через восемь месяцев. Спи давай.       — Давай поспорим?       — Тэхён, — предупреждающе позвал Чонгук и ущипнул за попу, Тэхён сонно захихикал.       — Я сплю-сплю.       Тёплый воздух, смешанный со свежестью ели, топленным молоком и поленьями, укутал мягким спокойствием. Луна подглядывала в их окна, но плотные шторы мешали любопытному свету пробраться в комнаты.       Тэхён развернулся лицом к Чонгуку.       — Ты уже думал над именем? — тихо-тихо шепнул он, задрав голову.       Чонгук открыл глаза, не сдержав смеха. Тэхён, подлизавшись, поцеловал в плечо.       Такой была их жизнь, их ещё небольшая семья и их дом…