Я - Москва, ты - Питер

«Что я делаю?» — думала я, пока садилась на поезд, пока выходила на Ленинградском, пока ехала по малознакомым маленьким веткам метро, а теперь стояла перед жилым домом чуть ли не на окраине города в спальном районе. Это полная глупость, но совершить которую мне так хотелось. Трезвый рассудок на протяжении всего пути не давал мне спокойно жить, твердя занудно и упрямо, что я в очередной раз ступаю на грабли, о чем буду жалеть. Пообещав ему держать себя в руках и отречься от происходящего, я попыталась махнуть рукой на логику и предчувствия дурного. Однако вот уже около пятнадцати минут мнусь и хожу кругами вокруг дома, пытаясь обмануть союз гордости и твёрдого убеждения в отсутствии собственной надобности кому-либо. Ему — тем более. Громкая альтернатива в ушах прервалась, пропуская звук сообщения. Зубы до боли впились в слизистую губы, пальцы против воли проверили входящие. «Ну где ты там?» Почему-то стало жарко. Я мучительным усилием подавила паническое дрожание и вздохнула.

«Подхожу. Какой домофон?»

Консьержка странно и с неодобрением покосилась на мой крадущийся вдоль стенки силуэт. В зеркале лифта отразилась какая-то приятная глазу неформалка — даже спустя полгода все никак не привыкну к образу, который пыталась изобразить лет десять. Обычно, я выгляжу как-то более потрепанной жизнью. Нервным движением сорвав с лица маску, я запихала её в карман и пошаркала по плитке вдоль дверей, пытаясь определить номер, ибо на них написано не было. Но тут одна из них, как в фильмах ужасов, резко открылась сзади, и меня втащили внутрь, надёжно сковывая в тёплые крепкие объятия, жутко хохоча на ухо. — Я чуть с жизнью не рассталась, — выдохнула я, натурально обмякая у него на руках. Смех тут же прервался на опасливые ойканья. — Эй-эй-эй, живи, мать, — пытался он привести меня в вертикальное состояние, и я честно старалась ему в этом помочь; сердце внутри горело и билось с перебоями. — Нельзя со мной такие шутки шутить, — усмехнулась я, все же вставая с его помощью на ноги. — Я пару раз чуть не откинулась от таких приколов. — Предупреждать надо! Ты ж знаешь, я люблю так делать, — на этом моменте я все же обернулась, и мы замолчали, глядя друг на друга. Моя память многое утратила… — Привет. — И я тебя рада видеть, — нервно хохотнула я. Он неловко поправил волосы и кивнул на пол. — Разувайся, — и на том был таков. Я с лёгким недоумением проводила его взглядом, вслепую стаскивая кеды. Телефон не узнавал взмошкий палец и потребовал пинкод. Я закопошилась посреди в прихожей, суетливо описывая подруге, единственной, кто в курсе дел, что жив, цел, орёл. Из проёма выснулась голова, глядя на меня с прищуром. — Подожди, я подруге отпишусь, что в порядке, и все, — не глядя ответила я. Голова исчезла. — Пиво будешь? — донеслось из комнаты, и я посомневалась. Желания не было, но скребущееся внутри чувство подсказывало, что если не выпью, так и буду сидеть камушком. А вроде бы не для того приехала. Или для того? Стоп. — Нет, как-то не очень хочу… — ещё не очень уверенно ответила я, входя в комнату. Парень склубочился на незастеленной кровати, выглядя оттуда, как взъерошенный замерзший воробушек, и с каким-то меланхоличным видом наливал пиво в кружку. Бросив на меня взгляд, молча махнул напротив себя. — Ну что, как ты? — подавить смешок в ответ на этот вопрос было не так-то просто. Едва ли мне хочется говорить, как у меня дела, и едва ли ему хочется об этом слушать. — В порядке, у меня мало поменялось… — Курить, кстати, можно прямо тут, — вдруг оповестил он, кивая на пепельницу. Я рассеянно проследила за ним взглядом, хотя мне это без надобности: редко курю табак. Короткая пауза. — М, я хотел доставку заказать, но не знал, что ты любишь… — я дальше даже не слушала, как он речитативом зачитывает мне варианты гастрономических изысков. Человек напротив мне был незнаком, суетлив и будто бы на грани какой-то истерики. Мой взгляд в молчаливом поражении и замешательстве напряжённо наблюдал картину напротив, надеясь, что им кажется. Хотя им никогда не кажется. И тут он замолк. Не потому, что закончил говорить, а будто бы понял, что делает. Занавесился от меня чёлкой, отстав от телефона. Мои руки, не спрашивая меня, сами потянулись вперёд, будто бы соскучившись по его коже, и он податливо качнулся вперед, тяжело приземляясь на плечо лбом. — Извини, — тихий шёпот, словно масло, разлился по коже, оставляя следы. И как бы я не обещала себе быть отстранённой и собранной, хрупкая перед ним стена дала трещину. Пальцы, с трудом сдерживая рваные голодные движения, погрузились в густоту волос, предплечья легли на лопатки, я жадно уткнулась в пропитанную его теплом и запахом ткань толстовки. И мы застыли в этой не самой удобной позе, словно более уютных мест на всей планете бы не нашлось. Долго, правда, это мгновение не продлилось. — Иди сюда, — горячим дыхание по шее, заставляя вздрогнуть, и руки, до этого почти невесомо обхватывавшие, потянули меня вперёд, усаживая в гнездо сложенных ног и глубже погружая в объятия. Нос в изгиб плеча, пальцы мягко теребят локоны, дыхание встречается и мешается где-то в лабиринте конечностей, и я была готова умереть внутри этой интимной геометрии. Обнажённые, чувствительные всегда и до всего, пытающиеся уберечься от обжигающих касаний, нервы встретили чужие раны, и как ты тут не отворачивайся, как от этого не беги, больно будет, как себе. Я обещала себе ничего не спрашивать. Обещала не вмешиваться в чужую жизнь. Не лезть в голову. Не лечить. Мне хватает этого в своей жизни. Я. Призрак. В этом городе. Меня здесь нет и быть не должно, ни одного следа. Он и не ответит на мои вопросы. Не скажет, зачем я здесь. Не объяснит, что с ним происходит. Сам не знает. И не хочет знать. Может быть, и мне не стоит. — Возможно, нам все же стоит выпить, — негромко заметила я, меняя положения и прикладывая лоб к челюсти. Он чуть повернул голову, оценивая меня взглядом свысока. — А тебя довольно просто уговорить. Я криво улыбнулась на это, проглатывая фразу, что подобные фокусы удавались немногим. — Но пиво я не буду. — Что ты имеешь против пива?! — возмущению в его тоне не было предела, заставив меня хихикнуть в толстовку. — Я разучилась его пить. Нужно что-то другое, потому что теперь мне хочется не выпить, а напиться. — Что ж, тогда нам нужно в магазин, и… — он лениво посмотрел в телефон и напрягся. — И у нас полчаса.