Дед

2034 год       У Тома была самая обыкновенная волшебная семья. У него был папа, который где-то работал, но где именно никто, включая него самого, сказать не мог. Прадедушка Артур Уизли как-то обмолвился, что папа Тома — невыразимец, что бы это ни значило. У него была мама, с которой папа регулярно ругался и грозил разводом, сестра-сквиб, тётушка Лили и любимый дядя Джеймс. Дядя Джеймс много путешествовал вместе с дядей Тэдом и обязательно привозил племянникам заморские угощения и необычные сувениры. А ещё у Тома был крёстный Скорпиус, который дарил ему на каждый день рождения и на каждое Рождество самые крутые и дорогостоящие подарки. Ну и, конечно же, у Тома была целая куча двоюродных и троюродных братьев и сестер с фамилией Уизли.       Но самой загадочной фигурой во всем многочисленном семействе был Дед. Ещё пять лет назад Дед был Министром Магии, но потом подал в отставку со словами «Вы все можете у меня отсосать, я вас больше спасать не собираюсь». С тех пор Дед нигде не работал, но при этом постоянно запирался в своём кабинете и никого туда не пускал. Бабушка Джинни сказала, что Дед там банально распивает огневиски и разговаривает сам с собой. А ещё Дед был изображён на карточках шоколадных лягушек, на которых значилось, что он одолел самого могущественного Тёмного мага в мире и имеет орден Мерлина I степени.       Подарки Дед никому никогда не дарил, а существование Тома так и вовсе игнорировал. Но это даже лучше, поскольку Друэлла, сестра Тома, регулярно попадала под Дедовы насмешки относительно своих магических способностей, из-за чего отец и Дед ругались вплоть до драк и магических дуэлей, мама грозила «заавадить старого пердуна к херам собачьим», а Дед в ответ грозил «оставить змеиное отродье без наследства и вообще выгнать всех на мороз». Успокаивался Дед только после бабушкиного фирменного Летучемышиного сглаза, после чего на неделю запирался в своём кабинете, и его никто не видел.       «В очередной раз завещание переписывает», — предполагал отец.       Вот и в этот раз никто и не надеялся увидеть Деда на семейном застолье в честь одиннадцатого дня рождения Тома. В этот день собралась чуть ли не вся огромная семья и даже старый дядюшка Люциус, дед Скорпиуса, почтил особняк на площади Гриммо своим присутствием и подарил имениннику серию детских приключенческих книжек.       Все обсуждали скорый отъезд Тома в Хогвартс, а крёстный, даже несмотря на запрет первокурсникам иметь мётлы и протесты Дельфини Поттер, подарил Тому последнюю модель гоночной метлы «Нимбус: Скорость света». В самом разгаре застолья дядя Джеймс подозвал племянника в сторонку.       — Слушай, Том. Тебе сегодня исполнилось одиннадцать, а это очень важный возраст в жизни каждого волшебника. Когда я был в этом возрасте, мой отец подарил мне одну очень ценную реликвию, которая ему досталась…       — Дед дарил подарки?! — изумился мальчик.       — Да, но не перебивай, это очень важно. Так вот, эта реликвия хранится в нашем роду уже не одно столетие и передаётся от отца к сыну много-много поколений. А раз я детей не планирую, то решил, что могу с чистой совестью подарить её тебе, как сыну своего родного брата. Поэтому, — с этими словами Джеймс полез в карман, вынимая оттуда легкий полупрозрачный сверток. — Держи, Том. Отныне она твоя. Поздравляю с днём рождения!       Том с трепетом принял бесценный подарок и развернул. Это была мантия из тончайшей серебристой материи, но когда он надел её на себя, он обнаружил, что стал невидимым.       — Это та самая мантия-невидимка? — неверящим тоном спросил мальчик. — Из сказки Барда Бидля?       Джеймс кивнул, и в этот момент в гостинную вошёл Дед. Все за столом замолчали. Дед явился на праздник в одних местами дырявых клетчатых трусах и затасканном халате, а на голове у него был такой хаос, что сравнивать это с вороньим гнездом было бы оскорблением в адрес ворон — те явно плетут свои гнезда значительно аккуратней. Дед вовсе не был старым, ему было всего пятьдесят пять лет, ерунда по меркам волшебников, но выглядел он, конечно, на все сто. Лет. Цепким взглядом из-под круглых очков он осмотрел всех присутствующих, задержавшись только на парящей в воздухе голове Тома. Под пристальным взглядом Дедовых зеленых глаз «цвета Убивающего проклятья», как говорила мама, Тому захотелось исчезнуть по-настоящему. Наконец Дед отвёл свой ужасающий взор и обратился к собравшимся:       — Это хорошо, что вы тут все собрались. У меня объявление.       — Что случилось, папочка? — подала голос тётя Лили, которая совершенно не боялась грозного Деда.       — Молчать! Малфоевским подстилкам слова не давали! Скажи мне, любимая моя доченька, как долго ты ещё собралась унижаться перед этой скотиной Скорпиусом, — ткнул он пальцем в сторону Малфоя, — прежде чем ты поймешь, что он тебя просто пользует, а в жёны брать не собирается?       В этот момент из-за стола вскочил Альбус:       — Закройте рот, папаша! Зачем ты вообще выполз из своей норы? — атмосфера праздника накалялась.       Дед сделал вид, что не услышал сына, и уставился на старшего из Малфоев:       — О, Люциус! И ты тут! Как сердечко? Не шалит?       — Спасибо, что спросил, Поттер, всё в порядке. — откашлявшись, ответил дядюшка Люциус.       — Очень жаль, очень жаль. А я всё жду, когда ты наконец скопытишься. Кстати об этом. Я тут недавно узнал, что наш дорогой и всеми любимый Гораций Слагхорн после продолжительной борьбы с собственным алкоголизмом, наконец, преставился, а это значит что?       Все молчали. Дед продолжил:       — Это значит, что в Хогвартсе освободилась вакансия профессора Зельеварения, и я собираюсь занять её.       В оглушительной тишине раздались звуки кашля — это тётя Гермиона подавилась вином.