Сердце титана

      Когда Дик очнулся, над головой были ярко-зелёные листья. Сквозь них пробивались лучи солнца, превращая мир в лоскутное одеяло из света, зелени и небесной голубизны. Дик зажмурился и со стоном перекатился на бок. Под ним была колючая влажная трава и ветки, похожие на сотню маленьких стрел, вонзающихся в тело.       В ушах звенело, мир перед глазами качался и плыл. Дик начал мысленно ощупывать своё тело, проверяя каждую косточку на предмет целостности. Мышцы были похожи на студень и наотрез отказывались работать, но в остальном ничего не пострадало. Может, он уже умер?       — Ной? Роки? — позвал Дик, но вместо его привычного голоса из горла вырвалось слабое сипение. Дышать почему-то было трудно, словно на его грудь сел невидимый зверь и не давал полностью вдохнуть. Может, всё-таки ребро сломано? Да нет, вряд ли. Дик заставил себя отбросить панические мысли о том, что ему совсем нечем дышать. Нет, он жив. Чёрт знает как, но жив.       Дик закрыл глаза, медленно вдохнул насыщенный, пропитанный запахами незнакомого леса воздух. Пауза — и долгий, спокойный выдох. Он наверняка пролежал здесь полдня, а то и больше, в полном одиночестве. Если сейчас не встанет и не начнёт что-нибудь делать, то либо его найдут дикие звери, либо он попросту сойдёт с ума.       Сердце глухо и неровно билось об рёбра. Дик, стараясь успокоиться, подполз к ближайшему дереву. Выглядело оно надёжно, и Дик решил доверить ему ключевую роль в качестве опоры. Вцепившись в корни, он медленно карабкался, то и дело боясь, что дрожащие колени выгнутся не в ту сторону. Сначала он был уверен, что ничего и не получится, но стоило приподняться на метр — и стало легче. Он сделал ещё несколько рывков и встал, прислонившись к шершавой сухой коре.       — Ну и ну… — присвистнул Дик, оглядывая наконец место, где он находился.       Это был густой, почти непроходимый лес. Земля за пределами полянки, куда он упал, превращалась в кишащее жуками озеро из корней, мха и кустарников. Никаких привычных глазу булыжников, кроме мелкой гальки, скрывающейся в густой траве. Жизнь богатая, бьющая ключом, а не цепляющаяся за холодные скалы. Это завораживало.       — Роки? — Дик прокашлялся и позвал ещё раз. На этот раз получилось похоже на шепот. — Кто-нибудь?       Перед ним мелькнуло бледное пятнышко. Сперва Дик принял это за игру его больной головы, но пятнышко росло, становилось отчётливее. Вскоре оно превратилось в чёрно-оранжево-зелёную гору из лоскутков ткани разных форм и размеров, а возле нижних веток деревьев возникло овальное белое лицо и небольшие оленьи рога. Дик облегчённо выдохнул.       — Я уж думал, ты… — Дик не был уверен, какое слово тут подойдёт больше: «ушёл» или «не пошёл», хоть и понимал, как абсурдно звучит второй вариант. — Где ты был?       — Кажется, спал, — раздался рокот друга. Чёрные глазищи уже с любопытством и осторожностью осматривали полянку, и Дик удивился, как же необычно выглядит его друг на фоне незнакомого леса. — Где мы?       — Отличный вопрос, рад, что ты его задал! — бодро сказал Дик, отодвинувшись от дерева, и щёлкнул пальцами. — Я без понятия.       — Ты какой-то бледный. — Роки подлетел ближе и наклонил голову, словно кот. — Всё хорошо?       — Небольшая слабость, — отмахнулся Дик. — Не каждый день падаешь с… сколько тут километров вниз? Ну, ты меня понял.       — Что мы теперь будем делать? — В голосе Роки послышались нотки панического детского страха. Кажется, он вот-вот всхлипнет. — Нам ведь нужно домой… брат нас потерял…       — Посмотри на это с хорошей стороны. Мы ведь вчера говорили об этом. — Дик улыбнулся, и получилось куда искреннее, чем все его ранее сказанные слова. — Путешествия, опасности, драконы и клятвы на крови. Может, это знак свыше?       — Знак о том, что нам пора домой?       — Да не можем мы просто так взять и вернуться домой!       — Почему?       Дик помолчал, придумывая ответ. Он хотел просто выкрикнуть: «Потому что мы наконец покинули дом!», но это было совсем уж по-мальчишески. И всё-таки это была основная причина. В историях, которые рассказывал ему когда-то Ной, герои всегда так и начинали своё путешествие — покидали родные края в поисках странствий или были вынуждены уйти. Всё детство Дик мечтал о чём-то подобном, и вот сейчас судьба буквально взяла его за шиворот и бросила на поиски приключений!       — Да хотя бы потому, что мы не знаем, куда идти, — нашелся Дик, поняв, что пауза затянулась. — Для начала нужно найти кого-нибудь живого. Я побуду тут немного, а ты поброди, поищи. Я скоро присоединюсь.       Поднялся ветер, и Роки растворился в зашевелившихся пятнах солнечного света. Полдень уже миновал, и солнце нещадно грело землю. Здесь было куда теплее, чем дома.       «Это странно, — подумал Дик. — Разве здесь не должно быть холоднее? Мы на своём титане ведь ближе к солнцу, чем здешние жители».       Вспомнив об этом, он наконец обратил внимание на свою одежду. От влаги свитер и куртка прилипли к телу, а некогда чистенький красный шарф испачкался в грязи. Печальное он, наверняка, представляет собой зрелище — держась за ветку дуба, грязный и бледный, так ещё и разговаривая сам с собой! Э-э-эх, даже птицы — и те наверняка посмеиваются над ним.       Среди веток соседнего дерева, словно соглашаясь с ним, пролетела крохотная птичка с оранжевой грудкой. Дик пригрозил ей кулаком и наконец отошёл от дуба, заключив, что вполне может стоять. Голова всё ещё кружилась, а кровь пульсировала в ушах, но первичный шок прошёл.       «Если чувствуешь, что разваливаешься, шагай быстрее и не стони», — посоветовал ему когда-то брат. Дик должен был признать, что советы Ноя не были пустым звуком, а потому начал упорно разминать мышцы. По ощущениям это было похоже на растапливание рыхлого весеннего снега — медленно и не очень приятно.       Пройдя всего несколько шагов, Дик увидел среди веток одного дерева ровную длинную палку.       — Чтоб мне провалиться… — выдохнул он. Фонарь, привязанный к палке, мерно покачивался в нескольких метрах над землёй. Дик и забыл, что полетел вниз вместе с ним. И, видимо, сжимал до самого падения, иначе его бы унесло мощными потоками ветра.       Возможно, любой здравомыслящий человек на его месте не торопился бы лезть на дерево в его положении. И наверняка поступил бы правильно, с этим не поспоришь. Но Дик отбросил эту мысль и, помедлив не больше минуты, принялся карабкаться. Деревья в этом лесу образовывали плотную сеть. Кроны переплетались листьями и молодыми ветками, а корни на земле напоминали порванную плетёную корзину. Карабкаться было нетрудно, куда труднее — не потерять равновесие.       Осторожно, избегая молодых гибких веток, Дик пробрался почти к самому краю дуба. До ручки фонаря было всего-то пара сантиметров. Ветки жалобно заскрипели, предвещая падение. И тогда Дик, оттолкнувшись, ухватился за фонарь и упал в груду прошлогодней листвы. Сердце тяжело билось, но разум ликовал — победа! Фонарь у него!       Дик приободрился. Ну вот, он практически в порядке! Да, пусть дышать стало тяжелее, но ведь в порядке! Он вообще невероятный везунчик, его даже падение с титана не убило. И сейчас он найдёт путь из этого леса, а там уж разберётся, куда идти!       В детстве брат рассказывал Дику легенды о великом воине Гиллеле, который покорил вершины всех пяти титанов. Каждая история рассказывала об одном из его путешествий, и в каждом он находил себе верных друзей, врагов и без страха преодолевал все-все препятствия. Но главное — в пути он обретал знания, и в конце концов стал не только самым сильным воином в мире, но и самым мудрым наставником. Это была любимая история Дика. Может ли статься, что ему суждено повторить путь героя из детства?..       Думая об этом, Дик расправил плечи и зашагал увереннее. Да, ему предстоит приключение!       Звать Роки не было нужды. Дик не сомневался, что тот не отстанет и появится, если захочет поговорить. Поэтому он бодро положил посох на плечо и двинулся в ту сторону, откуда доносилось едва слышное журчание воды. Ветер где-то наверху шевелил листья, вновь разрывая мир на лоскутки света, какие-то незнакомые птицы перекликались в ветках, под ногами пробегали упитанные мыши. При мысли о мягком тёплом мясе в животе у Дика заурчало.       «Когда вернусь домой, зарекусь выходить на улицу без охотничьего ножа», — подумал Дик, с тоской глядя на мышей. Он замедлился и подобрался, повторяя повадки диких хищников. Мышь, деловито копошившаяся возле корней дерева, замерла, но не убежала. Дик выпрыгнул вперёд, вытянув руки, но не успел — коричневая шёрстка мелькнула в траве и исчезла.       — Чёрт! — прошипел Дик, смерив беглянку таким взглядом, какой был достоин заклятого врага. — Беги-беги, пока можешь. И без тебя обойдусь.       И он побрёл дальше. Вскоре журчание воды стало громче, и Дик вышел на просторную поляну. Здесь деревья расступались, открывая клочок пронзительно-голубого неба. Солнечный свет играл в речной воде — хотя рекой это было трудно назвать, скорее уж большой ручей, пробившийся между корнями деревьев, как ребёнок через толпу широкоплечих старших.       — Роки, смотри, как здорово! — воскликнул Дик, разматывая шарф и снимая куртку, а затем и свитер — под всем этим была лишь серая изношенная майка. Потрогал воду — она была прохладной, но не ледяной, как в горных реках возле их деревни. Можно было бы даже искупнуться, будь ручей поглубже.       Фигура его друга мелькнула среди стволов, и дух осторожно вышел к воде. На лице его играла улыбка, но в глубине тёмных глаз всё ещё плескалась тревога. Дик встряхнул головой, отгоняя неприятные мысли, и принялся отстирывать одежду. Кусочки древесной коры и земля легко отдирались от вещей, и вскоре мокрая одежда уже висела среди нижних веток. Осталось лишь немного подождать.       — Может, наверх взобраться? — думал вслух Дик, глядя на деревья. Далеко вверху слои воздуха искажали зрение, и каменная ладонь титана, с которой он свалился, казалась лазурной. — Осмотрю территорию.       — Пожалуйста, не надо! — испуганно попросил Роки, сидя в тени у ручья. — А вдруг ты упадёшь? Ты всё ещё выглядишь слабым.       — А вот это прозвучало обидно.       Одежда быстро сохла, но Дику не терпелось продолжить путь. Страх по-прежнему шевелился где-то в груди, но уступил место любопытству и восторгу. Всё настолько отличалось от родных ему мест, что у Дика в голове не укладывалось: как могут такие разные леса существовать в одном мире?       Лишь остатки благоразумия, похожие на голос брата в его голове, заставили Дика дождаться, когда одежда просохнет. Одевшись, он с удовольствием потянулся и двинулся дальше. Роки, всё это время дремавший на том берегу, полупрозрачной тенью следовал за ним.       — Есть хочется… — вздохнул Дик. Он уже начинал с интересом коситься на кусты незнакомых чёрных ягод.       «Даже не думай», — сказал бы Ной, будь он рядом. Дик вздохнул — не то от голода, вызывающего лёгкое головокружение, не то от тоски по брату. Он сам и не подозревал, что может заскучать без его нравоучений.       — Что это? — вдруг прошелестел Роки, и Дик вздрогнул — голос раздался над самым ухом. Дик осмотрелся и понял, о чём говорил дух. Из-за деревьев выглядывал край бурой материи, почти сливающейся с землёй и корой. Ткань.       — Ну наконец! — выдохнул Дик, ускоряя шаг. Он вышел на небольшую полянку, судя по всему, давно обжитую. Здесь было несколько высоких пней, а трава притоптана и местами даже выдрана. В самом центре чернело выложенное камнями кострище, над которым висел котелок. У дальнего края поляны была палатка — одноместная, лёгкая и, как показалось Дику, очень старая.       Не было слышно ни звука. Это было даже жутко — ни птиц, ни мелких зверей, ни человеческих шагов. В такой тишине не хотелось даже шевелиться, но Дик всё равно переборол себя и сделал несколько шагов к палатке. Она была застёгнута на несколько больших деревянных пуговиц. Изнутри тоже не доносилось никаких звуков.       Роки подошёл ближе и выглядывал теперь из-за плеча Дика, словно из палатки на них мог наброситься какой-нибудь ужасный зверь, любящий полакомиться рогатыми чудищами вроде него. Но Дик расстегнул пуговицы и приподнял ткань — палатка была пуста. Были лишь покрывала и большой походный мешок, из которого выглядывали чьи-то вещи.       — Не бойся, — шепнул Дик Роки, удивляясь его пугливости. Но голос, ответивший ему, не принадлежал Роки.       — О, я-то не боюсь!       Дик поднял голову, так и застыв возле входа в палатку. Среди ветвей дерева стоял босоногий парень. В руке у него был охотничий нож. Кончик лезвия смотрел точно в переносицу Дика. Парень улыбнулся.       — А вот тебе стоило бы. Откуда это в нашем тихом лесу воришки? — Голос его был насмешливым, но не агрессивным. Дику почудилось, что на него смотрит один из прихвостней вожака их деревни — та же наглая ухмылка, говорящая: «Я главнее тебя, поэтому сматывайся отсюда, пока я не набил тебе морду». — Отойди от моей палатки.       Дик послушно шагнул назад, медленно, словно напротив него был разозленный хищник. Он почувствовал тепло, проходя сквозь Роки, но даже не поморщился.       — Прости, я и не думал ничего украсть! — с робкой улыбкой сказал Дик, приподнимая руки в знак того, что сдаётся. — Мы… я просто набрел сюда и думал, что…       — Кто ты вообще такой? Впервые вижу тебя здесь, — перебил его парень.       — Может, слезешь, и мы поговорим по-человечески? Я безоружен, не волнуйся.       Фигура помедлила, а затем резко спрыгнула. Этот прыжок напомнил Дику белку — быстрый и тихий, почти идеальный. Наконец его собеседника можно было рассмотреть как следует, и первое, что бросалось в глаза, — густые серебристые волосы. На фоне довольно смуглой, загорелой кожи они казались почти белыми. Лицо узкое, нос острый и чуть вздернут кверху. Темно-синяя куртка с десятком заплаток висит мешком, но на увешанных плетеными браслетами руках видны крепкие мышцы. Он, видимо, был немного младше Ноя, и это почему-то вызывало у Дика неприятный ком в животе.       — Ну вот, я слез. — Парень широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы. — Теперь отвечай.       — Мне он не нравится, — пробормотал Роки, сжимаясь и становясь прозрачнее. Дик и ухом не повел, лишь отважно выпятил грудь.       — Меня зовут Дик. Я прибыл… — Слово «упал» здесь совсем не звучало. — С титана над твоей головой!       Парень приподнял голову, но над его головой была лишь крона дерева — неба не видно. На лице мелькнул интерес, но в глазах что-то резко изменилось. Он убрал нож за пояс и заинтересованно взглянул на Дика, без насмешки. Брови приподнялись, словно ему только что рассказали шутку, но вникнуть в смысл он еще не успел.       — Вот как. Упал, что ли?       — Ну, может и упал, — со смущением согласился Дик.       — И как полет? Наверняка головокружительно! — И, ухмыльнувшись не совсем уместной шутке, парень щелкнул пальцами обеих рук.       — Ага. Голова до сих пор кружится, — вполне серьезно кивнул Дик.       Воздух между ними стремительно переставал трещать от напряжения. Это было неожиданно, но Дик был не против — все-таки куда лучше, чем когда в тебя направлен нож.       — Ладно, извинения приняты. — Улыбнулся парень, подходя ближе — походка у него была самая развязная на свете. Он протянул Дику руку. — Я Эзра.       — Приятно познакомиться.       Дик не сказал бы, что такой резкий переход удивил его, но все же со стороны это выглядело наверняка забавно. Только что его готовы были зарезать — и вот теперь он пожимает этому чудаку руку.       — Так… куда путь держишь, добрый молодец? — спросил Эзра, направляясь к тому дереву, с которого спрыгнул. Через несколько секунд он уже возвращался обратно, неся в руке сапоги и крупную рыбину — видимо, оставил в кустах, заслышав в своем лагере гостя. У Дика едва слюнки не потекли, но он заставил себя оторвать взгляд от чужой добычи. — Ты присаживайся, не боись. Я не кусаюсь.       Дик послушно сел на один из пеньков. Эзра тем временем швырнул рыбу на пень и достал обратно нож. От запаха рыбы у Дика закружилась голова. Чтобы отвлечься от голодных мыслей, он начал разглядывать траву под ногами.       — Честно говоря, сам не знаю, — сказал он, поежившись. — Я упал, потому что… наш титан начал трястись. У вас ничего такого не было?       — Трястись? — переспросил Эзра, поднимая брови еще выше, но не отвлекаясь от разделывания рыбы. — В каком смысле?       — В прямом. Взял и вчера начал… бум! Словно толчки под землей. Значит, у вас такого не было?       Эзра задумчиво поковырял кончиком ножа под ногтем.       — Я слышал странный шум со стороны Второго, но не думал, что…       — Второго?       — Второго титана, — повторил Эзра, поднимая взгляд. Так обычно смотрят на человека, который, как оказалось, не знает очевидных законов природы. — Ах да, ты ведь из самой глуши выбрался. Жители этого. — Он ткнул пальцем в землю. — Титана иногда общаются с теми, кто живет на двух других. Всего титанов пять, и какие-то умники придумали дать им номера, чтобы не путаться. Разумеется, своего они назвали Первым, — Эзра фыркнул. — Ваш — Второй, наш — Третий. Где-то там — Четвертый, а там, в ногах у Первого — Пятый.       И он замахал рукой с ножом, указывая направление.       — Странная система, но я не возмущаюсь. — Пожал плечами он. — Люблю число три.       Помолчав, Эзра добавил:       — Слушай, будь добр, сходи за водой. Скоро стемнеет, пора бы и поесть приготовить. Не волнуйся, я с тобой тоже поделюсь — урчание твоего живота и титана разбудит, — он рассмеялся. — Возьми котелок. Только палку свою оставь.       — Зачем это?       — А вдруг решишь удрать с моей собственностью?       Возражать Дик не стал — ему и не до этого было. Он не знал, как и благодарить Эзру, а потому со всех ног побежал к ручью. В груди шевелилось какое-то непривычное чувство… словно часть его не верила, что так можно — взять и не прогнать голодного незнакомца.       В родной деревне он не раз сталкивался с голодом. В самые долгие и холодные зимы им с братом приходилось едва ли не землю жевать, в то время как те, кто успел сделать достаточно припасов, не предлагали им даже корки хлеба. Если кто и делился чем-нибудь, то только по той причине, что не хотел терять рабочие руки. Брат ворчал, что именно этого не хватает в их деревне — родственной заботы. Они были деревней сирот, где родители покидали детей, стоит им перестать питаться молоком матери. Некому было привить чувство отзывчивости и сострадания, зато с детства каждый усваивал закон: «Мы все здесь вместе лишь ради выживания». А щедрые волшебники и короли, отдающие полцарства за коня, были лишь в сказках.       И тут возникает Эзра, который делится ужином просто потому, что Дик голоден?       — Что собираешься делать? — прервал его эмоциональные рассуждения Роки. Дик вздрогнул, уже и забыв про существование призрачного друга.       — Пока не знаю. — Пожал плечами Дик. — Он, кажется, довольно много знает, так что спрошу дорогу. Мы вернемся домой, не успеешь и глазом моргнуть. Обещаю.       Он набрал воды и поспешил обратно. Когда он вышел на поляну, рыба уже была порезана, а Эзра возился с костром.       — Давай неси, — улыбнулся он. — Сейчас организуем питье, а рыба подождет. Да не куксись ты так, тебе понравится. Ты ведь шатаешься, как мой папаша после праздников.       Дик поставил котелок возле кострища, тяжело дыша. И вправду — слабость вернулась, а в животе словно поселился больной зверь, царапающий органы изнутри. Он нашел в себе силы улыбнуться.       — Можно сказать, что у тебя «летная болезнь»? Я слышал, такое бывает, — продолжал Эзра, смеясь. — Не волнуйся, скоро будет готово.       Он не обманул — вскоре вода закипела на разгоревшемся огне, и Эзра кинул туда горсть незнакомых красных ягод вперемешку с листьями. Уже через несколько минут местность заполнил дивный кисловатый запах. Солнце уже скрылось за облаками и деревьями, поэтому отвар выглядел почти черным. Эзра удовлетворенно хмыкал, сидя на земле и пожевывая травинку. Когда запах стал крепким и сильным, он достал откуда-то деревянную кружку и ловким движением зачерпнул напиток.       — Пей, — приказал он и протянул кружку Дику. — Сразу легче станет. Не панацея, конечно, но шиповник неплохо успокаивает желудок.       — А ты?       — У меня только одна кружка. Гостей, видишь ли, не ждал.       Дик смущенно потупился, но принял кружку. Отвар оказался горьким и терпким, но от него сразу стало значительно теплее.       — Спасибо.       Эзра лишь улыбнулся. Спустя полчаса они оба сидели, грея бока и сыто улыбаясь. Рыба подгорела, но Дику казалось, что он никогда в жизни не ел ничего вкуснее.       «Ною бы понравилось…» — мелькнула сонная мысль. И тогда он встряхнулся.       — Эзра, — окликнул он парня. Тот ковырял угли, и Дик на секунду даже испугался огненных всполохов, плясавших в темных глазах. — Можно тебя спросить?       — С чего вдруг так официально? — поднял брови Эзра. — Спрашивай.       — Мне… думаю, мне нужно вернуться домой. Меня там ждет брат. Ты знаешь, как вернуться на Второго?       Эзра не изменился в лице, но руки его напряглись, а ветка в руках вздрогнула. Он долгое время молчал, а Дику было как-то страшно прерывать его. Когда он уже начал думать, что не получит ответа, Эзра ответил:       — Это возможно, но очень трудно. Видишь ли, между нашими титанами несколько километров пустоты, и всё, что их связывает, — море.       — Море? Что это?       — Это такое огромное озеро, наполненное соленой водой. Такое глубокое, что даже если нырнешь, то вряд ли доплывешь до дна — вытолкнет. Ну или захлебнешься. Оно далеко внизу, в нескольких днях пути. Если найдешь лодку и умудришься не быть сожранным какими-нибудь морскими чудовищами, доберешься до ног Второго. Или, если в другую сторону, то до ног какого-нибудь другого — выбор большой. А оттуда — вверх и вверх, пока не доберешься до дома. Если идти каждый день и беречь здоровье, недели за три, может, доберешься.       — Ты плавал?       — Я? — Эзра фыркнул. — Нет, конечно! Я полжизни провел тут. — Он ткнул веткой землю. — Нечего мне там смотреть. Но у меня, знаешь ли, есть собеседники поинтереснее и поопытнее, чем падающие с неба мальчишки.       Его голос прозвучал не злобно, как ожидал Дик, а… как у брата — с легкой насмешкой.       — Знаешь, я бы лучше не советовал тебе возвращаться, — вдруг сказал Эзра. Дрова громко треснули, подняв в темное небо сноп ярких искр.       — Почему это?       — Что-то неприятное близится. Все эти «титанотрясения», какие-то солдаты, бродящие по округе… затевается нечто плохое, и я нутром чую, что это касается Второго. Ни на что не намекаю, но я бы на твоем месте переждал пару неделек. Ты не волнуйся насчет места, живи где хочешь — большинство так и поселились здесь.       Дик не раздумывал ни минуты. Мысль о жизни здесь, в богатом лесу, защищенном от пронизывающего ветра, промелькнула и тут же испарилась.       — Меня ждет брат.       Дик попытался сказать что-то еще, придумать оправдание, почему он так не хочет надолго оставлять Ноя одного, но Эзре, кажется, вполне хватило и этого. Он сухо кивнул.       — Путь через море займет немало времени, если только не будешь надрываться и рвать мышцы. Но есть еще один вариант — через небо.       — Что ты имеешь в виду?       — Я не слишком-то доверяю ребятам с Первого, но они неплохо разбираются в технологиях. Говорят, смогли даже сделать деревянную птицу и летать на ней между титанами. Я видел несколько планеров в небе, любопытное зрелище. Можешь попытаться договориться с ними — авось донесут до твоей деревни.       Перед внутренним взором тут же мелькнула птица, за которой гнался вчера Дик. И взгляд, который почудился ему из тени. Мог ли это быть… человек?       — Как туда добраться? — тут же спросил он, не размышляя.       — Ты бы хоть обдумал. Серьезно, это быстрый вариант, но не уверен, что тебя попросту не убьют. В последнее время народ Первого водится с Четвертым, а это… скажем так, те еще гады. Только и умеют, что стрелять да мечами махать.       — У меня нет вариантов. Если я не вернусь домой к концу сбора урожая, нам с братом будет не на что жить, — упрямо сказал Дик. — Ты покажешь дорогу?       — Я покажу тебе выход из леса, а дальше сам. Сам понимаешь, лето скоро кончится, пора уже готовиться к зимовке.       Эзра широко зевнул и потер глаза.       — Только всё завтра. Давай спать.       — Спасибо тебе! — Дик в порыве радости вскочил с земли и обнял Эзру. Тот вздрогнул, но не оттолкнул его, лишь похлопал по плечу и хмыкнул. — Как я могу отплатить?       — Я подумаю над этим. А ты пока ложись, а то завтра не докричусь до тебя и оставлю тут.       «Он говорит прямо как Ной», — подумал Дик и лег на землю неподалеку от палатки. Он так устал за этот день, что почти сразу же заснул.