Сердце титана

      Как ни ворочался Дик, сон не наступал. И дело оказалось не в удобстве — ночь была теплая, а земля, усыпанная листьями, сухая и мягкая. Он так устал, что едва мог двигаться, но мысли вихрились и метались в голове безумной стаей. После десятой по счёту повторённой фразы: «Всё, не думать об этом и спать!», он наконец открыл глаза и уставился в небо.       Отсюда звезды казались такими далекими и холодными, что становилось грустно. Они все еще навевали приятные мысли, мерцая в синем небе, но их было ничтожно мало видно. На небо наползли облака и закрыли его черными лоскутами, а верхушки деревьев вокруг лагеря сжимали видимое пространство до ничтожных размеров.       «Приключения, опасности, верные друзья… — повторял про себя Дик. — Неужели это они и есть?» Он встал, отряхнувшись. Фонарь лежал рядом, и Дик положил руку на стекло. Сосредоточился. В детстве ему было трудно использовать мотус, но сейчас хватило одной только искорки эмоций — и внутри вспыхнул желтый тусклый огонек. Дик обрадовался, и тот загорелся ярче.       Он пошел к ручью. Перед собой держал посох-фонарь, освещая дорогу впереди. Едва не наступил на какого-то ночного зверька, тут же шмыгнувшего в траву. Здесь, в лесу, даже ночью было шумно — ухали совы, бегали ночные грызуны, стрекотали насекомые. Жизнь кипела, не умещая все свои звуки в световой день. Совсем не как дома, где всё, что могло дышать, пряталось от ветра среди корней сосен и высокой травы.       — Роки! — позвал Дик, убедившись, что отошел достаточно далеко. Ответом было журчание воды и стрекот, но ни тепла за плечом, ни рокочущего голоса. — Эй, Роки! Ты тут?       И вновь ничего.       — Мне нужно поговорить!       Молчание. Дик вспомнил, что не видел Роки во время своего разговора с Эзрой. Куда же он подевался? Ушел? Но куда? Роки никогда не уходил от него далеко, всегда прятался где-нибудь неподалеку и появлялся по первому же зову.       Дик вспомнил их вчерашний разговор. «Конечно, куда же я без тебя». А вдруг все-таки ушел? Испугался и вернулся домой, оставив Дика разбираться самому?       — Роки, черт тебя подери! Где ты?!       — Я здесь.       Он совершенно неподвижно сидел на камне, поджав ноги к груди. Дик стоял по лодыжку в реке и даже не сразу заметил холодную воду, пропитавшую сапоги.       — Не уходи так.       — Я никуда и не уходил. — Пожал плечами Роки, не глядя на Дика. — Я ведь говорил, куда я денусь? Я не мог уйти.       — Обманываешь. У тебя всегда есть выбор.       — Тогда каким бы я был другом, если бы ушел? — В голосе Роки зазвучали такие твердые, незнакомые нотки, что Дик пристыженно опустил голову и не посмел возразить. Роки помолчал, поджимая непропорционально тонкие ноги-палочки к телу, и затем спросил: — Так ты отправишься к Первому?       — Ага. Делать нечего, нам нужно вернуться домой поскорее… — Дик уставился на мелкие камушки под ногами и наконец вышел из воды. — Я ведь знаю Ноя, он наверняка опять впадет в тоску и перестанет работать. Как было после исчезновения Ланы.       — Даже вспоминать не хочу, — вздохнул Роки. — Нам было всего шесть. Ты прав, лучше бы торопиться. Но мне, честно говоря, страшновато.       — Зато какое приключение! — улыбнулся Дик, разводя руками. — Неужели тебе не интересно? Здесь ведь другие деревья, другие люди, другие… всё другое. Нужно ловить каждый момент, пока можем.       — Принцессы, драконы и клятвы на крови?       — Ага. А я, выходит, отважный рыцарь… или странствующий маг, у меня и посох есть! — Дик помахал фонарем.       — Вот только у героев обычно нет выдуманных друзей, — слабо улыбнулся Роки. Сейчас он казался куда старше Дика. — Они им не нужны.       — Значит, я буду первым, у кого он будет!       Роки широко улыбнулся и осторожно обнял Дика. С чувством выполненного долга Дик вернулся на поляну и лег спать.       Утром Дик, как и ожидалось, поднялся с трудом. Эзра ворчал, что «какой-то придурок посреди ночи горланил на весь лес», но выглядел бодрым. Это был тот вид бодрости, когда долгое время заставляешь себя просыпаться на рассвете и в конце концов начинаешь искренне верить, что ты полон сил и желания жить. Дик всегда был уверен, что это такая разновидность искусства, непостижимая и удивительная.       Они позавтракали молча. У Эзры нашлась засохшая корка хлеба и сушеные яблоки, которые они запили холодной водой. Это был первый завтрак Дика за пределами знакомых ему земель. А еще это был первый день его настоящего путешествия.       — Нам нужно идти на восток, вверх по течению, — говорил Эзра, выгребая из вещевого мешка два куска льняной ткани. На первой грубыми жирными линиями была выведена карта леса, на второй Дик заметил изображение нескольких человеческих фигур.       — Что это? — спросил он, указывая на второй рисунок. Эзра почти с гордостью ухмыльнулся.       — Это — все четыре титана. Пятого не видно, он где-то там. — И он ткнул в самый низ карты. — А вот тут Третий и Первый. А слева Второй. — Он показал на фигуры. Третий стоял, опустившись на одно колено и сгорбившись, а Первый стоял и держал его за плечо. Рядом стоял Второй, вытянувший руку, словно пытался остановить кого-то. И справа, в отдалении от остальных, стоял еще один — Четвертый. Он застыл спиной к собратьям, словно уходил от них. Рисунок был очень схематичный, явно сделанный непрофессионалом.       — Как ты это нарисовал? — спросил Дик. — Ты ведь говорил, что полжизни провел на Третьем.       — А это и не я рисовал. Я же говорил, что у меня есть собеседники поинтереснее, чем летающие дети.       — Я не ребенок, — обиженно фыркнул Дик, но Эзра лишь коротко рассмеялся и уставился на вторую карту. Он бросил лишь короткий взгляд на небо, после чего развернулся на пятках и пошел вперед. Уже по пути он убрал карты и зашагал так уверенно, словно они ему и вовсе не были нужны.       — Приготовься к долгой дороге, пацан. Идти придется почти на другой край леса.       И он не обманул — шли они долго. Дик вслушивался в шелест листвы. Среди деревьев мелькал силуэт Роки, и тихий глухой звук «хр-р-р-р-р», похожий на урчание кота, звучал словно не сбоку, а прямо в голове Дика. Разумеется, слышал его лишь он.       На самом деле это был первый раз, когда Роки и Дик шли так долго и ни разу не заговорили. Дик иногда ходил на охоту с Роки и братом, даже ночевал в лесу, но Ной — другое дело. Он уже привык к тому, что его младший брат болтает с воздухом, и лишь закатывал глаза в ответ на подобное. Ну а Дику было приятно просто побесить его, поэтому он говорил, даже когда Роки рядом не было. А вот Эзра был незнакомцем, и лучше поступать с ним так же, как и с ребятами из деревни — помалкивать и не давать новых поводов для насмешки.       Дик был так напряжен, что не заметил, как земля под ногами резко пошла вверх. Лишь когда он споткнулся обо что-то твердое, выпирающее из земли, его мысли вернулись в реальность. Солнце уже стояло высоко.       — Третий вызывает Дика! — улыбнулся Эзра, щелкая пальцами перед носом Дика. — Ты чего такой угрюмый? Кто там вчера говорил про приключения и все такое?       — Извини, — пробормотал Дик, поднимаясь с земли. — Задумался.       — Думай поменьше, не то сломаешь себе что-нибудь. Еще шаг — и… — Эзра указал вперед. Там земля резко обрывалась, а в паре метров ниже продолжалась в виде утоптанной полянки.       Эзра разбежался и спрыгнул, Дик слез следом. Эта странная кочка оказалась большой землянкой, плавно уходившей вниз, почти как естественный холм. То, что Дик сперва принял за сухой обломок дерева, оказалось черной печной трубой.       — Не боись, здесь никто не живет.       — Чья же она?       — Одного охотника по прозвищу Крот. Он здесь обычно зимует, да только в последнюю зиму куда-то запропастился. Летом здесь если кто и живет, так это еноты.       Дик заметил, как Роки полупрозрачной тенью скользнул внутрь сквозь старую дверь.       — Можно посмотреть?       — Пожалуйста, только вряд ли ты там что-нибудь найдешь. — Пожал плечами Эзра. — Крот не любил оставлять здесь вещи, боялся, что я что-нибудь стащу.       «А у него был повод этого бояться?» — подумал Дик, но ничего не сказал. Он с трудом открыл дверь. В небольшом тамбуре ничего не было, кроме огромных зимних сапог. Дику показалось, что в каждый из них вполне может спрятаться по ребенку.       Стоило пройти во вторую дверь, как Дику тут же стало не по себе. Секундное замешательство, колебание, заставившее колени дрогнуть. Но внутри всё было совершенно обычным. В просторном помещении, составлявшем остальную часть землянки, расположились железная печь и кровать, возле которой был навален хворост. На гвозде, вбитом в доску, висела зимняя куртка. Больше ничего и впрямь не было. Дик даже расстроился.       — Ты как? — спросил Дик. Роки, задумчиво рассматривающий золу в холодной печи, улыбнулся во всю зубастую пасть. Впрочем, улыбка эта вышла странной, перекошенной, словно Роки тоже почувствовал что-то странное на входе.       — Я в порядке, не волнуйся за меня.       — Ты что-то сказал? — донеслось снаружи. Дик не ожидал, что его все-таки будет слышно сквозь слой земли.       — Нет! Сейчас выйду! — крикнул он в ответ и поспешил к выходу. Но тут Роки сжал его руку, останавливая. — А?       — Это может пригодиться, — прошелестел Роки, указывая куда-то в темноту под низкой кроватью. Дик нащупал рукой нечто похожее на мешок и выгреб на свет. В мешке оказалась хитрая конструкция из ремешков, железных крючков и двух мотков толстой веревки. К одному из них был привязан увесистый крюк.       — Это то, о чем я думаю? — пробормотал Дик, не в силах сдержать улыбку.       — Снаряжение для лазания.       — Это был риторический вопрос.       Дик легко подхватил мешок и побежал к выходу. Словно пробежал через ледяной водопад — и вновь оказался под теплым солнечным светом. Эзра стоял и деловито ощипывал ягодный куст, распихивая добычу по многочисленным карманам.       — Это что? — спросил парень, удивлённо глядя на мешок, за которым летел шлейф из комков пыли.       — Эта штука поможет мне подняться наверх, — улыбнулся Дик. — Как думаешь, этот твой Крот не обидится, если я возьму это?       — Обычно он не оставляет никаких важных вещей, — пробормотал Эзра. — Вряд ли в этом году он решил сделать исключение…       — Может, оно ему просто не нужно? Вот и оставил тут, а сам сделал себе новое. К тому же без снаряжения подняться будет трудно.       Дик понимал, что это можно было назвать воровством. Но ведь у него нет выбора, летать он пока не умеет, а прыгать по скалам, как козел, пока не научился. Эзра пожал плечами.       — Если потом меня обвинят в воровстве, виноват будешь ты.       Дик смущенно улыбнулся. Мешок он оставил в тамбуре, а веревки и ремешки прикрепил к поясу, чтобы не нести в руках. Покинув поляну, он почувствовал облегчение. На душе сразу стало отчего-то спокойнее.       Они двинулись дальше. Солнце припекало, а деревья не пропускали даже сильного ветра, и вскоре стало душно. Спасала лишь тень от листвы. Дик с интересом рассматривал каждую деталь, находя все больше и больше отличий от привычной скудной природы своей родины. Знакомые Дику в деревне горные сосны и ели тянулись вверх из чистого упрямства, невзирая на каменистую почву и малые территории. Их кривые лапы торчали, словно готовые к драке кулаки. Дик всегда любил сказки о духах деревьев, которые живут в их дуплах и среди корней, и ему казалось, что жители елей похожи на них — грубияны и драчуны, с которыми лучше не связываться.       Здесь же деревья росли так, как им вздумается. Им вовсе не обязательно было биться за место под теплым солнышком, им вполне хватало и влажной мягкой земли, чтобы расти здоровыми и крепкими. И все-таки всем хватало места, и шумные ветви тянулись вверх и вбок, словно каждое дерево хотело обнять другое и сплестись с ним кроной. «Если и у этих деревьев есть духи, то они наверняка хорошие ребята», — думал Дик.       Впрочем, на всем этом пестром фоне слишком уж сильно выделялся Роки. Тот словно впитал в себя все, что Дик помнил, — и кривые сосны, и темные цвета, и холодные ветра. Он был похож на пятно темной краски, попавшей на светлое и прекрасное полотно.       — Куда ты смотришь?       — Никуда.       Краем глаза Дик видел еще несколько землянок и кострищ. Эзра почти ничего не говорил о них, лишь замечал, что давно не видел хозяев. На одной из полян вся трава была притоптана, а в кустах шиповника, который Дик уже запомнил, обнаружилась пустая сумка. Будь сейчас вечер или ночь, Дик бы испугался до чертиков, но сейчас светило солнце, и он убеждал себя, что героям приключений не пристало бояться странностей.       Ноги нещадно ныли. К Дику с запоздалым ужасом пришло осознание, что его мышцы вовсе не приспособлены для дальних путешествий. Он неплохо мог держаться на отвесных скалах и прыгать по камням, но никогда еще ему не приходилось так долго просто шагать вперед. И хоть они делали привалы время от времени, лучше от этого не становилось.       Солнце уже добралось до вершины неба и теперь медленно, лениво спускалось. Косые золотые лучи то исчезали, то пропадали за тяжелыми облаками, медленно наплывающими с юго-востока.       «Если ветер не переменится, к вечеру начнется дождь».       — Скоро придем! — уверял Эзра, вновь показывая Дику карту леса. Судя по всему, сам он прекрасно знал местность наизусть, но продолжал махать перед ним картой, словно это должно было хоть чем-то помочь Дику. — Если не ошибаюсь, мы должны с минуты на минуту выйти к…       Он не договорил. Деревья расступились, и на просторной поляне Дик увидел… дом. Не землянку, не шалаш, не медвежью берлогу, а самый настоящий дом. Более того, он выглядел куда опрятнее всех домов, что были в их деревне, — не приземистый и грубо сколоченный из того, что оказалось под рукой, а аккуратный, из светлой древесины и красновато-коричневых кирпичей. На ставнях были вырезаны причудливые звери, на вершине крыши торчал флюгер в форме птицы. За домом был небольшой огород. Возле входа были ухоженные клумбы.       И все это было разрушено.       — Что… что здесь, черт возьми, стряслось? — одними губами прошептал Дик. На большее его сил не хватило. Чувство, похожее на то, что окатило его на входе в землянку охотника, витало здесь в каждом сантиметре воздуха. Дом окутали два сильных, обжигающих запаха, но чувствовал их Дик не носом, но всеми клетками тела — как чувствуют температуру воздуха или очень громкий звук.       — Старик… — В голосе Эзры, как ни странно, почти не было удивления. Лишь горечь и недоверие, словно всё, что было перед ними, могло оказаться миражом или глупой игрой света.       Все инстинкты били тревогу, словно говоря: «Беги, парень, беги со всех ног отсюда!». Но вместо этого Дик прислонился к ближайшему дереву и медленно сполз, не отрывая взгляда от дома. Дверь висела на одной петле, оконные рамы разбиты в щепки, огород затоптан. Какие-то вещи — ковры, одежда, мебель — валялись грудой мусора по всей поляне. И это чувство, это страшное чувство, что здесь что-то витает. Оба запаха казались Дику смутно знакомыми, но вместе они образовывали такую гремучую смесь, что хотелось лишь зажать уши, рот и нос руками. В горле засел готовый вырваться наружу жалобный вой.       — Эй. — Тонкая рука легла ему на плечо. Голос Эзры донесся до него, словно сквозь толщу воды. — Вставай, парень. Как себя чувствуешь? Ты весь горишь.       Ноги почти не держали, но Дик все равно попытался встать. Он вспомнил, как старался отделять свой разум от эмоций, своих и чужих. В такие моменты рискуешь быть подхваченным и унесенным рекой из ощущений, потеряв последнюю связь с реальным миром, но нужно вспомнить, что ты — человек. Человек, а не сгусток чьих-то чувств. Че-ло-век. Человек. Да, вот так. Молодец, так и продолжай.       «Вспомни, как бегаешь от меня. Вспомни ребят в деревне. Вспомни нашу работу. Вспомни свои сказки. Вспомни дом. Вспомни себя…» — так всегда говорил Ной, когда на Дика накатывали эмоции. Дик произнес все это в своей голове голосом брата, вспоминая всё вплоть до интонаций и хрипотцы в голосе, даже заикание, от которого Ной так и не смог полностью избавиться после смерти родителей.       Ноги все еще судорожно дрожали, и Дик не сразу понял, что Эзра держит его за плечи и яростно трясет. Брови были сведены, рот напряжен. Тревога, неплохо замаскированная под злость.       — О, живой, — выдохнул Эзра и помог Дику подняться. Странно — он всего несколько секунд назад стоял на земле, но когда начал падать, между этими секундами уместилось десять полетов вниз с титана. Ощущать под ногами твердую почву было непривычно. — Ты меня напугал.       — Здесь… дурное место, — прошептал Дик. Он начал озираться в поисках Роки. Тот стоял метрах в десяти от них и медленно приближался к дому. Хотя дух так качался и дрожал, что Дик был уверен — любой случайный порыв ветра легко отнесет его на другой конец поляны. — Постой!       — Я не двигался, — удивился Эзра. — Так, может, пойдем отсюда? Обойдем, я найду тропинку. Да уж, думал, что найдем здесь моего старого знакомого, вы бы наверняка поладили, а тут такое… кто же знал?       — Что здесь вообще произошло? Ты ведь знаешь?       — Догадываюсь. Поэтому мне и не нравится вся эта затея с Первым… — Эзра вздохнул. — Пойдем отсюда.       — Нет.       Дику было страшно туда идти. «Нет, нет, такого с героями не бывает», — твердил он себе, как заведенный. Герои не боятся и не встречают на своем пути разрушенных домов. Но Роки… Роки, робкий и все время отговаривающий Дика от безумных затей, не думал сворачивать. С каждым метром Дик чувствовал, как смесь из двух незнакомых ощущений становилась все сильнее, била по всем рецепторам, словно его ткнули лицом в ее источник. И Дик чувствовал, что тоже должен пойти.       — Я схожу туда. — Дик хотел, чтобы это прозвучало твердо, но вышло просто жалко. Он сжал кулаки, злясь на самого себя. — Постой тут, если тебе не хочется туда идти.       — Ага, оставлю я тебя в таком состоянии, — пробормотал Эзра. Он поправил лямку вещевого мешка и пошел рядом, осторожно огибая обломки мебели. Солнце все еще пряталось, неспособное разогнать заслонившие его тучи. Сейчас как никогда ощущалась близость дождя — тяжелое, угрюмое ожидание.       Снаружи был теплый день, но за порогом словно сгустился вечерний остывший воздух. Было зябко, и Дик натянул повыше свой красный шарф. В воздухе витали пылинки. Дику показалось, что стоило Роки пролететь сквозь них, как пыльная завеса дернулась и зашевелилась. Но он моргнул, и все вновь замерло в неподвижности.       Половицы скрипели от каждого шага. Холодные доски были усыпаны щепками. Кто-то здесь боролся. Дик замер, и ему показалось, что он физически ощущает эти два… нет, все-таки это не запахи. Это просто не поддавалось обычному описанию. Дик видел границу между этими двумя сущностями, видел их следы. Подтеки невидимой краски, осевшей в воздухе.       — Кого-то прижали к стене… — пробормотал Дик, проводя пальцами по сырой древесине, где обе сущности смешивались. Руку кольнуло болью. — Бой был трудным. Один старый, другой взрослый… Он бил без жалости, у него было оружие… н-но тот, что старый, не боялся… он…       Откуда Дик знал это? Неужели только по этим светящимся следам?       Дик поднял глаза. По всему дому были развешаны какие-то амулеты, ловцы снов и связки из странных металлических кружочков и крючков. Несколько колокольчиков звякнули, когда Дик задел привязанную к ним веревочку. От этого звука стало жутковато.       Справа был вход в одну из комнат. Дверь была нараспашку. Дик прошел мимо, сжав зубы почти до скрипа. В проеме была видна иссохшая человеческая рука. Но Дик не позволил себе задержать взгляд ни на миг.       Дик словно бы видел, как два облака желтоватой и синей дымки, сцепившись, бросали друг друга то в одну сторону дома, то в другую. Когда он следом за Эзрой вошел в просторную комнату, которая наверняка была гостиной, Дик едва не задохнулся. Воздух здесь был насквозь пропитан этими сущностями. Дик вновь попытался отстраниться от этих ощущений, но даже так едва сдерживал дрожь. Невозможно было касаться воды и верить, что ты не намок — точно так же и здесь.       — Эзра, — тихо обратился Дик. — Скажи мне честно. Что здесь произошло?       — Четвертый титан. — Эзра отвел взгляд. — Их солдаты. Я давно замечал, что они бродят по округе, выискивают что-то… но я не думал, что дойдет до такого. Думал, им нет дела до нас.       Под ребрами у Дика что-то сжалось в плотный ком.       — Почему ты так уверен? — тихо спросил он. Эзра молча указал на то, что Дик совсем не заметил из-за всех этих острых ощущений — глубокие борозды на полу, стенах и мебели. Было похоже на отметины огромных когтей, словно в дом ворвался дикий медведь… но нет, это был…       — Меч, — едва слышно выдохнул Дик. В этом выдохе смешались трепет и почти первобытный, звериный ужас.       — Да.       Эзра медленно развернулся и пошел в ту комнату, откуда выглядывала рука мертвого волшебника. Был слышен шорох ткани и бережно передвигаемого тела. Дик хотел помочь, но ноги словно вросли в старые половицы. Он повернулся к Роки, который так и застыл, тяжело и медленно дыша, у пыльного окна.       — Ты… в порядке?       Роки долго молчал.       — Здесь страшно. Я хочу домой, — прошептал наконец он, дрожа, словно вот-вот у него польются слезы.       — Я тоже.       Чтобы хоть как-то отвлечься, он стал ходить по комнатам, разглядывая то, что еще уцелело после катастрофы, которая казалась простой шуткой стихии — землетрясением или штормом внутри дома. В небольшом коридорчике, ведущем к черному ходу, почти ничего не было разрушено — ящики и тумбочки были перевернуты и открыты, но не порублены мечом. Дик не решился открывать их, чувствуя, что это будет попросту грубо по отношению к хозяину дома. Отголоски чужих эмоций не покидали его, словно их обладатель был еще жив.       Но вот одно привлекло его внимание — массивный фонарь на полу. Стекло было разбито от удара об пол. Дик поднял фонарь за кольцо на дужке и заметил, что внутри нет ни намека на фитиль или подставку для свечи. Зато слабое ощущение, все то же чувство, что и в коридорах, дало ему понять, что делать.       Мотус выходил слабый, в кончиках пальцев приятно покалывало. И все же что-то отозвалось внутри фонаря, и в центре его загорелся маленький золотой огонек. Он осветил весь темный коридор, и от этого на душе у Дика стало теплее. А еще к нему пришла мысль, такая простая, что он удивился, как раньше не додумался до этого. Эти сущности в коридорах были магией. Одна — родной Дику мотус, другая… совершенно незнакомая, и названия ей Дик не знал. В этом доме жил волшебник.       Зачем кому-то убивать волшебника? Неужели он сделал что-то плохое? Или те люди, которые сделали это… хотели от него чего-то? Дик плотно сжал губы и встал, поставив фонарь на одну из уцелевших тумбочек. В его деревне мало кто верил в богов, но сейчас Дик не сомневался, что где-то наверху должен быть хоть кто-то. Ведь куда-то же должна была отправиться душа этого человека? Дик закрыл глаза и тихо-тихо прошептал желание:       — Прошу, пусть твоя душа будет спокойна, где бы ты ни был.       Когда он вернулся в первый коридор, там уже стоял Эзра. На пыльном диване лежала фигура, полностью накрытая клетчатым зеленым одеялом, словно саваном.       — Нехорошо было оставлять его так, — пробормотал Эзра, переминаясь с ноги на ногу возле стены. — Не думаю, что у нас хватит времени на погребальный костер… кстати, он, кажется, давно здесь лежит. Но почему-то… как будто… ну, спит.       — Волшебники не умирают, как обычные люди, — прошептал вдруг Роки. Дик резко повернул к нему голову, забыв о том, что рядом стоял ничего не видящий Эзра. — Они теряют всю свою магию, а вместе с ней и жизнь. А потом высыхают, превращаясь в песок…       — Все в порядке? — спросил Эзра.       — Да, — медленно кивнул Дик. — Ладно… тогда, наверное, пойдем отсюда?       Эзра кивнул. Но перед тем как уйти, подошел к одному из столов, на котором слой пыли был неровным — видимо, Эзра уже здесь повозился. На столе лежали какие-то амулеты. Эзра взял один и приподнял на веревочке. В оправе из плотно сплетенных вместе ивовых веточек слабо поблескивал маленький черный камень. По сравнению с полумраком пустого дома этот камень был похож на саму Бездну, черную и глубокую. Дик поспешил оторвать от него взгляд и обратил внимание на детали — маленькие бусины и несколько цветных нитей, на которых были подвешены пестрые маленькие перышки.       — Этот вид талисманов приносит удачу, — объяснил Эзра. — Вот этот камень — наверняка черный нефрит. Большая редкость. Говорят, нефрит способен исцелять носителя и успокаивать душу.       «Вот только хозяину этот камень никакой удачи не принес…» — подумал Дик.       — Ты хочешь взять его себе? Как-то… странно брать вещь, принадлежавшую мертвому.       — Всё лучше, чем оставлять вещи белкам и енотам, — ответил Эзра. — Старик любил делать амулеты, да только носить их было некому.       И он, помедлив лишь секунду, надел амулет и спрятал под курткой.       — Пойдем. Оставим его тут.       — Как его звали? — внезапно спросил Дик. Он понятия не имел, зачем ему это знание, но чувствовал, что это важно. Эзра помолчал и еще раз посмотрел на диван и зеленое одеяло, из-под которого едва проглядывались очертания неподвижной человеческой фигуры.       — Я не знаю. Он никогда не говорил. Для меня он был просто… дедушкой.       «Дедушкой», — повторил про себя это слово Дик. Такое непривычное и почему-то теплое. У него не было ни родителей, ни уж тем более дедушек. А этот старый волшебник, возможно, был чьим-то дедушкой. Эта мысль обожгла Дика, как пламя свечи. Он сильнее сжал рукоять посоха, и огонек внутри вдруг дрогнул и загорелся так ярко, что пришлось зажмуриться.       — Извини! — вскрикнул Дик и выпустил посох. Тот с легким стуком ударился об дверной косяк и потух, и комната вновь погрузилась в полумрак. Эзра ничего не сказал и пошел к выходу.       Они шли молча. Вскоре дом скрылся среди деревьев, и даже обжигающее присутствие магии притупилось, оставив после себя лишь тонкий шлейф.       Небо совсем затянуло облаками, и внезапно весь лес потемнел. Может, дело было в тяжелых мыслях, а может, духи деревьев куда-то все попрятались. Дик заметил, что лес редеет, а ветер становится сильнее.       — Мы уже недалеко от опушки, — сказал Эзра.       — Уже? — Дик не знал, как долго они шли. Помнил, что дважды останавливались на передышку, а вот усталости как-то не заметил. Хотя сейчас, прислушиваясь к своим ощущениям, чувствовал, как слабо подрагивают ноги.       — Ага. Зажги-ка свой фонарь, а то скоро стемнеет. Полезная штука.       — В том доме был еще один, мог бы взять его себе, — нехотя заметил Дик, зажигая пламя в стеклянной коробочке. На листьях и деревьях тут же заиграли тени, похожие на силуэты волшебных лесных созданий — казалось, вот-вот они выскочат и закружатся в быстром танце.       — А мне-то от него какой толк? Я не колдун какой-нибудь. — Эзра подбросил в руке желудь и быстро швырнул куда-то вдаль, видимо, просто от нечего делать.       Дик удивился.       — Ты считаешь меня колдуном?       — Вроде того. Из тебя вышел бы неплохой шаман, знаешь ли. Огоньки зажигаешь, разговариваешь сам с собой, да еще и в обморок едва не падаешь, черт знает почему… ты случаем не пророк из сказок?       — Никакая это не магия! — возмутился Дик. — Мотус — это… ну, это…       — Что? — Эзра ухмыльнулся. — Самая что ни на есть настоящая магия. Ты просто к ней привык. А я вот, пока ты вчера за водой ходил, минуты три разглядывал твою палку.       — Зачем?       — Фитиль найти пытался.       Дик не выдержал и впервые за все время после ухода из дома волшебника рассмеялся. От смеха на глазах выступили слезы, а ноги задрожали ещё сильнее. Пришлось остановиться и прислониться к дереву, чтобы не упасть.       — Вот ты смеешься, а я на самом деле не понимаю! Как ты это делаешь?       — Хочешь попробовать? — Дик приподнял брови и протянул Эзре фонарь. Огонек внутри тут же погас. Эзра посмотрел на Дика так, словно у него внезапно выросла вторая голова. — Серьезно, попробуй! Просто сосредоточься на том, что чувствуешь, и изо всех сил представляй, как внутри появляется свет. Это легко.       Эзра с сомнением присел на поваленное дерево рядом и, закинув одну ногу на другую, положил руки на стекло. Зачем-то даже зажмурился, что выглядело весьма забавно. Он просидел неподвижно секунд тридцать, но ни намека на свет так и не появилось. Со вздохом Эзра отставил посох и отдал Дику.       — Не получается. Ты уж извини, но, видимо, волшебником мне не быть.       Не то чтобы Дик сильно расстроился. Он привык, что в его деревне ни у кого не получалось зажечь фонарь, а он попробовал почти на каждом, кто не пытался его ударить при первой же встрече. Хотя ему так хотелось бы встретить хоть кого-нибудь, кто разделял бы его эмоции от использования мотуса, а может, мог бы чему-нибудь его научить.       — Ладно. — Пожал плечами Дик. — Пойдем? Ты вроде бы хотел покончить со всем этим до заката.       — Ага.       Дик вновь зажег фонарь и теперь пошел впереди, освещая землю под ногами. Время от времени Эзра останавливал его, всматривался в деревья и указывал направление. Постепенно Дик стал замечать маленькие тропинки, явно проложенные ногами человека, а не звериными лапами. Тропинки эти то исчезали, то появлялись вновь в совершенно неожиданных местах.       Солнце, вновь пробившееся сквозь пелену облаков, неумолимо клонилось к западу. Уже сгущались сумерки, когда деревья разошлись окончательно. Перед Диком открылось небо, не разорванное на клочки кронами дубов, а привычное, огромное и высокое. И широкие луга, и рощицы, раскинувшиеся ниже по склону. Но самое важное — огромная рука Первого титана. Дик и Эзра были близко к нему, и разглядеть, что это именно рука, было трудно — слишком уж велика она была. Несколько длинных холмов сходились в один большой, как лучи, а уже из центра шло широкое, в сотни метров шириной предплечье. Оно уходило вверх и вбок, к огромной человеческой фигуре.       — Вот и добрались, — сказал Эзра, устало плюхнувшись на землю. — Думаю, дальше ты дорогу найдешь. Главный город Первого находится на левом плече. Дня за три доберешься.       Дик кивнул, даже не поворачиваясь. Отсюда он видел не только Первого. На юге высилась огромная каменная спина, туман и облака делали фигуру размытой, как неясное воспоминание. А с другой стороны, на севере, был… Второй.       Протянутая каменная рука отбрасывала косую тень куда-то далеко на восток. Может, это было лишь обманом зрения, но пальцы на обеих руках казались судорожно поджатыми, застывшими в неестественной позе. Нога отставлена назад, корпус наклонен вперед… точно титан в самом деле когда-то был жив. Когда-то двигался, ходил и, быть может, даже говорил до той самой секунды, как нечто заставило его застыть на много сотен лет.       По плечам, бокам, шее титана раскинулись леса. Даже на самых отвесных скалах и крутых холмах была темная зелень, жадно цепляющаяся за любой шанс к жизни. Кое-где блестели размытые огоньки костров — еще одно доказательство того, что на титане есть жизнь, есть люди.       Но как только первичный восторг прошел, Дик увидел огромное темное пятно. Оно расползлось по животу и грудной клетке, похожее на уголь. Здесь ничего не росло, был лишь темно-серый камень. Словно по телу прошелся огромный пожар, выжегший на своем пути целые леса.       — Я этого не припомню, — нахмурился Эзра. — Я был здесь месяц назад, пятно было не больше пальца. Не к добру это.       — Значит, нужно поторопиться, — ответил Дик, сильнее сжимая посох. Он хотел, чтобы эти слова прозвучали твердо, по-героически, но голос предательски дрогнул и выдал его с головой. — Если это пожары, то в деревне точно понадобится моя помощь. Но когда все успело так выгореть? Два дня назад не было никакого дыма, а уж до нас бы точно что-нибудь долетело.       Эзра не ответил. Он стоял и смотрел вдаль, словно чего-то ждал. Дик, несмотря на свои слова, не мог сдвинуться с места.       — Ну… мне, наверное, пора? — осторожно сказал Дик, сам не до конца понимая, спрашивает он или утверждает.       — Ты уверен, что тебе нужно туда идти? — вдруг спросил Эзра.       — У меня нет выбора. Нужно успеть домой до начала осени. Брат один не справится с работой, а у нас почти никаких запасов не осталось.       — Ты хороший парень. Будет… грустно, если эти уроды убьют тебя. А они могут.       Дик почувствовал, как по коже пробегают мурашки, и выпрямился, попытавшись придать своей позе уверенности.       — Я смогу договориться. Не волнуйся за меня.       И протянул руку для пожатия. Тело было словно деревянным, не то от вечернего холода, не то от предвкушения и страха. Эзра посмотрел на его ладонь, явно принимая у себя в голове какое-то очень важное решение.       — А знаешь что? Ты славный малый, но жутко наивный. Наверняка наешься здесь ядовитых ягод и сляжешь с отравлением на полпути. Видимо…       — Ты пойдешь со мной? — Сердце у Дика заколотилось так быстро и резко, что закружилась голова.       — Ну… думаю, проводник тебе не помешает. — Эзра улыбнулся так, словно уже успел дважды пожалеть о своем решении. — Да и здесь, в лесу, дико скучно, знаешь ли…       И глубоко вздохнул.       — К тому же у меня тоже есть свое заветное желание. Знаешь, как в той сказке… Где маленькая девочка с друзьями ищет мудрого волшебника. Нас, конечно, вместо волшебника могут ждать стрелы в грудь, но ты понимаешь. И ты мог бы мне помочь в этом. Идет? Я тебя провожаю, а ты помогаешь мне исполнить желание. Подробности расскажу как-нибудь потом.       Дик расплылся в улыбке. Фонарь засиял ярче, словно вторя садящемуся солнцу. Дик посмотрел на небо. Всего два дня назад он прятался от Ноя среди камней, а это самое солнце точно так же садилось за горизонт. Минуту назад он дрожал от страха перед долгим путешествием вдвоем с Роки, а теперь улыбается до ушей. И скорость этих перемен была похожа на резкий глоток зимнего воздуха после затхлой темной комнаты.       — Идет.       Дул небольшой ветер, облака быстро бежали по небу. Над головами с трех сторон возвышались три могучих титана.       Видимо, именно здесь его приключение по-настоящему началось.