Сердце титана

      — Передай Роки, что я прошу прощения за то, что игнорировал его на протяжении двух дней, — официально сказал Эзра. Это было уже третье подобное заявление за три часа пути. Эзра прикладывал руку к груди и просил передать то-то и то-то.       — Скажи уже ему, — шепнул Роки, смущенно пряча лицо в шарф.       — Он тебя и так отлично слышит, — пояснил Дик. — И просит перестать так торжественно выражаться. Ему неловко.       — Да не неловко мне! — возразил Роки.       — Ему очень неловко. Так что говори напрямую, а я, если что, передам его слова.       Эзра несколько раз растерянно моргнул и тут же кивнул.       — Так точно! Роки, прошу прощения!       «И как он всех зверей в округе не распугал…» — подумал Дик, оглядывая тропинку, по которой они шли. Время от времени в зарослях мелькал птичий хвост или черные ягодки на накидке-кусте. Дик, разумеется, делал вид, словно ничего не замечает, позволяя духу приглядывать за ними издалека, как и говорила Фрида. Впрочем, вот уже целый час Глазок нигде не мелькал — видимо, решил, что уже достаточно проводил их, и вернулся домой.       От влажности и долгой ходьбы ныли мышцы. Если бы Дик сейчас попытался сесть на ближайший пень, он бы наверняка рухнул на него, потому что при сгибе нижних конечностей начинали болеть бедра. Все-таки ему еще долго придется привыкать к долгим переходам…       Вдруг взгляд его зацепился за одну деталь. Дик остановился и внимательно осмотрелся. Откуда здесь столько пней? Еще полчаса назад их было совсем немного, но сейчас они встречались все чаще и чаще. Рубились и старые деревья, и молодые, которым еще бы расти и расти. Многие спилы были свежими, и Дик прикинул, что всей этой древесины было бы чересчур много для одного поселка, даже если бы его решили снести и отстроить заново.       Несколько резких лучей солнца пробились сквозь облака и осветили самый конец тропинки. Лес резко заканчивался и переходил в уже знакомые луга. Всего в каком-то километре вверх по склону дорога резко уходила вверх под довольно опасным углом — в этом месте Первый титан сгибал руку. Начинался путь к его плечу. Еще вчера Дик видел это место издалека, объятое голубоватой пеленой, но сейчас, вблизи, это зрелище вызвало у него дрожь в коленях. Он так и не определился, что именно это было — восхищение или ужас от того, что им придется взбираться вверх до самого конца.       На фоне этого зрелища Дик не сразу заметил городок, лежащий у подножия. Сердце трепетно забилось от предвкушения. Он никогда еще не бывал в поселениях других людей…       «Значит ли это, что здесь есть взрослые?» — мелькнула шальная мысль. Она была глупой, ведь, конечно же, они там есть, но поверить в это было трудно. Дик опомнился, когда понял, что уже десять секунд стоит и не дышит, а Эзра удивленно пялится на него.       — Все хорошо?       — Ага.       — Ладно… тогда пошли. Постарайся вести себя прилично.       — Это мне говорит бездомный.       Эзра, видимо, хотел дать ему подзатыльник, но вовремя остановился и сунул руки в карманы.       — У меня с собой только… вернее, вообще ни гроша. Так что мы просто пройдем здесь и не будем нигде останавливаться. Поверь мне, ты не хочешь знать, каково это — ночевать на улице.       — Разве это не то же самое, что и в лесу?       Эзра поежился и замотал головой, словно отгоняя неприятные воспоминания.       — Совсем не то, так что давай поспешим.       Дик кивнул. Он и не рассчитывал задерживаться в поселении. Им следует как можно скорее начать подъем, чтобы к вечеру точно найти место для отдыха, иначе они переломают себе все кости в темноте. Дик бросил быстрый взгляд на солнце, уже миновавшее вершину неба, и ускорил шаг.       Отличия от его родной деревни были видны еще издалека. Дома у него на родине стояли вразнобой, вылепленные и сколоченные из подручных материалов и уродливо прижимающиеся к земле под силой холодных ветров. Здесь же видна была рука мастера. Улицы были ровными и широкими, дома из одинакового красноватого кирпича. Одинаковые крыши, одинаковые окна, одинаковые горшки с цветами на подоконниках. Треугольники и квадраты, казалось, составляли основу этого городка. Дик сперва и сам удивился, когда понял, что это его пугает. Наверняка жить в таких домах удобно… но как же они похожи!       «Если кто-нибудь решит пойти к другу в гости, как он отличит нужный дом от всех остальных? — думал Дик, любопытно рассматривая прямоугольные окна. — Интересно, а внутри они такие же похожие?»       — Остановитесь!       Дик вздрогнул и лишь сейчас заметил, что они с Эзрой уже спустились по склону и стояли вплотную к забору, ограждающему город. У ворот стоял мужчина в странной одежде синего и черного цветов. По центру груди на куртке была большая вышивка, сделанная голубыми нитками. На ней была изображена маска, равнодушно смотрящая прямо в глаза всем, кто обращал на нее внимание. Эта маска тоже состояла из сложного геометрического узора и казалась объемной от одной лишь плотности пересечения нитей с разных ее сторон. Дику стало не по себе — слишком уж живым выглядело изображение.       — Предъявите ваши проходные билеты, — раздались слова чуть выше маски. Дик спохватился, что совсем забыл о настоящем лице встретившего их мужчины. Все его лицо было похоже на подпортившийся кусок мяса, на котором уже начали проявляться пятна из-за неправильного хранения. Кожа дряблая, под глазами — синяки, вся нижняя половина лица заросла недельной щетиной.       «Да такой разок на тебя чихнет — точно заразит усталостью…»       — Или чем похуже, — закончил за него Роки. Дик едва удержался от того, чтобы серьезно кивнуть.       — Какие такие билеты? — спросил тем временем Эзра. — Мы неместные, дружище, видишь ли…       — Как раз отлично вижу, — устало ответил мужчина. Дик на мгновение испугался: не так ли выглядят все взрослые? Неужели у них у всех такие пустые, бессмысленные глаза? — Вот только без билетов нельзя. Я не могу впустить вас в город без документа, удостоверяющего личность. Давайте билеты или проваливайте.       — Почему ты не отдыхаешь, если устал? — вдруг вырвалось у Дика. И Эзра, и мужчина посмотрели на него так, словно у Дика внезапно выросла вторая голова или он начал говорить на языке рыб. — Ты ведь хочешь спать, так отдохни как следует!       — Я на службе, — сурово ответил мужчина. Вид у него был такой, словно ему самому было противно говорить эти слова. — До конца смены еще восемь часов. Так у вас есть удостоверения?       — Когда я тут в последний раз был, ничего подобного и в помине не было, — пробормотал Эзра. — Пропускали всех и без билетов.       — Законы меняются. Начиная с прошлого года все граждане обязаны получить удостоверение и проходной билет. Если у вас их нет, либо уходите, либо ознакомьтесь с правилами и дождитесь оформления. Это займет не больше недели.       — Недели?! — Если бы Дик сейчас что-то жевал, то точно подавился. Но поскольку во рту было пусто, он просто вытаращил глаза. Эзра ограничился простым удивленным взглядом и присвистнул. — Но у нас нет времени! Позволь нам просто пройти через город, нам лишь нужно наверх.       — А как вы подниматься собрались-то? — Мужчина внимательно осмотрел их и остановил взгляд на страховке. — На вот этом? Гораздо легче воспользоваться лифтом. Он абсолютно безопасен, работает уже почти девять месяцев на чистейшем аккуре.       — А нам можно?       — Как только получите удостоверение второго уровня. Для этого нужно будет подождать неделю и сделать взнос в размере… — Мужчина начал было бурчать, глядя в сторону, словно повторял давно выученные слова. Впрочем, он заметил, что его не особо слушают, и махнул рукой. — Короче, я не имею права впустить вас, если вы не пришли за удостоверением. Если вам так нужно, обойдите вокруг.       Дик обвел взглядом город. Он был плотно прижат к склону, словно комок пыли, зажавшийся в угол, подальше от половой тряпки. Длинный забор тянулся на сотни метров в разные стороны, в то время как пройти через город можно было за десять минут. И это если не торопиться и зайти по пути в булочную. Путь в обход займет около часа. Не такая уж большая разница, но Дику не хотелось терять драгоценное время дневного света, да и ближе к краю титанической руки немного отличается наклон и наверняка ожидают сильные порывы ветра. В их путешествии это могло стоить обоим жизни.       Тем временем мужчина достал из кармана небольшой металлический кругляш и, щелкнув выступающей кнопкой, откинул крышку. Изнутри донеслось тиканье. Дик не смог разглядеть содержимого, но странная аура, исходившая от этого предмета, вызывала в нем непонятную дрожь. Казалось, будто он сейчас выгнет дугой спину и зашипит, как кот при виде собаки. Роки, все это время стоявший почти неподвижно, съежился и встал за спину Дика.       — Через минуту у меня начинается обеденный перерыв. Пойдемте, что ли, со мной, я вам все объясню. Вижу, что вы не местные. Издалека?       — С Третьего. — Пожал плечами Эзра. — Было бы неплохо передохнуть. Пойдем?       Но мужчина все еще смотрел в свой кругляш. Указательный палец несколько раз дернулся, словно он что-то считал, и лишь спустя двадцать секунд неподвижного наблюдения стражник захлопнул крышку и сунул кругляш обратно в карман.       — Ровно два часа дня, — сказал он. — Можем идти. Джеф!       Из небольшого домишки, примыкающего к воротам, вышел молодой парень в точно такой же форме, что и мужчина. Они не обменялись ни единым словом, Джеф лишь смерил Эзру и Дика подозрительным взглядом и встал возле ворот. Мужчина повел гостей к домику.       Единственная комната была освещена синеватым светом настольной лампы. Небольшое окно было заколочено широкой доской — видимо, чтобы через пустую раму никто не пробрался. Под окном поблескивали невыметенные осколки стекла.       — Бунтовщики, — хмуро кивнул мужчина, заметив взгляд Дика. Его нескладная фигура приблизилась к лампе, в синем свете глаза стали совершенно незаметными по сравнению с кругами под ними. — Далеко не всем нравится новый режим, сами понимаете. Садитесь, что ли. Стул только один, уж извините.       Дик и Эзра переглянулись. Дик пожал плечами и сел прямо на полу возле окна, незаметно прижавшись к боку встревоженного Роки. Эта маленькая и пустая комнатка, в которой только и было, что стул, стол и шкаф, а также этот синий пронизывающий свет напрягали его. Было в них что-то отталкивающее почти на подсознательном уровне.       «В самом деле, что со мной творится? — подумал Дик. — Чувство, словно… я опять в том волшебном доме».       И это в самом деле было так: непривычная аура, похожая на запах, ощущаемый какими-то неизвестными органами чувств, покрывала это место. Она неглубоко впиталась в каждый уголок, буквально слилась с этим помещением.       Стражник в темноте нащупал дверцу шкафа и достал небольшой глиняный горшок и прикрепленную к нему ложку. Там же налил себе из, видимо, давно остывшего чайника и сел за стол.       — Устали? Уж извините, еды не предлагаю — у нас самих кончается. Но пока хоть посидите, отдохните.       — Ты очень добр, — улыбнулся Дик. — Спасибо.       — Да не за что, — фыркнул стражник. — Вот только обычно к старшим обращаются на «вы».       Дик недоуменно посмотрел на Эзру. Что это вообще означало? «Вы» ведь говорят, когда обращаются к нескольким людям. Неужели у стражника тоже есть дух, просто Дик не видит его? Эзра отмахнулся, мол, объясню потом.       — Так зачем вам наверх? Давненько никто с запада не приходил, — сказал он, начиная есть. Содержимое горшка, видимо, тоже было холодным и не слишком вкусным, судя по секундной досаде, выступившей на лице.       — Мы…       — Не очень хотим об этом распространяться, — перебил его Эзра, прислонившись к стене.       — В Четыре-Тринадцать идете?       Дик недоуменно глянул на Эзру, тот же невозмутимо кивнул.       — Без удостоверений вам там делать нечего. Незарегистрированным посетителям запрещена торговля и пребывание в городе дольше… если не ошибаюсь, четырнадцати дней. Вы, судя по всему, идете уже несколько дней, а на подъем потратите уйму сил, времени и ресурсов ради двух недель в городе. Вам оно надо?       Оба синхронно кивнули. Мужчина закатил глаза.       — Вот что бывает, когда живешь в лесу! Дичаешь! — воскликнул он, махнув свободной от ложки рукой. Лампа на столе покачнулась и упала боком, медленно прокатилась по столу и упала на пол.       Послышался звон бьющегося стекла. Роки резко подскочил, пройдя стену насквозь, а Дик от неожиданности потерял равновесие. В комнате воцарилась почти полная темнота, голубая жидкость, наполнявшая лампу, быстро теряла свое свечение. Со стороны стола послышались ругательства сквозь крепко сжатые зубы. Даже в родной деревне Дика, отличавшейся красноречием в плане неприличных слов, встречались далеко не все из услышанных Диком ругательств. Не помешало бы их запомнить, авось, его хоть немного начнут уважать дома.       — Сейчас, — тихо сказал он и нащупал в темноте рукоять посоха. Стекло фонаря холодило руку, но не так, как все вещи в этом здании, а приятно, по-родственному.       Дик медленно выдохнул. В голове было столько еще свежих эмоций, ярких воспоминаний о Фриде и Глазке, и перенести всё это умиротворение и восторг в мотус было легче, чем согнуть палец. В стеклянной клетушке загорелся светлый золотой огонек, теплый и приятный. Этот маленький шарик осветил всю комнату, и даже дышать стало легче. Эзра, сидевший рядом, широко улыбнулся, а Роки успокоился и вновь присел рядом. Лишь стражник, вскочивший было с места, замер на месте как вкопанный.       — Это что еще за штучки? — тихо, но отчетливо пробормотал он. Голос его звучал отрывисто и хрипло. — Ты ведь волшебник? Точнее… я забыл, как это называется. Колдовство с помощью эмоций. Верно? Это ведь оно?       — Мотус, — улыбнулся Дик. — Не волнуйся, он не опасен.       — Да какая разница, опасен или нет… прекрати это. Немедленно. И уходи.       — Что?       — Бросьте эту затею про Четыре-Тринадцать. Возвращайтесь в свой лес и носа не показывайте на нашей территории. Убирайтесь отсюда, пока у меня не появились из-за вас проблемы.       — Что вы несете? — нахмурился Эзра, делая шаг вперед. Мужчина отшатнулся от него, словно от прокаженного, и Дик заметил, как в золотистом свете фонаря сверкнуло лезвие. — Какие еще проблемы?       — А вы пройдите метров двести к северу — увидите, — прохрипел мужчина. В этот момент он показался куда старше своих лет, хотя Дик хуже всех подходил сейчас на роль судьи. Морщины выступили сильнее, кожа приобрела болезненно-бледный оттенок. — Туда таких, как вы, и отправляют! Петлю на шею, табличку на грудь — и болтаться на радость зевакам! Уходите сейчас же… прошу!       — Но…       — Брысь! Я вас не знаю. Если начальство прознает, что я пустил сюда чужаков, так еще и таких. — Это слово он выдавил так, словно у него на языке был ком слизи. — Меня вышвырнут с работы, хорошо еще, если не заподозрят в заговоре. А вы о своих шкурах подумайте. Прочь! И потуши, черт тебя подери, фонарь, пока никто не увидел!       И он почти вытолкал их за дверь, стараясь как можно меньше касаться Дика голой кожей. Снаружи все еще ярко светило дневное солнце, от него резко защипало глаза. Дверь захлопнулась за спиной Дика так же быстро, как и открылась. Дик поспешно потушил фонарь, и, как оказалось, вовремя — Джеф стоял возле стены и внимательно следил за каждым их шагом. Дик хотел было подойти и спросить, что вдруг нашло на его коллегу, но Эзра ткнул его локтем в спину.       — Спасибо за теплый прием! Теперь нам все понятно, нам пора! Пацан, где там моя карта? — Он выразительно уставился на Дика. Тот сперва ошалел, но быстро понял, что лучше не спорить. Карта лежала в мешке Эзры, и Дик быстро достал ее. Эзра внимательно уставился в нее, словно видел впервые. — Ага! Отлично, идем туда!       И, ткнув пальцем на юго-запад, бодро зашагал к лесу. Пожалуй, даже слишком бодро для того, кто час назад сетовал на усталость. Дик едва успел бросить последний взгляд на город и последовал за Эзрой. Спиной он чувствовал на себе пристальный взгляд стражника. В ушах стоял крик прогнавшего их мужчины — то ли разгневанный, то ли перепуганный до смерти. И его перекошенное лицо в золотистом свете фонаря…       «Неужели здесь боятся магии? Но ведь они и сами ей пользуются, эта лампа… что такого страшного в мотусе?»       Вспомнились последние слова стражника. «Петлю на шею, табличку на грудь»… Дик опасался того, что заплутает в пути, заболеет чем-нибудь неизвестным, оголодает или, в конце концов, упадет и переломает себе все кости. Он был готов к тому, что придется договариваться с другими людьми. Но чтобы при первой же встрече ему грозила опасность оказаться на виселице… неужели это возможно? Как?       Дик хотел было спросить у Эзры, но тот слишком уж чудил — видимо, время для разговора было не самое подходящее. Лишь когда над ними вновь нависли редкие деревья, Дик осмелился заметить:       — Нам, вообще-то, в другую сторону.       — Я знаю, — ответил Эзра, сворачивая карту. Он наконец перестал вышагивать, как деревянный солдатик, и поравнялся с Диком. — Просто не хотел вызывать подозрений. Раз уж тут так странно относятся к твоей магии, лучше нам не светиться лишний раз. В прямом смысле этого слова.       — Что-то у тебя не очень получается «не вызывать подозрений», — насмешливо фыркнул Дик. — Ладно, не «свечусь». Странно это все.       — Ага. — Эзра помолчал пару минут и добавил: — Если у тебя возникнет желание повернуть назад, не стесняйся. Я пойму и с радостью поддержу твое решение. У меня, честно говоря, от этих двоих коленки дрожат. Возможно, не так уж и плохо, что я не владею магией…       — Значит, просто не буду ее использовать. Мало ли, вдруг местным это неприятно.       — Это было ужасно, — пролепетал Роки. Он плелся позади, и когда Дик обернулся, растерянно смотрел на камни у себя под ногами. — Дик, давай не пойдем туда больше. В том доме было неприятно и холодно. И тот мужчина… он кажется добрым, он испугался за нас… и в то же время испугался нас. Дик, давай вернемся к Фриде.       — Мы не можем. — Покачал головой Дик. — Нам надо домой, помнишь? Ради Ноя.       — Или ты можешь перезимовать здесь, — возразил Роки. — Мы найдем себе место, а с весной попробуем еще раз вернуться…       — И что изменится? Ну, остановимся мы здесь, переждем зиму, и что дальше? Забудем про то, что у нас есть брат, есть дом, где нас ждут?       — Не ждет нас там никто…       — Замолчи! Нас ждет Ной… и Хью, Ари, может, Эска… наверняка они считают нас мертвыми, а мы вот возьмем и вернемся! Как герои из мифов, с трофеями и золотом, еще и для каждого мудрый совет найдем!       На куртку упало несколько теплых капель. Дик с недоумением уставился на пятнышки от них — откуда вода? Ведь дождя нет! Он яростно потер щеки. Вот, нет никакой воды! Он не плачет, он ничего не боится! Он не думает о старике и следах магии в его доме, о царапинах меча на полу… все хорошо!       — Пойдем, — тихо сказал он, проводя рукавом по носу и поворачиваясь к Эзре. Дик не смотрел на него, но чувствовал, как тот сосредоточенно сверлит его взглядом. — Уже скоро темнеть начнет, а мы даже подниматься не начали.       Некоторое время они шли молча, но молчание это было напряженным и тяжелым. Дик вздохнул. Плохие эмоции точно не пойдут ему на пользу.       — Слушай, — сказал он, обращаясь к Эзре. — Почему тот стражник говорил, что к старшим обращаются на «вы»?       — Потому что так и есть. — Пожал плечам Эзра. — А что не так?       — Ну, это странно. Мы у себя в деревне никогда так не говорим, даже с вожаком… говорить с одним человеком так, будто у него в голове несколько личностей, — надо же такое придумать!       — Ну, таким образом вроде как выражают уважение, — пояснил Эзра. — Что-то вроде… признания того, что собеседник лучше тебя.       — Почему тогда он сказал, что так надо обращаться ко всем старшим? А если они не лучше меня?       — Тогда тебя будут считать самовлюбленным или просто дикарем.       — Глупо.       — И не говори! — Эзра хмыкнул и сунул руки в карманы. — Но не мы придумываем правила.       Они добрались до южного края титана примерно за час. К тому моменту Дик успел успокоиться, а Эзра перестал коситься на него, как на полоумного.       Далеко вдали, в десятках километров к югу, стоял Четвертый титан. Его широкие плечи были горделиво расправлены, а голова высоко поднята — насколько можно было судить по затылку с густыми каменными волосами. Дик даже позавидовал — повезло же этому гиганту даже после погружения в свой вечный сон оставаться таким величественным.       «Хотелось бы увидеть его лицо. Какое оно? Такое же серьезное и злобное, как солдаты оттуда, или же…»       — Пришли, — тихо объявил Эзра. Он высоко задрал голову и смотрел на подъем. Он не был таким крутым, как тот, который они преодолели позавчера, в переходе между Третьим и Первым. Угол между землей и плечом составлял градусов сто двадцать, и, по прикидкам, Дика первое время можно подниматься и вовсе без страховки, но Эзра все равно побледнел и неуверенно потирал лямку мешка.       — Это ведь почти детский уровень, — попытался успокоить его Дик. — Я на таком учился, когда мне было семь. У нас таких удобных местечек нет, так что Ной сложил вместе кучу камней и досок и заставил меня подниматься. Ты быстро научишься!       — Давненько я не лазал на такую высоту, — пробурчал себе под нос Эзра. — Совсем ничего не помню. А ведь раньше спокойно по отвесным скалам прыгал!       Дик понимающе кивнул. Он знал, почему в их деревне было так мало скалолазов: эта работа требовала постоянной тренировки. Если хоть на месяц отходишь от дел, то начинаешь терять хватку. Важные для подъема мышцы отвыкают от нагрузки, страх заставляет ладони быстрее потеть. А Эзра провел годы, не выходя из леса, и уж конечно совсем отвык от чувства высоты. Возможно, Дику, у которого в крови было заложено ощущение тысяч метров между собой и морем, этого было не понять.       — Не волнуйся, я все покажу, — заверил он, снимая с пояса снаряжение. — Вот, смотри внимательно и повторяй. Для начала убедись, что все ремни целы и нигде не повреждены…       Он медленно показывал, как правильно закрепить, где подвязать и с какой силой затянуть. Несколько раз продемонстрировал самые надежные узлы. Эзра повторял и следил так же внимательно, как при выслеживании добычи на охоте. Казалось, он был не более чем отражением в медном тазу, безмолвным и абсолютно идентичным смотрящему. Спустя десять минут все было готово.       Дик пошел первым. Они прикрепили свое снаряжение к одной и той же веревке, рассудив, что она вполне может выдержать двоих. Дик забрасывал конец веревки с петлей и двумя грузиками — благо, здесь было в достатке острых выпирающих камней, плотно уходящих в черную землю. У Дика, признаться честно, тоже подрагивали руки — он впервые отвечал за такой долгий подъем, да еще и на пару с новичком. Мышцы бедер, и так уже одеревеневшие от ходьбы, сейчас ощущались как нечто инородное, причиняющее телу только тянущую боль. Они останавливались почти на каждом удобном выступе, переводя дыхание и почти не разговаривая. Лишь после третьего такого захода Дик начал обращать внимание на открывающийся сверху вид. Сам факт того, что Дик сейчас сидел на узеньком камне, свесив ноги вниз, заставлял сердце трепетно сжиматься. Но от того, как завораживающе выглядели леса и поля, Дик вовсе забывал, как дышать.       Опускающееся солнце слепило глаза, а деревья и высокие камни отбрасывали длинные тени, расчерчивавшие Третьего и Первого на множество полос. Понять, где твердая ладонь переходила в поросшее лесом плечо, было нетрудно, но в остальном эти два титана словно слились в единый организм. Третий стоял на одном колене в воде, скорбно склонив голову. Даже его длинные волосы, опускающиеся на грудь, были покрыты землей и травой. Его голову венчала корона из черного хвойного леса.       Дик плотнее закутался в шарф, пряча лицо от холодного ветра. Эзра сидел двумя метрами ниже, на другом выступе, и рассеянно рассматривал траву, которой порос титан. Все растения были темными, жесткими и непривлекательными, стебли у растений были покрыты колючками. Но они крепко держались за эту неплодородную почву, вжимались в нее, как в единственное, что было у них во всем мире. Они хотели жить.       Дик выпрямился и поправил куртку. Пока еще есть время, нужно подниматься. Завтра они точно доберутся до города со странным названием Четыре-Тринадцать.       По подсчетам Дика, они преодолели больше половины пути. Это стоило им боли, пота и ужасной усталости. Под конец дня начала болеть голова — всё бы ничего, но за ней последовало и головокружение. Когда Дик едва не потерял равновесие на особо сложном участке, где подъем резко пошел вверх, Эзра выступил голосом разума:       — Ладно, приятель. Пора остановиться. От наших усилий не будет толку, если мы откинем тут копыта.       Они нашли не столько пещеру, сколько просто большое углубление в земле. Вероятно, здесь прятались дикие животные, которые умудрялись жить даже в таких неприятных условиях, отрастив себе крепкие лапы и длинные хвосты. Разбивать палатку не было ни места, ни хоть какого-либо желания, и последнее, что Дик помнил, — это как они укрылись одеялом и, вжавшись в холодную землю, уснули. Роки молча сидел рядом и болтал ногами в пустоте.       Во сне было холодно. Леса, горы и деревни проносились далеко внизу. Дик сидел на спине огромного дракона, разгоняющего облака взмахами могучих крыльев. У Дика был при себе верный меч. За спиной у него развевался плащ из перьев птичьего бога. Король горных волков был повержен, а его прихвостни разогнаны по своим норам и ущельям. Оставалось лишь вернуться к его возлюбленной нимфе, чье кольцо из ивовых веточек было надето на его палец, чтобы отдохнуть и затем вновь продолжить свои странствия.       — Летим домой, мой друг! — громко произнес Дик, обращаясь к Алтаю.       Но дракон медленно качнул головой и повернул в совершенно другую сторону. Он легко огибал величественные фигуры титанов, пролетая так близко, что можно было разглядеть каждое деревце. И полетел к Четвертому. В тысячах шагах под ними было беспокойное серое море. Дракон еще раз взмахнул крыльями, взмывая выше. Они были у самого лица титана, стоило лишь облакам разойтись… но Дик, завороженный и напуганный, выпустил из рук чешую дракона. Порыв ветра сорвал его со спины Алтая, и он полетел вниз.       Ветер хлестал его по щекам, плащ рассыпался на серые клочки пепла и исчез, открыв спину ледяным потокам воздуха. Ивовое кольцо слетело с пальца. Меч тянул к земле. Руки Дика стали слабыми и покрылись старческими пятнами, беспомощно хватали воздух, но не могли ни за что уцепиться. Небо вдруг стало черным, появились звезды, и знакомые черты лица удалялись и удалялись от него…       Дик проснулся в холодном поту. Ему казалось, что ветер все еще свистит в ушах, что он все еще падает — но нет, это всего лишь Эзра дышит ему в ухо. Роки сидел на краю их ложбинки и прижимал к себе Дика так крепко, как мог это делать бестелесный дух. Его фигура пульсировала, мерцая золотыми блестками. Фонарь, который Дик накануне привязал к мешку, чтобы не уронить, слепил глаза. Свет внутри него был бледный, почти белый, но яркий.       — Спи, — прошептал Роки. — Спи, еще рано. Тебе нужны силы. Н-не бойся, я защищу тебя.       — Нет… нуж… н-нужно идти, — пробормотал Дик, еще не до конца понимая, проснулся он или нет. Было темно, полоса заката на востоке давно потухла. — Нужно… долететь?..       — Успокойся. Успокойся, — повторял Роки. — Ты все успеешь. Никуда не надо лететь. Не торопись.       Дик усилием воли заставил дыхание выровняться. Так и не вырвавшийся крик свернулся клубком и засел на дне легких, ожидая более подходящего момента. Фонарь, к облегчению Дика, погас сам собой. Хотелось спать, но сердце все еще слишком гулко билось, отдаваясь эхом в ушах. Дик не открывал глаза, но понял, что Роки повернулся к нему.       — А не рассказать ли историю, которой времени нет? — вдруг нараспев затянул он. — Историю о том, кто прошел сто дорог, выиграл с северным ветром спор, летний снег уберёг…       Голос Роки сливался со свистом ветра. Он раскачивался в такт песне, а слова лились, словно патока — то растягивались, то падали густым комом. Порой ветер или крик совы заглушал слова, но это было не страшно — и Дик, и Роки знали их наизусть. Это была одна из любимых историй Дика, которую не мог испортить ни один ночной кошмар: ведь это было самое начало истории, первое из всей цепочки сказаний о Гиллеле. Здесь безымянный автор, которого теперь цитируют десятки детей, сам повторяет мотивы из известных сказок, еще не зная, как сильно разрастется его история.       И Дик уснул, убаюканный шепотом Роки. На границе между явью и сном голос друга перетекал в незнакомый, чужой… и в то же время такой родной голос, отпечатавшийся в сознании Дика. Быть может, голос матери, которая поделилась этой историей с сыновьями прежде, чем оставить их навсегда. Сновидений больше не было.       Утром они продолжили путь. Эзра так хрустел суставами, что Дик невольно испугался — вдруг еще раз услышит «хрясь!» и увидит, как парня переломит пополам. Впрочем, Дик тоже был не в лучшем состоянии — боль в мышцах притупилась, но расползлась по всему телу, по каждому кусочку плоти, и даже поднять руку без скрипа было трудно. Но им нельзя было унывать. Вместо того чтобы ворчать, Дик почти все утро старался шутить и бодро улыбаться. На Эзру это не слишком-то подействовало, но он тоже устало растягивал губы в ответ. Видимо, жалел, что оставил свой уютный теплый лес.       — Ты напевал что-то во сне, — зевая, заметил Эзра. — «Рассветный соловей», серьезно?       — «Первая звезда Гиллеля», — обиженно поправил Дик и гордо поднял голову. — Моя любимая сказка.       — Все-таки слишком этот Гиллель идеальный, — фыркнул Эзра, картинно закатывая глаза. — Его образ переоценили. Самый острый меч, самые сильные друзья и самые красивые девушки все время у него.       — Завидуешь?       — Еще чего! — Эзра махнул рукой так, что сразу стало понятно: еще как завидует. — А вот Пак, его приятель — он был неплохим. Жил в лесу и был вполне доволен. К нему никто не лез, да и он на рожон не лез — отличная философия!       — И в том же лесу он и остался, потому что не пошел с Гиллелем на поиски дракона, — хихикнул Дик. — И там наверняка и умер, никому не известный.       Эзра сердито ткнул его локтем и встал. Пора было продолжить путь.