Сердце титана

      Дик умел убегать от неприятностей. А когда он увидел этих троих, то сразу понял, что они — неприятность, и очень большая. Он повернулся, но внезапно на месте прохода оказалась гора железных ящиков, до этого мирно стоявшая возле стен. Дик бросился к ней — он успеет перелезть, нужно только правильно ставить ноги! Но тут раздался сдавленный рев Роки, и кто-то схватил Дика за край шарфа. Дик прижал руки к горлу и попытался выпутаться, но тут же его крепко ухватили за плечи.       — Не подходите! — закричал он, молотя руками и ногами в разные стороны. Сознание затопила паника, он не видел лиц нападающих, сколько бы ни пытался сосредоточиться. — У меня ничего нет!       — Очень даже есть. — Вожак подошел ближе. Дик замер и посмотрел на его лицо. На губах молодого мужчины играла ухмылка. Больше ничего не было видно, всё поглощали темнота и страх. — И много! Я чувствую запах твоей магии… и я заберу ее всю. Хотя еще подумаю, может, оставлю тебе немного. Вот только ты даже не сможешь уползти отсюда, будешь рыдать, пока не испустишь дух.       Он говорил это так спокойно, с ноткой садистского удовольствия, что у Дика колени затряслись. Вокруг то и дело мелькала пестрая одежда Роки, летали его руки, словно издалека доносился голос: «Отпустите его! Не надо! Прошу!». Но он лишь проходил сквозь противников, те не видели и не слышали его. Это был крик в пустоту.       Все перед глазами расплывалось. Черты лиц менялись, вместо двух стен возник знакомый с детства двор, залитый лунным светом. Его держали точно так же, обхватив плечи со спины. На Дике — затертый свитер и штаны брата, едва подшитые по размеру. Дик кричал, плакал и точно так же молотил руками, пытаясь ударить нападающих, но ответом ему был лишь смех. Дик рычал, как дикий звереныш, выкрикивал ругательства и брыкался. Роки лежал рядом, сжавшись в комок, и плакал от бессилия — он, в отличие от Дика, не скрывал своего страха. Старшие смеялись и гоготали, словно стервятники, наслаждаясь чужой болью.       Удар. Дик вернулся в реальность, в переулок между двумя стенами. Фонарь валялся у ног. Старший из троицы держал его, младший стоял, готовый ударить опять. Вожак наблюдал. Дик сжался, надеясь, что так боль будет слабее.       Еще один удар, в грудь. Дик крепко сжал зубы. Еще один в живот. Вожак махнул рукой:       — Довольно. Этот мальчишка уже готов отдать нам все, так ведь?       И он подошел ближе. Резким движением поднял Дика на ноги, заставив мужчину постарше отодвинуться. И крепко впечатал свою ладонь в ключицы Дика.       Это было странное ощущение. Все эмоции, все мысли, что витали в голове, мигом собрались в одну точку. Эта точка растянулась в линию. Эта линия пробила все тело насквозь и куда-то медленно уходила, оставляя после себя лишь пустоту. Пустоту, в которой мелькали лишь незнакомые лица и картинки.       «Это конец. Всё. Тут я и умру», — думал Дик, слыша сквозь звон в ушах, как отчаянно кричит свернувшийся на земле Роки. Ему уже не было страшно. Весь страх ушел вместе с той нитью. Кажется, вот-вот она оборвется, и Дик сможет спокойно уснуть навек.       Но среди чужих лиц, чужих воспоминаний вдруг мелькнуло нечто знакомое. Сильные грубые руки брата, его низкий голос и серьезные темные глаза. Тогда он был еще мальчишкой, младше, чем Дик сейчас, но без колебаний ввязался в драку со старшими. В итоге их побили обоих, а Ной долго сердился на Дика, но Дик все равно был в этот момент счастлив. Еще одно воспоминание — падение. Дрожащие руки, не сумевшие удержать его. Отчаянное «НЕТ!», наверняка донесшееся до самой деревни. Неужели Дик умрет здесь, так и не вернувшись домой? Неужели его тело будет точно так же лежать в одиночестве, как тот волшебник в разрушенном доме, пока не станет песком?       За несколько секунд произошли сразу три вещи. Во-первых, нить, растянувшаяся где-то между грудной клеткой Дика и рукой вожака, резко сжалась в пружину и вернулась в тело. Во-вторых, старший куда-то делся, никто больше не держал Дика. И в-третьих, фонарь загорелся.       Он загорелся так ярко, что Дику это пламя показалось настоящим. В маленькой стеклянной коробочке поместилось целое солнце, и вожак отпрянул, закричав от боли. Дик упал на землю, каждая клеточка его тела вопила от странной незнакомой силы. Дышать было больно. Фонарь продолжал гореть, и Дик протянул руку, чтобы взяться за посох. Он думал, что это будет болезненно, но свет пропустил его и дал дотронуться до себя. Дик сжал посох крепче, медленно выравнивая дыхание. Боль от ударов пропала, страх тоже. Разум был чист, но не пуст. Дик был жив. Роки встал у него за спиной, мелко дрожа, но Дик чувствовал его облегчение и радость.       Он спокойно выдохнул, и свет фонаря сменился с обжигающего на мягкий и дружелюбный. Теперь он отчетливо видел все вокруг. Младший хулиган куда-то пропал — наверняка удрал, почуяв опасность, — старший же крепко сжимал вожака за плечо.       — Пойдем, Дигори… — шептал он, пытаясь утянуть молодого за собой. Тот не шевелился. — Найдем кого-нибудь другого, а этот странный… не связывайся с ним…       — Как ты это сделал? — отчетливо спросил вожак.       Дик пригляделся. У него узкое лицо и прямой нос, а острее скул был разве что взгляд серо-голубых глаз. Темные с проседью волосы, наспех завязанные в неровный хвост, лезли ему в глаза. Но заинтересовало Дика вовсе не это. Вся левая рука, начиная с плеча, была сделана из грубого куска металла со знакомыми голубыми прожилками. В основании плеча было углубление размером со спичечный коробок. Детали были скреплены примитивным механизмом. Это был протез.       — Как ты это сделал?! — повторил вожак. Каждый звук он словно одновременно прошипел и прокричал.       — Я просто хотел жить, — ответил Дик, утирая со лба пот. — Вот и все.       Ответ, кажется, поразил вожака. Он замер на месте и вперил взгляд в Дика. Тот неуверенно шагнул ближе.       — Ты ведь Дигори, верно? — В голове роились, словно растревоженные пчелы, кусочки чужих воспоминаний. Они пронеслись к нему по той золотой нити, что возникла между ним и вожаком на несколько секунд. — Ты не со зла забираешь у людей магию, так? Твоя рука…       — Это не твое дело! — рыкнул Дигори и отшатнулся, пряча протез под складками одежды.       — Я просто пытаюсь понять.       — Зачем тебе это?       — Я тоже чувствую твою… магию, — сказал, подумав, Дик. — Она очень печальная. Мне тебя жалко.       — Не надо меня жалеть.       — Надо, — твердо сказал Дик. — Всех иногда надо.       По всем законам его деревни это было ложью. Неправильно, глупо, нелогично. Нельзя никого жалеть, иначе останешься в неудачниках. Нельзя самому позволять другим себя жалеть, иначе произойдет то же самое. Дик думал, что здесь все наоборот, но ошибался. Запуганный взгляд этого парня напоминал Дику десятки его знакомых — тех, кто привык озлобленно скалиться, словно дикий зверь, вместо того, чтобы дать о себе позаботиться.       — Ты… потерял руку из-за каких-то людей в масках. Что произошло?       Дигори ничего не ответил. Губы у него сжались в тонкую бледную линию.       — Солдаты, — ответил внезапно мужчина постарше. — Глупый конфликт семь лет назад. Мой сын перешел дорогу не тем людям. Нам… нужна чужая магия, чтобы его протез работал. — Глаза мужчины наполнились слезами. — Прошу, дайте нам уйти. Мы больше не сделаем вам зла.       Дик медленно подошел ближе. Всего минуту назад он боялся и ненавидел этих незнакомцев, но сейчас ему было отчего-то стыдно. Дигори был на голову выше него и старше лет на десять, но, непропорциональный и остроносый, он был похож на простого проблемного подростка.       — Ты ведь наверняка неплохой парень. Пожалуйста, попробуй найти другой путь. Я уверен, тебе станет легче.       Глупо, очень глупо. С какой стати он имел право раздавать кому-либо советы? Дигори, судя по всему, считал точно так же. Но все же он не возражал и не пытался напасть. Он судорожно переводил взгляд то на мужчину постарше, то на Дика, то на свою железную руку. Он думал.       — Пойдем, Роки. — И Дик быстро зашагал прочь. Ему было неловко, стыдно и грустно. Вопреки своим словам, он боялся, что сейчас кто-нибудь из троих нападет на него со спины и опять попытается забрать его мотус. И колени у него предательски тряслись, когда он вышел из переулка на большую улицу. Но вот уже вокруг него светят фонари, а никто не нападал. Дик потушил свой фонарь и, еще раз глянув на отца с сыном, пошел вверх по склону.       То, как он вернулся в резиденцию Сильвестра, Дик не помнил. Слуга, внимательно осмотревший его, помог найти нужную комнату и принес поднос с фруктами и остывшим чайником. Дик съел пару яблок и забрался под одеяло. За окном было уже темно, на небе сгустились облака, закрывающие лунный свет.       — Дик, — окликнул его Роки. — Все… все ведь в порядке?       — Скажи, ты помнишь моих родителей?       Роки опешил и замер. Дик плотнее сжал одеяло в руках и пояснил:       — Ты ведь дух моего мотуса. Ты был со мной, сколько я себя помню. Ты помнишь их? Хотя бы немного?       Роки помолчал. Лишь шелест его дыхания и тепло на спине выдавало, что он еще здесь. Дик ждал.       — Не больше, чем ты, — наконец ответил Роки. — Помню мамину улыбку. И то, что у папы была густая борода, от которой он выглядел совсем как взрослый.       Дик слушал и даже не дышал, ловя каждое слово. Все эти детали он помнил и сам, но сейчас они звучали как-то совсем по-новому.       — Ной тогда много смеялся, когда его щекотали. — В голосе Роки проступила улыбка. — А мы с тобой очень много спали…       — Что еще?       — Помню, как они умерли.       — Расскажи.       — Нет. — Роки покачал головой и погладил Дика по волосам. — Ты ведь не обидишься, если я не буду? Если ты не помнишь, значит, тебе это не нужно. Засыпай лучше.       И Дик заснул. Было грустно, но, с другой стороны, разве это плохо? Ведь всем нужно иногда немного жалости и грусти.       Разбудил его стук в дверь. Дик проснулся сразу же, окунувшись в реальность так, словно на голову ему опрокинули ведро ледяной воды. В открытое окно проникал солнечный свет: наверняка начинался прекрасный ясный день. Стук повторился.       — Кто там? — громко спросил Дик.       — Вам велели подать завтрак. — Раздался вежливый голос из-за двери. — Могу я войти?       — Пожалуйста.       Слуга неопределенного на вид возраста вошел и поставил на столик поднос с чем-то горячим и источающим приятный молочный запах. Глаза слуги словно нарочно ни на секунду не останавливались на Дике и не пересекались с его взглядом.       — Канцлер просил передать вам, чтобы вы были готовы в течение часа. Я бы посоветовал вам начать приводить себя в порядок.       Дик дождался, когда слуга уйдет, и наконец встал. Однако, вопреки совету, первым делом накинулся на еду: от голода у него желудок едва не присох к позвоночнику. Роки покачал головой, глядя, как горячая каша в мгновение ока исчезает во рту у Дика.       — Я полетаю по замку, ладно? Ты ведь будешь в порядке?       — Не волнуйся. — Кивнул Дик, с внезапным стыдом вспомнив слова Глазка о том, что он насильно удерживает друга. — Лети куда хочешь. Только мне потом расскажи.       Пока Дик умывался и чистил сапоги, он вспомнил про разговор с Эзрой. Сердце, только-только вернувшееся на законное место, снова с грохотом рухнуло вниз. Он проспал всю ночь и совсем забыл… стоило ли ему все-таки бежать? Или Эзра все-таки просто пытается его надурить? Не поздно ли? Нет, наверняка поздно…       Один за другим события вчерашнего дня мелькали перед внутренним взором Дика. Приход в город, стражники, разговор с Сильвестром, прогулка по городу, разговор с Эзрой, странный парень по имени Дигори… вчера голова у него едва работала, но сейчас ледяная вода взбодрила и принесла ясности. Почему вдруг Дик вчера так накинулся на Эзру? Неужели так сильно хотел оказаться правым, так сильно боялся, что его ожидания не оправдаются? Нужно было найти Эзру и извиниться… а вдруг он уже покинул город?       «И все-таки я ему не верю, — упрямо подумал Дик. — Если бы меня хотели убить, он бы не дал мне комнату и еду… ведь так?»       На душе было паршиво. Не зная, на что он толком надеется, Дик оделся и вышел из своей комнаты. Он слабо помнил, куда идти: пожалуй, предложи ему кто-то найти путь среди корней огромных деревьев, он бы справился лучше. Поэтому он пошел, опираясь лишь на сторону, где из его окна виднелся город. Пусть за окном и ярко светило солнце, фонарь он взял с собой — не хотелось оставлять в комнате ничего, что принадлежало бы ему.       По прикидкам Дика, оставалось найти лестницу на самый нижний этаж. Он повернул в коридор, по которому шел вчера вместе с Сильвестром… и застыл. Посреди коридора стояла медведица.       Дик напрягся и спрятался за поворотом, но его уже заметили. Взгляд медведицы был незлобным, незапуганным, неугрожающим, как полагается дикому зверю. Он был спокойным и усталым. Дик замер. Нет, этот взгляд не приковал его к месту, не заставил мышцы судорожно сжаться — нет, он ничего подобного не чувствовал. Но сделать хоть шаг назад не мог и не хотел. В густой и похожей на зимнее ночное небо шерсти медведицы запутались искорки белого света.       «Видимо, именно так и выглядит созвездие Большой Медведицы», — мелькнула нелепая мысль. Зверь приподнял уши, словно услышал его мысли, и медленно подошел ближе. На каменных плитах пола оставался слабо сияющий след в форме лап.       — Ты что здесь делаешь? — мягко спросил Дик, протягивая вперед руку вопреки здравому смыслу. То, что это существо не было настоящим, вовсе не означало, что оно не попытается отгрызть ему пальцы.       Но медведица не проявляла ни намека на агрессию. Напротив, она подошла ближе и, прикрыв глаза, ткнулась лбом в ладонь Дика. Шерсть была мягкой и отчего-то прохладной, словно влажный туманный воздух. Дик улыбнулся, погладив медведицу по звездам в шерсти.       — Какое печальное создание… — прошелестел Роки, возникая рядом. Взгляд его черных глаз был непроницаем. — Такое красивое и грустное.       — Откуда она здесь? — спросил Дик.       — Чей-то дух.       — Не думал, что здесь есть такие люди. Ты чья такая, красавица?       Медведица вдруг подняла голову, посмотрела на Дика перепуганным взглядом. Дик не понимал, отчего вдруг такая перемена. Он протянул руку, чтобы еще раз погладить медведицу, но она вдруг сжалась и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь искры света. Дик не успел даже ничего сказать и лишь беспомощно провел рукой по воздуху. Ему почему-то было обидно.       — Дик, мне нужно тебе кое-что сказать, — серьезно и четко сказал Роки. — Очень важное.       — Что случилось?       — Нам нужно бежать.       — Что?       — О! — Со стороны коридора послышались шаркающие шаги и резкий дребезжащий голос. — Вот и вы, господин Дик!       Сильвестр Дон собственной персоной приближался к нему. Он был одет иначе, нежели вчера днем: вместо бесформенного дорогого балахона был еще более дорогой костюм из синего бархата, расшитого стразами. Пусть он и был явно пошит на заказ, старик все равно казался слишком сухим и тощим для такой шикарной одежды. Толстые очки и трость только усиливали этот эффект.       — Доброе утро, юноша, — проскрежетал Сильвестр. — Я уж обыскался вас! Думал, вы решили сбежать. — Пусть это и звучало как шутка, глаза за стеклами серьезно сверкнули. — Как вам спалось?       — Отлично, — коротко ответил Дик. Он старался не показывать напряжения, но получалось не слишком хорошо. Он сделал шаг назад, ближе к Роки, но тот и сам сжался и трусливо прятался за его спину. — Спасибо.       — Специалист, которого я вам вчера обещал, прибыл. Не откажетесь ли пройти и познакомиться с ним? Думаю, вы найдете, о чем поговорить.       — Уже так скоро?       — Все ради вас. — Сильвестр вежливо кивнул ему.       Дик не мог понять, что испытывает. Он сомневался, но шанс того, что уже сегодня он будет дома, вызывал в ногах нервную дрожь. Если все это лишь пустые страхи, если старик не соврал ему, то уже сегодня… Он увидит дом, увидит Ноя, свою неприветливую деревню. Дик был готов хоть всю зиму работать в лавке драконихи Эби, терпеть насмешки старших, да хоть самому Кайло сапоги вылизывать — все это казалось совсем не страшным по сравнению с шансом вернуться домой. Пусть он еще столько всего не увидел, пусть мир вокруг был таким интересным, но ему страсть как хотелось обратно.       Поэтому Дик, не слушая предостережений Роки, послушно последовал за Сильвестром. Тот шел быстро и, кажется, немного нервно. Они миновали двери кабинета Сильвестра, обошли лестницу на первый этаж и оказались на просторной террасе, выходившей на юго-восточную сторону резиденции. Дик удивленно посмотрел на Сильвестра.       — А где этот ваш специалист?       — Не волнуйтесь, он скоро придет, — проскрипел Сильвестр. — А пока мы можем поговорить. Черт побери, я ведь просил принести стулья! Слуги совсем от рук отбились.       Дик робко улыбнулся и подошел ближе к перилам. Отсюда бы открывался прекрасный вид, будь эта терраса сотней метров к востоку. Плечо титана загораживало весь обзор вниз, поэтому все, что отсюда было видно — это окраины города и бледное небо прямо перед глазами.,       — Отвратительный сегодня ветер, — пожаловался Сильвестр. Он что-то повернул в своей трости, и вместо деревянного наконечника появился темно-синий зонт. Канцлер закрылся им, отбрасывая на деревянный пол глубокую тень. — Пожалуй, потребую все здесь застеклить, как только найдется свободное время.       — А мне кажется, здорово. — Пожал плечами Дик, подставляя лицо ветру. — У вас как-то душно, мне постоянно нечем дышать.       — Прошу простить, — усмехнулся Сильвестр в ответ. И, помолчав, внезапно сказал: — Знаете, в наше время так трудно найти такого одаренного человека. С аккуром у нас никогда не было проблем, умные люди найдутся везде, а вот такие… живые, как вы…       — В каком смысле «живые»? — напрягся Дик.       — Понимаете, на нашем титане все прекрасно организовано. Налоги, связь, администрация, образование… все это обеспечить нетрудно. Народ Четвертого, наши дорогие друзья, тоже идут по этому пути, — объяснял Сильвестр, глядя куда-то в сторону. — Мы учим людей думать, но вот научить чувствовать… этого даже великим умам пока не под силу. Вы, наделенные даром ярких эмоций, похожи на… муравьев. Специально их не разведешь, сколько ни приманивай, под контроль не возьмешь, а попытаешься устранить — и тут же появятся новые.       — Дик, беги, — шептал Роки. — Беги, он завел плохую тему!       «Куда мне тут бежать?» — раздраженно подумал Дик, неосознанно делая шаг назад. Руки уперлись в перила. Нужно что-то говорить, пауза слишком затянулась!       — Ну… от муравьев ведь тоже есть польза, — сказал он. — От них почва становится плодороднее.       — Да. — Медленно кивнул Сильвестр и наконец перевел взгляд на Дика. — А еще они — отличный корм для птиц.       Дик сглотнул. Ему не нравился этот разговор, и он хотел было еще раз напомнить канцлеру о причине, почему они стоят здесь, но тот и сам уже перевел тему:       — Ах, о чем это я! — Он хлопнул в ладоши. — Вам ведь наверняка не терпится вернуться домой, так ведь? Вы так ждали этого… сколько, говорите, вы провели дней внизу?       — Шесть.       — Могу понять ваше стремление! Вот только у меня есть вопрос. Могу я поинтересоваться? — Дик кивнул. — Почему вы так хотите именно туда?       Дик опешил. Что старик имел в виду? Что на это стоит отвечать? Впрочем, тот и сам понял:       — Не поймите меня неправильно. В вашей родной деревне наверняка неплохо. Много ветра, природа и все такое. Но что именно вас тянет туда? Неужели только брат?       — Ну… Я там вырос и люблю свой дом, — ответил Дик, впрочем, чувствуя, что от него ждут не этого.       — Но ведь там весьма спорный… менталитет, — заметил Сильвестр. — Подумать только, целое поселение с такой большой долей молодых жителей. Да еще и в суровых северных условиях, так близко к небу! Жить там совершенно невыгодно.       — И все же мне там нравится.       — А что вы думаете о том, чтобы жить где-нибудь… пониже? Здесь, допустим? Или вот я слышал, что вы любите разные диковинки — так у нас есть поселения прямо на стенах! А вот в столице Четвертого вы обязаны побывать. Можете себе представить — целый город, уж побольше нашего, наполовину внутри титана?       — Как так?!       — Очень хитро. — Улыбнулся Сильвестр. — Вот прибудет наш гость — и все вам расскажет. Думаю, у него найдется для вас множество историй. С тех пор как Мортус пришел к власти, на Четвертом все процветает.       — Мортус?       Сильвестр почтительно кивнул, словно этот кивок должен был разом ответить на все вопросы, которые могут возникнуть у собеседника. Дик повернулся было, чтобы посмотреть на выход, но Сильвестр быстро повернул его голову обратно и простер руку на город.       — Возвращаясь к моему вопросу… хотели бы вы остаться?       Но Дик покачал головой.       — Зачем думать о том, что невозможно? Вы спросите у меня это лет через десять — как раз покину деревню и отправлюсь путешествовать… таковы правила нашей деревни. А пока что буду жить и помогать брату, да и в деревне не такие уж плохие ребята. Они грубые, да, но я бы посмотрел на вас, живи вы в таких же условиях, как и мы.       Он сказал это с внезапной для себя гордостью. Странно — живя дома, он никогда не задумывался о таком. Взрослые казались ему чем-то вроде мифа, таинственного «завтра», в которое нельзя заглянуть, чего-то вызывающего восхищение. Но если подумать, то это были такие же люди. А дом… был единственным, что оставалось у Дика в их огромном мире. Каждому нужно то, чем можно гордиться, даже если повод кажется совсем ничтожным.       — Жаль. Очень жаль. Вы наш гость, и мне не хотелось бы так быстро вас отпускать. Все-таки у Второго титана незавидная судьба…       Дика словно прошило током. Он повернулся к Сильвестру и внимательно посмотрел на него. Взгляд маленьких глазок был совершенно нечитаем.       — Скажите, вы имеете отношение к тому черному пятну? — неожиданно для самого себя спросил Дик. Сильвестр удивленно заморгал:       — Какому пятну?       — Когда мы с другом поднимались, мы видели странное пятно. Я подумал, летние пожары… но они были слишком большими, чтобы появиться за два дня. А еще наш титан шевелился, поэтому я и упал. Это из-за вас?       Сильвестр смерил его долгим внимательным взглядом. Медленно, словно нарочито растягивая движения, он достал из кармана футляр с носовым платком и принялся протирать стекла очков.       — Очень жаль…       — Сзади! — вскрикнул Роки.       — Попридержите-ка этого юношу!       Дик дернулся, но его руки тут же крепко сжали две крепкие холодные руки. Когда они успели подкрасться? Плечи больно скрутили, но Дик все равно попытался стукнуть одного из стражей фонарем. Получилось жалко, его только сильнее стали держать, но фонарь Дик не выпустил.       — Вы ведь умный юноша, — вздохнул Сильвестр, вновь водружая очки на нос. — Вот только совсем не тогда, когда следует. Такова уж природа таких, как вы…       Перед глазами Дика за долю мгновения промелькнул весь вчерашний день. Теперь уже поздно сожалеть о прошедшей ночи, поздно звать на помощь. Но что же ему теперь делать? За спиной — обрыв, перед глазами — злобно улыбающийся старик… И в этот момент Дику хотелось жить, о, как ему хотелось жить! Еще раз пробежаться по родным холмам, пройтись по дикому и незнакомому лесу Третьего, поговорить с Фридой… Да хотя бы просто сделать еще один вдох!       Он ожидал, что смерть будет болезненной и внезапной, поэтому то, что произошло дальше, вполне было на нее похоже. Кулаки, державшие его плечи, внезапно сжались сильнее, а затем исчезли. Дика что-то резко швырнуло назад, едва не вывернув руку. Затылок ударился о перила террасы, в глазах потемнело.       На ослепительно-ярком звенящем небе мельтешил, дергаясь в разные стороны, силуэт огромной птицы. Она на долю мгновения зависла в небе и резко спикировала вниз, приземлившись рядом.       «Птица Халмор прилетает к тем, кто умирает раньше назначенного ему срока, — всплыли в голове слова старой сказки. — Прилетает, чтобы выклевать им глаза и пожрать душу. Завидишь птицу с человечьими глазами — беги со всех ног…»       Дик зажмурился. Блеснул в лучах солнца золотистый острый клюв. Крепкая рука схватила его за край куртки и резко дернула вверх. Низкий женский голос грубо произнес:       — Держись за меня, если хочешь жить.       И Дик инстинктивно вцепился, сам не зная, за что или кого держится. Все перед глазами плыло, было одновременно жарко и холодно, словно он прикоснулся к куску льда. Вдалеке зазвучали крики Сильвестра. Птица протащила Дика на несколько шагов, а потом… потом — невесомость.