Сердце титана

      Когда где-то сверху опять раздался крик старика, Дик наконец приоткрыл глаза. Он был в горизонтальном положении, спиной вверх. Несколько ремней плотно держали его прижатым к огромным тканевым крыльям, слева от него теми же ремнями был привязан человек. А внизу…       Внизу была земля. И она стремительно приближалась.       — Отставить панику, вырулим! — прорычала женщина рядом. Голос был тот же, что приказал ему держаться за него. — Не ерзай!       И Дик молча прижался плотнее к крыльям и женщине, все еще, к своему удивлению, держа в руке посох с фонарем. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, но он не разжимал пальцев. И старался не думать о смерти. Получалось, сказать честно, не очень.       Раздался щелчок, и одно из крыльев наклонилось — Дику показалось, что ветер сломал его. Но тут земля внизу сменилась синей, окутанной туманом пустотой, и поток воздуха подхватил шаткую конструкцию, поднимая ее вверх. Дик повернул голову и увидел стремительно отдаляющуюся резиденцию Сильвестра. Стражи лежали на земле, старик крепко сжимал перила и судорожно кричал что-то вслед. Лишь тогда Дик заметил небольшой балкон этажом выше. Человек в темной мантии стоял совершенно неподвижно, его лицо скрывала медная рогатая маска. Дику показалось, что на долю мгновения их взгляды пересеклись — и его словно прошило холодом насквозь. В следующую секунду и резиденция, и Сильвестр, и человек в маске скрылись за поворотом.       В ушах свистел ветер, дышать было тяжело. Глаза быстро сохли и начинали болеть, но Дик не мог заставить себя закрыть их: такой был прекрасный вид. Несколько низких облаков закрывали часть обзора, но даже сквозь них Дик видел Пятого титана. Величественная фигура, распростершаяся на морском дне. Правое колено согнуто, рука лежит на животе. Лицо его, обращенное в небо, было спокойно и прекрасно. В отличие от своих собратьев, он застыл в самой безмятежной позе из всех возможных, словно просто решил вздремнуть. А пока он спал, на его теле разрослись леса, а очертания тела превратились в окруженные рифами каменистые берега.       Казалось, эти мгновения полета длились вечно. Но в какой-то момент Дик понял, что вновь снижается, а тканевые крылья начали трястись и качаться.       — Черт! — прошипела сквозь зубы женщина, поворачивая какие-то рычажки и зажимы. Они стали падать еще быстрее. Женщина еще раз выругалась, на этот раз покрепче.       Но конструкция, как назло, затрещала. Дик почувствовал, что какая-то деталь отвалилась и улетела в пропасть. Дик с замиранием сердца ждал, что же произойдет. А женщина, рыча что-то явно неприличное, потянула один из ремней и заставила устройство повернуть к западу, к спине Первого. Она, покрытая густой тенью, приближалась… Дик зажмурился, ожидая столкновения. Они летели прямо к потоку воды, летящему так далеко вниз, что не было слышно шума падения.       Их окатило ледяной водой. Несколько глухих ударов. Хруст ломающихся костей. Тихий хрип и еще один удар. Дик распростерся на каменном полу и лежал, не помня и не осознавая абсолютно ничего. Боли не было, но он не мог даже пошевелиться — слишком много сил нужно было, чтобы столкнуть с себя безвольно замершее тело женщины. Наверняка с момента его разговора с канцлером прошло не больше пяти минут, но Дику казалось, что за это время он успел прожить заново все свои шестнадцать лет.       — Все живы? — Раздался над ухом знакомый голос. Дик слабо предположил, что потерял сознание и просто видит сон. А может, все произошедшее за последние дни — лишь сон, и он вот-вот проснется дома от ворчания брата?       Женщина рядом дернулась и зашлась тяжелым кашлем. Эзра подбежал ближе и аккуратно постучал по спине, помогая ей откашляться. Его волосы и куртка тут же покрылись капельками брызг из водопада.       — Я уж начал волноваться, — бормотал он. — Черт, твой планер сломался… я помогу починить, честно слово… ты все-таки его вытащила, боже, я тебе по гроб жизни буду должен…       И тут его взгляд остановился на ее ноге. Она была вывернута под странным, неестественным углом. Дик вздрогнул, вспомнив хруст при ударе. Женщина, стиснув зубы, молчала и не смотрела ни на него, ни на Эзру. Они с Диком все еще были прикреплены к поломанному планеру, и она быстрым движением расстегнула ремни, оттолкнув от себя всю эту сложную конструкцию из дерева, железа и ткани.       — Мне… мне жаль, — тихо прошептал Эзра. У него был такой тон, словно внезапно сообщал женщине о кончине её близкого друга.       — Молчи лучше, — тихо произнесла женщина. Она откинула капюшон желтого бурнуса, и Дик заметил десятки маленьких деревянных кругляшей, пришитых к одежде. Волосы у женщины потемнели от воды, но в обычное время наверняка были светлыми, как спелая пшеница. Внимательные темно-бирюзовые глаза смотрели сейчас прямо на него. Странно, но Дику они казались странно знакомыми.       — Ты цел? — спросила она холодно.       — Да… да, я в порядке, — рассеянно ответил Дик.       Он попытался предположить, сколько ей лет. Она была явно старше всех его знакомых из деревни, но совсем не похожа на женщин из Четыре-Тринадцать — слишком уж умным был взгляд, грубыми черты и точными движения. Она была взрослой, но еще не достигла возраста, когда силы начинают постепенно гаснуть, а тело дрябнуть и гнуться к земле.       — Чего стоишь? — проворчала она, переведя взгляд на Эзру. — Они могут выслать погоню, нам надо скрыться! Отведи этого балбеса внутрь и отнеси планер. И принеси что-нибудь в качестве шины.       Эзра выглядел напуганным, и Дик был уверен, что он спросит, уверена ли она, или что-то в этом духе. Но он лишь плотно сжал губы и потащил планер, кивнув Дику, мол, следуй за мной. Дик молча поднялся и последовал за ним в темный высокий проем в стене.       Здесь было темно. Дик поднял фонарь, на рукояти которого теперь красовалась длинная трещина. В памяти еще ярко стояла картина полета: ветер, бьющий по лицу, зеленовато-синее море, титан, лежащий на морском дне, эйфория и ужас вперемешку с восторгом. Этот миг, пусть и закончившийся болезненным падением, еще долго будет надежным источником мотуса.       Внутри фонаря тут же вспыхнул огонь — капля того света, что заливал мир в момент полета. Свет выхватил из мрака узкий проход, заросший на метр в глубину всякой растительностью. Впрочем, дальше трава и растения исчезали, обнажая чистый камень. Стены были исчерчены необычными, чрезвычайно тонкими узорами, ничуть не побледневшими от времени. Разглядеть что-то конкретное было трудно, но Дику показалось, что среди кругов и спиралей были фигуры людей и невиданных чудовищ с длинными языками и большими глазами. Проход уходил далеко вверх, и разглядеть потолок было невозможно.        — Идем, — окликнул его Эзра.       Они прошли по коридору, уходящему глубоко, на десятки шагов внутрь титана. В какой-то момент коридор резко повернул направо, став уже и темнее. Еще несколько шагов — и левая стена исчезла, открыв большое пространство.       Дик усилием воли зажег фонарь ярче, хотя здесь и без того были свои источники света. То тут, то там стояли банки с густой пузырчатой жидкостью, светящейся желтым и зеленым. Эзра подошел ближе и затряс одну из них, и свет стал ярче. Банки выхватывали из мрака лишь небольшой клочок пространства, но Дик чувствовал, что попал в какое-то огромное место. Массивные шестеренки размером с двух взрослых людей, рычаги, медные бочонки отражали свет банок. Замерший механизм, не двигавшийся уже много лет. Здесь стояла густая тишина, и даже стук шагов тонул в ней, как в болотной трясине.       На самом конце платформы, на которой стояли Дик и Эзра, были аккуратно, с особым вниманием разложены вещи. В одном углу стоял стол из нескольких перевернутых ящиков, в другом эти же ящики были забиты банками и флягами, медикаментами, запасной одеждой, какими-то инструментами. Здесь же был и изрядно потрепанный дорожный мешок Эзры. На полу было разложено несколько теплых шерстяных покрывал и старый тюфяк — видимо, это должно было быть похоже на постель.       Эзра положил сломанный планер прямо на пол и, пробормотав Дику: «Жди здесь», взял из ближайшего ящика два железных лома и моток веревки. Спустя несколько минут послышалось тихое сипение и шаркающие шаги — женщина брела, словно раненый волк, едва опираясь на руку Эзры. Она дохромала до одного из ящиков и призадумалась, как бы наклониться к ящику, где, судя по всему, были лекарства.       — Ложись лучше, — заботливо сказал Эзра. — Я все достану, ты только скажи.       — Чтобы ты, воришка, рылся в моих вещах? — фыркнула она, но вышло как-то слабо и скорее дружелюбно, чем сердито. Женщина поморщилась, и Эзра, уже ничего не спрашивая, помог ей лечь и положить ногу прямо. Штанина была закатана до бедра, и было видно, что на колене уже нарастал синий уродливый отек. Шина была наложена неумело и наспех, только ухудшая положение. — А ты чего стоишь?       Эзра встрепенулся, словно только сейчас вспомнил про Дика. Его глаза были непривычно серьезными, между бровей залегла складка.       — Дик, познакомься, — сказал он. — Это Рут. Она странница и моя старая подруга. Рут, это Дик.       — Сказала бы, что рада знакомству, если бы не обстоятельства, — усмехнулась женщина, протягивая руку. Дик пожал ее, и кожу словно прошило легким ударом тока. Ладонь была просто ледяная. — Черт, тащи уже лекарства! — прикрикнула она на Эзру. Она казалась спокойной, но дрожь в ее голосе выдавала ее тревогу.       За спиной Дика медленно появился Роки. Дик не видел, но чувствовал, как он материализуется из пропахшего спиртом и железом воздуха.       — Где мы? — тихонько спросил Роки, оглядываясь. — Это об этом месте рассказывал Эзра? Место под кожей титанов?       — Что, впечатляет? — улыбнулась Рут, глядя на Дика. — Если ты все это время считал, что титанов сотворил какой-нибудь сумасшедший бог или, чем черт не шутит, природа, то вот тебе доказательство обратного. Этот проход использовали люди, сотворившие когда-то титанов, чтобы пробираться внутрь и смотреть на внутреннее устройство механизма. Печально, конечно, что такая огромная машина застыла навек.       — Неужели люди могли сделать что-то такое?       — Знаю, в это не верится. — Понимающие кивнул Эзра. — Я сам был в шоке, когда узнал.       Он уже держал в руке две узкие доски, бинт и залепленную воском склянку. Дик молча потупился — чувство вины неприятно щипало в глазах, готовое вот-вот превратиться в слезы.       — Давай помогу, — сказал он, забирая у Эзры бинт. — Я знаю, что делать, как-то раз помогал брату, когда он сломал руку.       Дик принялся снимать шину, наложенную Эзрой. Краем ладони он случайно коснулся кожи, и Рут зашипела, но тут же умолкла, удивленно уставившись на ногу. В месте прикосновения мелькнул и тут же пропал золотистый след.       — Было не больно, — заметила она.       Дик замер. Руки казались тяжелыми, словно вся магия сейчас перетекла в них. Фонарь слегка потускнел. Роки подошел ближе и присел рядом.       — Мы… можем ее вылечить, — сказал он. Голос почему-то звучал не радостно, но испуганно. — Можем…       Дик ушам своим не верил. Он не раз пытался провернуть что-нибудь больше похожее на магию, чем зажигание фонаря. Даже как-то раз специально поцарапался и попытался остановить кровь силой мысли, но в итоге заработал лишь подзатыльник от Ноя. Может, дело в силе эмоций? Или в чувстве вины?       — Это будет многого нам стоить, — продолжил Роки. — Много сил…       — Ты против?       Роки помолчал и продолжил со своей привычной печальной улыбкой:       — Будет грубо вот так ее не отблагодарить.       Дик кивнул и, не дожидаясь реакции со стороны Эзры или Рут, положил руки на перелом.       Рут тихо застонала. Её нога судорожно сжималась под его ладонями. Дик несильно сжал опухшее колено и зажмурился. Именно так поступали волшебники в сказках — говорили заклинания, концентрировались на чужих чувствах. Причиняли боль, чтобы принести исцеление.       Она чувствовала гнев. И усталость. И страх. И непонимание. По ее венам бежал еще не потухший огонь, а в памяти ярко стояли побег, полет, падение и крики канцлера Сильвестра. Дик чувствовал каждую ее эмоцию так, словно пережил сам, и понимал, как же ей не хотелось лететь в город, как же она его ненавидела… и в то же время часто возвращалась туда, а сейчас, когда Эзра попросил ее о помощи, не смогла ответить «нет». И она злилась на Эзру, Дика и саму себя за эту слабость. За то, что позволила себе растянуться на камне с разбитой костью рядом со сломанным планером.       Эти эмоции были негативными, но очень сильными. Они были похожи на кипяченую воду — неприятная, но очищающая ссадины, согревающая изнутри и снаружи. Дик всем своим существом потянулся к этому озеру из разных эмоций, и в голове у него было поразительно пусто, пусть сердце и продолжало тревожно биться в груди.       Он зачерпнул часть этой силы, смешав ее с собственной. Сквозь стиснутые веки он видел слабое свечение. Он знал, что все сработает. Кости скоро встанут на свое место, трещины зарастут.       «А ведь все-таки я могу лечить прикосновением», — глупо улыбнулся Дик, припоминая разговор с Фридой — казалось, такой давний!       Дыхание Рут медленно выравнивалось, отрывистые подобия всхлипов постепенно перешли в ровное дыхание. И лишь когда она совсем затихла, Дик открыл глаза. Нога выпрямилась, и лишь темный отёк напоминал о недавнем переломе. Рут смотрела на Дика с каким-то непонятным выражением — сложным, многоступенчатым, как и цвет ее необычных глаз. Казалось бы, вот эта светло-голубая часть радужки у самого зрачка — благодарность и облегчение, но темные прожилки, придающие ей какой-то зелени, — все еще плещущийся на дне гнев. И усталость, окаймляющая радужку по краям светло-серым, — хотя может, это лишь блик от бегущей воды. И все это в один короткий миг.       — Мне жаль, что так получилось, — пробормотал Дик, отводя взгляд. Пауза между ними затянулась. — И… спасибо, что спасли.       Как ни странно, больше он ничего не чувствовал. Ни смущения, ни усталости, ни страха. Лишь спокойствие, с которым крохотная капля падает в полупустой темный кувшин. Дик сказал бы, что хочет спать, если бы слово «хочет» не было таким грубым и условным.       Роки мягко коснулся плеча Дика, отстраняя его от Рут. Его рука была тусклой и полупрозрачной.       — Ты не рассказывал, что твой приятель так умеет, — заметила Рут, уже оправившаяся от удивления. Она осторожно пыталась привстать, проверяя ногу.       — Сам не знал! — воскликнул Эзра. — Ты мне врал или вправду не лечил раньше?       — Я… просто почувствовал, что могу использовать на ней магию, — смущенно забормотал Дик. — Ну и вот… Вернул должок за спасение. Если бы не вы, кто знает, где бы я сейчас был.       — Твои полуразвалившиеся кости бы уже грызли дворовые собаки.       — Спасибо за честность, Эзра.       Тот хмыкнул и подмигнул ему. У Дика словно камень с души свалился — он уже начал думать, что не помирится с другом. Но тот, кажется, был не в обиде за его резкие слова.       — Если бы ты только понимал, что сделал, парень. — Улыбнулся Эзра. — Ты, можно сказать, жизнь ей спас.       — Не преувеличивай, — фыркнула Рут. — Я бы оправилась.       — Тебе бы пришлось просидеть здесь месяца полтора, не меньше, — возразил парень. — Ты бы проела все свои запасы на зиму и стала попрошайничать. Срастись перелом неправильно — и пришлось бы вообще завязать с твоей жизнью странника. А если я хоть немного тебя знаю, это означает завязать с жизнью в принципе.       Рут долго молчала. Она встала и принялась копаться в ящиках, словно там был беспорядок, и задумчиво перекладывала вещи из одного угла в другой.       — Ладно, — лишь тихо сказала она, поняв, что перекладывать больше нечего. — Может, ты и прав. Спасибо тебе… Дик, верно?       Дик улыбнулся и кивнул. Он даже удивился тому, что не обрадовался словам Рут. Сейчас он не чувствовал вообще ничего, кроме усталости и холода.       — Из тебя выйдет хороший волшебник. Слушай, а планер мне так же починить не сможешь?       Дик посмотрел на свои руки, затем на обломки планера, просвечивающие сквозь совсем потускневшего Роки. Он больше не чувствовал в себе такого прилива магии, и даже картина полета, кажется, покрылась тонкой пленкой. Дик хотел бы испугаться, но даже на это у него не было сил. Впрочем, оставшиеся где-то в глубине эмоции твердили ему, что это лишь временно, что скоро он будет в полном порядке.       — Простите, но вряд ли. Но я могу просто помочь вам починить.       — Да уж лучше я сама. — По усталому выражению Рут стало понятно, что ей уже приходилось сталкиваться с непутевыми помощниками. — И давай на «ты». Мне как-то неловко.       В этот момент Дик окончательно проникся к этой женщине уважением.       И на этом, кажется, все темы для разговора кончились. Рут молча оценивала степень поломки планера. Эзра сидел на полу и что-то насвистывал в неизвестно откуда взявшуюся дудочку, и у Дика почему-то закралось подозрение, что она появилась в его карманах вчера, причем не самым законным путем. Дик и Роки перешептывались, разглядывая гигантские шестеренки — Дик кривлялся и играл в гляделки со своим отражением в одной из них, Роки же, не обнаружив такового у себя, просто летал вокруг и восхищенно касался механизмов кончиками пальцев.       Дик хотел задать Рут еще один вопрос, но в этом не было необходимости. Он точно знал, что именно за ней бежал в тот судьбоносный день, когда вся его жизнь перевернулась с ног на голову. Приняв за птицу, пытался поймать — и именно ее глаза сверкнули на него за минуту до падения.       — И все же… что мне теперь делать? — тихо спросил наконец Дик. Вышло как-то неловко, голос подрагивал.       — Что, что? Искать новый дом, — ответила Рут, даже не посмотрев на него. — Выбирай: Пятый или Третий. На Первом тебе явно не рады, да и на Четвертом тоже по головке не погладят. Скоро зима, так что лучше не медлить.       — Но я все еще хочу вернуться домой. Это ведь… возможно, верно?       — Ты так и не понял, парень? — с сочувствием сказал Эзра. — Пойми ты, все эти черные пятна и землетрясения… это все дело рук Первого и Четвертого. Я не знаю зачем, но…       — Они хотят пробудить титана, — перебила его Рут. Все посмотрели на нее.       — В каком… смысле? — слабым голосом переспросил Дик. — Разве это возможно?       — Посмотри на это. — Рут обвела рукой механизм, уходящий во все стороны от стены. — Это прямое доказательство того, что когда-то титаны могли двигаться. Сейчас они всего лишь спят. И мне кажется, Мортус, правитель Четвертого, давно затеял план их пробуждения. Иначе зачем ему собирать вокруг себя магов, владеющих двумя видами магии, и отправлять их на Второго?       — На Втором есть маги?       — Я летала там неделю назад. — Пожала плечами Рут. — Местные жители в тревоге, а маги то и дело заползают и выползают из титана, словно муравьи. Короче говоря, это тот случай, когда стоит держаться подальше и ждать зрелища. Лично я бы посоветовала засесть как можно дальше и выше.       У Дика в горле заклокотал горячий гнев. Дышать было трудно.       «Да как они смеют так говорить?!»       — Дик, Дик, дыши глубже… — лепетал перепуганный Роки. Но Дик уже не слушал. — Успокойся, не стоит…       — Что вы вообще несете?! — воскликнул Дик, сжимая кулаки. — У меня там… семья, мой дом, моя деревня! И помимо нее там ведь… там наверняка много людей живут! Вы предлагаете их просто оставить?       — А есть варианты получше? — с долей издевки спросила Рут. — Опять пойдешь туда и попытаешься договориться? Предложишь свою жизнь в обмен на их благосклонность? Что ты сделаешь?       — Рут ведь дело говорит… — с сомнением сказал Эзра. Но Дик не обратил внимание на его попытку вступить в спор.       — Вам-то легко говорить! У вас ведь никого нет!       Повисла тишина. Рут и Эзра молчали.       — У меня есть сестра, — тихо сказал Эзра. Слова шли неохотно, словно он давно забыл их звучание. — На Втором.       Все трое недоуменно повернулись к нему.       — У меня есть сестра. Я не видел её девять лет, но она все еще моя семья. Не смей говорить о том, чего не знаешь.       Руки Эзры дрожали, словно он не был уверен — опустить их или со всей силы врезать Дику. Дик отвел взгляд.       — Простите, это прозвучало грубо. Но… я не могу просто так взять и бросить. Не могу сбежать! Пожалуйста. — Он посмотрел на Рут. — Если ты знаешь хоть какой-то способ, помоги. Дай подсказку.       Женщина пристально посмотрела на него. В неверном свете банок ее глаза казались зелеными.       — По легендам, есть некий секрет, который раскрывает тайну титанов, — медленно сказала она после долгой паузы и встала. — Он сокрыт в самом сердце одного из них. Я никогда не проверяла, но почти уверена, что это Пятый.       А затем повернулась к Эзре.       — Я отправлюсь на север, поторгуюсь с местными. Может, доберусь до моря. Возвращайся-ка ты домой, пока холода не наступили, и напросись к кому-нибудь в гости — думаю, зима будет холодной. Я как-нибудь тебя навещу.       — Ты уходишь сейчас? — только и спросил он.       — Да. Не стоит терять времени. Можете взять немного еды на дорогу и запасную веревку, но больше я вам ничего дать не могу. Идет?       — Идет.       Ни один из них больше не посмотрел на Дика. Рут принялась собирать сумку. Она не брала ничего лишнего, явно намереваясь двигаться налегке. Всего через пять минут она положила на землю несколько тканевых свертков и моток веревки.       — Удачи вам двоим, — равнодушно пожелала Рут, потуже затягивая ремень. — Постарайтесь не погибнуть.       — Спасибо за напутствие, — нервно рассмеялся Эзра и, подойдя, крепко обнял женщину и похлопал по спине. — Тебе того же. Когда починишь планер, прилетай в гости.       Рут кивнула. Она повернулась к Дику и открыла рот, будто собиралась сказать что-то, но лишь кивнула. Дик неловко улыбнулся. Они могли бы расстаться на лучшей ноте, но вышло так, как вышло. Ни первая, ни вторая их встреча не обернулись ничем хорошим — видимо, Судьба решила так обидно подшутить над Диком. Впрочем, Дику казалось, что они еще увидятся. Интересно, если он сможет вернуться домой…       «Неправильно, — прервал он самого себя. — Когда я смогу вернуться домой».       Наплевать, что говорит Рут. Он вернется домой во что бы то ни стало. Даже если это займет больше времени, чем он думал, он доберется до дома и вновь увидит брата. Он был уверен в этом, и все же в сердце неприятно щемило от воспоминаний о доме — приземистые каменные домишки, холодный ветер, скудные поля и сосновые леса, которые не шли ни в какое сравнение с тем, что Дик видел за последние дни, казались теперь прекраснейшим местом, а неприветливые грубые подростки — добрыми друзьями.       Рут ушла тихо. Дик думал, что она направится к выходу наружу, но вместо этого она подошла к длинной железной трубе и бесшумно пошла прочь. Подойдя к одной из шестеренок, она уверенным прыжком забралась на нее и принялась по зубцам карабкаться вниз. Вскоре ее желтый капюшон совсем скрылся среди темных механизмов, а затем затихли и все звуки. Эзра, Дик и Роки вновь остались втроем.       — Давай немного отдохнем, — тихо предложил Эзра, вновь садясь на пол. Дик лишь сейчас обратил внимание на тени, залегшие под его глазами. — Хотя бы поспим еще пару часов. А затем в путь.       — Ты вернешься в свой лес?       — Да. — Пожал плечами Эзра. У Дика внутри что-то звонко хрустнуло. — Как только разберемся с тобой.       — Так все-таки со мной?       — Гадко признавать это, но да. Ты надавил на больное, — тихо признался парень. Он достал из кармана дудочку и задумчиво повертел в руках. — Ты вряд ли еще понимаешь, с каким ужасным трусом связался. Я даже немного завидую твоему упрямству — или глупости, это уж как посмотреть. Я тоже хочу домой, но попытаюсь помочь, чем могу.       — Из-за сестры?       — Из-за нее тоже.       — Расскажешь о ней?       Эзра лишь неопределенно хмыкнул и заиграл, фальшивя, постоянно прерываясь и повышая ноту. Дик свернулся калачиком на полу, укрывшись все еще сырой курткой. И уснул.