Сердце титана

      Пока на поверхности светило солнце, глубоко под каменной кожей титана царил мрак. Разумеется, глупо было рассчитывать, что кто-то заботливо установил по фонарю на каждую шестеренку внутри Пятого. И все-таки здесь было слишком темно. У Дика едва были силы поддерживать свет фонаря — похоже, он все еще не восстановился после изматывающего перелета со спины Первого. Подрагивающий желтый огонек едва мог выхватить из тьмы метр или два, поэтому Дик в основном пробирался на ощупь.       Эзра помог ему спуститься внутрь, однако сам, подумав, отказался идти. Жаться вдвоем в свете маленького фонаря было трудно, а уж найти путь в сложном лабиринте механизмов — и вовсе невозможно. Дик на него не сердился — человеку, привыкшему жить на просторе, наверняка трудно находиться в столь малом пространстве.       Было ужасно тесно. Дику казалось, найти путь к сердцу титана будет нетрудно, нужно лишь двигаться вниз. Однако таинственные создатели титанов, видимо, не задумались о подобном случае и не проложили прямой дорожки к месту назначения. Поэтому Дику приходилось петлять, изгибаться, местами даже протискиваться между зубчиками шестеренок, баками с какой-то теплой жидкостью, трубами и пружинами. Дик не имел ни малейшего представления, за что отвечают все эти странные штуки. Для него сейчас они были лишь препятствием. Поэтому он даже решился на смелый шаг: отвязать фонарь от посоха и оставить палку снаружи, чтобы было легче пролезть.       Прошло, наверное, часа два. Роки, первое время пытавшийся подбодрить Дика шутками и комментариями, замолчал и лишь иногда кивал в ту сторону, где, как ему казалось, можно было пролезть. Дик бы совсем отчаялся и повернул назад, если бы не твердая уверенность, что цель близко. Он чувствовал магию, чувствовал ее теплое гудение, отдающееся во всех внутренних органах. И не собирался отступать.       Но когда даже эта уверенность стала тускнеть, Дику показалось, что он услышал чей-то голос. Было похоже на детский смех.       — Кто здесь? — громко спросил Дик, поднимая выше фонарь. Он был зажат между огромной трубой и пружиной, кто может ему встретиться?       Ответа не было. Дик потер лицо и продолжил путь. В свете трубы ему почудилось, что на него смотрят чьи-то глаза. Дик дернулся, но то был лишь отблеск фонарного света.       И опять чей-то голос. Он принадлежал женщине. Но рядом никого.       Дику было не по себе, но Роки, кажется, немного оживился.       — Не бойся, — шептал он. — Я тут. Пролезь вон там.       Дик спустился еще на несколько метров вниз и вдруг почувствовал, что поверхность под его ногами горячая. Не теплая, а именно горячая, словно котел, недавно снятый с огня. По форме он понял, что стоит на небольшом сосуде, по форме напоминающем повернутую на бок бочку.       «Может, это здесь? Нужно поискать вход».       И Дик пошел вдоль этой штуки. Десяток шагов спустя он споткнулся о маленький круглый выступ и больно стукнулся о край какого-то механизма. При ближайшем рассмотрении выступ был поразительно похож на ручку.       — У меня руки дрожат, — восторженно пробормотал Дик. — Ты думаешь, это?..       — Да. — Торжественно кивнул Роки. — Это оно. Открывай же скорее!       И Дик открыл. Дверь, выступившая из гладкого металла прямо под его ногами, отворилась внутрь, так что Дик буквально ввалился внутрь железной камеры. И замер, не в силах пошевелиться.       Чего он ожидал? Пьедестала с древним фолиантом, на котором будет написан секрет? Росписи на стенах? Волшебного грифона, который начал бы задавать хитрые вопросы? Да чего угодно!       Но не человека.       В полу, который наверняка в нормальном положении титана был бы стеной, был длинный невысокий постамент с углублением в форме человеческой фигуры. От него в разные стороны расходились полосы слабого, мерного светло-золотого света. Они были похожи на прожилки в листьях растений или корни дерева, сходящиеся к стволу. Они окутывали всю камеру, проходили вдоль замысловатых узоров и слов на неизвестном языке и исчезали, словно сливаясь со стенами. И в центре этих полос, буквально в самом сердце титана лежал мужчина.       Руки, ноги, даже торс его были закреплены черными ремнями в ложе, не давая человеку пошевелить хотя бы мускулом. Мужчина был одет в зеленую льняную рубашку и льняные же штаны. Когда-то, возможно, они были ему по размеру, но сейчас были сильно велики, ведь мужчина сильно исхудал.       Но при всем этом у этого человека было самое спокойное, самое мирное лицо из всех, что видел Дик. Даже покойник не мог выглядеть более умиротворенным, чем этот человек. На его губах играла блаженная улыбка, а яркие веснушки делали лицо совсем уж детским, несмотря на густую русую бороду.       Мужчина даже не шевельнулся, когда Дик ввалился в камеру и подошел ближе. Сперва Дику показалось, что он мертв — или вовсе не человек, а странное видение или, может, качественно покрашенная статуя. Но когда Дик наклонился, чтобы послушать сердцебиение, в груди мужчины послышалось глухое: «Тук… тук…»       Дик замер в нерешительности. Он совершенно ничего не понимал. Роки стоял рядом и, видимо, тоже понятия не имел, что делать.       «Попытаться разбудить его? Что он вообще здесь делает? Как еще жив спустя столько лет?»       Дик протянул руку и коснулся груди мужчины. Тот не проснулся, но вдохнул быстрее, словно его сон потревожили. Дик несколько раз надавил, шепча:       — Вы меня слышите? Проснитесь! Проснитесь!       И мужчина, шумно вдохнув, открыл глаза. Несколько секунд его взгляд был расфокусирован, но затем мужчина быстро заморгал и перевел взгляд на Дика и Роки. Его тело мелко подрагивало. Затем мужчина разлепил сухие губы и попытался что-то сказать, но вышел лишь едва слышный сип.       — Ему нужно воды! — подсказал Роки. Дик дернулся, видимо, напугав и себя, и остальных в камере. Он взял с собой воды еще в убежище Рут, но сейчас во фляжке почти ничего не осталось. И все же он открутил крышку и бережно наклонил ее над губами мужчины. Он жадно выпил все до капли, смачивая губы и пересохшее горло.       — Вы можете говорить? — почти с мольбой спросил Дик. — Не бойтесь, я не причиню вам вреда!       Это прозвучало так глупо, что даже мужчина не сдержал смешка. Дик протянул было руки к ремням, сковывавшим пленника, но тот замотал головой.       — Не… надо. Не трогай, — просипел он. И, словно пробуя на вкус давно забытые слова, повторил: — Не трогай.       Дик послушно убрал руки. Смотреть на человека сверху вниз было как-то неловко, но отойти он боялся. Мужчина внимательно следил за ним своими тепло-ореховыми глазами.       — Кто вы? — прошептал он.       — Меня зовут Дик. Я… я с поверхности. А кто вы такой?       Мужчина ответил не сразу. Он перевел взгляд на потолок и задумался, ответив лишь через несколько мучительно долгих минут:       — Меня зовут Сатор. Что вы двое здесь делаете?       Дик спохватился и понял, что мужчина несколько раз посмотрел и на Роки, все еще робко стоявшего рядом. Роки тоже удивился.       — Ох! М-меня зовут Роки, — запоздало представился он. — Мы… мы искали секрет титанов. Вы случайно его не знаете?       И, поняв, что только что ляпнул, Роки залился краской. Сатор удивленно уставился на него, затем мягко рассмеялся. Его слабый смех был похож на шелест травы.       — Вам не стоит быть здесь, Роки и Дик. Лучше бы вам вернуться на поверхность.       — Мы хотим узнать больше о титанах, — твердо сказал Дик, немного раздосадованный тем, что Роки так нелепо подал их цель. — Нашему титану, где мы живем, угрожает опасность. И нам нужна помощь.       Смех исчез с лица Сатора. Он серьезно посмотрел на Дика и беззвучно зашевелил губами, словно подбирал слова. Затем наконец сказал:       — Что за опасность? Расскажи, мальчик.       — Вы можете встать? Вам ведь, наверное, неудобно, — пробормотал Дик. — Это очень долгий разговор.       Сатор покачал головой.       — Не могу.       — Кто приковал вас сюда?       — Я сам. — И, заметив сочувственный взгляд Дика и испуганный от Роки, Сатор слабо улыбнулся. — Не волнуйтесь. Мне совсем не больно. Лучше… присаживайтесь и рассказывайте. Я столько лет ни с кем не говорил.       Дик послушно присел рядом с постаментом. Роки скрестил ноги и сел прямо в воздухе, паря так, чтобы Сатор мог его видеть. Дик начал было рассказывать о Втором, но выяснилось, что Сатор понятия не имеет, что означает «Второй». Дику пришлось пояснять, как зовутся разные титаны и где они находятся. Сатор понимающе кивал, но выглядел все таким же озадаченным, и это казалось Дику странным: он уже почти был уверен, что Сатор никогда не выходил на поверхность. Раз уж наверху о нем ничего не слышали, значит, он здесь уже очень давно — настолько, что даже старшее поколение его забыло.       Дик старался рассказывать не слишком подробно. Роки, обрадованный тем, что еще один человек в этом мире может его видеть, активно подсказывал и местами сам начинал рассказывать. Дику это было даже в радость — ему самому повторять одну и ту же историю порядком надоело. Он то и дело поглядывал вверх, забывая, что из глубин титана невозможно увидеть небо. Как долго они уже здесь? Может ли статься, что наверху уже стемнело? А что, если Эзра посчитает их погибшими и уйдет? Или того хуже — полезет искать, а сам заблудится?       — И теперь нам очень нужна помощь, — сказал Роки.       — Нам нужно спасти наш дом. — Кивнул Дик. Ему было неприятно опять просить кого-то о помощи, и все же выбора не было. — Скажите, вы можете нам помочь?       Сатор внимательно посмотрел на него. Его глаза, будто бы светящиеся в темноте, все еще смотрели с теплом, но были теперь колючими и сомневающимися. Словно Сатор не мог принять сложное решение.       — Я хочу увидеть вашего титана. Вы отведете меня на поверхность?       — Но вы ведь сказали, что не должны покидать… — возразил было Роки, но Сатор перебил его:       — Не должен. Знаю, не должен. Но Протектор мирно спал столько веков… — Он мотнул головой, словно указывая на всю камеру. — Всего один день. Хорошо?       Он обращался не к Дику и не к Роки, а к титану. Быть может, Дику послышалось, но титан одобрительно вздохнул. Не мышцами, не телом, а скорее всем своим существом и духом. Это была словно крохотная волна магии, прошившая все вокруг. Но магия не теплая, как мотус, и не пронзительно-холодная, как аккур в Четыре-Тринадцать. Нечто посередине. Кажется, титан был согласен.       Сатор улыбнулся. Дик наконец нашел застежку ремней и отстегнул сперва руки, затем тело и ноги. От них на бледной коже мужчины остались глубокие темные следы. Сатор тихо выдохнул и медленно сел, прижав руку к голове. Словно ребенок, он ощупывал свое тело и лицо, рассматривал пальцы и одежду. Он попытался встать, но покачнулся на дрогнувших ногах и сел обратно.       — Давно забыл, как пользоваться ногами, — рассмеялся он. — Поможете? Сам я вряд ли выберусь.       Дик кивнул. Все вокруг потускнело, как только Сатор покинул постамент, золотые линии потемнели и почти перестали светиться. Сатор грустно улыбнулся, опираясь на плечо Дика.       — Я скоро вернусь, дружище, — сказал он титану и вместе с Диком побрел к выходу.       Им предстоял долгий подъем. Теперь, когда Дик хотя бы примерно знал дорогу, он мог бы подняться за час или полтора. Но Сатор был сильно истощен, и подъем по сложному лабиринту занимал у него куда больше времени и сил. Еще больше все затруднялось тем, что по пути Сатор пытался отвечать на вопросы Дика. А вопросов было много. В конце концов Дик понял, что лучше всего будет потерпеть до поверхности.       Когда руки коснулись уже знакомого орнамента, а лица коснулся свежий ветер, Дик уже перестал верить в то, что их путь закончится. Как он и ожидал, сгущались сумерки. На самом деле наверняка еще было рано, но Первый титан заслонил солнце, и здесь уже словно наступил вечер. Дик осмотрелся — рядом никого не было. Разумеется, Эзра наверняка ушел — в лес или к Елене, неважно.       — Может, это и к лучшему, — сказал Роки, по привычке продолжая мысли Дика. — Господину Сатору не помешает сперва привыкнуть к… наземному миру.       — Ты прав.       Сатор поднялся на поверхность через несколько минут. Вернее, Дик поднял его с помощью веревки, поскольку измотанный карабканьем наверх мужчина едва ли смог бы залезть самостоятельно. Сатор рассеянно оглядывался по сторонам и смеялся, извиняясь за причиненные неудобства. За эти несколько часов Дик слышал их столько раз, что перестал обращать внимание.       Но, поднявшись наконец наверх, Сатор замолчал. Словно зачарованный, он смотрел на все вокруг: деревья, дым, поднимающийся от домов где-то вдали, облака. Он будто бы видел это все в первый раз.       «Впрочем, можно и так сказать…» — невольно подумал Дик.       Сатор осел на землю. Его руки осторожно перебирали мягкую траву, а взгляд не двигался. Дик повернул голову и понял, в чем дело. Он смотрел на титанов. Вдали на юге огромной горой вздымалось колено Пятого, а на всю линию горизонта на западе растянулись титаны. Первый стоял спиной, склонившись к Третьему. Второй протягивал руку к Четвертому, тот же так и застыл, уходя от своих собратьев на юг. За время путешествия Дик не раз видел титанов, причем с самых разных ракурсов, но именно отсюда они казались еще величественнее и могущественнее, чем когда-либо. Существа, слишком большие, чтобы обращать внимание на людей.       — Как же хорошо, что они спят, — прошептал Роки. — Мне страшно думать, что было бы… если бы они…       — Да. — Медленно кивнул Сатор. — Они спят. Уже много веков подряд. Протектор не верил, что это сработает. Ему далось это с большим трудом, но он справился.       — Кто такой Протектор? — спросил Дик. Сатор удивленно посмотрел на него и уставился себе под ноги. — Но что это значит? Кто назвал его так? Расскажите все с самого начала!       — Дик! Эй! — донеслось из-за деревьев. Все трое вздрогнули. Со стороны леса вышел Эзра с охапкой хвороста за плечами. — Ты вернул… здрасте.       — Привет, — слабо улыбнулся Сатор.       — Эзра, знакомься, это Сатор. Сатор, Эзра.       — Рад знакомству с тобой. — Сатор протянул руку для пожатия. Эзра неловко посмотрел на нее и, немного погодя, пожал.       — Я опять пропустил все самое интересное? — спросил он. — Ладно, объяснишь по дороге. Я тут небольшой лагерь разбил. Анкер предлагал мне идти отдыхать у них, но я как-то… ну, привык спать под открытым небом и все такое. Вот и решил тут заночевать.       — Что-то, когда мы ночевали у Фриды, у тебя таких проблем не возникло, — заметил Дик, едва сдерживая улыбку. Что-то ему подсказывало, что Эзре просто не хотелось далеко уходить от него — то ли от прилива заботливости, то ли он просто считал Дика дураком, который может посреди ночи заблудиться в лесу.       — Так тогда был ливень, выбирать-то не приходилось! И вообще, лучше давай помоги с хворостом и рассказывай, что узнал. И кто этот тип. — Эзра кивнул в сторону Сатора.       Весьма скромный лагерь расположился всего в минуте ходьбы от того места, где Дик спустился в грудную клетку титана. Здесь все было почти так же, как на самой первой стоянке Эзры, где они с Диком и познакомились. Та же палатка, тот же котел, почти такая же поляна. И все-таки отличия были налицо: палатка была заштопана и выстирана, котел отполирован, а на стволе поваленного дерева рядом с костром сидела, аккуратно сложив ноги, Елена. Рядом с ней лежал округлый мешок, и что-то Дику подсказывало, что в нем находилась добрая половина кладовой Анкера.       — Привет! — широко улыбнулась Елена, поднимаясь навстречу. Кажется, ее, в отличие от Эзры, совершенно не смутило появление нового лица. Дику показалось, что он услышал позади облегченный вздох мужчины. — Рада, что ты вернулся! А кто это с тобой?       — Меня зовут Сатор. Рад знакомству с вами.       Сатор прикрыл глаза и поклонился, приложив руку к груди. При этом жесте у него слабо задрожали ноги, но Елена этого не заметила и закрыла лицо ладонями, чтобы скрыть выступивший на щеках румянец.       — Чего же вы стоите? Не стесняйтесь, — сказала она, начиная говорить быстрее, чтобы отвлечься. — Мы еще не успели ничего приготовить, но через час будет похлебка. Здесь еще есть хлеб, яблоки и крыжовниковое варенье.       — Тысячу лет ничего не ел, — рассмеялся Сатор, проходя к костру. — И это, возможно, не преувеличение.       Елена заморгала, не поняв шутку, а Дик улыбнулся и сел рядом.       — Это и есть тот секрет, который ты собирался найти? — спросил Эзра, все еще не отрывая взгляда от Сатора.       — Вроде того. — Кивнул Дик. — Мы с Роки нашли Сатора в самом сердце титана. Он, видимо, проспал не одну сотню лет — я понятия не имею как.       — Не волнуйтесь, я все расскажу, — успокоил его Сатор. Елена уже всучила ему в руки кружку с компотом, но Дик опасался, что у мужчины не хватит сил удержать ее. От тепла костра и запахов еды Сатора разморило, а неверные отблески огня еще сильнее подчеркнули его болезненную худобу. Кажется, он вот-вот уснет прямо посреди разговора. — Только… отдохну немного, хорошо? Разбудите меня через часок…       Дику хотелось закричать на него, что-нибудь возразить. Они не для того потратили столько сил, чтобы ждать, когда их единственный источник информации отоспится. Он спал все эти годы, так почему бы не повременить теперь, когда у Дика столько вопросов? Но его плеча мягко коснулся Роки, и глубокое спокойствие, исходившее от него, немного усмирило Дика.       — Отдыхайте сколько вам нужно, — прошелестел Роки. Сатор улыбнулся и, поставив кружку на землю, в то же мгновение погрузился в сон. И, может, Дику просто показалось, но его безмятежное лицо было как никогда похоже на лицо Пятого титана.       Какое-то время в их маленьком кругу стояла полная тишина. Боялись ли они разбудить мирно уснувшего мужчину или просто не могли решить, с чего начать разговор — не так уж важно. Дик с удивлением понял одну необычную вещь: когда молчат двое, это ощущается как неловкость, словно в обязанность каждого входило поддерживать разговор до тех пор, пока кто-нибудь из участников не охрипнет. Но стоило компании увеличиться — и молчание стало чем-то самим собой разумеющимся, естественным и даже уютным.       Дик прислушался к своим ощущениям. Может, дело было в наступившем вечере, но лес казался ему немного потускневшим. Дик вспомнил, как Сатор покидал сердце титана и как золотые линии погасли, словно лишенные сока прожилки растения. И он говорил, что ему скоро все равно придется вернуться обратно. Неужели это и зовется «сердцем титана»? Неужели все, что поддерживает жизнь на них, — это одна человеческая жизнь? И есть ли такие люди внутри других титанов? Сатор не был похож ни на великого колдуна, ни на полубога — лишь на простого уставшего ребенка, пусть и заросшего бородой. И как раз этого Дик не понимал. Как некто такой простой может быть сердцем титана?       Похлебка в самом деле была готова через час. К тому моменту от котла шел такой аромат, что Дик почувствовал себя втрое голоднее, чем он был на самом деле. Елена разлила суп по мискам, и Дик еще больше изумился — похлебка была наваристой и такой густой, что даже исходящим от тарелок паром можно было насытиться. На самой поверхности плавали незнакомые приправы, в центре тарелки был огромный кусок баранины.       — Не слишком много мяса? — озабоченно спросил Дик, глядя на Елену. Та удивленно заморгала.       — Да вроде нет, — пожала плечами она. — В самый раз. Ты не любишь мясо?       Дик хотел было ответить, но внезапно постеснялся и промолчал. Он не хотел говорить, что в его деревне мясо домашнего скота могли есть лишь по самым большим праздникам.       — Господин Сатор, — тихо сказал Роки, касаясь руки Сатора. — Просыпайтесь!       Сатор резко вздрогнул и проснулся, напугав тем самым Елену и Эзру, для которых это, разумеется, выглядело как неожиданное пробуждение без единой причины. Дик ухмыльнулся.       — Хорошо, что вы проснулись, — сказала Елена. — Присоединяйтесь!       — И наконец расскажите про титанов, — добавил Дик, не сдержавшись. Сатор улыбнулся и принял протянутую ему тарелку. Он ел осторожно, и Елена тоже смотрела на него не без опаски — видимо, боялась, что густой суп окажется слишком сытным для человека, который не ел несколько веков.       — Вы хотите услышать историю титанов? — тихо сказал Сатор, поднимая глаза от тарелки. Его взгляд стал серьезным и печальным. — Что же, я расскажу вам историю. Вы можете посчитать, что она похожа на сказку, но прошу, поверьте мне и выслушайте до конца.       Он поставил миску на землю, глубоко вдохнул. Казалось, он принимает в голове непростое решение. И он заговорил:       — Я не знаю, сколько прошло лет с той поры, поэтому начну эту историю так: «Однажды». Однажды посреди теплого южного моря стоял остров. В какую сторону от него ни плыви, придется провести в пути много дней, прежде чем завидишь берега Большой Земли. Много лет назад неизвестные мореходы приплыли на этот остров и привезли с собой свои семьи, основав город и назвав остров Унит. И одно выделяло этих мореходов среди остальных — среди них были первые мастера мотуса и аккура. Первые люди, которые смогли подчинить себе силы эмоций и разума, понять саму природу нашего мира. Возможно, именно благодаря этому они и смогли добраться до этого отдаленного острова, несмотря на бури и болезни. Шли годы, и город рос, люди расселялись по острову. Под мудрым правлением Совета они процветали. Но, разумеется, настал день, когда покой жителей острова был разрушен. На остров приплыли другие люди. Они предлагали Совету Унита торговлю со своими странами, задабривали его дорогими тканями и причудливыми металлами. Сперва это казалось выгодным, и остров богател, торгуя с моряками. Но слава о богатстве и величии острова, словно пожар, разлетелась по Большой Земле. И в песнях и летописях острова навсегда сохранились сказания о Самой Длинной Ночи, когда в наши бухты приплыли захватчики.       Тут голос Сатора стал тише, и все разом придвинулись к нему, чтобы лучше слышать. Он вздрогнул и обхватил плечи руками, словно замерз, хотя в костре все еще трещали дрова — и теперь их треск казался резким, угрожающим. Словно в них можно было услышать отголоски великих пожаров.       — Они не разграбили остров полностью, — продолжил Сатор, собравшись с силами. — Они оставили часть еды и денег, чтобы жители острова продолжили жить. А через два года вернулись снова, повторив то же самое. У нашего острова не было ни оружия, ни войска, ведь до этого нам не с кем было воевать. Казалось, жители Унита обречены вечно жить в страхе и ожидании очередного налета. Но затем Совету пришла одна идея. Рискованный, опасный, трудный план, как нам защитить свой остров, не развязывая войну людей против людей. Совет решил создать защитника. На это ушли годы упорного труда. Несколько поколений приложили руку к общему делу, некоторые даже умирали от истощения, потратив слишком много магии. Титана создавали из воздуха, сплетая два вида магии в материю — едва ли хоть кто-то теперь помнит, как это делали. Сочетание мотуса и аккура позволяло создавать нечто из ничего, но за все приходилось платить. Когда титан был создан, жители острова были на грани отчаяния. Оставался лишь последний штрих — вдохнуть в титана жизнь. Аккур — самая легкая в создании магия. Титан был способен на анализ и мышление, и этим самым производил аккур для самого себя. Но вот с мотусом все было совсем иначе. Сколько ни старались колдуны, они не могли найти способ сделать так, чтобы титан мог чувствовать эмоции самостоятельно. Без мотуса он был лишь… бездушным куском железа и камня, для которого не существует понятия ценности жизни. Лишь холодный расчет.       — Что это означает? — прервал Эзра. — Я все еще не понимаю. Раз уж вы смогли заставить его думать, в чем проблема научить его эмоциям?       Сатор задумался, словно не знал, как сформулировать ответ. Зато Дику было вполне понятно. И это понимание вызывало у него восторг.       — Вдумайся, — сказал он, широко улыбаясь своей догадке. — Ты можешь объяснить ребенку, как считать до десяти? Или научить писать? — Эзра кивнул. — А можешь объяснить, к примеру, что такое радость? Или печаль? Или любовь? Или почему… — Он секунду помедлил. — Почему родные заботятся о своих детях, братьях и сестрах, даже когда без них жить было бы легче?..       — Или почему нужно защищать остров, на котором тебя создали, вопреки своим желаниям. — Кивнул Сатор. — Ты все правильно понял, мальчик. Это не удивительно, у тебя ведь неплохие способности. Думаю, родись ты в другое время, ты бы мог стать членом Совета.       — Расскажите, что было дальше.       — Хорошо, хорошо. На чем я остановился? Ах, верно, мотус. Когда перед Советом встал вопрос, как научить титана чувствовать, кто-то предложил создать в его сердце камеру и поместить туда человека. Человек — неограниченный источник чувств. Возможно, именно это и делает нас людьми — способность проявлять любовь и сострадание, которые, казалось бы, бессмысленны в целях выживания, когда речь не идет о сохранении потомства. И тогда… нашли человека, у которого было больше всего мотуса, чьей магии хватило бы не только на себя, но и на огромного титана. И этим человеком, как вы наверняка догадались, был я. На всем острове у меня был самый сильный мотус и самый яркий дух-спутник. Я стал сердцем титана, а мой дух отдал всю магию, чтобы ее хватило на его оживление. Так и родился Протектор города Унит.       — Вы управляли титаном? — восхищенно спросила Елена. — Таким огромным?       — Ни в коем случае! — возмутился Сатор с неожиданной резкостью. — Я не управлял им. Протектор — самостоятельная личность, как вы или я. Он… нечто вроде моего ребенка, получившего от меня частичку характера. Но он — не бездушная машина, не телега, которую можно направить в нужную сторону и запрячь в нее лошадь. Он был живым существом. И многие любили его… один хороший человек даже звал его «Прото».       Сатор ненадолго замолчал и медленно, словно сам того не замечая, стер со щеки слезу.       — С тех пор острову вернулись его слава и богатство, ведь ни один корабль не мог пройти мимо защитника, если у его капитана были дурные намерения. На всем острове не было никого, кто любил бы Унит так сильно, как Прото. И по иронии судьбы, именно он стал его погибелью. Быть может, отчасти в этом была моя вина. Я был слишком мягок для сердца титана, и Протектор получил от меня слишком много человеческого. Он стал чувствовать одиночество. Единственное в своем роде существо.       Сатор провел рукой по земле, словно хотел погладить титана.       — Обреченное своими создателями на вечное бдение, пока внизу, на острове, кипит жизнь. Не с кем поговорить, не с кем разделить эти годы. И Протектор уговорил Совет позволить ему создать для себя братьев. Это было рискованное решение, но они не отказали, рассудив, что союзникам острова тоже может понадобиться защита от набегов. Был лишь… один просчет. Прото знал всё своё строение вплоть до последней детали, кроме того факта, что в сердечной камере должен находиться живой человек.       — Неужели ему не сказали? — спросил Дик. — Это ведь важно.       — Если честно, я мало что помню, — пожал плечами Сатор, отпивая немного компота. — Я всё это время находился в титане, и это похоже скорее на… воспоминания из сна, чем на нечто осознанное. Я лишь наблюдал глазами Прото, как он повторяет опыт своих создателей, создавая на морском дне своих братьев. Возможно, жители острова боялись Прото. Боялись, что ему в голову придет безумная идея, и он начнет забирать людей, чтобы создавать новых титанов. Совет собирался в последний момент найти подходящих кандидатов, но по каким-то причинам они этого так и не сделали. Глупое недоразумение, из-за которого Протектор пробудил к жизни сразу всех своих братьев… равнодушных, лишенных цели и понимания, кто они такие…       Сатор вновь прервался. Руки задрожали, и кружка с остатками компота упала на траву. Несколько капель попали в костер и зашипели, пенясь на углях. Елена ахнула и поспешно подобрала кружку. Эзра смотрел отчужденно, недоумевающе и очень серьезно. Дик не знал, что делать — Сатор выглядел так, словно вот-вот упадет замертво. Бледный как мел, он беззвучно шевелил губами и смотрел в пустоту. Каждая его мышца напряглась, руки с ярко выступающими суставами вцепились в старую рубашку и, кажется, вот-вот разорвали бы ее, если бы никто не вмешался.       В неосознанном порыве Дик схватил Сатора за плечо, намереваясь встряхнуть и привести в чувство, но отшатнулся, словно коснулся раскаленного железа. Разум обожгло болью, описать которую на человеческом языке просто невозможно. Это была не физическая боль, но эмоция, яркая, как полуденное солнце. В ней смешалась огромная гамма эмоций. Он отдернул руку и закрыл голову ладонями, пытаясь укрыться от этой боли, но было уже поздно.       Дик видел город с освещенными ярким утренним солнцем улицами, пестрые черепичные крыши, мостовые, фонтаны и парки. Увидел одновременно сотни людей во всех подробностях, вплоть до веснушек на лице маленькой девочки, сидевшей на руках у матери, — и то, как их лица искажаются ужасом. Увидел огромную волну, накрывающую берег. И титанов, совершенно равнодушных, даже в тот момент, когда под их ногами гибла целая цивилизация. Они топтали и топили, громили и сдували, не ведая, что творят.       — Мне так жаль, — шептал Сатор. — Мне так жаль!.. Он не хотел этого, я не хотел этого!.. Мы лишь… я лишь…       — Тише, — пытался успокоить его Роки. — Тише… это пройдет, это лишь воспоминания. Прошу, успокойтесь. Вам нельзя так нервничать…       — Я должен был что-то предпринять. Я был там. Смотрел сверху, как гибнут все, кого я знал. Там были дети… мои родители, мои сестры… они погибли по моей вине!       — Этого уже не изменить, — жестко сказал Эзра, встряхивая Сатора. Если он и почувствовал то же, что и Дик, по нему не было заметно. — Посмотрите мне в глаза.       Сатор нехотя поднял взгляд. Он весь мелко дрожал, слезы текли по лицу и пропитывали бороду.       — Это все уже прошло. Тебе больно, я понимаю. Но они мертвы, ничего не попишешь. Ты сделал то, что сделал. И теперь эта боль и эта вина с тобой до конца жизни. Я понимаю. Но лить слезы поздно, прошлое — в прошлом. Вы — здесь.       Это прозвучало жестко, и Дику хотелось пнуть Эзру, чтобы он замолчал. Но, как ни странно, это подействовало — Сатор медленно, преодолевая дрожь, вдохнул и отстранился.       — Простите, — выдавил он. — Дайте мне пару минут.       Он встал и пошел прочь, и никто не стал ему мешать. Молчание на поляне больше не было уютным, в нем затаились обрывки вопросов и несказанных слов. И лишь дрова в костре продолжали трещать, несмотря ни на что.       Сатор долго не возвращался — куда больше, чем пара минут. Дик уже начал было волноваться и встал, чтобы идти за ним, но Эзра остановил его.       — Дай ему собраться с мыслями, — сказал он. — Это трудно — рассказывать о том, чего стыдишься. Пусть он сначала расскажет эту историю самому себе.       — Ты, видимо, в этом специалист, — хмыкнул Дик, пытаясь разрядить обстановку. Вышло не очень хорошо.       — Вроде того.       — Это… спасибо тебе. — Дик потер затылок. — Я не ожидал, что ты умеешь так успокаивать.       — Ничто так не отрезвляет, как своевременная ментальная оплеуха, — Эзра хихикнул и достал из кармана дудочку. — Меня, к слову, Рут научила, так что скажи спасибо ей.       Он заиграл. В этот раз мелодия перекликалась с треском костра, словно ломающиеся дрова и деревянная трубочка подыгрывали друг другу. Елена слушала, поджав колени к груди и уткнувшись в них лицом. Дик ворошил палкой угли. Роки пытался напугать сидевшую на земле бабочку, но выходило не слишком удачно. Именно в эту обстановку и вернулся Сатор. Волосы у него блестели от воды — видимо, он набрел на лесной ручей. Глаза виновато блестели, но вновь были ясными, а взгляд незамутненным.       — Все в порядке? — спросила Елена. Сатор кивнул и сел рядом.       — Можно мне еще компота? — попросил он, робея, словно ребенок. Дик облегченно выдохнул — эта робость означала, что старый Сатор вернулся. — Если осталось, конечно.       Елена быстро закивала и протянула наполненную до краев кружку. Сатор сделал несколько глотков и спросил:       — Мне… стоит рассказывать дальше?       — Да. — Кивнул Дик. — Почему титаны теперь стоят? И если все погибли, то откуда на них люди? А растения?       — Погибли не все. Некоторым… некоторым удалось выжить в катаклизме. Те, кто был в своих домах во время пробуждения титанов, смогли пережить первые удары волн. Поняв, что натворил, Протектор пытался успокоить своих братьев, но они не слушали. Они не знали, где находятся и чем являются, не знали, что каждый их шаг становится смертельным для сотен людей. Растерянные, они ссорились между собой, что-то решали, даже едва не завязали сражение. Протектор… успел закрыть своим телом центральную часть острова, куда еще не добрались землетрясения и вода. Люди прятались в подвале и молили богов помиловать их… и Протектор заставил их забраться внутрь себя, приказав держаться крепче. Среди них не было и сотой части населения острова, многие из них были детьми, но все же они выжили. И, вероятно, в ваших венах течет их кровь, — Сатор улыбнулся. Дик с удивлением понял, что эти слова его… тронули? Он не привык, чтобы кто-то так открыто говорил о родстве или крови, и это было приятно — осознавать, что ты чей-то потомок.       — А титаны? — спросил Роки.       — Титаны все это время решали между собой, что делать. Между ними возник разлад. Один заметил, что что-то странное творилось под их ногами, и просил братьев остановиться, хоть и не волновался по поводу гибнущих людей. Другой смотрел вдаль и молчал. Остальные двое просто спорили, в какую сторону пойти. Нужно было что-то делать, и выход был лишь один. Прото… отдал все свои силы, чтобы исправить совершенную ошибку. Почти всё, что было у нас двоих, — чтобы забрать у титанов силы.       Все это звучало так странно, но Дик не сомневался в правдивости слов Сатора. И все-таки в голове не укладывалось, как это — забрать силы? И при этом еще и потратить свои собственные? Как это работает?       — Можно мне посмотреть? — спросил Дик неожиданно для самого себя. Впрочем, Сатор, кажется, ничуть не удивился.       — Конечно. — Кивнул он и протянул обе руки вперед. — Вы двое тоже можете посмотреть, хотя я не знаю, хватит ли вам сил.       Дик коснулся руки Сатора, и волна чужих воспоминаний накрыла его с головой.