лезвие под языком

Олег, зазевавшись, пропускает удар, и бокен бьет ему по плечу. Лера делает шаг назад — на лице Олега на миг проскальзывает гримаса боли, а следом он улыбается — мол, ничего страшного, так и надо. Они продолжают, и больше он не отвлекается, чтобы хмуро взглянуть на Разумовского, принявшегося тягать гантели в другой половине зала. Он не то чтобы мешает, но отвлекает обоих; то шуршание дорожки, по которой он бегает в красных шортах, мельтеша на краю зрения; то звон железа. Классическую музыку он попробовал сменить на старый рок, но отказался от идеи звукового сопровождения тренировок после очередной просьбы Олега, озвученной со скрытой досадой. Лера тогда его еще спросила: тебе же нравится “Ария”, в чем дело? Очевидно, что Разумовский хочет угодить. Олег ответил, что его отвлекает любая музыка, и сказал сосредоточиться, они не болтать сюда пришли. Больше Лера не задавала вопросов. Закончив, она уходит в душ. Пот высох и лежит на теле пленкой, мышцы горят. Еще больше горят сроки — ей надо скорее домой, к компьютеру, написать реферат. Наскоро сполоснувшись, она заматывается в полотенце и приоткрывает дверь, чтобы потянуло сквозняком. Уже взяв в руки фен, она слышит голос Олега, так и оставшегося в зале: — …или шорты эти. — Очень удобные, кстати, тебе я тоже такие закажу, — не то глумится, не то всерьез говорит Разумовский. — Хватит, — обрывает Олег. — Ты сам все это начал. Привел Валеру. Лера, услышав свое имя, настораживается. Медленно откладывает фен. Промакивает тело полотенцем и, не снимая его, надевает нижнее белье. Подслушивать плохо. Но Разумовскому она не доверяет. До сих пор ждет подлости. Олег… Олег — другое, но и он едва ли будет разводить сантименты, если получит приказ разобраться с ней или ее семьей. — …ты мне сказал тренировать ее жестко, как в казарме. И теперь сам саботируешь тренировки? Лера, прижавшись плечом к влажной стене, надевает носки. Взяв джинсы, замирает. Они услышат шорох и замолчат. — Пока идет тренировка — ты сидишь и не вмешиваешься, понятно? Я отвлекаюсь на тебя. На твои эти… Становится ясно, что разговор не о ней. Разговор — о них. Опять эти загадочные колкие фразы, которыми они порой перебрасываются, словно мячиком для пинг-понга. Дружеские шутки, за которыми застарелая боль с одной стороны и вина — с другой. Лера надевает джинсы — неважно, услышат или нет, беседа не для ее ушей, но одеваться в душной комнатушке с закрытой дверью, снова потея, она не будет. — Я, может, тоже хочу потренироваться. Давай тогда ты будешь начинать со мной, а потом… — Чтобы ты меня вымотал? — рявкает Олег. — Серый, ну не сходи с ума. Я же по-хорошему тебя прошу. В чем дело? — Так может, мне вовсе уходить? — голос Разумовского взлетает вверх. — Оставлять вас вдвоем? У Леры ползут мурашки по позвоночнику от неправильности происходящего. Она вешает полотенце на крючок, быстро надевает лифчик и свитер. Вытирает волосы. — Серый, ты что, ревнуешь? Мне послышалось? — Не выдумывай, — огрызается Разумовский. — То есть пока меня мотало по всему миру, тебе плевать было, а как стал спать с тобой в одной постели каждую ночь — то у тебя взыграло в одном месте. Сжав полотенце в руках, Лера мечтает телепортироваться отсюда. Она иногда ловила напряжение между Олегом и Разумовским, заставала их вдвоем, когда они просто смотрели друг на друга, даже не говорили, и ей становилось неловко, словно она вошла в чужую спальню в самый разгар действия; ей, по большому счету, плевать, что происходит между маньяком и явно травмированным спецназовцем. Но подслушивать их ссоры… — Я просто теперь знаю, что могу потерять, — бросает Разумовский бесцветным тоном. Лера, решившись, выходит из душа, громко говоря: — Я побегу. Всем пока! Она пересекает зал, сразу же в коридор — даже не глядя на них. Лицо горит от неловкости. Олег идет закрывать за ней, привычно провожает. Взявшись за дверную ручку, Лера оборачивается к нему — вдруг он разозлился и идет убивать, и надо дать отпор? — С мокрыми волосами? — удивляется Олег, глядя на нее. — Капюшон, — коротко отвечает Лера. — Я не заметил, когда вода перестала шуметь, — невпопад говорит Олег. — А потом уже вошел в раж. Да и он тоже. Не обращай внимания. Лера поднимает на него глаза. Привычная картина: руки скрещены на груди, уголок губ намекает на улыбку, чтобы придать лицу дружелюбное выражение. — Извини. Я не хотела. — И громче добавляет: — Пока! Она, накинув капюшон худи на голову, выходит за дверь, сбегает по лестнице вниз. До метро недалеко, не простудится. В следующий раз она ведет себя как обычно, Олег держится так же спокойно, как и всегда, а Разумовский сидит за столом, уткнувшись в ноутбук, и никого не отвлекает.