лезвие под языком

Сергей пользуется тем, что Олег еще сонный, разморенный полуденной жарой. Пока он спит, развалившись на животе, уткнувшись в подушку, можно запоминать каждый его изгиб и угол, чтобы потом отдаленно, одному лишь себе понятной отметиной оставить о нем след в мраморе. Он спит на животе только днем, когда жарит так, что не спасают вентиляторы, а о кондиционерах в этой части Мексики и не слышали; белая простыня прикрывает его лодыжки, а в остальном он голый, упоительно голый. Блестит пленка пота на внутренней стороне бедер, покрытых темными, чуть курчавыми ближе к паху волосами. Загар схватил его едва-едва, когда он выходил во двор сполоснуть из шланга машину в одних трусах. Сергею же, белокожему, рыжему, под солнцем лучше лишний раз не появляться в разгар дня — тут же сгорит; а послеобеденное солнце, клонящееся к горизонту, только высвечивает веснушки на его щеках. Олег ни разу не пожаловался, словно месяцы в пустыне на спецоперации научили его играючи переносить жару; спит он тихо, будто любой лишний звук могут услышать враги. Сергей тоже тепло любит и порой думает — а не бросить ли все, не остаться ли в жаркой стране, полной наркотиков, оружия? Но все же его тянет в Санкт-Петербург, он скучает по его холодной красоте. Пока что Сергей утешается красотой Олега. Разглядывает шрамы — от пуль и от ножей. Он действительно хороший боец — отметин мало, он умеет не подпускать врагов близко. Только друзей, только одного друга, за что до сих пор гложет вина. Прикрыв глаза, Сергей забывает об этом на мгновение. Он не хочет спать, читать — тоже, он бы набросал наскоро в альбоме Олега, как античную скульптуру, но под рукой нет даже карандаша; в результате он смотрит, просто смотрит, и даже немного удивляется, как сильно его до сих пор возбуждает Олег, хотя они знают друг друга как облупленных; удивляется, как Олег на него всегда по-особому действовал. Не удержавшись, Сергей касается его бедра — кладет ладонь повыше середины, ближе к паху. Олег, невнятно промычав что-то, поворачивает голову на другую сторону. Проснулся — без сомнений, сон его чрезвычайно чуток; опознал, что это Сергей — сто процентов. Поэтому и расслабился, и нырнул обратно в дрему. Его, такого расслабленного, хочется трогать. Сергей кладет ладонь и на другое бедро, ведет обе руки вверх, к ягодицам — подтянутым, мускулистым. Усаживается удобнее сбоку от Олега и наклоняется, прикусывает одну половинку. Олег едва заметно взбрыкивает, бормочет: — Что творишь? Сергей проводит языком по месту укуса и спрашивает: — Прекратить? — Не-а… Олег обнимает подушку, кладет подбородок на ее край. Сергей за колени тянет его ноги в стороны, устраивается между них на пятки. Любуется изгибом поясницы, расселиной между ягодицами, тенью, падающей на яйца. Олег ему на всех уровнях доверяет. Всегда и полностью ему открыт. Сергей подушечками больших пальцев ведет между ягодиц сверху вниз. Останавливается у отверстия, надавливает, словно хочет проникнуть, и Олег шумно вздыхает. Сергей берет в ладонь его яйца, массирует. Трогает анус, дразня. Когда-то, давным-давно, словно в другой жизни, Олег стеснялся. Старался уйти от прикосновений, отводил взгляд и говорил: давай, ну, по-простому; и мучительно сгорал от того, как Сергей, обняв со спины, дрочил ему. Теперь — весь как на ладони. Сергей облизывает пальцы, проникает двумя в Олега — получается легко, тот принимает в своем разнеженном состоянии запросто — и надавливает на простату. Ритмично, мягко. Баюкает в другой руке тяжелые яйца. Олег радует его только напряженным дыханием, ни звука не слетает с его губ. Сергей не торопится. Знает, что все равно доведет его. Проникает в него пальцами все в том же тягучем, неторопливом темпе. Нажимает чуть сильнее — и вместе с очередным выдохом звучит тихий хриплый стон. Олег чуть приподнимает бедра, потирается членом о постель. Вжимается в матрас, снова разрешая себе легко простонать, стон словно идет из самой груди, выкатывается низкий, вибрирующий. Сергей завороженно смотрит, как Олег ерзает, пытаясь получить больше удовольствия, пытаясь сделать себе приятно, но ленясь использовать руки. Толкнувшись членом в кровать, он опять приподнимает зад, насаживаясь на пальцы, чуть сжимаясь на них. Суховато, но если тянуться за смазкой, то придется отпустить Олега, а Сергей на это не способен, слишком красивое зрелище. Он наклоняется, лижет рядом с пальцами, и Олег, проскулив, замирает с чуть поднятым задом, подставляясь, выпрашивая. Сергей ему не отказывает. Разводит пальцы, вытаскивает их до последней фаланги. Перекатывает его яйца в ладони. И скользит кончиком языка по мышцам ануса. Олег, вздрагивая, выдыхает — аах, и для Сергея это самая сладкая музыка. Он кружит языком вокруг, лижет свои пальцы, лижет рядом; дрожь Олега все нарастает. Он дергается, член его стоит, клонится налившейся кровью головкой вниз, к постели. Сергей, подразнив еще, вставляет язык внутрь под стон Олега, между своих пальцев, и вытаскивает их. Мышцы смыкаются на его языке, он напрягает его, проникает еще чуть-чуть — и вытаскивает, а Олег, всхлипнув, пытается свести ноги, но между его коленей — Сергей, и он хочет видеть Олега раскрытым. Он разводит ладонями его ягодицы, сплевывает на сжавшуюся дырочку. Потирает ее подушечками пальцев — и снова вставляет два. Олег мычит в подушку, трется членом о постель. У Сергея самого уже стоит, на головке — капля смазки, но он хочет домучить Олега, хочет, чтобы он скулил и весь дрожал. А потом, раскрасневшийся, с затуманенным от оргазма взглядом, встал на колени и взял в рот. И поэтому Сергей продолжает трахать его пальцами — неглубоко, точно выверенным движением, чтобы от каждого проникновения его прошивали вспышки удовольствия, каждая последующая — ярче предыдущей. Сергей опять наклоняется. Широко проводит языком под пальцами, по мошонке, прихватывает губами яйца. Олег стонет. Он зажимается на пальцах, по бедрам — мелкая дрожь. Выпрямившись, Сергей заставляет его развести ноги еще шире. Олег изгибается в пояснице, приподнимает покрасневший зад. Не удержавшись, Сергей звонко шлепает, оставляя на ягодице след, и Олег вскрикивает. Сжимает кулаки. — Ну, ну, Волк… — шепчет Сергей. — Всего-то разок… — Он всаживает пальцы глубже и шлепает еще раз. Олег шумно выдыхает носом. — Ой, два… Он тянет Олега за бедро, направляя, и тот встает на колени. Сергей, облизав ладонь, берет его член — ох какой каменный… Зажимает у основания, быстро меняет пальцы на язык, не дав Олегу опомниться, и проникает в него, крутит внутри него. Олег стонет, почти рычит — он бы крикнул, наверное, если бы поврежденные связки позволили. Стискивает кулаками спинку кровати, та скрипит — того гляди оторвется. Сергей вытаскивает язык, опять сплевывает на дырочку, загоняет три пальца — и отпускает член. Олег сжимается, всхлипывает. Отпускает кровать. Руки его обессиленно падают. Он наконец дрожит всем телом, от бедер до плеч. Сергей тянет его за талию к себе на колени, укладывает член ему между ягодиц. Олег откидывается спиной ему на грудь. Сергей, облизав пальцы, подсовывает их под яйца Олегу, тычет в дырочку, проникает — неудобно, но так надо. Он хочет чувствовать пульсацию мышц, когда Олег будет кончать. Сергей прикусывает его шею, прижимает свой член к его ягодицам. Олег, такой большой и сильный, плавится в его руках, склоняет голову, подставляя шею под укусы и поцелуи. И, зная правила игры, хрипло спрашивает: — Можно? — Да, — отвечает Сергей. Олег берет свой член в руку, отточенными движениями запястья ласкает, и ему хватает десяти секунд, чтобы с вскриком кончить себе на живот, на грудь белесыми каплями, он сжимается на пальцах, и Сергей терзает губами его шею, вспоминая, что ночью он так же сладко сжимался на члене.