лезвие под языком

Лера, очнувшись от поверхностного тревожного сна, прислушивается: ровное глубокое дыхание Олега. Сломанные ребра не проткнули во сне легкое. Не развилось внутреннее кровотечение от множественных ударов. Он не бьется в агонии от болевого шока. Она приподнимает голову. Разумовского в комнате нет, хотя он, притащив кресло из помпезного зала, извивался на нем в попытке устроиться поудобнее, пока Лера еще бодрствовала. Она тихонько встает и потягивается — все тело ноет то ли от неудобной позы, в которой она дремала, в лучшем случае, пару часов, то ли от недавней драки. Она замечает Разумовского с другой стороны кровати Олега. Неслышно приближается. Разумовский сидит у постели, как побитый пес, опустив голову на самый край, а руку положил поверх простыни и касается пальцев Олега. Лера стоит над ним и смотрит. Наверное, дождался, пока она заснет, и перебрался поближе. Может, выгонял ее так упорно спать в гостевую комнату, потому что хотел лечь рядом с Олегом в кровать. Нет, больному нужен покой, а не твое настойчивое внимание, язвительно думает Лера, нечего к нему подкладываться и конечностями обвивать… Она видела с самого начала, как Разумовского тянет ощупать Олега, обнять, закрыть собой; ему будто и в голову не приходило, что он сделает ему только хуже, надавив на сломанные ребра в порыве чувств. Он, забрызганный чужой кровью, с пистолетом в правой, ножом — в левой руке, маниакально скалился и не успокоился, пока все, кто был в подвале, не полегли замертво. Он добивал выстрелом даже тех, кого вырубила Лера. И сейчас, стоя над ним, глядя на его ладонь поверх пальцев Олега, она понимала, что иначе он не мог. Он и ее, наверное, убьет. Просто попозже. Если его кто-нибудь раньше не пристрелит, как бешеную собаку. Разумовский вдруг вздрагивает, резко поднимает голову, но, поняв, что это Лера, расслабляется. В свете луны, проникающей в окно, он совсем белый. Лера присаживается рядом с ним, прислонившись спиной к кровати. — Поспи, — тихо говорит она. — Я присмотрю за ним. Тебе завтра еще кучу проблем разгребать. — Тебе тоже, ма шери, — зевает Разумовский. — Не поеду на пары. Вернусь домой, переоденусь — и опять сюда. Разумовский не спорит. Встав на колени, он разглядывает Олега. Лера поднимает взгляд на Разумовского. — Ты ненавидишь меня теперь? — С чего ты взяла? — Разумовский, вскинув брови, смотрит на нее. — За жучок. Я их привела к Олегу. Ты убьешь меня, когда я стану тебе не нужна? Олег чуть всхрапывает, Разумовский тут же весь напрягается, устремляет на него взгляд, но дыхание выравнивается, и он опускается на пятки. Так и держит ладонь Олега в руках. — Вот как ты обо мне думаешь? Лера не отвечает. Она и не скрывала, что имеет представление о том, что он за человек. Да и какого ответа он ожидает, если на ее глазах убивал людей? Даже раненых. Даже тех, кто был без сознания. — Нет, Лера, — вздыхает Разумовский. — Я тебя не трону. Это наш с Олегом просчет. Ты наивна. Не знаешь, что скрывают тени. Повезло, что ты вовремя успела уйти. Возможно, мы поставим наш проект на паузу. Олегу нужно время, чтобы восстановиться. Одну тебя я никуда не отпущу. А сопровождать тебя самостоятельно… Могу не сдержаться и ввязаться в драку, — он усмехается. Лера поворачивается к кровати боком, приподнимается. Смотрит на заострившийся кончик носа Олега. Ей кажется, что отек на подбитом глазе у него спадает. Она прикидывает, сколько будет стоить такси отсюда до ближайшей аптеки — нужно купить космопор подлиннее для его спины. Она размышляет, сможет ли договориться в отделении, где проходила практику, чтобы Олегу в обход регистратуры сделали рентген. Она собирается одолжить ноут и принтер у Разумовского, чтобы распечатать для Олега дыхательную гимнастику. — Мы быстро поставим его на ноги, — говорит Лера и дотрагивается до руки Олега — повыше ладони, ладонь уже оккупировали пальцы Разумовского. На секунду ей кажется, что бешеный Разумовский зубами вцепится ей в руку, лишь бы она не смела трогать Олега. Но Разумовский только вздыхает. — Конечно. Это все мелочи. Ему приходилось похуже. Лера хочет спросить про шрамы от пуль, но прикусывает язык. — Лера, — строго говорит Разумовский. — Ты предвзято относишься ко мне. Но мне на тебя не плевать. — Ну спасибо, — фыркает Лера. Олег чуть двигается, словно хочет повернуться на бок, коротко стонет. Остается лежать на спине. — Отдохни. Я прошу тебя. Я все равно не смогу спать, если не буду рядом с ним. Разумовский смотрит на нее устало, и даже в неверном свете луны заметны его мешки под глазами и изможденный вид. Даже после того, как их подставили на открытии казино, он не был так разбит. Лера и не представляла, что он может выглядеть настолько несчастным. Она сдается: — Ладно. Я пойду в гостевую. Если не заблужусь в твоем дворце. Она злится на себя: слишком человеколюбива. Даже этого бешеного жалеет. Уходит, чтобы он побыл вдвоем с Олегом, чтобы попросил у него прощения, а может, чем черт не шутит, даже позволил себе выплакаться. Как бы она ни относилась к Разумовскому, в его чувствах к Олегу она не ошибается. Поэтому и оставляет их наедине.