лезвие под языком

Серый ходит длинными узкими стопами ему в подреберье — иначе Олег не может описать то, что чувствует, когда видит его, полуголого, в одном только цветастом дешевом халате с рынка, на кухне. Все еще не привык, что у них теперь есть своя квартира — однушка с тонкими стенами, с мутноватой водой из-под крана, но — их собственная. Быть точным — Серого, до Олега очередь еще не дошла. Даже после армии не дали. Да это и неважно, все равно Серый позвонил и восторженно сказал: у нас есть квартира, Олег, нам с тобой дали квартиру. Олег обнимает его со спины, кладет подбородок на плечо, а Серый выключает газ под сковородкой. Омлет подгорел, Олег это чует, а растворимый кофе, заваренный в кружках, уже остыл. — Ну и зачем ты встал? — тихо спрашивает Серый. — Я тебе завтрак в постель хотел принести. — Я хочу тебя в постель, — отвечает Олег и целует его шею. Серый откидывает голову. Весь в засосах, весь искусан, а Олег — и того больше, ни одного живого места. Какое счастливое лето на отшибе Питера. О том, что наступит осень, и Серый уедет обратно в Москву, в свою общагу, Олег старается не думать, но все равно строит планы: поеду за ним, эту хату сдавать будем, найду работу, станем снимать… Или, пока он пропадает на парах, можно уехать по контрактной службе. Ненадолго. Чтобы к Новому году с деньгами вернуться, купить елку в эту неуютно-серую квартиру, сделать ремонт. — Серый, — бормочет Олег, целуя его плечо, обнажившееся из-под халата. — А как думаешь, можно какие-нибудь документы переоформить, чтобы мне квартиру в Москве дали? — М-м… тогда твоя очередь еще три года не подойдет… Поцелуй еще раз здесь… И Олег, обняв его за талию, оттягивает кожу губами там, где от синяка осталась лишь желтизна. Скользит ладонью по плоскому животу, ниже — накрывает член. Он без нижнего белья. Обжигающий под тонкой дешевой тканью халата. Серый выдыхает. Тянется снять крышку со сковороды, и рука у него подрагивает. Олег ведет носом по его мягким длинным волосам, они щекочут шею, и касается его настойчивей. Какой омлет, Серый, пока ты — теплый еще ото сна, только лицо сполоснул и зубы наскоро почистил, даже не расчесался… Они поначалу почти не выходят из этой квартиры. Неделю уже безвылазно сидят и наслаждаются друг другом, Олег порой просит, чтобы Серый со своего тяжелого, быстро нагревающегося ноутбука включил сериал про Шилова, и тот, морща нос, все-таки подчиняется, тогда они смотрят несколько серий, сидя на полу, — если поставить ноутбук на кровать, то он перегреется и выключится. Пару раз ходили за продуктами, главным образом кончались портвейн и вино. Балкона нет, но уже тепло, и можно курить в открытое окно. Пока Серый навязывает одну за другой строчки кода, Олег меняет прокладки на трубах — уже подкапывают, а потом чинит ручку на кухонном окне — отвалилась. Вся квартира разваливается понемногу, и он пытается обратить эту энтропию вспять. Спустя еще неделю вместе с Серым ищет объявления о продаже мебели — невозможно же жить с двумя стульями, одним столом и продавленной кроватью. И у них появляется диван — длинный, узкий, вырвиглазного зеленого цвета, зато почти чистый. Прихожая обрастает обувницей, выкрашенной в белый табуреткой, Олег приклеивает на дешевые обои несколько крючков для курток. Цепляет на свой ключ брелок с пластмассовым волком — замызганным, родом из детства, когда еще Серый крал вещи одноклассников и дарил их Олегу. Серый носит дома этот ужасный халат в фиолетово-желтых ирисах нараспашку, из одежды на нем только трусы и иногда высокие носки, халат электризуется, бьет порой Олега током. Полы липнут к бедрам Серого. Усевшись на подоконник, спиной к окну, Серый курит, выдыхает дым на улицу, и Олег вклинивается между его колен. Серый протягивает ему сигарету. Затянувшись, Олег медленно выпускает сизые облака в небо цвета асбеста. — Пора работу найти, — решает Олег. Серый запускает пальцы ему в волосы и гладит затылок. — У меня остались накопления. У тебя тоже счет в банке есть. Снять можешь. Не хочу, чтобы ты все лето пропадал. Олег утыкается макушкой ему в грудь, ладонями скользит по бедрам, распахивая халат шире. Он тоже не хочет тратить дни, отведенные ему рядом с Серым. Да, точно, он выпустился из приюта, а деньги, капавшие каждый месяц, его пенсию по потере кормильцев, не снял. Вряд ли там много. Серый точно знает, какая сумма, он и квартиру-то получил первым, потому что еще в четырнадцать лет заколебал педагогов и воспитателей и всунул в пасть бюрократической машины документы, а Олег тянул до последнего. Сняв деньги, Олег покупает хорошие ножи и широкую разделочную доску. Сковороду с антипригарным покрытием и кастрюлю с толстым дном. А потом, проходя мимо павильона с домашней одеждой, застывает у витрины. Халаты висят. Женские. Один — темно-фиолетовый, Серому будет до колена, на рукавах, груди и подоле — кружево. Красиво. Лучше, чем тот, который с базара, с дурацкими ирисами. Олег, почти не задумываясь, заходит в павильон, тянется к этому халату потрогать. Атлас, наверное. Приятный. Хорошая ткань. Лижет руку. — Какой размерчик интересует? — спрашивает продавщица, появившись рядом. — Примерно как на меня, — машинально отвечает Олег, тут же краснеет. — В смысле, она высокая, почти как я, красивая… Понимает, что мелет чушь — слишком ярко представил бледные ноги Серого в обрамлении темного атласа. Продавщица раскладывает перед ним халаты, шуршит пакетами, пытается предложить розовый и красный, но ему нужен этот, фиолетовый, Серый любит такой цвет. Цена Олега не волнует, он даже не торгуется. Берет халат размера XL и идет домой счастливый. Обнимает Серого, ведет в спальню, пряча пакет за спиной, и просит: — Закрой глаза. Тот прикусывает губу, но смежает веки, ресницы подрагивают. Олег роняет пакет себе за спину. — Не подглядывай. — Не буду. А рот открыть? Олеж, давай я открою рот! Не дожидаясь ответа, он с готовностью открывает рот, вываливает нежно-розовый язычок, и у Олега вспыхивает пониже живота — безусловный рефлекс. Он целует Серого, жадно облизывает его рот и лицо, пока развязывает пояс его халата, пока спускает его с плеч, оставляя его в одних тесных, неудобных трусах. Серый заводится мгновенно, весь подрагивает в руках, но Олег ему напоминает: — Не смотри. Он отшвыривает халат в ирисах подальше, достает из черного непроницаемого пакета новый — как же приятно его трогать — и аккуратно помогает его Серому надеть, подносит рукава к ладоням, тянет вверх. Надо же — сел как раз. Стекает с плеч красивая темная ткань, черное кружево ложится на белую, в редких веснушках грудь. Рукава — чуть ниже локтей, а длина — действительно до колена. Серый открывает глаза, изумленно смотрит на себя, трогает за локти. — Ого… мягкий какой… кружева, — восторженно выдыхает он. Поднимает сияющий взгляд. — Спасибо, Волче, — нежно говорит и обвивает руками шею. Олег счастлив. У него еще целое лето на счастье.