лезвие под языком

Уединившись под тентом за казармами, на стуле, лицом к брезенту, Олег выдыхает в трубку: — Серый… Расстегивает ширинку и шире разводит ноги. Он уже в полуготовности. От одной мысли, что сейчас звонить будет, завелся. Вдалеке разглагольствует Вадик, хвастаясь новой татухой, будто во всем ему лучше надо быть, даже чернил на кожу плеснуть больше и ярче; но Олег закрывает глаза и слышит только тихое, через треск помех: — Волч, сколько можно тебя ждать? Вернешься — посажу тебя на цепь. Чтобы больше никуда не уехал. Понял? — Мм… на цепь, говоришь? Слушая его голос, Олег водит кулаком по члену, оттягивая кожу от головки, и глубоко дышит. От духоты тропиков льет пот по лицу. — Да. Привяжу к кровати. Чтобы ты лежал голый, с раздвинутыми ногами. И я буду трогать тебя, когда вздумается. Пальцами. Языком… Будешь принадлежать только мне. Олегу так жарко, словно дыхание Серого касается его, и шепот его льется прямо в ухо. Он сжимает член, ласкает крепче и выдыхает: — Хочу твой язык. Твой рот. — Если будешь хорошим мальчиком, Олеж… Если как следует попросишь… Олег почти воочию видит, как Серый лежит на кровати, прижимая телефон к уху, и перекатывается с живота на спину, ведет ладонью от груди вниз, по холеному гибкому телу. Член в руке Олега обжигает. От напряжения в ушах звенит. А Серый продолжает: — Я бы немного подразнил тебя. Поласкал бы ртом. Пока растягивал пальцами. А потом вошел… м-м, Олег, скажи, как ты хочешь меня. Как тебе нужен мой член. — Мечтаю о нем, — выдыхает Олег. Жмурится. Да, мечтает, чтобы Серый медленно втиснулся в него и замер, распирая, заставляя покрываться бисеринками пота и дрожать в нетерпении. Олег едва сдерживается, чтобы не застонать. — Ты бы кончил на нем, — шепчет Серый. — Даже дотронуться бы до себя не успел, только подмахивал бы и умолял трахать тебя сильнее. А я бы кончил в тебя, пока ты такой тесный, пока ты отдышаться пытаешься… сжимаешься на моем члене… Олег, мне так хочется с тобой, — вдруг всхлипывает он. Дышит нервно-неровно. — Хоть как… хоть руками, ладонь твою грубую почувствовать, — захлебывается он. — Хоть запах твой вдохнуть… кожу твою губами ощутить… — Мне тоже, — сдавленно отвечает Олег. Закусывает губу и яростнее надрачивает, думая о нем, о его волосах, о его белых бедрах. Серый стонет в трубку, чуть ли не вскрикивает, и от его голоса — господи, он же кончил только что — Олег тоже срывается, шумно выдыхает, ведет измазанной спермой ладонью по члену. Пытается успокоиться. Серый все равно первый в себя приходит. Деловито спрашивает: — Во сколько завтра? — Завтра мы в котле будем. Не знаю теперь, когда, — с сожалением говорит Олег. Серый молчит. А что тут скажешь. — Буду думать о тебе, — наконец произносит он. — Знаю. Я всегда о тебе думаю. И еще немного они слушают молчание друг друга.