лезвие под языком

Отметины Олег курит за школой, снова прогуливая урок литературы; с утра подморозило, но он в одном свитере, куртку из гардероба брать палевно. Пацаны из параллельного смотрят на его шею. Спросят — врежу, думает Олег. Хмурится и делает глубокий затяг. Заледеневшими пальцами нет-нет — да тянется дотронуться до россыпи багровых отметин от зубов Сережи. Он не целует, а кусает, вгрызается в шею, смыкает зубы на тонкой коже до боли, и это так умопомрачительно, что у Олега каждый раз дыхание перехватывает, он зажимает рот рукой, лишь бы не застонать; они целуются во всех темных углах приюта, прячутся в вонючих кабинках туалетов. Они все свободное время тратят на самые откровенные прикосновения. На ключицах Олега — засосы, на плечах — полукружья укусов, даже на бедрах синяки — Серый отметил его везде. И Олег до дрожи хочет принадлежать ему весь. Попрошу его сегодня попробовать меня хотя бы пальцами, угрюмо думает он и бросает окурок. Воск На крохотной кухоньке — романтический ужин при двух высоких белых свечах. Олег, потянувшись за бокалом, роняет подсвечник с одной, огонек гаснет, Сергей ахает — воск попал на ладонь. Нервно дергает рукой. — Черт, Серый, прости, — выпаливает Олег. Привстает, чтобы взять из холодильника лед, но Сергей вдруг хватает его ладонь и кивает на оставшуюся свечу: — Давай этой тоже. Олег, моргнув, раздумывает лишь секунду. А потом берет свечу, наклоняет, и воск каплями падает на беззащитно-белое запястье, подставленное Сергеем. Воск застывает мгновенно, кожа вокруг него розовеет. Сергей, кажется, не дышит, и Олег тоже забывает про воздух. Падает последняя капля. Свеча гаснет, погружая кухню в темноту. Лишь тогда Сергей шумно выдыхает, а Олег через стол тянется к его губам, забыв про десерт. Кончить без рук Кончив, Олег выходит из него, на миг любуется — Серый стоит спиной к нему на коленях, прогнулся, огненные волосы разметались по подушке. Олег кладет ладони ему на ягодицы, чуть разводит половинки в стороны. Широко проводит языком между ними, а потом — по растраханной красной дырочке. Серый, вздрогнув всем телом, вскрикивает. Олег раздвигает его покрасневшие ягодицы, приникает языком между, облизывает припухшие края мышц, а Серого бьет крупная дрожь, он всхлипывает, выдавливает высоким срывающимся голосом: — Олеж... ах... Олеж, не... а-ах... Он на грани, почти успели кончить вместе. Олег вгоняет пальцы в податливые, как масло, мышцы ягодиц и ввинчивается языком туда, где еще недавно был член, внутрь, куда кончил. Серый едва ли не кричит, стонет безостановочно. Тянется было к члену, но рука его бессильно падает. Олег то лижет его снаружи, то вставляет язык внутрь, кружит в тесноте гладких стеночек, и Серый почти плачет. — Волч, сделай еще... Олег, напрягая язык, резко ввинчивается, и Серый, всхлипнув, стискивает простынь в кулаки, сжимается, стреляет спермой себе на грудь и живот. Ноги его разъезжаются, он рушится животом вниз. Спина в редких рыжих точечках дрожит. Олег, сев у его бедер, трогает между ними ладонью. Серый вздрагивает, а Олег зачарованно касается его, такого чувствительного, кончившего от языка, и что-то в груди Олега тоже начинает дрожать. Мастурбация Сергей прикусывает ладонь, а вторую, скользкую от смазки, кладет на член. Злится, что Олег, когда закончился разговор о делах, пожелал спокойной ночи и отключился. Так и остался в своем арсенале на ночь. Обиделся на что-то. Ничего, отойдет. Сейчас это неважно. Сергей скользит кольцом из указательного и большого пальцев по члену, прикрывает глаза. Когда он в последний раз представлял кого-то, кроме Олега?.. Может, вовсе никогда. После давнишней глупой ссоры дрочить не приходилось: рядом с ним, богатым, красивым, постоянно кто-то был. А в редкие минуты одиночества, когда все раздражало, он все равно вспоминал, как закидывал Олегу ноги на плечи, как тот медленно брал его. Как сам проникал в Олега, и тот жмурился, хватал губами воздух, а привыкнув, до синяков сжимал пальцами плечи и талию. Вот и сейчас Сергей, касаясь себя, вспоминает, как они еще пару недель назад вместе принимали душ, Олег мыльными руками не то гладил, не то делал массаж, прижимаясь членом между ягодиц, а потом толкнулся между бедер, и так увлекся, что стонал в голос и не мог остановиться. А Сергей только быстрее работал рукой, как сейчас, и пока он пытался догнать Олега, тот, ахнув, кончил, вжавшись лицом ему в изгиб шеи. Сергей вздрагивает, прикусывает губу — такое яркое воспоминание о горячем члене между ног, о том, как сперма брызнула на кафель. О том, как Олег навалился на него всем телом, тяжело дыша, вжал во влажный от пара кафель. И проживая все это вновь и вновь, Сергей быстрее ласкает себя, вновь думая лишь об Олеге. Связывание Обнаженный Серый бьется в руках, как огонь, выскальзывает из объятий, ерзает, высоко стонет, и так естественно подхватить с пола ремень, положить его поперек груди под ребра и затянуть, чтобы он локти к талии прижал, тяжело дышал и пытался вырваться. Взгляд у него — голодный, бешеный. Он сдувает прядь волос, упавшую на лицо. Олег бросает его, связанного, спиной на постель, наваливается сверху, горячим членом тыча в бедро, получает укус в губы вместо поцелуя, захват ногами — вокруг талии, и им обоим так нравится это. Потом у Серого краснеют полосы от ремня на белой коже — столь яростно вырывался, а на деле — жаждал оставаться связанным, во власти Олега, прикусывая губу и лаская взглядом. Олег широко проводит языком по отметинам и дрожит от того, что ненадолго подчинил себе это пламя. Связывание-2 С эластичными бинтами на запястьях спокойнее. Олег вяжет руки сосредоточенно, не поднимая взгляда. Только опять спрашивает: — Уверен? Сергей кивает. Да. Хватит прошлых ночей, когда он изодрал себе лицо в кровь, когда разбил кулаки о стены. Лучше свяжи, Олег. — Я мог бы... — Не всю же ночь, — Сергей морщится. Они уже обсуждали это: Олег хочет следить за ним. Смешно. Он не удержит, когда вспорят гарпуном сознание новые кошмары. Никто не удержит. По Олегу видно, что он готов хоть никогда не спать, только бы избавить Сергея от вязок на руках. Тогда Сергей кидает последний аргумент: — Я могу ранить тебя. — Ну и что. Олег завязывает концы бинтов и задерживает руки на ладонях Сергея. Поднимает взгляд. Нет, Олег. Хватит того, что я уже с тобой сотворил. И Сергей отводит глаза. Секс в душе Сергей дразнит. Поцелует, оттолкнет, проведет ладонью по талии. От теплой воды прикосновения словно по шелку. Олег уже покраснел, пытается поймать между пальцев короткие волосы, прижать к себе, а Сергей все выскальзывает, обманчиво тянется то за мылом, то за шампунем. Зарычав, Олег крепко ловит за талию, прижимается сзади и кладет подбородок на плечо. Его тяжелый член ложится меж ягодиц, и Сергей игриво притирается к нему. Неожиданно Олег впечатывает грудью в кафель стены, покрытый каплями воды, аж воздух выбивает из легких, и кусает за мочку. Направляет член между бедер и протяжно выдыхает. Он, горячий, твердый, движется между ног, и Сергей сводит их плотнее. Олег держит за плечо, за талию, ахает, двигаясь вперед-назад, и Сергея до дрожи пробирает, как сильно он распалился от почти невинных прикосновений. Вода шумит, брызги от лейки душа летят на лицо, а Олег, чуть постанывая, трахает между ног. — Как сильно ты хочешь, — мурлычет Сергей. Олег теснее обхватывает за талию, опускает ладонь ему на член, и дыхание у Сергея сбивается. — Не представляешь, как, — хрипло отвечает Олег. В теплой воде все гладко-шелково, и Сергей, навалившись грудью на стену, стонет от каждого движения Олега, словно он внутри. Тот гладит по пояснице, ловит губами мокрые пряди волос, все быстрее ходит член между бедер. Бьет сперма в кафель, Сергей вскрикивает, словно сам кончил. Олег тяжело дышит. Даже двигать кулаком по члену не может, только дышать. Сергей мягко поворачивается к нему, смотрит в шальные глаза и надавливает Олегу на плечи. Тот послушно опускается на колени. — Хороший мальчик, — шепчет Сергей и изгибается, чтобы членом коснуться его губ. Головка скрывается во рту Олега, он поднимает взгляд, ресницы слиплись от воды. Насаживается чуть-чуть, но сосет так плотно, что больше Сергею и не надо. Лишь смотреть, как Олег, мокрый, голый, старается и держит ладони на бедрах, создавая иллюзию, будто процесс контролирует он. ...потом Сергей моет голову Олегу, взбивая шампунь в пену, массируя затылок и виски, и Олег едва ли не урчит от удовольствия. Сергей мягко целует его. Он и не знал, насколько может быть счастлив, разделяя с Олегом каждую минуту жизни. Белье Красное кружево на белой коже Серого — как триггер. Олег смотрит на него голодным взглядом, смотрит как торчит из-за резинки крохотных женских трусиков член, как яйца едва умещаются на кусочек ткани, и сглатывает. — Нравится? — напряженно спрашивает Серый. Ерзает на кровати. Олег представляет, как он надел эти трусики, пояс и подвязки, пока Олег был в душе, как полюбовался на себя, как сам завелся — член-то уже стоит; и как это может не понравиться? Олег устраивается между его ног, держит за бедра и лижет, лижет через ткань его твердую плоть. Лижет пониже яиц, через шелково-кружевное тычет языком в дырочку. Серый стонет, ахает, давит ладонью на затылок. Олег зубами отдергивает трусики в сторону, лезет скользкими от смазки пальцами внутрь, и берет его потом так же — отведя трусики в сторону, но не сняв тонкое кружево. Серый, оттраханный, порозовевший пятнами, приспускает эти трусики под ягодицы, и Олег скользит пальцами под них, вновь — в него, податливого. Шепчет в покрасневшее ухо: — Надевай почаще. Серый сжимается на его пальцах и выдыхает: — В следующий раз — твоя очередь. Чулки Щелкает резинка черных чулок по бедру Олега; впивается так, что на коже останется розовый след. Сергей ведет языком по капрону от пальцев ног до полоски кружева, раздвигая колени Олега шире, и тот шумно выдыхает. Приподнявшись на локтях, хрипло спрашивает, словно удивляясь: — Тебе так сильно нравится? — Очень, — отвечает Сергей. На Олеге — только чулки, под белым светом лампы он на кровати — словно главный экспонат музея, выставленный в праздничный день на всеобщее обозрение со всех сторон. Красивый. Сергей ведет ладонью по капрону, обтянувшему крепкое бедро, в кольцо пальцев берет лодыжку. Когда Сергей входит в него, Олег забрасывает ноги ему на плечи. Сергей прикусывает голень, и капрон идет длинной стрелкой по смуглой коже, а Олег тихо стонет. Щелчок резинки по бедру — словно выстрел. Сергей тискает его ноги до синяков, с ума сходит — так обжигает. Выходит за миг до — и кончает белым на порванные чулки под изумленный взгляд Олега. Фроттаж Олег после двух недель сборов на взводе. В коридоре бросает сумку, жмется тесно, колючим подбородком скользит по щеке. Сергей подставляет шею, мысленно проклиная спецназ, тиская в пальцах зеленую форму. Уедет ведь на три месяца опять. Олег прижимает его к стене и по-собачьи проводит носом от горла до щеки, жадно втягивая воздух. Наваливается всем весом. Потирается пахом о бедра. — Что, соскучился? — мурлычет Сергей. Член у него уже твердый. — Стр-рашно… — рычит Олег. Мокро целует и трется о бедро, сукном фирменных брюк — о мягкие фланелевые штанишки, которые Сергей раздобыл на барахолке. Заводит, что он хочет так сильно. Сергей позволяет ему тискать себя до боли, прикусывать шею, сам подается навстречу, чтобы он членом потерся. Олег кладет ладони ему на зад, притягивает ближе, пару движений делает так резко, что Сергей ахает. Сердце стучит быстрее. Это дико — как они жмутся в коридоре под шорох одежды, хотя до кровати — два шага. И все же Сергей ставит бедро между ног Олега, потирается о него. Нижнего белья нет. Каменные мышцы бедра Олега давят на член как надо. Сергей прикусывает жесткий воротник его куртки, чуть стонет. Олег держит за талию крепко. Находит нужный ритм, и они оба чуть двигаются, потираясь друг о друга, Сергей тихонько постанывает от каждого движения, глубоко вдыхает запах табака, въевшийся в одежду Олега, а Олег ловит губами его волосы. — Давай кто быстрее, — выпаливает Сергей и притирается сильнее. По собственному бедру сильнее прокатывается член. Без слов, только шумные вдохи, только сосредоточенные движения. Олег первым хрипло выдыхает, вжимается в бедро и замирает. Сергей еще по инерции тискается к нему, трется, а Олег вдруг запускает руку ему под резинку штанов и сжимает член мозолистой ладонью. Сергей ахает от контраста грубоватой руки с мягкой фланелью штанов и кончает слишком быстро. Потом они сидят на полу в прихожей, так и не раздевшись, и Олег, привалившись к его плечу, выдыхает: — Круто. — Ага, — соглашается Сергей. И больше сказать ему нечего.