лезвие под языком

Обустраиваются. Квартиру выбирает Серый. Волосы прячет под шапку, нацепляет очки с розовыми стеклами, думает, что совсем не похож на себя в них. Олег мается: лучше бы он занимался этим вопросом. Опять же есть Игрок, он тоже мог бы… Нет, одергивает себя Олег. Не мог бы. Они больше не втягивают людей в свои проблемы — так договорились. Документы на покупку квартиры подписывает тоже Серый, Олег ждет его, ногой отбивая чечетку. За окном стелет метель, в номере зябко. Комфортно лишь под тяжелым одеялом, но Олег не может позволить себе лечь. Нужно дождаться Серого. Лишь бы с ним ничего не… Пискнув, открывается магнитный замок. Олег выдыхает, секунда — и он на ногах перед входной дверью. Серый сияет. Щеки у него порозовели — почему? Он же паркуется прямо у входа в отель, по улице и не ходит вовсе… Олег бережно снимает с него бежевую вязаную шапочку, мокрую от растаявших снежинок, и кладет на верхнюю полку. — Больше никаких отелей, — объявляет Серый торжественно и, встряхнув от снега, вешает пальто на крючок. — Отныне у нас есть свое уютное гнездышко, вернее, уют только предстоит навести… Полностью наши четыре комнаты в старом фонде. Роскошные потолки. Тебе понравится. — Собираем вещи? — улыбается Олег. — Если ты готов спать на полу… — С тобой — хоть на земле. Олег притягивает его, запястья берет, словно в наручники, в кольцо пальцев, и Серый охотно отдается, склоняет набок голову, подставляя нежную шею. Олег целует жадно, спускает с его плеч пиджак, обжигает ладонями через тонкий хлопок рубашки. Дыхание у Серого — частое, с губ срывается: — Ты т-так… так скучал… ах… Олег роняет его спиной на кровать королевского размера, целует — а что ему ответить? Нервничал, ждал подвоха от города, неприветливо встретившего их; Питер затаил обиду — они ранили его, разбили, он больше не рад им; но раз Серый все же купил эту квартиру, и до сих пор никто не узнал в нем того самого, безумного, повинного в сотнях смертей… Олег лезет ладонью ему под рубашку, к обжигающей коже, к твердым маленьким соскам, и шепчет: — Переживал за тебя. Серый приоткрывает глаза, смотрит на него с полуулыбкой. Касается скулы подушечками пальцев. — Что со мной могло случиться? Что угодно, думает Олег, с тобой постоянно что-то приключается. Больше не отвлекается — если это будет последняя ночь в отеле, то надо взять от нее все. ...Нет, в отеле остаются еще на два месяца. Серый приводит его в полупустую квартиру, грузчики выносят старую мебель. Объясняет, где надо будет переклеить обои, переложить плитку, самое главное — проверить проводку. Обещает, что подберет все по дизайну, а Олег должен найти хороших рабочих. Олег садится за ноут и на телефон. Встречается с бригадой строителей, надев одноразовую маску, и подкашливает, словно заболел. Его лицо не так узнаваемо, как у Серого; но если весь их план по возвращению в родной город сорвется именно из-за Олега, а не приметных рыжих волос, то будет особенно обидно. В один из дней Олег сидит на подоконнике их квартиры и следит, как грузчики заносят коробки, достают дрели, отвертки и начинают собирать кровать. Матрас еще не привезли, но постельное белье Серый уже купил. Как же ему нравится вся эта суета, проносится в голове у Олега. Как он, должно быть, скучал в Мексике. Дни идут, квартира преображается, Олег наконец заказывает клининг. Не обсуждает с Серым, зачем две разные кровати, к чему два стола, молча смотрит, как тот прилаживает на дверцу шкафа постер с волком. Их два чемодана, которые они выслали Игроку из Мексики незадолго до отлета, стоят в углу, дожидаются своей очереди. Наконец Серый оборачивается к Олегу: — Готово. Смотри, это будет твоя спальня. Он берет Олега за руку. Ведет в другую комнату. — Эта — моя. — Что, порознь спать будем? — усмехается Олег, не показывая, как его задевает спокойный тон, скрывая, что не понимает, почему так. — Я буду допоздна засиживаться в интернете и подлезать к тебе под одеяло ночью, — отвечает Серый и обнимает за талию одной рукой. Смотрит на пустой стол и добавляет: — Давай закончим все расставлять. Я больше не хочу в отель. Они разбредаются с чемоданами по своим комнатам. Вещей у Олега немного. Почти всю одежду он оставил в Мексике — мало что пригодится здесь, в промозглом Петербурге. А до лета еще долго, до лета — целая жизнь. Он выставляет на полки над столом потрепанного Чармандера, маленькую плюшевую собачку, которую выиграл ему в тире Серый, кладет рядом несколько кулонов и цепочек. — Олеж, — зовет со спины Серый. Олег оборачивается. Серый подходит к нему, пряча одну руку. Прижимается со спины и кладет подбородок на плечо. — Я хотел тебе подарить… В общем, для твоих украшений. Он, чуть смутившись, вытягивает руку и разгибает пальцы. В ладони у него лежит статуэтка. Олег этих крылатых существ узнал бы всегда. Еще с приюта помнит, как Серый рисовал их, как мял пластилин, делая скульптуры. А потом, когда они выросли, научился работать с гипсом, попробовал высвободить идею из мрамора. — Ты сделал для меня? — удивляется Олег. Чувствует, как горит лицо. Берет статуэтку из руки Серого, поворачивается к нему. Тот кивает, прикусив губу. — Помнишь, мы в детстве мечтали, что у нас будет своя квартира в центре, свои комнаты? Вот. Хочу, чтобы в твоей комнате что-то было от меня. — Спасибо, — выдыхает Олег и обнимает его. Смотрит на статуэтку, прижимая одной рукой к себе Серого. По сравнению с подаренной машиной и целой коллекцией нелегальных пушек — это, наверное, мелочь. Но значит для него куда больше. Он ставит статуэтку на полку рядом с собачкой и Чармандером, вешает на нее цепочки. Тяжелые кулоны покачиваются, но баланс статуэтки такой точный, что она прочно стоит, держит вес украшений. — Ты такой талантливый, — выдыхает Олег. Спиной чувствует довольную улыбку Серого. — До сих пор так считаешь? — Всегда это знал. Олег смотрит на статуэтку, нежится в объятиях Серого и его греет изнутри совершенно чистое, детское счастье.