лезвие под языком

1. Нежное прикосновение к плечу — первое, что чувствует Сережа, вынырнув из сна. Даже не открыв глаз, он поворачивается навстречу Олегу — на его тепло, запах его волос, кожи, к тому родному, домашнему, без которого он уже себя не смыслит. — Ты так крепко спал, — шепчет Олег, — что я даже испугался. — Позволил себе немного отдохнуть, — бормочет Сережа. Трется кончиком носа о грудь Олега, не глядя обнимает его, короткими поцелуями поднимается к шее и прячет лицо в изгибе его плеча. — Тринадцать часов, — отвечает Олег и перебирает Сережины пряди волос. — Наверное, так было нужно, чтобы мозги прочистить, — говорит Сережа. — Наверное, — покладисто соглашается Олег. Голова не болит, не гудит от чужих образов, воспоминаний, мыслей, нет и своих горьких видений прошлого — Адам исчез без следа, словно был лишь затянувшимся кошмаром в душной комнате. И первая ночь за долгое время, что в стенках черепа клубился туман, — не в одиночку на широкой кровати или на стуле, диване — скрючившись, вцепившись пальцами в виски. Наконец — снова с Олегом. Сережа, обняв его за шею, тянет его на себя, и приятная тяжесть тела опускается сверху, ладони скользят по бедрам. Сережа, раздвинув колени, пускает Олега лечь удобнее, прижимается ближе, нагота между ними осязаема, нагота волнует, словно это все в первый раз. Сережа все еще держит глаза закрытыми. Только на ощупь — рукой по спине, по гладкому шраму и теплой коже, губами — по линии челюсти вверх, к уху, зубами — сжать мочку. Олег шумно выдыхает, толкается бедрами, и утреннее возбуждение растет, каждым движением — друг к другу навстречу. Температура словно поднимается — становится жарко, но отстраниться невозможно. Олег крепко обнимает, Сережа цепляется за него, теряется в нем, сильнее сжимает его талию коленями, и раскаленная плоть оставляет на животе капли смазки, и еще пара рывков — и Сережа, едва слышно застонав, дрожит. ...Он слышит чужое покашливание — наигранное и ехидное. Тут же выпрямляется, открывает глаза. Пробирает озноб. Он один в полутемной комнате, светится лишь экран ноутбука. «Может, мне выйти?» — фыркает Адам. — Пошел ты, — вяло отвечает Сережа и вытирает испарину со лба. Член еще стоит, но насмешка Адама режет так остро, что он начинает падать. Сережа закрывает ноутбук и бредет в душ. Гул чужого голоса в голове. Усталость такая, словно он не спал вечность. «Не понимаю, как он до сих пор с тобой. И так предан». — Дай мне хоть немного побыть в одиночестве, — огрызается Сережа, включая горячую воду. — Сиди и не отсвечивай... Адам смеется, а потом, когда Сережа встает под душ, серьезно говорит: «Я все равно не понимаю, почему он вернулся. И как он смог тебя опять полюбить». — А он и не переставал, — ворчит Сережа, и первая его мысль — уязвить Адама, а вторая... вторая — осознание, что сказал чистую правду. Удивительно, но Адам не лезет к нему еще с полчаса. И Сережа успевает потосковать по Олегу, а потом — поверить, что однажды все вернется на круги своя, и сон, привидевшийся ему, станет явью. 2. Когда Адам окончательно покидает сознание, Сережа делает вдох — и говорит Олегу: — Почему ты ко мне вернулся? Как ты вообще... Задыхается. Как терпел? Как простил? И плевать, что рядом полно чужих людей. Олег почти не меняется в лице: только взгляд смягчается, но посторонний и не заметит. — Пойдем, — тихо говорит он и кладет руку на плечи, а потом стаскивает куртку и меняет руку на нее. К машине они бредут вдвоем. У Сережи прыгают давнишние слова в голове, словно он сказал их лишь пару минут назад, и он — на краю пропасти, и он — сейчас разрушит все, что они с таким трудом отстроили на обломках. Лишь теперь понятно: Олег пытался. Давал время спустить пар, возвращался, прощал. Но и Сережа — Сережа тоже кричал: увидь меня, обрати внимание, выбери меня, а не свои командировки, и тогда я... Пустое. Олег смотрит в зеркало заднего вида, выкручивает руль. Сережа стискивает колени дрожащими пальцами. — Я же любил тебя, — говорит вдруг Олег, — любил все это время. Как и сейчас. Что этот фрик тебе внушил? — ворчит он. — Ничего, — тихо отвечает Сережа и тянется к бедру Олега, касается ладонью. — Я все сам... Олег бросает на него взгляд. Дома они, наверное, будут говорить. В тишине и безопасности. А пока — пока Сережа с пугающей его самого силой в очередной раз осознает, какой огромный приз, какой подарок преподнесла ему судьба, позволив начать с Олегом все с чистого листа. И он лучше умрет, чем потеряет это.