лезвие под языком

У Серого совершенно никаких комплексов и противоречий: он смешно обрезает волосы, почти начисто выбрив один висок, и отбрасывает длинные пряди с макушки изящным движением. Олегу кажется, что их сегодня точно поймают и отпиздят превосходящим числом противников, и неважно, что они гуляют в центре Москвы; но Серого ничего не смущает. Поступление в универ будто сделало его самым свободным и уверенным человеком в мире — хотя и в детстве, в приюте ему было наглости и смелости не занимать. И все же Олег, ради теплого осеннего воскресенья оставивший кожанку дома, смотрит на Серого словно другими глазами. Видит его по-новому, и ему все равно нравится. Серый, зазевавшись, засмотревшись на проходящих мимо красоток с маленькими собачками на поводках, запоздало переводит взгляд на Олега и спрашивает: — Так что? Пойдешь со мной на вписку в пятницу? Я спросил, можно ли с приятелем. Разрешили. Это небрежно брошенное “с приятелем” режет Олега прямиком по горлу, но он сглатывает и прощает. Понимает, что именно так Серый своих новых знакомых из общаги и спросил: с приятелем, — не говорить же “друг”, “лучший друг”, и уж тем более — “бойфренд”. Олег, если на то пошло, Серого тоже бойфрендом не считает, но лишь потому, что их отношения — куда глубже, чем можно охарактеризовать словами. Олег вздыхает: — Пойду. Не хочет. Но понимает: он выпадет из жизни Серого, если не будет рядом с ним хотя бы пару часов раз в неделю. К вписке он готовится почти как к экзамену. Впрочем, к экзаменам он так ответственно никогда не готовился… Выкладывает на кровать все свои немногочисленные футболки и выбирает ту, которая заношена меньше других, начисто выбривается. Ему бы спросить совета, чем занимаются на таких вечерах, но не у кого, с соседями по комнате общение как-то не заладилось, а когда они с Серым жили в приюте, их никто никуда не звал. Олегу кажется, что на вечеринке будут сплошь мажоры и манерные девицы, которые его сразу считают — голодранец, случайно затесавшийся на праздник жизни, — и готовится дать отпор одним кулаками, а другим — словесно. Так накручивает себя, что даже Серый замечает, встретившись с ним на полпути: — Ты какой-то нервный. Может, выпьешь заранее? Олег мотает головой. Вот Серый, уверен он, ничуть не переживал: на нем все та же растянутая белая футболка и голубые джинсы с дырами на коленях, волосы лежат небрежно, а на лице — полное спокойствие. Олег выдыхает. И оказывается все не так уж плохо: их встречают пацаны с цыплячьими шеями, у двоих — очки с толстыми стеклами на переносицах, и выглядят все как ботаны, у которых родители свалили на выходные на дачу. Олег понемногу расслабляется. Дешевая водка льется рекой, Серый выступает на все деньги, подначивая особенно робкого парня позвонить девушке и позвать к ним присоединиться, а потом… потом все входят в кураж, смех звучит все громче, пацаны на спор пьют с локтя и с пола, не касаясь стопки руками, и Олег понимает, что он единственный здесь почти трезвый — не лезет водка с соком в глотку. Он искоса смотрит на Серого и замечает, что тот, хоть и разговаривает на повышенных тонах, не теряет связи с реальностью. И Серый, словно почувствовав его взгляд, внимательно смотрит в ответ. Наклоняется к самому уху и шепчет: — Скажи, что выйдешь покурить в подъезд. Олег готов поспорить, что ему разрешат дымить и тут, прямо в форточку, но вопросов не задает. Объявляет, что ушел курить, и пацаны смотрят заинтересованно, словно хотят попросить угостить и их сигаретой тоже, но Олег встает с продавленного кресла и уходит раньше, чем они успевают что-то сказать. Совсем не удивляется, когда его в коридоре нагоняет Серый. Схватив за руку, тихо говорит: — Сюда. И подталкивает к закрытой двери в другую комнату. Олег следует за ним, плотно закрывает дверь и проворачивает вертушку замка. Сигаретная пачка жжет руку, а Серый, взволнованно взглянув на него, привстает на цыпочки и целует. Так вот зачем он… Олег обнимает его за талию. Последний раз они так целовались месяц назад, спрятавшись в каморке приюта, и другой возможности у них больше не появилось — в общаге Олега постоянно торчали люди, в общагу Серого не пускала вахтерша; а сейчас… сейчас Олег, тесно обняв, целует Серого, никак не может отпустить его губы, и внизу живота поднимается теплая волна. — Только быстро, — шепчет, вывернувшись, Серый и тянет Олега за ладонь к кровати — видимо, родителей парня, пригласившего их. Олег сомневается, что их потеряют — пацаны такие пьяные, что и не заметят их отсутствия; но Олег и сам точно долго не продержится. Почти ежедневная дрочка в грязном общажном душе совсем не спасала от мыслей и снов о Сером, и уже сейчас бьется пульс между ног, член встает мгновенно. Он падает на постель, увлекая за собой Серого, и сталкивается с ним коленями, нервно лезет к его ширинке. Серый смыкает зубы на шее Олега так сильно, что Олег шипит от боли, а потом… потом места укуса касается нежный, шелковый язык, и Олега плавит. Он перекатывается на спину, и Серый садится к нему на бедра. Наклоняется, щекоча волосами щеку, сверкает глазами: — Уже чувствуешь веселую студенческую жизнь? — Тебя только чувствую, — выдыхает Олег и расстегивает наконец ширинку Серого, приспускает его джинсы до колен, гладит белые бедра с поблекшими к осени веснушками. Серый задерживает на нем взгляд, а потом, встряхнув головой, словно волосы мешают, почти с раздражением вжикает молнией на ширинке Олега. Наклонившись, целует в губы, обхватив оба члена сразу, и Олег едва не стонет ему в рот — так не хватало все это время нежной ладони. Выходит и вправду быстро, едва ли больше пяти минут, Олегу вовсе кажется — секунды. Серый едва слышно стонет, касаясь приоткрытыми губами щеки. Мало, бьется в голове Олега, мне — мало, но просить больше он не смеет. Быстро одеваются, выскальзывают из квартиры — покурить и вправду нужно. И стоя на общем балконе, из привычки экономить делят одну сигарету на двоих. Серый смотрит с балкона вниз на гуляющих старушек. Говорит вдруг резко: — Так ведь не может постоянно продолжаться. — Что? — уточняет Олег, хоть и понимает, о чем он. — Мы, — Серый переводит на него взгляд. — Мне тебя не хватает. И встречи эти… — Он морщится. Олег молчит. Серый сам от него гасился с начала месяца: так много пар, так много надо учить, и Олег знает — он не врал, ему действительно приходится нагонять однокурсников, успевших перед поступлением пройти гораздо больше, чем он, у них фора домашних, любимых детей. Но и Серый больше ничего не говорит. Тогда Олег отрывисто произносит: — Хочешь прекратить? Серый распахивает глаза. — С ума сошел? Нет, просто… просто придумать что-то надо. Работу найти. Снять квартиру. Комнату хотя бы. Олег хмыкает. Работу он уже искал в августе, заработал копейки на пиво. Да и… не уверен он, что долго продержится в шараге. А косить от армии годами едва ли сможет. Он все это пока держит при себе, а сейчас вовсе думает: Серый совсем его забудет за время разлуки, он и сейчас, когда встречи стали редкими, меняется и становится чужим, а что с ним станется за два года? Олег прикусывает фильтр сигареты. — Пойдем обратно, — тихо говорит Серый. — Все пункты плана на сегодня я выполнил, теперь хочу напиться. Олег тоже напивается. Только легче ему не становится.