Lullaby of Nightmares

      Тело бил озноб. Голова, словно чугунная, казалось, была раскалена до предела. Открыть глаза Альберих смог не сразу. Первое, что он увидел — потолок его спальни. Комната была погружена в сине-серые тона и было сложно определить, утро сейчас или вечер. Но как он оказался у себя дома? Воспоминания обрывались на разговоре с Розарией. Дальше — только фрагменты неясных видений. Пытаясь безуспешно приподняться, Кэйа почувствовал тяжесть на своей руке. Сознание снова медленно уплывало, но одно Альберих смог рассмотреть. Огненно-красные волосы и руку, крепко сжимающую его ладонь.       Какой славный сон…       Словно сквозь пелену Кэйа почувствовал, как кто-то зашевелился. Чья-то тёплая рука осторожно убрала влажные волосы с его лица, нежно касаясь щеки и губ. — Поспи ещё… Я буду…       Человек что-то сказал, но Кэйа уже не слышал. Часы показывали полчетвертого. Альберих впервые заснул без кошмаров.

***

      Часы пробили двенадцать. Входная дверь хлопнула. С улицы послышались быстрые шаги. Кэйа приоткрыл глаз. Потолок все ещё немного расплывался. — Ушел…       Сердце сдавила ноющая боль, а в горле образовался комок. Глаза предательски защипало и Кэйа с силой прикусил нижнюю губу. Чего он ожидал? Что всё наладится? Что по щелчку пальцев всё вернется на круги своя? Что уж там. Давайте начистоту.       Альберих ни на что не надеялся.       Последние крупицы надежды развеялись ещё в тот вечер, когда он пришел в таверну. Хотя, наверное, не стоило этого делать. Он мог бы просто продолжать лелеять осколки своих разбитых мечтаний, которые теперь уже никогда не собрать воедино.       Кэйа закрыл глаза. Боль затихала, оставляя после себя леденящую пустоту, медленно окутывающую сердце. Измученное тело было уже не в состоянии терпеть душевную боль. Альберих погружался в сон.

      Ему снились цветочные поля, большие арки, танцующие дети и смутно знакомая девушка, поющая грустную песню.

***

      Дилюк сидел на стуле, положив голову на край кровати. Прислушиваясь к чужому дыханию, он каждый раз замирал, когда наступала тишина. Подскакивал, проверял пульс и, тихо выдыхая, ложился обратно, наблюдая за время от времени подрагивающими ресницами.       Слепой гнев ушел, оставив после себя нудящее чувство вины. Груз ответственности ощутимо упал на плечи, но Дилюк не жаловался. Он чувствовал, что просто не имеет права жаловаться.       Всю ночь Альберих бредил. Температура почти до рассвета была под сорок, а самого рыцаря буквально трусило от холода. Каждые пятнадцать минут Дилюк обтирал его. Каждые полчаса менял холодный компресс. Каждый час обрабатывал открытые раны и менял окровавленные бинты на новые.       Ближе к обеду состоянии стабилизировалось. Дыхание стало ровным, температура окончательно спала. Можно было подумать, что Альберих просто спит. Можно было, если бы не многочисленные бинты, покрывающие почти всё тело, впалые щеки и непривычная бледность. Будто это был не Кэйа. Словно это был кто-то другой. Кто-то, скрывающийся в тени, ожидающий своего часа, чтобы нанести смертельный удар себе самому.       Дилюк прикусил нижнюю губу, подумывая над тем, что нужно бы откормить полуживого рыцаря. И обязательно проследить за его питанием. Можно попросить Аделинду составить диетическое меню, без тяжелой пищи. И обязательно взять рецепт на лекарства у Барбары. И…       Кэйа что-то промямлил сквозь сон и повернул голову в сторону Рагнвиндра. Темно-синие пряди упали на лицо, закрывая глаза. Дилюк медленно убрал волосы, касаясь кончиками пальцев бледной кожи, и осторожно дотронулся до холодной ладони. Нет, все же осталось что-то знакомое. Что-то такое родное, что постоянно было рядом, пусть и не всегда наяву.       Альберих приоткрыл глаз и посмотрел на Дилюка. Его затуманенный взгляд, казалось, проникал прямо в душу. Он медленно моргнул, будто пытаясь прогнать наваждение и, закрыв глаз, снова тихо засопел.       Дилюк судорожно вздохнул. Сдерживая желание снова дотронуться до рыцаря, он сжал край одеяла. Хотелось сгребсти Альбериха в охапку и не отпускать. Чтобы тот всегда был рядом. Чтобы он никогда его не покидал.       Нет, так дело не пойдет.       Чуть ли не вылетев из комнаты, он тихо прикрыл дверь и прижался к ней спиной, медленно сползая на пол. В голове беспорядочно метались мысли. Одни, казалось, были по детски наивными и безобидными, другие, словно ядовитые змеи, извивались где-то в глубине сознания.       Дабы немного успокоить метающееся сердце, он направился на кухню, в надежде найти что-нибудь съестное.       Перерыв все ящики, Дилюк понял, что у Альбериха даже повешенную мышь будет трудно найти: в доме не было ничего. Каким образом Кэйя все это время жил — нерешаемая загадка. В конечном итоге было принято решение сходить до «Хорошего охотника». Ослабшему организму Кэйи просто необходима здоровая пища.       Перед тем как уйти, Рагнвиндр снова заглянул в спальню. Были слышны только тихое сопение и ход стрелок на настенных часах.       Почему-то сердце больно ёкнуло, несмотря на внешне спокойную атмосферу. В этот раз избежать разговора по душам не получится. Дилюк просто не позволит названному братцу снова сбежать. Не в этот раз.       Закрыв за собой входную дверь, Рагнвиндр быстро сбежал по лестнице и сразу же направился к собору. Он еще ранним утром отправил птицу с письмом для Барбары и почти сразу получил удовлетворительный ответ. У собора его уже ждала одна из монахинь с небольшой коробочкой, плотно перевязанной лентой. В подробностях объяснив, как и сколько принимать лекарства, она вернулась в собор. Дилюк же направился к следующему пункту назначения.       Купив немного свежих фруктов и других продуктов, Рагнвиндр забрал заказ у Сары и сразу же направился домой.       Что ему сказать? Этот вопрос, словно навязчивая мошка, постоянно крутился в голове. Он оплошал. Слишком сильно оступился. Альберих сейчас словно зашуганный дикий зверь. Одно неловкое слово — и он опять закроется в себе. Опять никого к себе не подпустит. Дилюк не может упустить данный ему, возможно, последний шанс. Только не сейчас. Только не снова.       Незаметно для себя Дилюк оказался у дома Альбериха. Уверенность стала понемногу угасать. А вдруг он даже не захочет его слушать? Что ему делать, если Кэйа просто оттолкнет его? Что, впрочем, наверняка вполне заслужено...       Его самоистязания были прерваны глухим грохотом, доносящимся откуда-то из дома. На мгновение сердце пропустило удар, мешок с продуктами упал, и в следующую секунду Дилюк уже ринулся в дом.       Резко распахнув дверь в спальню, он чуть было не налетел на сидевшего на полу Альбериха. Столкнувшись взглядами, оба замерли. Кэйа сидел на коленях, держась за пораненную руку. Рядом лежал стул, который, по всей видимости, и был причиной грохота. — Дилюк..? Что ты тут-... — Зачем ты встал с кровати? Тебе нельзя двигаться, раны могут открыться!              Дилюк начал судорожно осматривать сбитого с толку Альбериха, проверяя, нет ли открывшихся ран. От столь внезапного проявления заботы Кэйа замер, не в силах оттолкнуть руки, что так нежно и осторожно ощупывали его лицо и руки. — Я в п-... — В порядке? Ты? — Альберих потупился, явно не ожидая такого напора. — Даже не смей говорить так. С такими ранами невозможно передвигаться. Куда ты собрался в таком состоянии?       Кэйа отвел взгляд. Куда собрался? Он не знает. Альберих был готов идти куда угодно, лишь бы не оставаться этом холодном пустом доме, который, казалось, с каждой секундой только больше душил его. — Какое тебе дело? Мне казалось, ты сказал, что не хочешь меня видеть. Что ж, я с радостью исполню ваше желание.       Слова резали больнее ножа. Они словно желчь разъедали легкие, не давая сделать вдох. — Кэйа, я... — Я благодарен за помощь, но сейчас просто оставь меня. Я не хочу тебя видеть.       Альберих снова попытался встать на ноги. Дилюк тут же подхватил его под руки, осторожно придерживая, чтобы мужчина не упал. Кэйа закусил нижнюю губу. Только бы выстоять пару минут. Чтобы не казаться слабым. Всего пару минут... — Я не уйду, пока не удостоверюсь, что тебе лучше. — Ох, какое благородство. Обойдусь без вашей жалости. — Кэйа хотел было ухмыльнуться в своей привычной язвительной манере, но смог только стиснуть зубы. Боль становилась невыносимой. — Уходи. Сейчас же. — И не подумаю. — Ты..! Ладно, раз так, я сам уйду.       Альберих попытался сбросить руки, все это время придерживающие его. Резко оттолкнув от себя Дилюка, он сразу же потерял равновесие. Ноги будто стали ватными, а перед глазами поплыли темные пятна. Боль уже была настолько сильной, что начала давить на уши. Казалось, все смешалось в одну радужно-блевотную массу. В последнюю секунду сильные руки подхватили его в паре сантиметров от пола. — Кэйа..! Тебе нужен отдых... Потерпи, я перенесу тебя в кровать-...       Альберих пытался разглядеть выражение лица названного брата, которое начало стремительно терять чёткость. Одна мысль о том, что ему снова придется провести ночь в этом доме, пугала его. Тонкие пальцы вцепились в рукав пальто. — Не оставляй меня, прошу... Только не здесь... — дыхание сбилось, тело стремительно охватил жуткий холод. Глаз бога на прикроватной тумбочке начал светиться, покрывая все вокруг тонкой коркой льда.       Дилюк в изумлении отшатнулся, но тут же еще крепче сжал Альбериха в руках. Он сразу же активировал глаз бога, в надежде растопить лед. Энергия пиро начала заполнять комнату, но лед не отступал. Пальцы Кэйи начали покрываться льдом, несмотря на безуспешные попытки Дилюка согреть его. — Кэйа! Я не уйду, слышишь? Я не оставлю тебя здесь. Только прошу, не закрывай глаза! — прижав к себе ледяное тело, мужчина покрыл все свое тело пиро.       Прошла минута, две. Дилюк открыл глаза и в изумлении замер. Лед постепенно начал отступать, будто забираясь под кожу Альбериха, не оставляя от себя и следа. Последние льдинки тихо треснули в воздухе и исчезли. Комната погрузилась в оглушающую тишину.       Тело в его руках размякло. Рука, все это время сжимающая край пальто, упала на пол. Альберих уснул. Или, нет, потерял сознание? Дыхание редкое, но глубокое. Ресницы все еще немного подрагивают, будто от навождения. В воздухе завис пробирающий до костей холод.       Время будто застыло. Рагнвиндр смотрел на свои дрожащие руки, продолжая прижимать к себе Альбериха. Здесь нельзя было оставаться.       Не теряя больше ни секунды Дилюк стянул с кровати плед и укутал в него Кэйю, после чего осторожно подхватил его на руки и на мгновение остановился, осматривая комнату. Взгляд остановился на крио глазе бога. Артефакт переливался ледисто-голубым свечением и слегка потрескивал. Рагнвиндр осторожно коснулся его и, не увидев никакой реакции, запрятал его в карман своего пальто.       Закрыв дверь он вышел из дома, пробираясь по закоулкам к выходу из города.