Забери меня

На улице сыро и промозгло. Холод еще не забирается под кожу, но было неприятно. Хината не любил пасмурность, так как плохая погода ощутимо влияла на его самочувствие. Раньше это плохо откликалось в долгих дорогах, когда машина скользила колесами по потемневшей от дождя дороге, а сейчас– на работе, где улыбка не должна сходить с лица, а позитивным фразочкам следует поднимать настроение посетителям. Поднимать настроение окружающим, когда собственный огонек потух под напором дождя, было тяжело. Хината старался выглядеть приветливым, но по утешающему выражению лица одной из посетительниц он понял: выглядит он максимально отстойно. Лениво протирая бокал, Хинате бросилось в глаза собственное размытое отражение. И даже сквозь эту размытость просачивалась бледность лица. Хината пытался привести себя в порядок разными способами: умывал лицо холодной водой, хлопал себя по щекам, пил кофе, делал небольшую разминку– но ничего не помогало. Время медленно перекатывалось с одного деления на часах на другое. Хината бросал на часы гневный взгляд, считая часы до окончания его смены. «Хорошо, что сегодня у меня дневная смена, – успокаивал он себя, но очередной взгляд на часы возвращал гнев обратно: – Да когда это уже закончится?». Лица сменялись друг за другом, и Хината видел их как сквозь туман: мутные и непонятные. Среда– день будний, посетителей немного, но они есть. Они есть, как есть этот туман, окутавший весь этот день, всю эту среду. Хината зевнул в кулак и посмотрел на часы. Почти девять вечера. Еще немного– и можно идти домой. Ползти, вернее. Хината готов был уже завыть от отчаяния, как открылась дверь и знакомый голос взбудоражил сознание. –Ойкава-сан, давайте обсудим все завтра. Я постараюсь выделить вам время после обеда. Я сейчас же напишу своему секретарю, Дайчи-сану, и попрошу записать вас. Позже он позвонит вам и сообщит точное время. Хината как зачарованный смотрел на Кагеяму, остановившегося в дверях. Среди всех этих незнакомых лиц, среди усталости и всеобщей неясности, он был как спасение. Хината нетерпеливо забарабанил пальцами по столу, ожидая, когда Кагеяма завершит разговор и подойдет ближе. –Ойкава-сан, у вас ужасное чувство юмора, – Кагеяма снисходительно улыбается. –Лучше оставьте эти шутки на завтра, когда нам нужно будет убедить Ушиджима-сана поддержать этот проект, – Кагеяма переводит взгляд на Хинату.– Что ж, мне пора. Да, до завтра. Кагеяма завершает телефонный разговор и направляется к Хинате. Хината улыбается, но улыбается так устало, что Кагеяма вздрагивает. –Плохо себя чувствуешь? Хината кивает, говоря, что устал. Нотки волнения в голосе Кагеямы приятно взволновали его, и он с облегчением вдыхал знакомый одеколон. –Ничего, осталось буквально полчаса. Протянешь ведь? – усмехается Кагеяма. –Я отвезу тебя домой. Хината кивает, но внезапная идея укалывает его, и он смущенно выпаливает: – А можно к тебе? –Хината видит, как замирает Кагеяма, и добавляет:– У меня все равно завтра выходной. Делать нечего, а дома скучно и одиноко. Хината смолкает и смотрит себе под ноги, пока в голове вертелись мысли. «Откажется ведь. По-любому откажется! У него дел небось полно, а тут я…– Хината поднимает глаза на руки Кагеямы, все еще держащие телефон. –Зря только предложил». –Хорошо,– внезапно выдает Кагеяма. – Хочешь, закажем чего-нибудь? Хината хлопает глазами. Недоверчиво щурится, словно пытаясь отыскать притворство, но, ничего не найдя, отрицательно мотает головой. Больше всего ему хотелось просто побыть с Кагеямой, и Кагеяма на это лишь мягко улыбается. Осталось только дождаться конца смены. Кагеяма садится на стоящий рядом стул и печатает что-то в телефоне. Хината вспоминает его недавний разговор и осторожно спрашивает: –Проблемы на работе? Он все еще боится, что Кагеяма опять упадет в этот рутинный омут с головой. Боится потерять его в этом потоке времени, как когда-то потерял самого себя. Его сердце боязливо забилось в грудной клетке. –Нет. Просто новый партнерский проект намечается. Есть, правда, небольшие разногласия. Но это не так важно. Кагяема прячет телефон и качает головой. Отмахивается от дел как от назойливой мухи и обращает все свое внимание на Хинату, будто не существует ничего более важного этого уставшего, расклеившегося от банальной погоды парня. Хината поджимает губы. Происходящее до сих пор кажется чем-то нереальным. Словно жуткая шутка заскучавшей судьбы, которая уже однажды отыгралась на нем. Хинату душили стрелки часов– он вырвался из этого плена на свободу. Хинату сжала в тиски свобода– он вернулся в тесный город. Вернулся, но до сих пор не знает, чего стоит ждать. Вдруг опять придется бежать? Вдруг этот город– это все– с ножом поджидает за поворотом? Пора, давно пора остепениться, найти себе пристанище, но Хината все еще готов бежать, если придется. –Эй… Кагеяма берет Хинату за руку и осторожно вытягивает его из бурного потока мыслей. –С тобой точно все хорошо? Кагеяма смотрит так настороженно и в то же время тепло, что ему хочется верить. Хочется остаться с ним, чувствовать его присутствие и поддержку и знать, что есть тот, кто будет на твоей стороне. –Все будет хорошо, – тихо говорит Хината, накрывая его руку своей второй рукой.– Все будет хорошо. Кагеяма кивает. Ему достаточно такого ответа. Он все видит и все понимает. Тучи окончательно сгустились, и в девять часов полил ливень. Тендо, который должен был сменить Хинату на ночной смене, немного опоздал и явился весь мокрый. Тем не менее, счастливый. Он бросил пару шуток насчет своего внешнего вида, надел служебную форму и принялся усердно вытирать промокшие волосы. Обычно Хината ничем не уступал ему в оживленности, но сейчас он медленно натаскивал на себя толстовку. –Что, денек не задался? –тянет Тендо. –Есть такое, – усмехается Хината. – Не люблю дожди. –Говорят, такая погода до самого воскресенья будет, –Тендо усмехается. –Ты хоть не помрешь? Хината издает слабый смешок и пожимает плечами. До самых выходных… Он вообще доживет? –Да-а,– мечтательно тянет Тендо, – сейчас бы лежать под одеялом в обнимку с любимым человеком, а не вот это все… И где же моя суббота– где мой свободный денек? Тендо улыбается и, хлопнув Хинату по плечу, выходит из комнаты. Хината закрывает дверь шкафчика и уже сжимает дверную ручку, как голова опять заполняется мыслями. Он лежит рядом с Кагеямой и чувствует его сердцебиение и размеренное, успокаивающее дыхание, пока по окну барабанит дождь. Тепло и приятно… Хината выходит на улицу, видит Кагеяму, стоящего около машины, и улыбается– улыбается устало, слабо и по-счастливому глупо.

***

Наверное, Кагеяма в какой-то степени– если не в миллионной– был перфекционистом. Квартира была настолько аккуратной и оттого идеальной, что Хината несколько минут не мог пройти дальше порога. Кагеяма давно скрылся за поворотом, чем-то гремя и шурша, тогда как Хината растерянно крутил головой в разные стороны. Хината на протяжении долгого времени теснился в своем фургоне, изредка ночуя в старых домиках милостивых пожилых людей. Было неуютно и некомфортно. Нередко он просыпался посреди ночи от боли во всем теле и после долго не мог уснуть. Квартира Кагеямы была не только уютной. В ней не было ничего лишнего, все было аккуратно разложено по своим местам. В воздухе стоял запах кофе и чего-то еще– чего-то свежего, приятно обволакивающего и родного. Так пахнет Кагеяма. Еле уловимый запах среди одеколона теперь был четко ощущаем, и Хината с внимательной осторожностью вдыхал его. Хината слышит, как Кагеяма зовет его, и неуверенно идет к нему. Кагеяма стоял у небольшого журнального столика с двумя кружками чая. Он поинтересовался, не замерз ли Хината, и передал ему кружку чая. –Выпей чай, чтобы согреться. Хината говорит тихое спасибо, садится на диван и делает первые глотки, посматривая на Кагеяму, который сел рядом. Тихо и спокойно, лишь дождь барабанит по окнам, словно убаюкивая. Хината и сам не заметил, как глаза начали слипаться, а силуэт Кагеямы стал мутным и расплывчатым. –Похоже, ты сильно устал,– слышится смешок Кагеямы. Хината лениво протирает глаза и что-то бормочет, когда на его плечи опускается мягкий плед.– Отдыхай. Хината отнекивается, говорит, что хочет провести время с Кагеямой, но Тобио лишь шикает на него. –Я никуда не денусь. Можешь оставаться сколько хочешь. А сейчас отдыхай. Кагеяма проводит рукой по волосам Хинаты и оставляет легкий, мягкий поцелуй на макушке. Хината улыбается, когда Кагеяма садится рядом. Шое делится с ним одеялом и кладет голову на плечо. Уже засыпая, Хината почувствовал приятное тепло в груди. Ощущение надежного плеча, крепкой опоры грело и обнадеживало. Ночью он по сформировавшейся привычке проснулся, но не почувствовал никакого дискомфорта– лишь приятные объятия. И он вновь заснул с счастливой мыслью, что все налаживается. И утром, когда на часах было одиннадцать, он проснулся с таким же счастьем. Он был один в квартире, но лежащая на столе записка напоминала о том, что он вовсе не одинок. Больше не одинок. «Буду дома в шесть вечера. Вся квартира в твоем распоряжении. Не скучай :)» Буду дома… Как приятно звучит это слово– дом. Хината счастливо улыбается, но внезапное воспоминание медленно и напряженно убирает улыбку с его лица. И взгляд утыкается в лежащий на столе мобильный.

***

Гудки были долгими и ужасно мучительными. Вокруг было настолько тихо, что казалось, будто все замерло в ожидании– даже гул улицы исчез. Сердце Хинаты быстро и громко билось в груди, а все тело застыло в напряженности и нерешительности перед этой неизвестностью, что скрывалась за длинными гудками в телефонной трубке. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем послышался искаженный возрастом, но по-прежнему мягкий голос: –Ало? Хината вздрогнул и сглотнул ком в горле. Он попытался сказать что-то, но голос будто бы пропал, а по телу прокатилась легкая дрожь волнения и страха. –Ало?– прозвучало уже громче. Хината наконец находит в себе силы собраться с мыслями. –Мам… Он произнес так тихо, что даже не был уверен, услышали его, но из трубки послышался рваный вздох. –Кто это? – слышится на заднем фоне приглушенный мужской голос. Хината слышит что-то похожее на всхлип, тихое бормотание и шум– телефон забирают. –Я слушаю. Голос строгий, хриплый, приводящий в еще большее волнение. –Привет, пап. Хината пытается придать голосу больше уверенности, но ничего не выходит: голос дрожит, становится тихим и даже жалобным. Хината не сразу замечает, что плачет. –Ты…– голос отца замирает,– что тебе нужно?– и превращается в звериный рык. Хината забывает как дышать. Что-то рухнуло вниз, разбилось на миллионы осколков– собственные ожидания вновь на огромной скорости столкнулись с жестокой реальностью. Только не снова… Хината пытается подобрать слова, он хочет извиниться, но страх мерзкой слизью стекает прямо по его лицу, рукам и ногам. –Хочешь опять рассказать об этих бреднях про счастье?! Шое! Я, кажется, уже говорил тебе о том, чтобы ты больше не тревожил нас! Нам и так проблем хватает! Где-то на заднем фоне Хината слышит приглушенные всхлипы матери. От этого сердце сжимается еще сильнее. Хочется просто исчезнуть, чтобы не слышать ни этого рычания, ни этого плача. «Нет. Я не хочу убегать в очередной раз». –Позволь мне хотя бы поздравить Нацу. Я все еще член этой семьи и имею право присутствовать на празднике ее совершеннолетия. Отец молчит. Раздумывает, будто есть что-то, что может волновать его, и Хината настораживается. –Хорошо. Трубку сбрасывают, и слышатся короткие гудки. Хината вяло опускает руку и садится на диван, крепко сжимая телефон. Голоса родителей все еще эхом звенели в его голове. Хинате впервые было настолько страшно. Все его тело гудело, а сознание было мутным. Правильно ли он поступил? Что его ждет? Что будет, если они откажутся принять его? Хината был готов провалиться в пучину тревоги, если бы не звук сообщения, пришедшего на телефон. «Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне, братец».