Сопряжение

Когда она просыпается вся в синяках она думает что это какая-та шутка. Она не знает. Она не понимает, как кто либо посмел бы сделать такое. То есть нет, она понимает, она видела людей делающих это в своей школе но... она никогда не думала что такое может случится с ее родственной душой. Ей немного жаль его (она решила что это он, не спрашивайте), все же, но недостаточно, в какой-то степени она злится, как он мог- как он посмел зная (зная!) что у него есть кто-то, кто будет ходить так же, посмел чтоб его били, он даже не пытался что-то сделать (она знает поскольку ее костяшки не стёрты). Она знает что это глупо, и все же, это не честно, она сильная, ее никогда не бьют (дома да, но это только брат, и кузен, и второй, и третий, но это тренировки, — это оправдано, — так говорит ей мать), так почему она будет ходить по школе с синяками, и это больно. Очень. Сая морщится, она не любит утреннюю рутину вообще, а просыпаться с синяками — ненавидит. Это не то чтобы первый раз, но обычно, это синяки которые она получала на тренировках. Они словно награда. А не эти... побои. В начале ей сложно признать себе это, но это просто побои, не важно сколько ее родственной душе, те (Сая не верит что один человек сумел бы такое сотворить) кто сделали это, гораздо старше или, по крайней мере, больше. Она представляет двух огроменных уродов которые затащили маленького, беззащитного, мальчика просто чтоб почувствовать себя лучше. И тогда она чувствует это. Это — это то, что постоянно (последние месяцы, когда ей исполнилось двенадцать) описывал старший брат. Это — это ярость которая закипает в твоих венах когда ты хочешь кого-то убить. Это тёмное, клубящиеся, грохочущие, чувство. Сая к этому не готова, это что-то новое, слишком пугающе (хотя Сая ничего не боится), просто слишком. Она резко выдыхает, удивляется, пытается понять, откуда- откуда в ней это? Потолок ее спальной комнаты молчит. Она решает что это минутное помутнение, что такого вообще не было, и вообще, что это она, развалилась тут и ждёт. Она встаёт. Боже, она так устала. Но. Но, она ответственная девочка, и у неё сегодня школа, затем тренировки, затем надо почитать и, поскольку сегодня вторник, встретится с Мастером Чзаном (мать собирается отправить ее в элитную школу в Америке когда Сае исполнится четырнадцать поэтому Сае надо быть лучшей по Английскому). Это — обычное утро в ее жизни, ничего такого. Это и есть обычный день (хотя в школе мальчик который ей нравится, — Сая не признаёт, — немного смеётся над тем, какой слабый ее соулмейт, Сая ударяет его в яица, в коридоре больше никто не смеет смеяться). Вроде как. Но. Блядское но. Оно всегда там, в ее жизни, она замечает. Отца нет рядом. Это все ещё убивает ее, прошло практически два года (ей скоро исполняется тринадцать), ей все ещё сложно. И она постоянно думает, думает, думает. Она просто не может без него. Без папы. Папа. Слово, которое она никогда не смела произносить. Слово, такое мягкое, такое... такое волшебное. Сая скучает, сильно. Она много рисует его, хобби, к которому, опять же, приучил ее отец. Он всегда говорил: — У тебя глаза художника Сая, поэтому смотри, и показывай. А затем улыбался и было так хорошо-хорошо. Ей хочется вернуться туда. Господи, ей так так хочется. Она выдыхает. Пора идти в школу.

[] [] []

Она дома, читает. Ничего не происходит. Ее мать пропадает на работе — убивает кого-то, она всегда пытается скрыть этот факт но. Сая, — не простая глупая девочка. Сая — дочка своего отца. Ее мать не готова признать это, женщина хочет верить что Сая, — ее, что Сая, та самая маленькая пятилетняя девочка которая хочет быть лучшей во всем. Сая лучшая только в разочарование семьи. Затем кровь. Просто, кровь на ее руке и Сая- она- она не понимает, что, кто, как. Ей кажется она задыхается (она и задыхается), и эта кровь, она продолжает капать, продолжает пачкать простыни, затем появляется ещё порез. И ещё. И это больно, господи это так пиздецки больно. А потом она понимает. Ее глаза темнеют, от ярости, от боли. От осознания. Но у неё нет на это времени, не когда ее руки все в крови. Она бежит к столу и пытается остановить это просто- Сая кричит. Ее брат вбегает в комнату, он смотрит на нее, маленькую, сейчас выглядела такой хрупкой, такой — он никогда ее не видел. Даже на тренировках, когда он раз за разом побеждал ее, она никогда не была такой... ранимой. Вот. Он подбегает к ней сразу же, волшебным образом останавливая кровотечение (ее глаза полны слез, ее волосы спутаны, она боится, она ничего не понимает). Следущая вещь которую она знает — она на кровати, ее правая рука забинтована и мать держит ее. Она смотрит на неё обеспокоено, и гладит ее по волосам. Саина голова покоится на подушке. Слишком яркий свет ее ослепляет, она сразу же закрывает глаза. Часто моргает, сосредотачивается на мамином лице. — Воды... — вырывается хрипом, медленно и слишком жалко. Она замечает голову брата где то на периферии но она слишком усталая. Ее мать приподнимает чуть подушку чтоб Сая села, даёт ей воды. Сая пьёт маленькими глотками, ее тело болит. Затем она засыпает.

[] [] []

В следущий раз когда она просыпается она одна. В комнате темно, ее рука все ещё связана. Она медленно открывает глаза. Выдыхает. Ярость накатывает на неё словно лавина, она не готова, слишком усталая. Она развязывает повязку и резко выдыхает. Ещё один ее порок: любопытство (которое срубит ее так же как и сгубило кошку), она бранит себя грубо, даже слишком грубо. Но свою долбанную родственную душу она бранит больше. Вся ее рука- она не может даже сказать это в голове, блять! Вся ее рука в порезах, от кисти до практически локтя. Они неровные, и это больно на них смотреть, но Сая не может оторвать глаз. Она проводит указательным пальцем (лёвой руки) по одному из них, легонько, не дыша. О. Это странно, так странно. Красные полосы завораживают. Она не может поверить что ее соулмейт смог бы такое сделать. А он смог. Она... она не знает. Что-то слишком личное в этом, знать, что человек имя которого она не знает, режет себя. Она не уверена как это называется. Она решает про это прочитать когда будут силы.

[] [] []

— Кто сделал это с тобой? — спрашивает ее мять резко, как только Сая заходит в тёмное помещение. Ничего не выдаёт ту обеспокоенную нежность с которой она гладила вчера Саю. Так умеет только истинная леди Куроки. Сая мнётся, она не знает что сказать. Родственная душа? Ее мать засмеётся ей в лицо. Сая видит эту картину перед глазами: мать, смеющийся, раскинувшаяся на кресле, бьет своими толстыми руками по столу, этот смех вызывает у самой Саи волну не приятных мурашек, этот смех не настоящий, он скрипит, как дверь в папином заброшенном кабинете, а после, темные глаза матери остановятся на ней, она серьезно спросит «кто. Это. Сделал?» и стукнет кулаком по столу. Сая качает головой, прогоняя картину. — Ты помнишь что... — Сая мнётся, она боится что мать ей не поверит, — папа говорил, — она прочищается горло, аргумент про папу должен сработать, сама всегда говорила что отец самый умный в из семье, — про то что у меня есть родственная душа, — мать смотрит на неё, Сая невольно переступает с ноги на ногу. Мать сглатывает, качает головой, говорит: — Подойди сюда. — Сая садится на кресло перед столом, стеклянные шкафы наполненные книгами и безделушками выглядят гораздо более угрожающе чем обычно, то что занавески задёрнуты заставляет ее сглотнуть вязкую слюну. — ты правда веришь в это? — мать выплевывает слова, словно те дёгтя, — в то что у тебя есть родственная душа? Глаза матери изучает ее лицо аккуратно, пугающе, Сая проводит рукой по складкам на своём чёрном платье. Кивает маленьким движением, незаметным. Мать все замечает. — Сая... — она выдыхает. — Он есть! Я уверена! Посмотри на это, — она закатывает рукав на правой руке, вскакивая, — я бы никогда такого не сделала! — вырывается. Мать смотрит на неё поражено, затем усмехается тихо, только уголком рта: — хорошо, — ее тихий, томный голос звучит более угрожающе чем как та кричит. — хорошо. — повторяет она. Сая не понимает куда та клонит, — я посмотрю как можно разорвать связь. Ты можешь идти, — она машет рукой в сторону выхода тут же погружаюсь в какие-то бумаги. — Что? — вырывается у неё непроизвольно, ее гордая осанка ломается, — почему? — шепчет ее губы, она не хочет этого спрашивать, о, Сая знает почему. Она сама хочет разорвать связь! — Почему? — поднимает лицо и брови ее мать. — почему? Ты хочешь знать почему? — ее мать шипит, тоже вставая, — он чуть не убил тебя! Сая кивает: — извини, («и» звучит три раза перед тем как слова вырывается из ее горла), — я знаю. — Она вздыхает. И выходит из кабинета. Она выбегает во двор, она не может- она не знает почему у неё ком в горле стоит от одной мысли про то что их связь (ее и родственной души), будет разорвана. И что-то сжимается у неё внутри (душа?), и она бежит. И бежит, и бежит, и бежит, пока не оказывается на той скамейке где она и отец всегда сидели. Она смотрит на небо, такое светлое, такое синие-синие с большими облачками. Сая спрашивает: — Господи, за что? И тихо добавляет: — За что у меня такая родственная душа? В ответ она видит как летят листья, — скоро осень, что значит — скоро ей четырнадцать.