Сопряжение

Его пробуждение — ужасная головная боль. Проклятие, Маркус никогда не умел пить, но, все равно, любил, это было так приятно: на секунду забывать обо всем, об обязанностях, о страхах, о том что его имя, Маркус, и за ним гонятся копы, о Честере — долбанном Честере, — о том что он в доме для мальчиков, или о том что он бездомный, и от что его родители умерли и, и, и. Столько «и», у него было множество вещей о которых он хотел забыть, почувствовать себя настоящим, живым, обычным подростком, идущим в школу, имеющим друзей — которые его не бьют (как в начальной школе), — и, ну, наверное получающим хорошие оценки. Да, наварное такова его мечта, быть обычным, очень, очень необычная мечта (опять таки), особенно для подростка в Америке, где все пытаются быть необычными, интересными и крутыми (круче и интересней и необычней чем все остальные вокруг). В любом случае, это утро, одно из худших в его жизни, не только из-за похмелья. Это утро, на него накидываются все воспоминания того дня, все слишком ярко, светло, а потом Маркус вспоминает про убийство Рори. Забавно, раньше он всегда думал что не сумел бы никого убить, даже людей как Честер иди как Рори, но, убивать оказалась легко. Просто взял железяку стукнул по шее и все. Нет человека, хрупкого, несчастного человека. — На самом деле, — он вдохнул, зная что врет, у него было куда идти — на улицу, — он просто не хотел туда идти, — мне некуда идти. И посмотрел на Вилли, самым щенячьим, самым несчастным взглядом, чуть слёзы там не лил, и, вроде бы, сработало. Но. Но. Когда он понял, на самом деле понял, что сделал, у него задрожали руки, нормально. И вот, опять, эта тоска (?) по тем временам когда он был наивным, чистым (может не в прямом, но, по крайней мере, в переносном смысле). Затем в голове всплывает Мария и Сая, и опять и снова и- и Сая целующая Юкио и вишневые — мерзкие — губы Марии на его. А потом, позже, только Сая, в лунном свете, такая- с такой нежной кожей, с таким взглядом что аж дыхание обрывается, ее движения, голос, все все все, она сияющая — сияющая! — в свете луны. Такая, блять, прекрасная. Маркус стонет, он не хочет идти в школу, на самом деле, он не хочет ничего. Но затем, дверь в его комнату открывается, Билли, такой же громкий и несуразный как всегда, говорит: — Вставай, вставай! Завтрак пропустишь. — Маркус морщится от его голоса, ощущение будто его голову режут, он тихонечко стонет, — давай-давай, — приговаривает Билли кое-как, с помощью самого Маркуса конечно, поднимая его. — Хорошо, — голос Маркуса, более хриплый и сухой чем обычно, соглашается, — только схожу в душ. — Но тогда ты не успеешь на завтрак, — мягко протестует Билли. Маркус прерывает его: — просто захвати мне воды, — потом, мягче добавляет, — спасибо. — и улыбается (или пытается, получается что-то больше прохожее на оскал, в виски врывается боль будто от маленьких молоточков). Билли кивает, неловким движением, открывает дверь пялясь на Маркуса (и почему у детей в этой школе такая реакция на это слово?…), затем, кивает головой, будто себе, и ну, буквально убегает. Маркус медленно встаёт, смотрит в пол… господи, ему придётся прибираться. Но, сейчас, у него нет на это времени, поэтому, он, плюет на это, просто берет свой рюкзак (какие вообще уроки у него есть? Он надеется что не Лин), форму и бежит в душевые. И, почти вбегая туда, он встречает Саю. Они буквально врезаются друг в друга, ее голова упираются в его грудь, ее волосы, довольно мокрые — она только из душа, тоже поздно встала? (Это из-за него? Невольно всплывает вопрос в голове.) — он не может себя остановить, быстро вдыхает ее запах (клубника, не слишком сладкая, и не слишком, приторная, и ещё что-то, что-то очень… мягкое. Она пахнет одиночеством.), и, когда он, открывает рот чтобы что нибудь сказать, ее глаза поднимаются и их взгляды встречаются, она зла. Ее глаза блестят, щеки, покрыты нежным розовым (несозревшая клубника, он никогда не выкинет — если бы он не был подростком и не так бесчувственно и с отвращением относился к своим чувствам он бы использовал «никогда не забудет» — она такая красивая. — У меня нет на это сил, — она выдыхает (выплёвывает), толкает его в плечо, и убегает. Точнее, пытается. Маркус хватает ее за руку. Зачем- почему- он не знает. Он смотрит на неё, ожидает, чего? Разговора о вчерашнем вечере, о чем-то. Разве она не считает что они должны поговорить? Но, видимо, у Куроки другие планы. — Нет. — и сейчас она шипит, ее глаза горят, она хватает его запястье, то которое держит ее руку, другой рукой, — мы не будем не о чем разговаривать, — она говорит сквозь зубы, но (но!) его взгляд, заставляет ее продолжать она немного наклоняет голову к нему, и, мягче добавляет — не сейчас. — более просяще смотрит, не приказывает, больше нет. Он выдыхает, почти что ей в рот, опаляя горячим дыханием: — Хорошо. — и отпускает ее руку, медленно, чувственно, почти что эротично, проводит большим пальцем по ее запястью. Сая выдёргивает руку, хотя хочет остаться, черт возьми. Она теряет контроль. — В четыре, на крыше, — шепчут ее губы. Это не она, она может покоятся что это не она. Маркус кивает. Она уходит. В классе Лина, тишина, тот спрашивает кто сделала задание. Маркус молчит. Маркус должен молчать. Маркус должен, и Маркус будет, Маркус, в конце концов, хороший приятель. Маркус, не предаёт своих друзей. Поэтому, когда Вилли начинает разговаривать о том как классно было убивать Рори Маркус только сжимает кулаки. Классно. Классно, Маркус пробует слово на вкус, — будто серное пиво, ей богу, такое же мерзкое, такое же- такое же неправильное. Ему хочется выплюнуть. Но Маркус не хочет портить Вилли славу. Поэтому Маркус молчит, даже когда тот начинает рассказывать как именно выглядел Вилли в момент перед смертью, просто сжимает скулы по сильнее, просто сильнее цепляется за парту, просто чуть резче чем надо поворачивает голову к Вилли когда тот улыбается. Улыбается, блять, рассказывая, как убил человека. Маркусу мерзко, тошно, от одного взгляда на Вилли. И ещё. Злость, почти что ярость, зарождается в нем. Вилли улыбается, — улыбается, блять, — говоря о том что убил человека, странно что Лин верит ублюдку, «мастер» (как называет его Сая), всегда говорил что первое убийство тяжелое, особенно в их возрасте. Будто Лин когда-либо убивал, Маркус скептичен к этой истории что директор продаёт, у него нет- в нем нет того- у него нет этой злости, жёсткого выражения лица (как, допустим, у Чико или как в самого Маркуса), этого всего нет, и, поэтому, Маркус не верит что Лин убивал кого-то (или что кто-то убил его семью), но он не собирается этого говорить, он же не хочет чтоб его отчислили. Ручка ломается в его руке. Это случайно, наверное, он слишком сильно сжал. Маркс чувствует взгляды детей — подростков, — на себе. Брэнди, Виктор, Мария, Вилли, Сая, Билли, Лекс, Петра… столько взглядов, и их слишком- слишком много. — Что-то не так? — спокойный голос Лира спрашивает, Маркус сначала не понимает что, его. — О да сэр, — он быстро тараторит, в классе слышатся смешки, под строгим, могучим взглядом Лина они сразу же исчезают, — извините. Лин кивает, говорит: — Все свободны, — все (в особенности Маркус которого задолбал этот класс, а в особенности, — Вилли), вскакивают и бегут к выходу, и там, с сумкой на плече, он слышит слова, тихий, явно предназначенные Вилли: — а ты останься. Маркус оборачивается, у Вилли страж в глазах. Маркус, наверное бы, что нибудь сделал, если не был бы так чертовски зол. Но сейчас, — в эту конкретную минуту, — он хочет чтобы Вилли страдал. Другой парень перехватывает его взгляд, сухо глотает смотря на хмурое выражения лица Лопеса, и, переводя взгляд на своего учителя видит такое же выражение. Вилли страшно. Маркус уходит. Вдруг, непонятно почему, непонятно как, непонятно зачем, у них… задания? Записаный голос Лина провозглашает про то что если они не найдут ответ на загадку, — противоядие, — все умрут. Начинается паника, — сначала никто не верит конечно же, но, все-таки школа убийств, — приходится. Сая начинает выбивать дверь (клетку? Маркус не уверен), но, у Чико другие планы, тот отпихивает ее (самым неприятным образом, Маркус видит как та морщится, злость возвращается), и сам начинает выбивать. Маркус решает помочь им, и себе, сделать единственное в чем он хорош (понимаете ли, после того как две недели не ели вы научитесь открывать любой замок любого дома), просто открыть замок, отпихивает Чико которого (почему-то), будто по команде, ловит Сая, она держит за его руки, останавливая, чтоб сумасшедший не накинулся на Маркуса, ещё какая та блондинка (кукла Брэнди), начинает объяснять Маркусу что это не сработает и они все умрут, у неё в глазах слёзы когда она опускает руку ему на плечо. На самом деле она шепчет — просит, — спаси меня. Маркус открывает замок, улыбается девочке (эта и вправду только девочка, ей максимум пятнадцать, — не то чтобы она гораздо младше чем он, но все же, — и она ещё никогда не убивала), просто приподнимает уголки губ, якобы показывая что все хорошо (она тут, в этом месте, с ней никогда ничего хорошего не будет). Та кивает «спасибо», говорят ее глаза, и все хорошо, на одну секунду, хотя Маркус чувствует что газ — какой? Он вроде должен знать, — начинает действовать. Момент рушит Чико — конечно же Чико, — хватает Марию за запястье, резко так, движением такой извращённой нежностью, заботой даже, и, отталкивая Маркуса другой рукой, выбегает оттуда, Сая, Брэнди, и Маркус бегут за ними, остальные бегут уже за ними, не все успевают, заходят стражники, все дерутся- у Маркуса только задача в голове. Но- он не знает- не уверен- а затем он видит рыбку, он тянется, тянется к ней, газ уже внутри, у него голова кружится и просто хочется поспать, ничего же плохого не случится если Маркус поспит, правильно? Чико опять отпихивает его, сильно, Лопес падает прямо на пол, его нос разбивается, кровь оттуда льётся, Сая за ним вскрикивает, почему? потом, ближе к противоядию, падает Брэнди и Чико, Сая тоже, почти достаёт но не получается. Мария бежит к рыбке, наконец, будто бы просыпаясь. Темнота — вот что он видит, такая красивая, манящая, вкусная, словно клубника, что? Он так давно не пробовал клубнику господи- он не чувствует ничего, только темнота, окутывает его, садится на него, она такая тёплая, даже горячая, господи, как приятно. Темнота заставляет его открыть рот, что-то проглотить, почему- что- что? На Маркусе сидит Мария, мягко поглаживает его по щеке, пахнет такой приторной вишней, так мерзко как может только она, аж гнилью несёт. Он тяжело дышит. — Надо им помочь, — он говорит ей. Мария не двигается с места, просто смотрит на него, — Мария, — его голос, хриплый, немного усталый, похож на приказ, на просьбу, — ты должна. — она ударяет его по щеке. Пощёчина громкая, болит, красный след от ее руки останется не меньше чем следы от ее жениха. Маркус сжимает челюсти, жевалки выступают на щеках, — пожалуйста, — он просит. Несколько секунд проходит перед тем как она встаёт и переходит к Сае, затем, к Брэнди. А потом она просто смотрит на Чико. Маркус с трудом поворачивает голову, у Марии улыбка на губах — он знает, — у Чико пена на губах, он задыхается, и, Маркус убил бы его но правила есть правила в этой школе. Он встаёт, с трудом, — Сая смотрит на него, — выхватывает флакон у Марии, та гневно поворачивает к нему голову. — Никаких больше убийств, — он хрипит, сквозь сжатые зубы, зло и с трудом. Опускается на колени перед задыхающимся и даёт ему выпить все что осталось в пузырьке. (Ему кажется что у Саи тоже кровь из носа течёт, но, поскольку у Брэнди тоже, он решает что это просто эффект газа, или усталости, или того что они все упали. Он не может перестать спрашивать себя почему она тогда застонала когда он упал, но это не время и не место, и вообще, таких мыслей у него не должно быть. Блять они же ещё собираются встретится.) Чико дышит жадно, все смотрят на Маркуса, тот закрывает глаза. Лин поздравляет их, задания они выполнили, ай какие молодцы, все остальные выглядят в порядке, Маркус ищет глазами Крыс (и ту блондинку, которая ещё ребёнок), находит только Петру. Та кивает ему, у неё из носа тоже течёт кровь, Маркус убеждается в своей теории. Почему то, его сьедает разочарование. Когда они идут (есть крысиное филе, как позже оказывается) в столовую, полный, низенький, пацан стоит у входа и что-то там объявляет, все проходят мимо не замечая его, Маркусу жаль, правда, поэтому, он начинает разговаривать с ним. — Шабнам, — представляется тот, протягивая маленькую ручку с пальцами-сосисками. — Маркус, — он приподнимает уголки губ, у Шабнама в глазах, такая надежда, — я проголосую за тебя. Шабнам улыбается в ответ: — я в любом случае буду президентом школы но спасибо. Что-то что я могу сделать для тебя? Маркус задумывается, на одну секунду. — Давай попозже поговорим. Билли и Лекс, вырывают филе с такой яростью, это даже забавно. — А что ты не вырываешь? Вдруг спрашивает Лекс, картина выходит смешная, три подростка, два из них вырывают, а один стоит спокойно прислонившись к раковине. — Не мое первое крысиное филе, — Маркус разрешает себе ухмыльнутся, Лекс и Билли смотрят на него с неприкрытым ужасом. Маркус, запрокинув голову, так, что кадык ярко выделялся, смеётся, взгляд Билли задерживается на нем слишком долго но другие парни не замечают, Лекс громко плюет в унитаз. — Я хочу им отомстить. Билли, перед тем как опять вырвать, отвечает: — Я тоже. Позже, в тот же день, Маркус идёт на крышу, и там стоит она. Такая… такая как в ту ночь, он выдыхает, встаёт рядом с ней, она просто кивает ему головой, якобы говоря здравствуй. Он не знает что сказать. — Э- Она резко поворачивается к нему, шипя: — Давай ты начнёшь исполнять свой долг тем что никому ничего не расскажешь, — Маркус смотрит на неё непонимающе, она будто бы смущается (тот же прекрасно-клубничный оттенок розового окрашивает ее щеки), — о том что было вчера ночью. И уходит. Прямо так, задев его плечом, сильно. Маркус не хватает ее за руку. Маркус устал, Маркус разочарован, он сам — разочарование, и, больше всего, Маркус зол. Закат выглядит как окровавленное лицо Рори после удара, Маркус представляет (на самую малую секунду), что это лицо Вилли.