Сопряжение

Это не то чтобы ей хочется идти на вечеринку Шабнама, нет правда, ей не хочется. Она не любит вечеринки, не любит алкоголь, не любит орущую музыку и орущих людей. Ну просто, не нравится ей это и все. Но задание Мастера Лина — Сая про себя в последнее время начала замечать что иногда пропускала слово Мастер перед именем директора, и корила себя за это наверное слишком сильно, — обязывает ее. Приказ легко понять: — Следи чтобы его никто не тронул. — так выражается мужчина. Это значит что ей надо следить что его не убьют, не поранят, и чтоб он ещё чего-то там не натворил. Собственно, она его няня. И она этим совсем, совсем, не наслаждается. (Как и не наслаждается тем, что мальчишка затеял вечеринку в доме Шабнама.) Мария уговаривает ее пойти, на самом деле, Саю не надо уговаривать, Сая должна, — должна, черт возьми, а не хочет, — пойти. Это даже не вопрос, Мастер Лин ясно выразился: — Следи за ним или вылетишь из школы, сама пошла и вернула его сюда, теперь он твоя ответственность, — это напоминает ей ту книгу которую читал ей отец, точнее, цитату которую он всегда повторял когда Сая не понимала почему должна мерится с матерью, с братом, или даже с друзьями. Грозный мужчина, — ее отец, — тогда, всегда садился перед ней на одно колено, чтоб видеть глаза, брал ее за ручку (ее рука, гораздо меньше его, он мог бы сломать ей руку одним движением, но Мистер Куроки, вместо этого, очень мягко и нежно гладил тыльную сторону Саиной ладони), улыбался ей, мягко-мягко, и искренне, как умел только он. И тогда говорил: — Помнишь что наш друг, лис из книги, — он всегда это добавлял, даже когда Сая уже кивала — говорил? — тут Сая кивала опять, обычно шмыгая носом, а потом они говорили вместе: — мы ответственны за тех кого приручили. — продолжал отец дальше один, — поэтому, дорогая моя Сая. Поэтому. Сая кивала, и мерилась. Но сейчас, это настолько далеко, и кто вообще сказал что она приручила Маркуса (то есть стала его другом)? (А вообще, какого черта, каждый раз как она думает о Маркусе она вдруг вспоминает о чем то, о чем ей несвойственно вспоминать? Почему каждый раз рядом с ним она… ну, такая? Хочет ли она знать ответы на эти вопросы? Сая понимала, — где то глубоко внутри, — что, на самом деле, совершенно, совершенно, не хочет.) Но, в любом случае, сейчас, все это — неважно, она по дороге на вечеринку Шабнама, Мария с Чико где-то там, что, в самом деле, просто (блять), замечательно. Она заходит, музыка ударяют ей в барабанные перепонки, крики людей оглушают ее, пьяные лица, запах алкоголя, заставляют ее застынуть. Она глубоко вздыхает, ей всегда было, ну, немного неприятно когда вокруг было много людей, это было глупо, и она давно выросла но все же: большие компании заставляли ее хотеть то ли напиться то ли убежать. А лучше все сразу. Она выдохнула, она сможет это сделать, просто ещё одна обычная вечеринка, ничего такого. — Здравствуй Сая, заходи. — вдруг говорит ей другой подросток, Юкио, ну конечно же, ей нужно было поговорить с ним. Почему она этого не сделала? О, ах да… Маркус Лопес Аргуелло, причина (почти что всех), ее страданий. — Юкио! Привет! — от ее слов и улыбки несёт фальшивостью, Сая борется с желанием поморщится. Юкио не замечает, он уже немного пьян, немного накурен, и, немного счастлив. — Насчёт поцелуя- Его рука, трогающая ее губы, останавливает ее, будто он знает, будто он понимает что она собирается сказать. Он качает головой. — Завтра, — он просит, шепчет ей, через музыку не слышно, Сая читает по выражению лица, по губам. Медленно кивает. — Заходи, — он уже громче добавляет. Сая опять кивает, Юкио удаляется. Ее взгляд начинает одну тёмную кудрявую макушку, — она так привыкла его замечать, постоянно за время этого задание господи… первое что она замечаете это злость. Злость, во всем его теле, все его мускулы напряжены, челюсти сжаты, — так прекрасно красиво сжаты боже за что? — наклон его подбородка резок. На секунду, она спрашивает себя, и когда она научилась читать его так: так хорошо, знать по одному взгляду что он чувствует? Она обещает что подумает об этом завтра, и, вообще, это из-за задания, она должна уметь его читать, опять же: не то чтобы ей очень хочется. (Она также уверена что никогда не вернётся к этому вопросу, ответ слишком страшный — это определённо, определённо, — не задание. Она уже не уверена что то что связно с ним, связано с заданием.) Следит за ним, на большой вечеринке всю ночь, легко, ей всё-таки не впервой. Она пьяна, она очень, очень, пьяна. Как такое может быть? Она выпила только несколько стаканов (не то чтобы она проверяла чего). Это так странно, мир кажется немного более ярким, что-то внутри заставляет ее хотеть смеяться. О, боже, ей нравится, она любит быть пьяной. О-б-о-ж-а-е-т. Она понимает насколько пьяна только когда оказывается с Маркусом в одной комнате, господи, она вообще забыла про то что должна за ним присматривать. Чертов алкоголь. — Ты такой милый… — вырывается у неё, абсолютно случайно, он смотрит на неё удивлено, с снисходительной (но все же мягкой? И как он это делает…) усмешкой, но его глаза. Его глаза, она не знает, то ли это свет, то ли это то как он наклоняет голову… его глаза светятся, они не такие темные как раньше, он расслабляется с ней, этот факт, почему-то льстил. Она окидывает его взглядом. Замирает. Не то, чтобы она не замечала его раньше, просто сейчас она осознала все его особенности. Острый угол его челюсти. Вена, выступавшая на его левой руке. То, как его кадык двигался, когда он что-то пил или разговаривал. Его длинные ресницы, загнутые вверх сами по себе. Его кудри. Ох, его кудри, она помнит, когда была маленькая так мечтала о родственной дуге с кудрями, просто потому что это было особенно. И вот вам, те проклятые кудри которые она так хотела. Получите распишитесь, побочные эффекты: куча проблем, тупость, о, ну да, вы будите учится на наемного убийцу. Прекрасная сделка, не правда ли? Она проводит по шраму на его правом глазу, спрашивает себя, кто это сделал, зачем, как. (Она хочет навредить этому человеку, очень, очень, сильно.) У него (опять) дергается кадык: — Ты пьяна, — молвит, Сая ухмыляется, это очевидно, но… не может ли он дать ей, одну секунду спокойствия? Пожалуйста, один раз, как в ту ночь когда они на самом деле встретились, ту ночь когда она плакала. — И…? — она играет с ним, словно кошка, подступает медленно, боясь спугнуть, а голос, голос, словно мёд (читать: яд), вливается в уши, так медленно, сладко, мягко. Его взгляд падает на ее губы, она чувствует, — сама смотрит на его рот, — он облизывает губы, она поднимает глаза, его взгляд темнеет, не от ярости, нет. От голода. Голод, такой, словно он сможет ее съесть, словно он ждёт, ждёт чтобы она сделала что-то. Сая проводит языком по нижней губе, не зная, не представляя (на самом деле, все прекрасно зная, просто ждать, — или целовать первой, — не хотела), какой эффект это может возыметь на него. Он наклоняется к ней, касаясь губами ее рта, припечатывая, будто метит — мое. Она зарывается в его волосы таким я-не-думала-о-тебе-каждую-ночь движением, путая его волосы. Его руки, на ее талии, двигаются, вве-ерх до груди, и вни-из до бёдер. Таким прекрасным, эротическим движением. Она выпускает из себя слабый полу-вздох полу-выдох, если бы дверь не была закрыта, и из губы не были так близко, в завораживающем танце, он бы не услышал. Но он услышал. Она чувствует его ухмылку через поцелуй. Он вдруг, неожиданно, прижимает ее к стене, — ее голова ударяется о стену, она скулит, — а потом он садится на колени. Одна его рука, на ее животе, прижимает, заставляет ее двигаться, другая гладит внутреннюю сторону ее левого и, господи, его ухмылка такая сексуальная. Она стонет, на этот раз, громче. — Шшш, — его голос хриплый баритон, сейчас ниже обычного, от возбуждения, ласкает ей уши. Она хочет чтоб он укусил ей ухо, а затем зализал — будь хорошей девочкой, не шуми. Она никогда не думала что ее смогут возбуждать такие разговоры. Но вот. Ей приходится закусить пальцы на руке чтоб не застонать. Она прикрывает глаза, его дыхание и руки щекочут, дразнят, мягко поглаживают ее. И ох. Ох. Это так чертовски приятно. Внезапно, она слышит, — двери в этом дому не такие уж и новые (слава богу в их ситуации), — Маркус тоже, как дверь начинает, совсем чуть-чуть открываться. Она пинает его, по ребру, и он отскакивает, встаёт, прикрывая стояк. Шабнам. Ебаный Шабнам входит. — О, эм, — он прочищает горло, его толстые ручонки складываются за спиной, голова наклоняется набок в интересующимся жесте, — я не помешал? — его глаза горят интересом, Сая уверена, он подслушивал, или специально поджидал этого момента чтобы зайти. Занимался вуайеризмом? Вполне возможно. Ее дикий взгляд он замечает сразу, она надеется что он примет ее злость за злость на Маркуса. Маркус выглядит спокойным, ну, для такой ситуации. — Нет. — она выплевывает, и выходит из комнаты. Краем глаза, она видит как Маркус язвительно улыбается Шабнаму и выходит за ней. Она не оборачивается, не ждёт его, нет. Момент упущен, как жаль. А потом она слышит смех Вилли, чувствует, как он останавливается, как сжимает зубы, она буквальна ощущает это на себе. Его взгляд становится жёстче. Он поворачивается, и идёт, буквально бежит, — она слышит, — в Вилли. — Целый ебаный день слышать твоё хвастовство! — она поворачивается, идёт за ним, совсем чуть чуть в гостиную, и видит, Маркус хватает Льюиса за воротник — заткнись ты уже наконец! У него вздувается шея на лбу, шея напряжена, на ней скатывается капелька пота, Сая представляет какого это провести по ней языком. Ее белье, мокрое, ощущается играючи, напоминая о том, что случилось буквально пять минут назад. Она отворачивается, ей надо уйти. И она идёт, — убегает, правда, — открывает дверь, слава богу никого не встречает. Школа, — темные коридоры, красно-темные шторы, дубовые двери, — встречает ее тишиной. Когда она заходит в душевые, ее возбуждение уже в прошлом. Она раздевается, включает воду. И потом понимает что она натворила. Оставила Маркуса, — чертового Маркуса, — одного, когда он в таком состоянии. Ещё она думает почему он в таком состоянии и с каких пор, и из-за кого. Пазл складывается ежесекундно, Сая умная девочка. Маркус убил Рори, — это единственное объяснение почему он так реагирует на слова Вилли. Это также единственное объяснение почему он в таком состоянии. Маркус сделал задание за Вилли. Сая резко выдыхает. Смыть, — вот, первое слово которое приходит ей на ум. Смыть. Смыть его прикосновения, руки, дыхание. Не потому что он убийца, нет, Саина судьба — стать убийцей. Ее первая мысль смыть потому что… это неправильно, то, что между ними происходит. Абсолютно, абсолютно н-е-п-р-а-в-и-л-ь-н-о (хотя, вскакивает вдруг мысль в ее сознании: что может быть правильней касаний родственный души — отношений с родственной душой? Сая смывает мысль прочь), она намыливается, снова и снова, до тех пор как ее кожа начинает гореть. Она не замечает что плачет, душ, резко бьющий ее по лицу горячий водой, не даёт ей этого понять. Что, в самом деле к лучшему. Она вытирается медленно, аккуратно, проводит полотенцем по каждому сантиметру своего тела, смотрит в зеркало. Господи, она безнадёжна: мокрые волосы, опухшие глаза, прокушенная нижняя губа — след ее (их) преступления, — щеки, немного порозовевшие. Она тяжело, глубоко вздыхает. Идя в комнату, она думает о том что… какой он красивый. Это невозможно, — быть таким красивым. Его ухмылка, такая поломанная, такая яркая, заставляет ее дрожать, мягкие-мягкие пряди волос, ей интересно, каково это, — накрутить одну из его идеальных каштановых прядей на палец. Или, что еще лучше, запустить все пальцы в его эти идеально-беспорядочные кудри. Его плечи, спина, шея, острый подбородок, кадык, его хриплый, манящий тёплый голос, его губы, его руки, тонкие и на удивление сильные и удерживающие, мягко проводящие по ее рёбрам, словно считая. Очередная волна возбуждения (за этот вечер), поднимается, Сая (опять), не замечая, закусывает губу. Вкус железа заставляет ее сморщится. Черт! Она должна перестать думать об этом (и, заодно, и о нем). Входя в комнату, ее настроение падает. Мария ждёт ее, синяк на пол ее лица говорит сам за себя, да и вообще. Сая подбегает к ней. — Мария- — Ну, — отвечает ей ее подруга, так тихо, и так непохоже на себя, — ты знаешь Чико. — под конец фразы она уже бормочет. — Он узнал про меня и Маркуса, решил напомнить мне кое-что. Про меня и Маркуса — звучит в голове Саи дольше, дольше чем положено. Она спрашивает себя, что сделает Мария если Сая ей расскажет про то что она делала этой ночью (обжималась с тем самым Маркусом), и она злится. Злится на Марию за эту фразу, это даже забавно, она хочет сказать: «ты ничего про него не знаешь!» или: «нет никаких тебя и Маркуса!» но она останавливает себя. Потому что. По щекам Марии текут слёзы. Слёзы, — чистые, прозрачные, начинают течь по ее щекам собирая тушь. Сая обнимает ее. Сая думает о том что она сошла с ума. Сая думает о том что с удовольствием бы схватила Марию за волосы и заставила бы рыдать. Сая думает. Мария обнимает ее крепче, Сая прижимается в ответ.