Сопряжение

Она вспоминает то, что произошло на вечеринке Шабнама часто, слишком часто. (Каждый раз вспоминая это возбужденнее щекотало ей кожу, ей нравилось, она знает что Маркус знает, но, — слава богу, — он не знает что ей бы опять понравилось. Снова, и снова, и снова, она хотела — мечтала, что уж говорить, — чтоб он прижимал ее к стене, целовал, называл хорошей девочкой, — Сая никогда не думала что ей будет нравится грязные разговоры, но вот, — лучшей, лучшей девочкой, и чтоб его руки, так чувственно-грубо, так мягко-сильно, проходили по ее телу, — вверх, до груди, когда его большие пальцы немного, совсем чуть чуть, задевали соски (этого было достаточно чтоб заставить ее застонать), и вниз, до бёдер, сжимая задницу. Рваный выдох всегда покидал ее рот когда она вспоминала это, глаза закатывались и она облизывала губы.) Ей это не нравится, — то, что она теряет контроль. Над собой, над своими чувствами, мыслями, надо всем. Ей так же не нравится причина, — он. И она… она устала. Правда, правда, устала, в первый раз, за столько недель, месяцев (даже лет, наверное), она позволила себе почувствовать ее, — усталость. Такая, усталость, что забирается под кости, что заставляет тебя задуматься, зачем? Зачем все это, зачем ей, вообще, жить? Ответа она не находит. (Хотя маленький, тоненький голос в ее голове начинает говорить про Маркуса, про Марию, про Юкио. Сая просто закрывает уши, и вправду, стоит ли ей правда жить для тех, кто ее не знают? То есть знают да, но… но не на самом деле. Голос настаивает, говорит что Маркус знает, или по крайней мере узнаёт. Сая не отвечает, — она знает что голос прав.) Проходят дни, они не разговаривают. Урок со Скорпионом, Сая знает, — Маркус будет там. Сая боится, сильно, сама не знает почему, но, все же заходит в классную комнату. Как всегда, темно, даже более чем обычно, темно-синие шторы задёрнуты, все сидят в тишине, она замечает Беннета и Миллера, — бедные крысы сидят понурив головы, испугавшись, Скорпион никогда их не любил так что она понимает их, — Чико сидит на другом конце класса, остальные дети просто разбросаны по классу. Она садится одна, за вторую парту, никто никогда с ней рядом не садится, никто не хочет сидеть под пристальным взглядом Скорпиона. Маркус заходит, быстро, почти что бежит к блондину (Терри?), — так чтобы оказаться близко к своим любимым друзьям, — и не замечает ее. Абсолютно. Будто ее там и нет, он даже не смотрит, просто проходит мимо, она кончено не против не обговаривать то что произошло на вечеринке Шабнама (ошибка, потеря контроля, сбой, просто ей семнадцать, ей нужна разрядка а она ещё девственница которую, к тому же, никогда не трогали, вообщем, это абсолютно ничего не меняет, был бы там кто нибудь другой, — Сая сделала бы также. Сая очень любит врать себе.), но, ну, внимания она заслуживает? Особенно от такого парня как он. Она быстро качает головой причмокивая, нет. Такие мысли ей в голове не нужны, такие мысли слабость, — Сая должна быть идеальной. Идеальной дочерью, идеальным орудием, идеальной сестрой. Сая должна быть лучшей (лучшей, всегда, всегда лучшей, она так устала), во всем, такие мысли никуда не приведут — а если и приведут, то на дно, а этого ей не нужно, совсем). Скорпион заходит почти что сразу после же, он начинает гулять по классу, серийный убийца (убийца, как Маркус, Маркус — убийца, ее родственная душа, — убийца, убийца, убийца) в розыске, учитель шестнадцатилетних детей, это пугает, даже страшно. Сая сглатывает, гулко, мужчина все равно поворачивает голову, наклон его головы опасен, глаза светятся, его кожа светлая, слишком светлая, морщины подчёркивают его злостный взгляд. Он не спрашивает ее что она ненавидит, — он знает, ему не нужно спрашивать, и ещё Слэшер знает, что даже если бы спросил — Сая бы все равно не ответила. Вместо этого он спрашивает Маркуса. Сая сжимает губы, она хочет остановить его, мальчик не знает во что ввязался, но ещё она знает что Маркус все равно бы ввязался, а также она вылетит из школы. Думает она про это именно в этом порядке. — Что ты ненавидишь, мальчик? — Скорпион спрашивает язвительно, весь класс поворачивается чтобы увидеть шоу, Скорпион только рад устроить всем шоу, такова уж его натура. Маркус поворачивает голову резко, его зубы сжаты, он зол. — Задир, — говорит мальчик (ее мальчик!), сквозь зубы, смотря Скорпиону в глаза, невозможно ошибиться в том что он имеет ввиду Скорпиона. — Продолжай, — учитель смотрит так же уверенно как и Маркус, он словно ищет что-то во взгляде подростка, он словно видит себя. От этой сцены, от этого класса, всем не по себе, Сая знает, — слышит шепотки, видит людей переглядывающихся людей, в их взгляде, страх, уважение (непонятно для кого), насторожённость, — Скорпион упивается. Это видно по усмешке, он ждёт чтобы Маркус сломался, он так делал со всеми крысами, да что там, со всеми учениками, просто с Крысами, — особенно. Ломал их взглядами, хрустел их костями, манипулировал, Билли и Лекс подтвердили бы, весь класс подтвердил бы, да даже Чико, — Чико! Черт возьми, — подтвердил бы. Маркус продолжает говорить, говорит что-то о маленьких челнах, говорит о эгоистах, говорит так ярко, так уверенно, как никто и никогда, не то чтобы смел, даже не думал. Сая прячет улыбку (она гордится им, она готова признать, даже без пистолета напротив лица), закусывает нижнюю губу. Маркус заканчивает речь, — Скорпион почти убивает его, но, затем, просто подъезжает к доске, — взгляд Лопеса ложится на неё, на секунду, он просто переводит его на неё, поворачивается, проверяет что-то. Она не знает что. Но, она знает, он фиксируется на ее губах, он отпускает губу, проводит по ней языком, случайно, просто убирает кровь, Маркус тяжело глотает. Сая ухмыляется (про себя конечно), она получила то что хотела. И, видимо, ему так же сложно держать руки при себе в точности как и ей. Она спрашивает себя стоит ли ей просто переспать с ним, просто так, раз им обоим так сложно, и забыть об этом. Она поворачивает голову в сторону учителя, тот, кажется, не в духе. — Продолжим, — он осматривает взглядом класс, — только вот… — он медленно передвигается со стороны в сторону, как всегда, хищник вернулся в игру, — тц, тц, тц, ты! — он указывает на Маркуса, — пересядешь к ней. Кончено, невозможно было ожидать от Скорпиона что он не заметит их маленькую игру. Она вздыхает, Маркус тоже, она слышит как он поднимается, собирает вещи, ее сердце начинает биться где-то в горле. Она не знает, не знает чего ожидает, чего хочет. Она просто ждёт чтобы он сел рядом. Он садится аккуратно, случайно проводя рукой по ее, она вздрагивает. Скорпион ухмыляется. Он продолжает урок.

[] [] []

Маркус скучает по детям из улицы, он, дурак, даже не сказал до свидания. Боже, как он мог. Он должен, обязан, вернутся и с чем нибудь им помочь. Он также знает кого хочет попросить ему с этим помочь. И- блять! Это глупо, очень глупо, он уже видит, предчувствует, правда, ее гневный, совсем немного, правда, это можно будет увидеть только если всматриваться ей в глаза, а так просто, просто раздражение и- да, наплевательство (но не на самом деле конечно). Ему бы надо Лекса попросить, или Билли, Петру, да даже Вилли согласился бы, ему нужен кто-то кто жил на улицах, а если и не жил то по крайней мере ему важны другие люди. Он знает что Сае важны другие люди, но, почему она пытается убить эту часть себя, он не знает- не уверен почему. Но он знает что она этого делает. Поэтому он решает и спросить именно ее. Потому что- потому что он не хочет чтоб эта часть ее умерла. Он отвлекается от своих мыслей потому что девушка рядом с ним двигается, а дальше — все его внимание сосредоточенно на ней. Красивая, с чёрными прямыми волосами до плеч, красивая, со смуглой, гладкой кожей, красивая, с тонкой шеей, с тёмными, тёмными глазами, словно море в ночи (Маркус море видел ой как давно, в пять лет в последний раз, а в темноте никогда, но он уверен что это цвет ее глаз) глазами, с длинными, тонкими пальцами (не ходила ли она на пианино когда была маленькой, наверное ходила), она заправляет волосы за уши случайно, ее шея сейчас, более открыта для него, он спрашивает себя, как бы она отреагировала если бы он укусил ее за ключицу, так, при всех? Наверное бы убила, — отвечает он сам себе. Воспоминания о том что случилось на вечеринке Шабнама заставляют и его немного подвинутся, скрывая возбуждение. Он должен сказать, он удивлён, сильно, от того как приятно, — быть главным. (Ещё он удивлен что Сая позволила ему быть главным, но, это уже совершенно, совершенно другой разговор.) Ему так понравилось, правда понравилось, то что делал с ним Честер… Маркус думал что никогда не позволит другому человеку касается себя… так. И он все ещё бы не позволил, даже ей, но он бы хотел касается ее. И… это странно, очень, он просто не думал, что так случится. Но это того стоило, определённо, закрывается в ней в той комнате (пока ебаный Шабнам не зашел), было ну, охуенно. Ее язык в его рту, горячий и мягкий, и груди придатка к нему, и вся она, потеющая, мокрая, в его руках, словно глина, тает, словно мороженое на солнце. И о, если бы он ее попробовал, — если бы он успел! — она была бы восхитительной, хватала бы его за волосы и просила бы, умоляла, дать ей кончить. Но он бы не дал, ждал и ждал и ждал бы, пока она бы не взорвалась, а потом сделал бы это опять и опять опять- Звонок оглушает его, внезапно начавшись, он хлопает глазами, стояк натирает штаны, взгляд Куроки ясно даёт понять, она знает о чем он думал. То что, в самом деле ну, наводит на мысли, о чем она думала. Он ухмыляется ей, она облизывает губы, хотя бы они оба об этом думают. Билли хватает его на выходе из класса, Маркус идёт за ним. — Убей моего отца. Вот то, что слышит Маркус. — Убей моего отца. Голосом маленького ребёнка, который боится. — Убей моего отца. Пожалуйста в конце почти что не слышно, Билли взглядом просит, — почти что умоляет, — ещё он говорит что они должны взять ещё людей. Зачем? Почему? Маркус не знает. Но. Но, раз Билли говорит собрать группу, — надо. Вилли первым приходит в голову, того Маркус встречает в душевых, говорит ему: — Хочешь поехать куда нибудь, — Вилли с вопросом смотрит на него, — ну, на несколько дней, убежать отсюда. — брови Вилли поднимаются выше чем Маркус ожидал, — ну, это не только мы, не волнуйся. Вилли кивает. Все ещё смотрит неуверенно, но кивает. — Будут наркотики, — говорит Маркус уверенно как может (сам он надеется что нет, наркотики всегда действовали на него ну, мягко выразившись — не очень, а не мягко, — хуйево). Мария просто прыгает в это, кладёт голову Маркусу на плечо, они с Билли как раз обсуждают как все произойдёт. — Уехать на несколько дней? Я за! — она просто вмешивает себя (горячо, как она думает), дыша Маркусу в ухо. Он сдержанно кивает и улыбается ей. Билли же кивает активней, Мария улыбается, так сладко-сладко, Маркуса тошнит. Она уходит, поворачиваясь, говорит: — Замечательно, позже скажите мне когда, — и подмигивает, уже только Маркусу. Саю просит Мария. Маркус сам боится, он даже не знает почему. (Хотя догадывается, что это потому, что если они окажутся одни в комнате все это яркое сексуальное напряжение заставит его вылизывать ее рот и шею а не разговаривать.) — Я достану машину, — говорит ему Сая между классами, даже не смотря на него. Маркус кивает. — Выезжаем в субботу вечером. — он бросает ей, а затем и Билли. Вилли предложил, Мария узнаёт от Саи. Все хорошо. Все прекрасно, они едут отдыхать. Только вот Маркус должен будет убить очередного человека, во имя ебаного хорошего дела. Как можно убивать во имя этого Маркус все ещё не знает, но делает. Когда они садятся в машину, — он и Сая спереди, она за рулём, остальные сзади, Вилли посреди, голова Беннетта покоится у того на плече, — Маркусу не страшно. Ему тошно, и он надеется, ох как надеется что наркотики помогут ему забыть и убить быстро, чтоб не было потом как с Рори, чтобы ему не снились кошмары каждую ночь. Сая едет. Все на заднем сидении засыпают. Они держатся за руки, мягко, аккуратно. Она кидает ему улыбку, маленькую, на секунду отводя взгляд от дороги. Маркус любуется ее волосами, ею. На секунду, самую малую, ощущение будто все проблемы за ними, будто за ними не угнаться. Ночь накрывает их, он целует ее руку.