Сопряжение

Ну, он не ожидал. Совсем, совсем, не ожидал. Он был удивлён (и не сказать что в худшую сторону). И удивлен он был по двум причинам: во- первых, она согласилась; с-о-г-л-а-с-и-л-а-с-ь (!) да, все правильно, но все же, это было приятным сюрпризом. Во-вторых, — то, как именно, она это сделала. Он был поражён. Когда он увидел что она подходит к их столу (а заметить было невозможно, вся столовая замолкала и куда-то смотрела, даже Билли и Лекс перестали препираться), он подумал что она просто скажет да, или вообще что она направляется к своему столу, почему-то через их. Но она села перед ним и кинула ему дневник, и согласилась. А после, о, после она осталась там, и они пинались под столом, Петра немного поговорила с Саей, и даже улыбнулась, ну, а Декс и Билли это Лекс и Билли, — болтали без умолку. Это ощущалось- господи, это так тупо говорить, но, но- но блять, это ощущалась словно Сая, — его девушка, и он знакомит ее со своими друзьями. Он знал что было неправильно так думать, и все же не мог себя остановить, — это был так сладко, так приятно, произносить (про себя конечно, он не конченый) перед зеркалом — Сая, моя девушка, или, — моя девушка (девушка!), Сая. Это было так волнительно, знать, что скоро она подойдёт, они выйдут из школы, и пойдут к его мальчикам. Он так по ним соскучился (чтобы понимать насколько нужно понимать что он нарисовал маленький портрет каждого, заготовил речь, — чтобы объяснить им почему он не может с ними часто видится: про убийства он кончено солгал, — купил каждому, да, каждому, по пачке шоколада, что, не секундочку, двадцать пачек, — то есть немало денег, — и украл одеяло со своей прошлой комнаты). Он не мог дождаться того момента когда увидит их. Пока он ждал ее у входа у него было время подумать обо всем, и, он мог бы начать заниматься самобичеванием, поскольку, ну, нет настоящей причины чтобы ее позвать. Но Маркус, — умный Маркус, глупый Маркус, — начал думать про Марию. Почему? Ну, она не давала ему покоя с той поездки и вела себя будто они встречаются. Почему? Он не понимал. На самом деле, он и не хотел, он просто хотел чтобы она прекратила себя так вести. Ему было жаль ее, да, но он- он не хотел ее (то есть да хотел — она была очень соблазнительна — но- но это было неправильно и он хотел только ее тело и он предпочитал бы чтобы они были просто друзьями а не понятно чем), все было настолько просто. — Привет, — веселый, слащавый голос и рука (костлявая, с длинными пальцами), ложится на его плечо, вырывает его из мыслей. Он отскакивает, смотрит на неё в упор. Мария. Ему некомфортно отвечать, он не понимает почему- то есть понимает ну, это просто некрасиво. Не то чтобы Маркус хорошо знает манеры, или, — что же скрывать, — использовал их когда либо (кроме тех раз когда его голову опускали в школьный унитаз и просил- умолял, в самом деле не делать это). — Привет, — он неловко кладёт руки в карманы своей голубо-красно-грязно-белой куртки, портфель на спине давит, Маркус перекатывается с пятку на стопу. И обратно. Мария наблюдает, облизывает губы. — Куда собрался? — она делает два шага к нему, он пытается, правда пытается, не отступить назад. Маркус отступает назад на три. Мария моргает. Быстро, два раза. Будто, — на самом деле, не ненужное словo, —она просто не верит что он сделал это. Но потом игривая улыбка-оскал возвращается: — не бойся меня, — она подходит ещё ближе, маленький шаг, — Ма… — ещё шаг, — … р… — она немного рычит немного, кладя руку ему на грудь, — … кус. — он прижат к стене, ее рука у него на груди и он- Он растерян, расстроен, зол. Невольно на Марию, на самом деле, — но и на себя, слишком рано пришёл, и вот. Он здесь, с Марией, и вообще непонятно если Сая придёт. Наверное, — только наверное, — это то что толкает его. Через секунду, Мария прижата к стене, ее руки, — в его правой руке, над головой, его левая, рядом с ее лицом, его колено между ее ног. Она выпускает рваный вздох, его лицо, тёмное, жестокое, вдруг она замечает резкую линию подбородка, насколько темны его глаза. Он перестаёт быть прохожим на щенка. За секунду, буквально, ещё минуту назад она ощущала себя спокойно. В контроле над ситуацией, над ним, надо всем. Но вот, сейчас, она стоит, дрожит, прижатия к стене, и боится его. Она никогда не боялась Чико, она всегда боялась что он собирается с ней сделать, — убить? Побить? Изнасиловать? Все поочередно? Но она не боялась Чико. Он любил ее. В своей холодной, отстраненной, собственнической манере. Но Маркус… она не знает. Не знает на что он способен, не знает что он хочет с ней сделать, на самом деле, не знает про него ничего. Мария любит это, играть с огнем. Но не так. Не когда он начинает жечь. — Мария… — его дыхание ласкает ее макушку. — не играй со мной. — он облизывает губы и она поднимает глаза, — поняла? — он тихо говорит, и о, это гораздо страшнее чем крики Чико. Мария молчит, — поняла? — он повторяет, медленно, мягко. Почти нежно. Ее не оглушает его голос, — он парализует, — ее оглушает удар, рядом с ее головой. — Поняла, — она уже не смотрит на него, она смотрит в пол. — Хорошо… — Маркус выдыхает, — хорошо. Он отрывается от неё, встаёт, внезапно, он выглядит испуганным. Она тоже испуганна, поэтому просто отходит. — Уйди. — железно отрывает он когда она на секунду смотрит назад, думая подойти ли к нему. Мария убегает.

[] [] []

Встреча с мальчишками проходит хорошо, правда. Мальчишкам нравится Сая, они, конечно же считают что она его девушка (не то чтобы Маркус против-), и он краснеет под их взглядами. Некоторые мальчишки не тут, — одни ушли в приют, другие к кому-то парню, говорят, ему лет двадцать (у Маркуса есть мысли, которые поднимают комок в горле об этом парне, но он молчит), и это хорошо, Маркус рад за них. Портрет маленького (мертвого) Ричи жжет его, через внутренний карман пиджака, прямо над порезанным (в прямом — дело рук-, ну вообщем, — и переносном смысле), сердцем. Он- он забыл. Нет- нет не забыл, ну- блять! Как же это называют психологи и психотерапевты? Ах да, он закрыл эти воспоминания от себя, от своего воспалённого, больного мозга, это хорошо, это правильно. Так надо. Это спасает его от плохих воспоминаний. Его врач был психотерапевтом, Маркус знает о чем говорит. Слёзы жгут ему глаза, никто не замечает. Или почти никто, поскольку, в следующую секунду, рука Саи ложится на его предплечье. И он- он благодарен, очень. Но- Но, он не- он не может- не сейчас- он не может позволить себе расплакаться. Он кладёт руку по вверх ее, сжимает, так сильно, но нежно-нежно, сам удивляется, откуда в нем… у Саи расширяются глаза. Он мягко убирает ее руку, — мальчишки стоят в очереди за шоколадом, — глазами и губами говоря: «потом». Она кивает. И все это было пятнадцать минут назад а сейчас, он и Сая, стоят на главной улице в Сан Франсиско. Не знают что делать. Сая обычно не такая но, слова как то сами вырываются, она может поклясться — это не она, это другая ее часть, та, наивная, которая верит что раз они родственные души; он откроется ей. — Хочешь поговорить об этом? — она спрашивает на одном дыхании, чувствуя себя глупой, глупой девочкой. Но уж очень храброй (что заставляет ее спрятать улыбку смотря на ветреный магазинов). Маркус пожимает плечами, проводит рукой по волосам, приводя их в больший беспорядок. Это заставляет его выглядеть моложе (ну ещё эта тупая улыбка — он рад что она спросила и даже не скрывает — которую она хочет сцеловать с его лица, словно вату). — Не очень, — и вот и все, их разговор окончен. Разочарованный вздох все же слетает с ее губ. — хочешь прогуляться? — он спрашивает внезапно, когда она открывает рот чтобы сказать: «я пойду», это… ну, по крайней мере неожиданно. Она кивает, опять, в который раз удивляясь насколько она безрассудна, что так ей не подходит. Это все его чертова улыбка, Сая уверена. Они начинают идти, по алее, там много пар, она замечает двоих людей, — их же возраста, они сидят рядом с рестораном и пьют кофе, — на их столе остатки тирамису и мороженого, — держась за руки, оба в своём: парень просто смотрит на небо, девушка читает книгу и, Сая никогда не понимала, зачем? Зачем люди держатся друг за друга, даже когда каждый сам по себе? Сейчас она поняла. Поддержка. Все это было ради поддержки. Она резко выдыхает, внезапно понимая что очень близка к слезам. — Хочешь поговорить про это? — мягкий баритон обращается к ней. Немного насмехаясь. Она качает головой, шмыгая носом и усмехаясь. — Нет, — получается немного хрипло и жалко но. Но. Это стоит того. Это стоит того поскольку Маркус переплетает из пальцы. Просто так, в тишине. Когда она поднимает на него удавленный взгляд он не смотрит на неё неё, она все равно улавливает его маленькую самодовольную ухмылку. Но ей плевать. Они держатся за руки, как та пара. И это так тепло, и приятно. И хотя да, у них обоих все ещё есть заботы о которых они не говорят. Они вместе. — Хочешь что нибудь украсть? — он останавливается у магазина со сластями. Сая хохочет. Он смотрит на неё, немного повернув голову набок, повторяя вопрос, и тогда она понимает что он говорит серьезно. И, поскольку, она беззаботна (и влюбленна), как и все подростки, она кивает. Через двадцать пять минут, три улицы, слишком много смеха, весёлых криков, и, третих пальцев, у них наконец-то получается убежать от продавца. Оказавшись в какой-то боном забытой маленькой тёмной улочке, они останавливаются и, наконец, смотрят друг на друга, глаза блестят, щеки покрыты румянцем, сбитое дыхание, волосы в беспорядке, самые дорогие конфеты которые они нашли в магазине в руках. А в следущий момент дыхание застревает в ее груди уде по другой причине, а именно: Маркус вырывает конфету из ее руки, кидает свою, хватает ее лицо и целует. Яростно, кусая ее губы, жестко, но все же мягко обводя их языком, заставляя открыться, заставляя раскрытая ему. И она делает то, о чем он просит без слов, — Сая открывает рот, пуская его язык, давая ему контроль над собой , ее руки, сами зарываются в его волосы и это так горячо… и да, да, так хорошо, и правильно. Его рука скользит к ее волосам, останавливая ее движения, контролируя, а другая — да…. — ложится на ее грудь. У неё вырывается мягкий стон, случайно. Его ухмылку она не может не почувствовать — и эта ухмылка, эта чертова ухмылка заставляет ее почти отпихнуть его. Но затем его губы — тёплые, мягкие, — опускаются ей на шею, а зубы врезаются в ее плоть. Он оставляет на ней засосы, понимает она, но это уже поздно, потому что вот опять — словно они на вечеринке Шабнама, — он так близко, а она прижата к стене, и он садится на колени, и вот его дыхание там где нужно. Но… Недостаточно, недостаточно, ей нужно больше. — Я… я хочу… пожалуйста… — она не знает что с ней, не знает что это за скулёж, не знает чей это голос, такой отчаянный. — Подожди, ещё чуть чуть и я дотронусь до тебя… — она успокаивается, его голос, тёмный, глубокий, обещает ей много… слишком много чтобы кончит в тот же момент. Пряжка ее ремня звякает, ее штаны скатываются — не без помощи Маркуса, — лодыжкам. И вот, он оставляет поцелуи (скорее засосы)на ее бёдрах, сжимая ее задницу, а она… о, все что она может делать это пытается придать его голосу к тому месту где он нужен — ублюдок целует ее живот каждый раз как у неё получается, — и стонать-просить-умолять о большем. А потом — после того как он пытает ее поцелуями по бёдрам несколько минут, — он начинает вылизывать ее — сначала через белье, а потом, — напрямую. И… о. Она кончает внезапно, как только он находит клитор. Громко, резко, и быстро (хотя трясётся ещё пять минут после). Он сидит, ждёт, и, когда она заканчивает лижет ее опять. — Слишком чувст-чувствительно, — бормочет она, убирая ее руку. — Ты такая молодец, такая хорошая девочка для меня, — если бы она не была под воздействием оргазма то ударила его за такие слова, но он целует ее в живот, заставляя ее повиноваться ему. Он встаёт, она поднимает штаны, застегивает ремень. Это все… смущающее . Очень смущающее. Она удивляется тому что он ничего не просит в ответ, — хотя ей и ясно видно его возбуждение, хотя он не выглядит этим заинтересован, — но она благодарна, она знает что ещё не готова даже… что скрывать, трогать это. Но потом, Маркус просто берет ее за руку, мягко и спокойно. Выдыхает несколько раз, успокаиваясь (эрекция исчезает). Они идут в Кингс Доминион в тишине. Он проводит Саю до ее комнаты. Целует в щеку, слишком скромно для того что случилось час назад, — с иронией думает она. — Спокойной ночи. — говорит она вслед, перед тем как зайти в комнату, к Марие. Он поворачивается к ней. Усмехается. — Спокойной. (Он все же отвечает.)