Покорители Эссоса

Капли дождя стучали снаружи по парапету, словно в него ударяли сотнями крошечных молотков. Дейнерис незаметно усмехнулась, когда Миссандея поёжилась от порыва ветра с балкона. — Вам не холодно, ваша милость? — с привычной заботой спросила она. Это умилило Дени. «Милая Миссандея: даже когда ей самой холодно, она в первую очередь заботится обо мне». — Нет, — возразила Дейнерис. На самом деле пробрало и её, но признаваться в своей слабости даже перед ближайшей подругой она не любила. Королева должна быть сильной — так считала она и с годами не собиралась изменять этому правилу. — Я даже рада, что боги послали нам дождь. Уже почти месяц прошёл с тех пор, как он в последний раз орошал Королевскую Гавань. Серый Червь, сидевший рядом со своей женой, бросил задумчивый взгляд в сторону занавески, колышущейся, как парус на ветру. — Надеюсь, боги не пошлют его в тот день, когда надо будет выступать в поход за Узкое море. — Горишь желанием поскорее его начать? — усмехнулась Дейнерис, но не оскорбительно. Над Серым Червём и Миссандеей она не смеялась никогда. — Когда начнётся поход, решать королю, ваша милость. — Серый Червь по своему обыкновению был серьёзен и учтив. — Но я бы на его месте не хотел ждать слишком долго. Той крови, что я и остальные Безупречные пролили в Астапоре больше двадцати лет тому, мало за все мучения рабов в Эссосе. — Похвальное желание, Серый Червь. — Дени дотронулась до его сильной смуглой руки. Она всегда была гладкой, даже более гладкой, чем у Джона. — Но на сей раз я не стану повторять ошибок юности. Не все подряд рабовладельцы заслуживают смерти, равно как и не все рабы жаждут освобождения. — Это так, — согласился лорд-командующий: должно быть, вспомнил Миэрин. — Выходит, вы ещё не раздумали отправляться в поход, ваша милость? «Слава богам, я ещё не стара для этого». — Эймон полон благих стремлений и надежд, но он ещё очень молод и не имеет опыта полководца, а о Лианне с Джиором и говорить нечего. У них далеко идущие планы, и им будет нужна моя помощь. Залив Драконов покорится мне без труда, Лхазар тоже, а дотракийцев понадобится лишь хорошенько припугнуть. Правда, на это требуется время, но, к счастью, объезжать Дотракийское Море мне придётся не верхом, — улыбнулась Дени. — Королева, некогда заставившая весь Залив Работорговцев преклонить колено перед ней, также была совсем молода… — вспомнила Миссандея как будто ни с того ни с сего. — …и, хвала богам, не забыла, как это делается, — отрезала Дейнерис более жёстко, чем обычно разговаривала с Миссандеей. — Мои дети получат свою долю славы и побед, но с гискарцами и дотракийцами проще будет управиться мне. Серый Червь кашлянул и сел в своём кресле ещё прямее, чем до этого. — Если только вы пожелаете, ваша милость, я отправлюсь вместе с вами, — объявил он самым преданным голосом. — В память о тех днях, когда я был вашей правой рукой и командиром Безупречных. Королева искоса оглядывала его. Что правда, то правда. Серый Червь был одним из лучших бойцов, которых она только знала, да ещё и годы обошлись с ним довольно милостиво. Он по-прежнему в равной степени искусно владел копьём и мечом, и даже в свои более чем сорок лет оставался таким же ловким и стройным, как прежде. Лишь его лоб, прежде гладкий, как и остальная кожа, покрылся морщинами. Жаль отказываться от такого воина под рукой… но, увы, долг велит ей иное. — Я была бы рада так и поступить, но ты уже не просто командир Безупречных. Ты — лорд-командующий Королевской гвардии, и твой долг — быть рядом с королём, защищать его. Если только Эймон сам не назначит тебя в моё войско, ты отправишься вместе с ним. — Как будет угодно нашему королю. — По губам Серого Червя скользнула добродушная ухмылка, и это не укрылось от Дейнерис. Эймон вырос, можно сказать, на руках у него и Миссандеи, и она прекрасно знала, что лорд-командующий бесконечно предан её венценосному первенцу. Но если Эйм действительно решит, что Серый Червь может отправиться в поход под её началом, то она не откажется от такого подарка. — Только как вы намерены поступить после похода, ваша милость? — снова вмешалась Миссандея. — Вернуться в Королевскую Гавань и вновь помогать королю Эймону в его делах? — Месяц-другой назад я бы так и ответила, — кивнула Дейнерис, — но теперь думаю иначе. Эймон и Лианна, как бы юны они ни были, уже правят Семью Королевствами, и у них есть свои дети. Рядом с ними преданные люди, на которых они могут положиться. А Заливу Драконов, и не только ему, после столь масштабного завоевания не обойтись без постоянного правителя. Однажды я сказала Даарио Нахарису, что, возможно, ещё вернусь в Миэрин, и боги дали мне эту возможность. Миссандея открыла и снова закрыла рот — похоже, даже она не ожидала подобного решения. — Разве все эти земли не будут объединены под властью Железного Трона? — Глупости, — резко ответила Дейнерис. — Трудно править землями за Узким морем, сидя в Королевской Гавани, и ожидать, что против тебя не взбунтуются тамошние люди. Правитель всегда должен находиться в виду своего народа, знать, чем тот живёт, и быть готов лично усмирить недовольных. Именно поэтому я назначила своим наместником Даарио, передав всю полноту власти ему. Муж с женой переглянулись, и Миссандея сказала: — Вы как всегда правы, ваша милость. Но кто же в таком случае будет править Вольными Городами? Я слышала, что король хочет оказать столь высокое доверие принцу Джиору. — Верно. — Дени вынуждена была согласиться с этими сведениями. Её сын действительно намеревался поставить своего брата королём над Вольными Городами. Сам Джиор был в восторге, но мать его радости не разделяла. «Вольные Города слишком велики и слишком отличаются друг от друга, чтобы ими мог править мальчик, едва достигший совершеннолетия», — сказала она. Однако сын, более остальных похожий на неё, и тут проявил своё упрямство, свойственное ей самой. «Я уже женат и скоро стану отцом, матушка, — заявил он, скрестив руки на груди. — Отец возглавил Ночной Дозор, когда был ненамного меня старше». «Но твоего отца не выбирали править девятью разными народами, которые постоянно друг с другом враждуют, — напомнила ему Дейнерис. — Чтобы справиться с такой ответственностью, нужно иметь верных людей рядом и самому вникать во все тонкости управления». Джиор призадумался тогда, но Дени сомневалась, что Эймон разочаруется в своём выборе, особенно если его брат достойно проявит себя во время похода. — Но если он всё же станет во главе Вольных Городов и тоже будет вынужден покинуть Королевскую Гавань, где тогда останется принц Визерис? — неожиданно полюбопытствовала Миссандея. — Ведь леди Джоанна наверняка разрешится от бремени ещё до того, как вы отправитесь на войну. Где останутся принц Визерис и принцесса Визерра, если их мать станет править землями за Узким морем, а у старших братьев есть и будут свои наследники? — Я думала об этом, — призналась Дейнерис. — В таком случае я заберу их с собой в Миэрин. Если я по милости богов снова встану во главе Залива Драконов, мне придёт нужда в собственном наследнике, и Визерис вполне мог бы им стать. — При надлежащем воспитании… — начал было Серый Червь, но, столкнувшись с ней взглядом, запнулся и договорил: — Если вы будете наставлять его, ваша милость, принц Визерис несомненно вырастет достойным королём. — Для того, чтобы стать достойным королём гискарцев, требуется нечто большее, — сухо заметила Дейнерис. — Сломав главные вековые устои их жизни, я старалась перенять их повседневные обычаи, но во мне перестали видеть наглую чужеземку лишь незадолго до отплытия в Вестерос. Второй раз доказал мне, что и спустя много лет кое-кто не перестал так думать. Своим сыном я не собираюсь рисковать. Если он станет моим наследником в Заливе Драконов, ему придётся расти в гискарской культуре и учиться почитать её традиции. — Грандиозные планы, ваша милость, — одобрительно произнёс Серый Червь. — Но знает ли о них сам принц? — Пока ещё нет. — Улыбка исчезла с лица Дейнерис. — Только Семерым ведомо, сбудутся ли эти планы и в каком виде. Визерис слишком мал, чтобы забивать ему голову подобными мыслями. Она слегка откинулась в кресле и позволила себе прислушаться к шуму за окном. Грозы не было, но дождь упорно моросил, и молоточки капель всё ещё стучали по парапету. В такую погоду из замка хотелось выходить меньше всего. Даже рыцари и оруженосцы, судя по непривычной тишине, предпочитали отсиживаться в своих покоях. Самое подходящее время, дабы обсудить с советниками насущные дела. Дени только потянулась к кувшину с вином, которое они со времени завтрака едва успели пригубить, как за дверью её покоев послышался топот детских ног и заливистый смех, а затем дверь неожиданно распахнулась. В покои влетел хохочущий Визерис в распахнутом на груди дублете. Волосы его были растрёпаны, разноцветные глаза — серый и пурпурный — горели от возбуждения. — В чём дело, Визерис? — Дени не могла сдержать улыбку в голосе. — Мы с Визеррой и Дейной в прятки играем, и я спрятался здесь, — объяснил мальчик. — Дейна ни за что не найдёт меня тут. «Разумеется, не найдёт». Королева не могла себе представить, чтобы Губительница для чего-то зашла в её покои. Девчонка и раньше старалась как можно реже попадаться ей на глаза, но раньше боги ещё не отняли у неё Джона, поэтому его приёмная дочь не так смущалась её присутствия. После же его смерти лиловые глаза Дейны Блэкфайр наполнялись инстинктивным страхом всякий раз при взгляде на Дейнерис. Королева и сама не искала лишних встреч с отродьем Блэкфайра, вспоминая о ней лишь тогда, когда это имя звучало в устах кого-то из её собственных детей. — А где спряталась Визерра? — поддразнила она. — Я не знаю. Это же прятки. — Визерис подошёл к ней и слегка потянул за руку, лежащую на подлокотнике кресла. — Хочешь с нами поиграть? В башне так здорово прятаться. — У меня важный разговор с Серым Червём и Миссандеей, сынок. — «Прятаться, чтобы Губительница искала меня, или искать её самолично? Ну уж нет, увольте». — Ты почти всегда занята, — надулся принц, не поняв истинной причины её отказа, и ткнул пальцем в наатийку. — Тогда пусть Миссандея пойдёт со мной! Миссандея позволила себе смешок, равно как и сама королева. — Мы все сейчас заняты, Визерис, — пояснила она. — Почему бы тебе не пойти к Лианне? — Про Эймона, принимавшего в тронном зале просителей, она благоразумно не стала выяснять. — Лианна сейчас с Рейлой и Вейгаром. Мы были у неё. Вейгар уже совсем хорошо ходит, представляешь? — подпрыгнув, Визерис с удобством устроился у матери на коленях, заставив её охнуть от неожиданности. — Мама, а бегать он когда начнёт? — Уже совсем скоро. Ты небось ждёшь, когда он сможет взять в руку хотя бы игрушечный меч? — Да, — признался Визерис. — Хотя, верно, я тогда уже буду владеть мечом не хуже Джиора. — Так это же хорошо, мой принц, — вмешался Серый Червь. — Ты сможешь всему научить своего племянника. — Правда? — Правда. Но сначала ты должен многому научиться сам. — Меня Эймон научит, — беспечно отвечал Визерис. — Или Джиор. — Твои братья скоро уйдут в поход, — напомнила ему Дени. — Придётся тебя учить кому-то другому. — Надо бы напомнить об этом Эймону или лично озаботиться этим вопросом. И так почти вся их семья отправится на войну. Не Джоанне же учить Визериса обращаться с оружием. — Пусть тогда это будет Галладон Ланнистер, — заявил мальчик. — Джоанна говорит, что её брат — очень искусный воин. «Он мог бы этим заняться, если только он не поведёт за Узкое море корабли под знамёнами своего лорда-отца». Золотоволосый гигант из Утёса Кастерли, годом младше её Эймона, не внушал Дейнерис опасений. Однако его упоминание из уст младшего сына навело её на вполне резонные мысли. — Вы с Визеррой сегодня были у Джоанны? — догадалась она. — Да. У неё уже огромный живот, поэтому она стала реже вставать с кровати. Но мейстер Сэм говорит, что ребёнок появится на свет только через три месяца. «Или, что вероятнее, у неё будет сразу двое детей». Об этом думал и сам Сэмвелл, да и Дени слишком хорошо помнила собственные ощущения и вздутое чрево, когда носила близнецов. Джоанна, впрочем, не принимала слова мейстера на полную веру. «Возможно, я просто рожу истинного богатыря, такого же, как мой брат, ваша милость, — сказала она однажды, когда Дейнерис зашла проведать её. — Мы, Ланнистеры, всегда были могучи, а теперь во всех львах течёт ещё и кровь Тартской Девы». Однако Дени напомнила невестке, что её отец сам был одним из близнецов, и это заставило юную львицу призадуматься. Сама королева была не прочь заиметь сразу двоих внуков вместо одного, но всё, что ей оставалось, — это гадать, какого они будут пола. — По милости богов мы уйдём в поход после того, как Джоанна подарит твоему брату наследника. — «Или наследников». — Но если Эймон соберёт войско раньше, то ты узнаешь о том, кого она родит, даже прежде самого Джиора. — Я тоже хочу в поход! — трогая брошь на её платье, возмутился сын. — Тебе ещё слишком рано, мой принц, — молвила Миссандея. — Даже твоему брату Эймону довелось впервые отправиться на войну, когда ему было тринадцать. — Значит, мне надо ждать ещё семь лет? — насупился Визерис. Дейнерис погладила его тонкие серебряные пряди. — Да, мой неопалимый дракон. Но я буду спать крепче, зная, что хотя бы двое из моих детей в безопасности. Визерис промолчал, но мать видела, как лихорадочно мечутся его глаза под такими же серебристыми, как волосы, бровями. Он слишком юн, чтобы всерьёз печься о спокойствии матери, — естественно, ему больше по нраву грезить о полётах на драконе и сражениях. Дени вспомнила, как когда-то Джиор мечтал поскорее оседлать своего Аногара, — и как оседлал, но без неё. Теперь ей осталось увидеть только то, как близнецы впервые отправятся в небо на Визерионе и Моргоне. — Значит, я останусь в Красном Замке, мама? — наконец проговорил сын. — Да. — Дени наклонила голову вперёд и поцеловала его в макушку. — А теперь беги. Визерра, должно быть, уже заждалась тебя. В дверях Визерис задержался и объявил: — Когда я вырасту, тоже отправлюсь в поход, как братья и Лианна. Пайнар, стоявший на страже у покоев королевы-матери, закрыл за ним дверь. Дейнерис проводила сына взглядом, прежде чем вновь обернуться к друзьям. — Вы правы, ваша милость: Визерис ещё мал для правителя, — промолвила Миссандея. — Но у него добрая душа и храброе сердце, а это важнейшие качества для любого короля. — Твои слова подобны мёду, — усмехнулась королева благодушно. — Надеюсь, и боги не оставят их напрасно сказанными. Разговор продолжился, долго никем не прерываемый. Дейнерис уже подумывала кликнуть свою служанку, чтобы принесла обед, когда в дверь опять постучали. — Ваша милость, к вам лорд Варис, — донёсся снаружи голос королевского гвардейца. — Пусть войдёт. — Дени оправила примятое Визерисом платье. С тех пор, как она из правящей королевы стала королевой-матерью, Паук нечасто удостаивал её своими визитами. С какой же целью он явился на сей раз? В проёме возникла дородная фигура мастера над шептунами. Руки он по своему обычаю сложил на животе, голову склонил чуть набок. — Ваша милость. — Он коротко поклонился. — Я к вам с сюрпризом… но он не для посторонних глаз. — Это мои ближайшие друзья, с которыми вы знакомы ещё по Миэрину, — прохладно заметила Дейнерис. — У меня нет от них секретов, милорд. Излагайте. Однако мастер над шептунами, всегда готовый ей услужить, ныне проявлял непривычное упрямство. — Мой сюрприз слишком велик даже для друзей, ваша милость, — отозвался он, не убирая лёгкой улыбки с лица. — Пусть наш доблестный лорд-командующий и его супруга обождут снаружи. «Что он там приволок — какой-нибудь короб с дарами на полкомнаты?» — Так и быть, — вынужденно согласилась она. — Миссандея, Серый Червь, оставьте нас. Друзья поклонились ей и направились к дверям. Когда они вышли, вместо них внутрь проскользнул некто высокий и стройный, чья голова была надёжно скрыта под капюшоном бежевого плаща. Лишь тонкие кисти, торчащие из рукавов, выдавали в нежданном госте женщину. — Я привёл вам гостью, — пояснил мастер над шептунами. — Очень важную, ваша милость. — И кто же она? — Верховная жрица красного храма Волантиса, первосвященница Владыки Света, — раздался из-под капюшона низкий женский голос. Гостья сняла его, и на королеву глянули серо-зелёные глаза, глубокие, как озеро. — Меня также именуют Пламенем Истины и Светочем Мудрости, но я предпочитаю просто — Кинвара. Кинвара? Верховная жрица Рглора из Волантиса? Дени еле поборола желание дотронуться до её лица. Вместо этого она ущипнула себя за щёку. — По нраву ли вам пришёлся мой сюрприз, ваша милость? — Внешне спокойный, Варис, казалось, готов был ещё больше надуться от гордости. — Я ведь обещал королю, что мои пташки как следует поработают за Узким морем. Кое-кто из них добрался даже до Верховной жрицы Владыки Света, и вот она здесь, перед вами. «Что ж, сюрприз и впрямь удался». — Приветствую тебя, Кинвара. — Дени подпустила в свой голос властности. Она уже давно не добровольная изгнанница, и ей нет резона излишне преклоняться перед жрицей. — Что сподвигло тебя пересечь полмира, дабы предстать передо мной? — То, что мне открыл в огне Владыка, о Азор Ахай, — почтительно отозвалась Кинвара. «Азор Ахай? Помнится, раньше она не называла меня таким образом». — Что же он открыл тебе? В серо-зелёных глазах Кинвары вспыхнули фанатичные искры. — Морская синева будет залита алой кровью. Дракон опутает, окутает всех и вся. Уничтожит всех своих врагов! Будет изрыгать огонь! И многие города запылают серебряным пламенем! Несмотря на почти что семь лет, протёкших со дня их последней встречи, эти слова показались Дени смутно знакомыми. Дракон… серебряное пламя… — Выходит, что Рглор показывал тебе, что мой сын решит завоевать Эссос? — Она не поверила своим ушам. — Так и есть, ваша милость. — Теперь Кинвара вновь обращалась к ней на вестеросский манер. — Ведь драконы сотканы из огня. Это дар Владыки Света. — Когда-то я уже слышал подобные слова. — Варис прочистил ухо, но не нарочито, словно побаивался Кинвару. Однако та не обратила на него ни малейшего внимания. — При помощи этого огня ты когда-то вернула меня к жизни в Волантисе, — напомнила Дейнерис. Застарелые узкие шрамы на груди и животе невольно отозвались болью. — Но что тебе за дело до них сейчас? Мы вовсе не собираемся предавать огню красных жрецов, тем более что огня никто из них не боится. — Я прибыла не просить о пощаде, ваша милость. Владыка велел мне помочь его избраннице и её наследникам. — Помочь? — Это меняло дело. — Почему же, позволь узнать? — В этой грядущей войне драконы очистят тысячи неверующих, сжигая вместе с плотью их грехи. — Кинвара почти не переменилась лицом, но в её глазах вновь блеснули искры фанатизма. — Наша цель — не избавление Эссоса от врагов Владыки Света, а благо Вестероса и объединение заморских земель под крылом дракона, — нахмурившись, ответила Дейнерис. — Я безмерно признательна тебе за давнюю помощь, Кинвара, но ни в мои планы, ни в планы моего сына не входит сжигать всех тех, кто не является огнепоклонниками. Если ты не забыла, в Семи Королевствах также исповедуют иную веру. Жрица склонила голову чуть набок, словно подражая Варису. — Благо Вестероса? Кажется, ваш венценосный сын намеревается в соответствии с этой целью посадить над всеми Вольными Городами своего брата Джиора? «Откуда тебе это известно?» — чуть не сорвалось с губ Дени, но она вовремя вспомнила провидческие способности красных жрецов. — Это так, — созналась она, но в её горле невольно стало сухо. — Неужели… неужели Джиор погибнет на этой войне? — О нет, не погибнет, ваша милость, — тонко рассмеялась Кинвара, — но ему придётся либо принять нашу веру, либо никак её не притеснять. Нигде не живёт столь огромное количество людей Владыки, как в Волантисе. «Если от этого будет зависеть его будущая корона и его жизнь, я сама заставлю его стать огнепоклонником, лишь бы он сохранил и то и другое». — А Визерис? — Сама она не собиралась менять веру, но за будущее младшего сына также стоило узнать. — Ему придётся поступить таким же образом? — Всё в руках вашей милости, но я бы не стала протестовать, — улыбнулась жрица. — В конце концов, этому милому мальчику с разноцветными глазами предстоит править обширными землями за Валирией. — Но зачем ему менять свою веру, если к тому времени он наверняка станет уже взрослым мужчиной? — Рождённый в огне валонкар, дитя троих, сядет на престол гораздо раньше, чем вы думаете, ваша милость. — Улыбка, острая, как кинжал, не сходила с лица её собеседницы. — И нет, дело будет не в вашей смерти. У Дени перехватило дыхание, но теперь она вновь позволила себе глотнуть воздуха. Они воссядут на престол в Миэрине… дети троих, два валонкара драконьей крови, закалённые в огне… — Кто тогда второй валонкар? — Этот вопрос сорвался с её губ быстрее, чем она вспомнила о присутствии Вариса. — Отвечай же! Но на сей раз откровенность изменила Кинваре. — Это однажды будет вам открыто по воле Владыки, ваша милость. Но вы и сами знаете, кто этот валонкар. Имя его у вас уже много лет на душе и в сердце. «Темнит. Нет бы сразу назвать имя Визерры». Теперь Дени почти не сомневалась в этом. Кого ещё, кроме собственной дочери, она могла бы знать так хорошо на протяжении нескольких лет и кто был бы достоин воссесть на престол рядом с Визерисом? — Спасибо тебе за столь важные сведения, Кинвара, — вновь произнесла она. — Какой награды ты ожидаешь за свою службу? — Никакой. Владыка Света велел мне помогать его ибраннице, — повторила Верховная жрица. — И никто из его слуг не выступит против вас. Уж я об этом позабочусь. Она хотела было накинуть капюшон обратно, но Дени всё же схватила её за руку. — Скажи, что ещё открыл тебе огонь? — Только сейчас она сообразила, что ничего не узнала о самой войне. — Знамёна. — Брови Кинвары изогнулись, как два лука. — Знамёна, подобные тому, что некогда украсило собой Великую пирамиду Миэрина. Они покрывали все земли за Узким морем, от Пентоса до Красной Пустоши.