Чёрный Лебедь

«Здравствуй, Мама! Совсем скоро мы сможем увидеться. Я уже четвертый месяц нахожусь в Облачных Глубинах и после окончания учебы планирую поехать в деревню Мо. Цзинь Цзысюань мне не откажет. Он действительно хороший брат. Облачные глубины – красивое место, но зимой тут очень холодно. Здесь уже выпал снег. Намного больше, чем в деревне. За все эти четыре месяца я нашел много новых знакомых из различных орденов. Со мной в общежитии живёт два человека. Хоть срок нашей дружбы ещё мал, но я уверен в них. Цзян Чэн довольно вспыльчивый, хотя эта его черта, я думаю, чаще всего проявляется из-за переживаний и заботы о ком-то. Его весело дразнить. Старшая сестрица Цзян Чэна помолвлена с Цзинь Цзысюанем. Буду рад с ними породниться, хэхэ. Не Хуайсан очень хорошо разбирается в искусстве. И он всегда смеётся с моих шуток. Мне кажется, Вы бы поладили. Ещё я повстречал прекрасного юношу. Он всегда ходит весь в белом и его ханьфу украшают вышитые облака. У него утонченные черты лица и невероятные золотистые глаза. Я не встречал более красивых глаз нигде! Его зовут Лань Ван Цзи и, конечно, ты знаешь, кто он такой. О нем невозможно не услышать. Гордость Лань Цижэня всё-таки! Хоть его лицо всегда равнодушное к любым развлечениям и не излучает юношеского задора, с ним тоже весело! Лань Ван Цзи, бывает, ярко реагирует на мои выходки, и это выглядит чудесно. Его дядя, я чувствую, этим не очень доволен. В общем, всё хорошо, мой прогресс в самосовершенствовании явен и я отлично учусь, не переживай. И будь аккуратней. Клан Вэнь в последнее время ведёт себя не очень сдержано. Недавно мы выезжали разбираться с бездонным омутом, который никак не мог появиться в тех местах, но с которым должен был разбираться солнечный орден. Очень неуважительно и грубо. Мало ли, что они ещё могут сделать, решая свои проблемы. В феврале уже буду у Вас. Ждите гостинцев из Гусу! Когда приеду, обязательно спрошу, как Ваши дела. Мо Усянь.» Мо Усянь вскочил из-за стола и довольно потянулся. За окном все ещё было темно и единственным источником света был горящий фитиль свечи, стоящей перед Мо Ином. Он упер руки в бока и довольно улыбнулся, смотря на письмо: – Написал! – Заткнись нахрен. – Пробубнил разбуженный Цзян Чэн, перевернулся на бок, пряча лицо от огонька, и снова провалился в дрёму. Мо Усянь схватил письмо и в три широких шага оказался у двери. Он распахнул её и в комнату ворвался жуткий холод. Цзян Чэн резко сел на кровати и сонными глазами зло уставился на нарушителя его сна: – Мо Усянь!!! – громко возмутился Цзян Чэн. Мо Ин взял свободной рукой теплое ханьфу и от греха подальше выбежал за дверь, громко хлопнув ею перед носом друга. В след ему доносилась брань, которая вскоре перестала быть слышимой из-за колокола, который пробуждал обитателей Облачных Глубин ото сна. Идя по ледяным гравийным дорожкам, скачущей походкой, Мо Усянь насвистывал весёлый мотив песни, которую когда-то услышал в одной из забегаловок, избавляя Облачные Глубины от привычного спокойствия. Было немного жутко. Не то чтобы Мо Усянь боялся нечисти прячущиеся в темноте, которой тут быть и не могло, но зима всегда казалась ему слишком тихой, особенно ночью и по утрам. Мо Усянь ненавидел тишину. Если уж днём ты мог услышать смех и разговоры людей, наблюдать за зверьём и так далее, то позднее время суток покрывало мир своей тьмой, а снег заглушал любые лишние звуки, создавая эффект полного одиночества и беззащитности. Мо Усянь был рад, что его уровень духовной практики уже достаточно высок, чтобы обострить зрение, слух и обоняние и этого было достаточно для уверенности, что где-то в кустах притаился заяц, а на деревьях сидят зимние птицы. После продолжительной пешей прогулки по ледяным дорожкам до высокого, белого забора, неподалеку, в темной синеве стали загораться холодные огоньки. Мо Усянь повернул голову и увидел совсем ещё юных адептов клана Лань, чьи нежные детские лица склонились над белым, бумажным фонариком, испускающим ласковое желтоватое свечение. – Такие мелкие, а уже трудятся. Какие милые муравьишки-Лань! – Подумал Мо Ин и широко улыбнулся, ощущая щемящее чувство нежности в груди. Неподалеку от него, мальчик 10-11 лет тащил большую бамбуковую корзину с солью, крепко обнимая её правой рукой. Тот хмурился и пыхтел от усилий, загребая лопаткой похожей на совок, соль, неловко разбрасывая ее по тропинке. Ребёнок вскинул голову, убирая мешающую челку с глаз, и дернулся, замечая старшего. Он спешно согнулся в поклоне, но корзина потянулся его дальше, из-за чего мальчик упал на лёд. – Ай-ай-ай, как же так!? – Мо Усянь перепрыгнул через невысокий сугроб, ведущий к упавшему и взяв того под локти, поставил на ноги. – Муравьишка, если бы тебя увидели старшие Лани, то наверняка бы отчитали прямо здесь! – Усянь улыбнулся неловко покрасневшему ушами мальчику, забавляясь увиденным, и рукой в перчатке стал смахивать соль и снег с маленького белого ханьфу. – Но! Братик Мо, так уж и быть... никому не расскажет! – Торжественно сболтнул он и посмотрел на конверт в руках. Парень чертыхнулся и спрятал слегка помятое письмо в рукав и вернул свой взгляд, ещё ярче улыбаясь. Мальчик нахмурился и посмотрел в серые глаза напротив: – Лгать запрещено! – Настороженно прошептал ребенок и немного наклонился вперёд. – А это и не ложь. Просто небольшая тайна~ Успокойся ты. Мо Усянь купит тебе конфет, если ты тоже не расскажешь, что видел меня тут! – Он протянул свою руку и хихикнул. – Как тебя зовут? – Лань Бо, Братик Мо! – Воодушевленно прощебетал младший адепт Лань, хватаясь за протянутую руку. – Никому не расскажу, только... Ты же не плохой? Мо Ин подумал: – Какой наивный! Моя ж ты пчёлка! – И не сдержавшись, ущипнул красную от мороза щеку А-Бо. – Я уж точно не плохой! Меня все любят. А если не любят, то полюбят! А-Бо смущённо поклонился, согласившись, и быстро вернулся к работе, пряча розовое, детское личико. Мо Ин, задорно смеясь, развернулся на пятке, оставляя на льду ямку от сапог, и пошел дальше. Проходя по уже подсвеченным дорожкам, он все чаще стал замечать безэмоциальные лица старших адептов: – Такие чопорные! Выглядят чуть лучше трупа же! – Мо Усянь фыркнул из-за собственных мыслей и тут же спрятал улыбку в кулак, отворачиваясь от обративших на него внимания ледышек в траурных одеждах. Идя летящей походкой, Мо Усянь свернул в сторону каменной горы, примерно в 2 метра высотой, и, шурша гравием, ускорил шаг. Он занёс ногу, дабы переступить сугроб и сократить свой путь, как вдруг его врождённая ловкость и удача неожиданно отвернулись от него, и Мо Усянь, поскользнувшись на булыжнике, которым по обочине выкладывают тропинки, упал. Подняв глаза, он увидел припорошенные снегом сияющие белизной сапоги. Первый ученик Ланьлин Цзинь приподнялся на руках, отталкиваясь от земли, и подскочил. Его серые сияющие глаза неловко блеснули, почти сразу же наливаясь весельем, и он растянул губы в озорной улыбке: – Лань Чжань!! – Радостно крикнул Мо Усянь – Какая встреча! Лань Ван Цзи едва заметно нахмурил свои темные брови и ровно ответил: – Сейчас 5 утра. – Ооооооо, Лань Чжань, а я и не знал! Я так торопился на учебу, правда! Сегодня же мы изучаем...ээ, талисманы?! Ну, не важно. Учеба всегда очень интересная штука, да? Ха-ха~ – Учебные комнаты в другой стороне. – Всё ещё спокойно напомнил Нефрит. – Ахаха, ох, да, конечно, в темноте так плохо видно, я, кажется, немного задумался ~ Ты же не злишься? – Мо Усянь всё ещё улыбался и стрелял глазами за спину Лань Ван Цзи, высматривая проход. – Аааа, как я мог забыть, что ты дежурный. – Обречённо простонал улыбающийся Мо Усянь. – Ещё чуть-чуть, и тебя будет ждать наказание. – Ааахааа... – Мо Усянь слегка наклонился вперёд, выдыхая, и посмотрел на собеседника своими сияющими глазами. – Лань! Чжань! Лань Чжаань! Знаешь, у меня есть очень срочное дело. Правда, правда. Если ты мне поможешь, я куплю тебе что-нибудь ооочень необычное. Лань Ван Цзи слегка свёл брови, изображающие крайнее недовольство. – Ба! Лань Чжань, вино не предлагаю! – Он примирительно выставил ладони вперёд и ухмыльнулся. – Убожество!! – Лань Чжань раздражённо взмахнул рукавом. Глаза его горели огнем презрения. Он развернулся, намереваясь уйти. – Эээ – Растерянно сказал Мо Ин, неловко убирая руки. – Это отказ, ха! – Неловко улыбаясь, ученик Ланьлин Цзинь почесал свой затылок. – Оо, Лань Чжань, я все же скажу, подожди, подожди! – Он торопливо проскакал за Нефритом и схватил того за рукав. – У меня письмо, Лань Чжань! Нужно отправить письмо. Знаешь, у вас очень трудно отправлять письма! – Протараторил Мо Ин, скача словно маленькая мышь за парнем в белоснежных одеждах. Лань Ван Цзи остановился, выдергивая рукав, из-за чего другой влетел прямо ему в спину. Мо Усянь отскочил от разворачивающегося Лань Чжаня, снова улыбаясь. – Раз в месяц есть возможность отправить письма. – Недоверчиво ответил Второй Нефрит. – Так это в ордена и вместе с отчётом об обучении, Лань Чжань. – Ответил Мо Усянь потирая свой нос. – Письма? – Раздался спокойный, бархатистый голос молодого человека позади Лань Ван Цзи. Мо Ин выглянул из-за плеча Второго Господина Ланя, широко раскрытыми глазами. Лань Чжань развернулся и уважительно сложив руки, поклонился: – Брат. – Здравствуй, Лань Чжань, Господин Мо. – Лань Сичэнь ласково улыбнулся, повторяя жест брата в обратную сторону. – Ого. так рано, а вы уже работаете! – Лицо Мо Усяня вытянулось в изумлении. – Я тоже удивлен. – Улыбнулся Лань Сичэнь, слегка наклонив голову. – Хэхэ. – Мо Усянь смущённо опустил взгляд, поняв намек старшего. Рядом Лань Чжань снова нахмурил свои брови. Первый Молодой Господин Лань перевел взгляд на своего брата. На его губах играла лёгкая улыбка. Он снова обратил свое внимание на парня с лентой в волосах и сказал: – Господин Мо, прошу прощения за то, что немного подслушал ваш разговор, но Лань Ван Цзи говорит правильно: Не стоит пропускать уроки. Вас накажут ударами ферул. Если вам нужно, то учителя помогут и с удовольствием отправят ваш конверт вместе с отчётами в Ланьлин Цзинь. – Кто бы сомневался. – Пробубнил Мо Усянь, дослушав конец. – Первый Молодой Господин Лань, я и так все это знаю, – Он улыбнулся, обнажая кончики белых зубов. – Но письмо я отправляю своей матери. К сожалению, письма в такую даль у вас не отправляют.