Чёрный Лебедь

К 9 часам двое весёлых господ, один, правда, выражал веселье только своими сверкающими глазами, а не лицом, кое-как дошли до горы, покрытой тонким слоем тумана. Весь путь они благополучно игнорировали сиротливо висящие на поясах мечи из-за крайне не трезвого состояния Второго Молодого Господина Ланя (С одной чаши!!!) и неспособности Первого ученика Ланьлин Цзинь удержать кого-то ещё, кроме самого себя. Меч Мо Усяня, Суйбянь, как и он сам был гибким, юрким и быстрым, что исключало из себя могучую силу коей обладал Лань Ванцзи и его Бичэнь. Несмотря на это, все остальные умения Мо Усяня соответствовали Ланьлин Цзиню, а его фигура лучника коей он гордился также сильно как и своим золотым ядром созданным в исключительно рекордные сроки к 15 годам, почти не отставая от других учеников(Например, наследник ордена создал свое золотое ядро ближе к своему 14-летию.). Эти моменты сделали его самой первой кандидатурой на роль главного ученика, а то, что он сын, пусть и не признанный, Главы Ордена и любимый младший брат наследника, добавляли ему плюсов. Из-за последних причин было немного...неприятно. Люди частенько завидовали. Он не считал себя вором чужих великих мест, путем родственных связей, нет, он прекрасно понимал, знал, что должность эта была вручена ему Госпожой Цзинь заслуженно, но также он разочаровывался от важности в эти времена твоей крови. С одной стороны: Мать-Служанка, хотя она единственный родитель которого он не чурался, а с другой Отец-Глава Ордена с прескверными характеристиками. От любого действия главного ученика и слова следует непрерывный шёпот за спиной. Это давило. Вызывало комплексы, но он знал, что не ему одному тяжело. Кому вообще не тяжело в жизни? По крайней мере он умеет справляется с этим. Однажды прямо во время тайной прогулки с братом на территории слуг дабы дать глазам и мозгам отдохнуть от слепящего сверка золота и роскоши, они во время паузы в диалоге услышали чужую фразу принадлежащую пожилой прачке, которая не догадываясь о чужом уникальном заклинательском слухе, шептала молоденькой девчкушке застенчиво держащей в покрасневшей от холода воды, слова: «Флиртует с каждой девушкой, что попадается на его пути. Тьфу, весь в отца.». О. Тогда он понял, что даже слуги его недолюбливали. Весь Ланьлинь кажется дышал к нему неприязнью ни в какую не отвечая взаимностью на привязанность и любовь бастарда. Какого черта?! И ладно, слухи как слухи, но чувствовать как в этот момент с полными растерянности глазами, на него смотрит Цзинь Цзыюань, а после сидя в комнате наследника, успокаивать рыдающего после объяснений Мо Усяня о собственной непричастности к слухам и эмоциональной перегрузки брата, который обычно ведёт себя как высокомерная непробиваемая стена, действительно трудно. Этот мальчик резко реагирует на все связанное с взаимоотношениями между мужчиной и женщиной из-за блядского поведения отца и брака между Цзинь Гуаншанем и Мадам Цзинь. Ещё тяжелее объяснить потенциально гетеросексуальному наследнику, почему он может делать комплименты женщинам без личной на то причины(Они просто прекрасны, зачем ещё причины?!). Он черт возьми не ветреный. Когда он слышит об ложных обвинениях о его похождениях, становится так обидно. Он же даже никогда не целовался! И если поцелует кого-то, это явно будет не женщина. Ладно, пускай лучше говорят о его "любви к женщинам", чем потом болтают о его "согнутом" состоянии. Приставание от латентных извращенцев он точно не переживет. Это уже слишком много для него. На "старшего" в отношениях Мо Усянь при всем желании не смахивает, а его увлечения за закрытыми дверьми личных покоев вызывали бы вопросы и ненужные слухи, даже если бы он был гетеросексуальным. Ну, знаете, макияж. Для него рисовать на неровном "холсте", тоесть лице, даже интересней чем на бумаге. И вообще он ещё и не влюбился вовсе, так откудого же, черт возьми, через день после истерики его старший брат услышал слух, а больше его интересует кто его начал, что старшего ученика Ланьлин Цзиня, вчера, а в то время тот явно успокаивал сопливого Цзинь Цзысюня, застали в неподобающим виде с какой-то женщиной в нише?! Единственные плюсы от этих слухов, только поднявшиеся ещё выше доверие брата. А минус - очередная возможность за вином с закусками (Против вина он ничего против не имеет) поговорить о складываемых про Мо Усяня историях и успокоить разгневанного парня. Мо Усянь готов поставить все свои деньги и драгоценности, что в нише застали Цзинь Цзысюня с молоденькой служанкой и обознались. Это оскорбляло чувствительную к прекрасному натуру Мо Ина, но звучало логичнее, чем пустые слухи без основания. Но как его могли перепутать с этим придурковатым двоюродным родственником, когда единственным чем тот похож на Цзиней, это высокомерием?! Чертовски сложно. Очень сложно выживать в этом золотом крысятнике. И как его бедный павлиньий братец живёт тут с рождения? Мо Усянь замотал своей уставшей головушкой и продолжал держать белый и уже помятый(Благодаря ему же) рукав парня, болтавней помогая Лань Чжаню не уснуть. Мо Усянь не думал, что смог бы дотащить уснувшего в 9 заклинателя, но видимо Нефрита клана Лань под алкогольным опьянением тянуло на нарушение правил(Или дежурства ночные помогали?). Например, после рассказа Мо Усяня о своем сельском детстве, Лань Ванцзи кивнул и повернувшись назад, побежал обратно в Цайи. С огромным трудом и периодически выходящим из рта смехом, Мо Усянь всё-таки смог уговорить Лань Чжаня отложить грабеж куриц на другой день, а то зимой простым людям труднее прокормить себя. Тот важно кивнул и благодушно согласился. Очаровательно. И, ох, было жутко холодно. Шерстяные варежки пришлось снять, чтобы ухватится за активного Лань Чжаня и кажется, он выронил те из рукавов. Из-за спешки с развитием золотого ядра его меридианы были слишком тонкими для собственного маленького солнышка. Поэтому ему было тяжелее прогнать по телу светлую ци, чтобы контролировать температуру тела. Также это влияет на силу меча и, по словам прочитанным из книги о совершенствовании он больше, чем другие подвергнут риску искажения ци. Этого можно было избежать, если бы отец забрал его раньше и позволил обучатся с детства. Тогда, путем долгих тренировок, его тело было бы готово для взращивания ядра, но что имеем, то имеем. Ему ли жаловаться, когда есть ещё кучка брошенных детей и взрослых юношей, или девушек, которые наверняка также как и их блудной отец способны к самосовершенствованию?! Это ограничивало, но он просто собирался компенсировать недостатки своей ловкостью и выносливостью, а с меридианами Мо Усянь как-нибудь разберётся. Они шли по густому лесу Гусу, прокладывая свой путь вверх, топая через нападавший и ещё не расчищенный на дорожках снег. Мо Усянь покосился на своего спутника. Тот, в свою очередь, подозрительно щурился на покрытый белым пушком снега куст. Из-под повисших из-за количества снега ветвей, на заклинателей уставилась самая пушистая мордочка в мире. Мо Усянь переводил свой взгляд с нового пушистого знакомого на Лань Чжаня и обратно. Мо Усянь захихикал и спросил: – Хочешь? Лань Ван Цзи сосредоточено нахмурил брови и повернувшись к Мо Ину, кивнул головой: – Мн. – Слишком очаровательно. Это слишком для моего сердца. – Подумал Мо Усянь и снова продолжил хихикать, но уже тише из-за напуганного резкими звуками белого кролика. Глаза Лань Ван Цзи обиженно сверкнули янтарем и Мо Усянь поспешил успокоится: – Оо, Гэгэ очень понравился кролик. Я понимаю тебя, – Мо Ин положил правую руку на грудь и кивнул, – Жаль, только, в правилах запрещается иметь домашнего животного. – Он успокаивающе похлопал Ланя по плечу. Ванцзи упрямо подмял губы и сделал шаг вперёд, протягивая руку. Кролик дернулся и умчался в куст. – Эй! Эй! – Мо Усянь заученным движением схватил Второго Нефрита под локоть. – Не спеши, Лань-Гэгэ – Он применительно наклонил голову вбок и продолжил. – Позже я найду тебе кролика. Нет. Двух кроликов и лично при поднесу тебе. Хорошо, Лань Чжань? Второй молодой господин Лань благосклонно мгкнул и был таков. Мо Усянь опять, не сдержавшись, хихикнул и они возобновили свой путь. Позже, они ввалились в Цзинши Второго молодого Господина Ланя и уснули, сбросив мокрую зимнюю одежду прямо на пол(Правда, сбросил её только Мо Усянь, а Лань Ван Цзи подбирал за ним. Зачем думать о порядке?! Сегодня только отдых.). Утром их разбудил насмешливо-удивленный вздох Лань Сичэня и его сочувствующие слова о предстоящем наказании. Мо Усянь был недоволен. Лань Чжаня то, за что? В 7 утра, на рассвете, их привели к злющему Лань Цижэню, который с остервенением дёргал свою многострадальную бородку, которую, Мо Усянь был уверен, Старик позаимствовал у статной козы, хотя на ней она бы явно выглядела лучше. – Блудные сыновья соизволили вернутся. Возмутительно! Я понимаю Мо Усянь. Ему есть где взять пример, но- Лань Хуань прерывал его острым взглядом карих глаз: – Дядя. – Но как тебя угораздило, Ванцзи!? Лань Ван Цзи, стоя на коленях, уважительно поклонился, поднял голову и с нефритовым, немного хмурым, лицом, ответил: – Ван Цзи примет наказание. – Эй! – Мо Усянь попытался вскочить, но двое адепта-сторожа удержали его за плечи. Он вызывающе посмотрел на Учителя Ланя и воскликнул. – Я уверен, что Лань Чжань даже не помнит, что пил. Все в шоке посмотрели на Второго молодого Господина Ланя, будто тот являлся заядлым алкашом. – Я не в этом смысле! – И замахал своими руками, – Я просто перепутал чаши. Лань Чжань ни за чтобы не согласился выпить. Даже на собственной свадьбе! – Мо Усянь для убедительности закивал растрепанной головой. Лань Цижэнь дёрнул бородку и зло предупредил: – Не веди себя фривольно и неуважительно! Мо Усянь легкомысленно ответил, поглядывая на лицо Лань Ван Цзи: – Ну, возможно высказывание о свадьбе было грубым. Хотя, будь у меня такой жених[Прим. Автора: Прикол в том, что вроде как "Жених" и "Невеста" на китайском произносятся почти с одинаковой интонацией. Можно считать, что другие услышали это как "Невеста", а не "Жених", но кажется второй молодой Господин Лань все отлично расслышал.] , я бы просто выпил за двоих. Но в остальном я нигде не ошибся. – Он снова посмотрел на старика. – Учитель. – Имена данные при рождении могут называть друг-другу только близкие люди! – Мы друзья! – Возмущенный и обиженный Мо Усянь снова попытался вскочить. – Довольно! Ты пил вчера? – Да? Да! – Мо Усянь. Лгать запрещено. – Спокойно заметил Лань Ван Цзи также следил краем глаза за спутником. – Да ёп твою! – Мо Усянь хлопнул по ногам ладонями. –Мо Усянь!! – Ярости Лань Цижэня небыло придела. – Лань Чжань, прекрати быть таким мазохистом! – На это он получил только упрекающий взгляд Лань Чжаня, из-за чего коротко рассмеялся, – Я уверен, что ты даже не помнишь, что делал вчера. Откудого такая уверенность, что я лгу? – Мо Усянь улыбнулся Лань Чжаню. – Ты обещал мне кролика! – Глаза Лань Чжаня обиженно сверкнули. – А-ахаааааааа! – Мо Усянь с силой хлопнул себя по коленке и согнулся в смехе. Адепты Гусу Лань молча наблюдали с разной степенью эмоций на лицах. Вообще-то Лань Ван Цзи и вправду не помнил ничего из происходящего вечером, но обещание Мо Усяня вертелось в голове с самой пробудки. – Так ты всё помнишь! Всё-таки с одной чаши так не убиваются же, хаха. – Нет. Не помню. – Кончики ушей Лань Ван Цзи загорелись красным. – Вот это у тебя приоритеты! – Мо Усянь снова рассмеялся поразившись этим Нефритом. Подняв слезящиеся полные искорок глаза на Лань Чжаня, он положил кулак на сердце. – Я клянусь, что достану тебе этого кролика! Нет! Два кролика! Лань Цижэнь готов был выхаркнуть всю свою кровь из-за такого вопиющего поведения и явного игнорирования старших: – Молчать! Домашние животные запрещены в Облачных Гл- – Поздно, Учитель Лань! – Мо Усянь! – Бородка колыхнулась из-за резкого движения рта. – Здесь! – Ты! – Я же обещал! – Обиженно засопел Мо Усянь. – Не нужно своими запретами гневать на меня небеса! – Такие высказывания были вполне привычно услышать от Мо Усяня близким людям. Тот рос в деревне полной верующих людей. Конечно, их вера чаще всего отличалась от веры Заклинателей, из-за чего совершенствующие тело и дух частенько разбирались с сошедшими с ума Богами и Богинями, созданными желаниями и мыслями простолюдинов. Если Заклинатели думали, что сами могут стать Бессмертными Небожителями, то простые люди создавали себе своих богов. Вроде той же Богини Луны. Где-то на фоне, не сдержавшись, со смешинкой фыркнул Лань Сичэнь, смотря на своего пытающегося загнать себя в рамки правил дядю. Лань Цижэнь больше не мог этого терпеть и приказал, махнув рукавом белых одежд: – Начинайте! Начинайте уже! – И удалился прочь. Пить успокаивающую настойку. Разумеется, это только в лечебных целях. – Ты куда? ! – Цзян Чен попытался схватить покалеченного за край одежд, но тот вывернулся и продолжил бежать по гравийной дорожке. – Там Лань Чжань!!! – Возбуждённо крикнул Мо Усянь и заливисто смеялся. Он тут же скрылся за поворотом, словно звёздочка за горой. – Псих! – Зло крикнул Цзинь Цзысюань и шлёпнул себя по лицу. Он слегка потер ладонью по лбу и отнял руку. – Какого Гуя... – Скривившись, словно финик пробормотал Цзян Чен. В сторонке, прикрывшись веером, расписанным пейзажем гор, хихикал Не Хуайсан. – Да, сегодня он бегает после порки, словно в жопу ужаленный. – наморщив нос ответил Цзисюань. – Я не об этом! – Зашипел Цзян Чен. – Он же к Лань Ван Цзи в источник лезет. Цзинь Цзысюань пожал плечами и резонно заметил: – Просто не думай об этом. – Это ... странно! – Цзян в непонятках топнул ногой. – А вы в Юнь Мэне по отдельности в озёрах купаетесь? – Наследник Цзинь высокомерно выдернул подбородок и удалился прочь. Этот вечно хмурый парень его бесил. И дело даже отчасти и не в будущей невесте, а в ограниченности мышления Ваньиня. Мо Усянь убрал возле своего лица мешающую ветку дерева с волнистыми листьями, похожими на листья Осины, и подошёл к большому валуну ростом с 10 летнего ребенка. Обточенный годами серый камень был шершавый на ощупь. Он равномерно охлаждал ладонь и на удивление этот ледяной булыжник не доставлял дискомфорта чувственным к смене температуры ладоням Мо Ина. Мо Усянь отнял руку и посмотрел на голубоватые блики на валуне, которые отражало собой ледяное озеро. Трава вблизи воды покрылась инеем, а кромка озера была объята тонким узорчатым льдом. Мо Усянь затаил дыхание, боясь подавится холодным воздухом. Теперь понятно, почему адепты Гусу Лань такие отмороженные. Их же с рождения отправляют купаться в прохладные горные реки и такие вот ледяные озера! Бедный Лань Чжань. Ему бы на горячие источники в Ланьлине. А после отпоить и откормить, ибо питаются словно козы и после вырастают похожими на Старика Ланя. И откудого у них столько силы то с такой диетой? Мо Усянь фыркнул и скинул с себя сапоги. Он бросил их возле булыжника и стянул с себя верхние ученические одежды, шипя от боли в спине. Положив стопку вещей на булыжник, он в одном нижнем одеянии пошел к воде. Он вдохнул полной грудью, чувствуя покалывание мороза в груди. Посреди похожего на расплавленное голубое серебро, озера стоял Лань Ван Цзи, развернутый к Мо Усяню нефритовой спиной. Мо Усянь с разбегу прыгнул в воду поднимая вокруг себя сияющие бриллианты воды. В тихом, скрытном месте вдруг раздался крик: – Еб@ть! Бл@ть! Вашу ж М@ть! – Используя диалекты, взятые из деревень можно было создавать отличные ругательства и звучало это мощно и объясняло всю суть человеческих эмоций. Шокированный и облитый холодной водой с оскверненными ушами Лань повернул свое точнее лицо к нарушителю его спокойствия. Мо Усянь метнулся к Лань Чжаню дрожа от адского холода. – Л-л-лань Ч-чжань! Ты там себе ничего не отморозил? Я так и знал, что ты мазохист! – Он приблизился к боку одноклассника, чувствуя эфемерное тепло человеческого тела рядом. – Мо Усянь! – Лихим голосом прошипел полностью оголённый второй Нефрит клана Лань. Уши того непонятно от холода ли иль от смущение окрасились сиянием красных фонарей. Лань Чжань отошёл на пару шагов входя глубже в озеро. Мо Усянь хитро прищурившись пошел за ним, позабыв о холоде. Настороженный Ванцзи напряжённо наблюдал за не знающим личных границ Усянем. Тот в свою очередь с хитринкой в глазах продолжил свой путь. Ещё один шаг и брызги снова разлетелись над поверхностью озера. Послышался визг и бульканье. Мо Усянь вынырнул на поверхность и прокричал: – Лань Чжань, ты такой подлый! Я просто хотел подурачиться! Пффффффф. – Усянь заткнулся смотря на полное неподдельным смущением лицо и засмеялся, – О, Госпади, да ты та ещё госпожа! Ладно, не буду тебя больше смущать. – Благодушно с ухмылкой сказал тот. – Мо Усянь. – Лань Ван Цзи сжал свои розовые губы в полоску и недоверчиво посмотрел на навязанного собеседника. – Сегодня. – Закончил Усянь и загаготал, в одном прыжке выскакивая с озера, уворачиваясь от не пойми откудого взявшегося летящего в него Бичэня. Он босыми ногами приземлился на снег, отчего тот таял под натиском капель воды и схватив свои вещи побежал в одном исподнем в сторону ученических комнат. И предпочел не слышать привышающий норму правильного тона голос Лань Чжаня, который предупреждал: – В Облачных Глубинах запрещено-! Мо Усянь не слушал, но подумал: – Бегать? Ходить в неподобающим виде? Или все сразу? – И снова засмеялся. Было утро и ученики ещё не пошли на обед, а сидели в классах и слушали нудные речи стариков. Точнее Учителей. Он ввалился в общую комнату и наткнулся прямо на Цзинь Цзысюаня. Тот был взбешён. Мо Ин бросил в далёкий угол свои не надетые одежды и растянул губы в гордой улыбке. – Критин! – Крикнул Цзинь Цзысюань и дал подзатыльник младшему. Усяня взяли за шкирку и потащили прямиком за ширму. – Какой позор. О, Небожители, это величайший позор в моей жизни. Мо Усянь все ещё хихикал и вытирал выступающие смешливые слезы ледяными, негнущимися пальцами: – Никто не видел! – О, тебя видели. – Хмыкнул Старший и показал пальцем в окно, которое, несмотря на зиму было не закрыто бумагой. На рамке виделись обрывки этой самой бумаги. Казалось, будто в неё кинули что-то большое, что разорвало её. Впрочем, так и было. Кажется, тогда пьяный Не Хуайсан кинул в стену кувшин и промахнулся. Потом все трое отбывали наказания, стоя на коленях. Цзян Чен был зол на Хуайсана, спать же у холодного окна ему, просто потому что все трое не хотели получить наказание за порчу имущества в придачу. За окном виднелась грозно приближающаяся белоснежная точка с лентой на лбу. Лань Ван Цзи в рекордные сроки надел на себя одежду и пошёл за бесстыдником. Он честно не знал, чего хотел больше: Наказать тех, кто увидит Мо Усяня, или самого Мо Усяня? Поэтому, он решил сделать все сразу. Так как наблюдающих небыло он собирался найти одного обнаженного Заклинателя и со всей свой праведностью отчитать. Только, шел Лань Чжань явно не быстро в сторону злостного нарушителя. Со стороны казалось, будто даже в такой серьезной ситуации он сохраняет весь свой праведный облик. Но ему казалось, что на холодных источниках сегодня было намного жарче и он просто не может остыть идя быстрее, без нарушения какого-то правила. О, Госпади. – Ему можно. Я его вообще голышом увидел. – Извращенец. – Цзинь Цзысюань потянул брата за воротник и закинул того в бочку горячей воды. – Кхэ-Кхэ! – Мо Усянь вытер воду с лица и засмеялся. – Неправда! Кто ж знал, что он голышом в этом источнике купается! – Сиди смирно, Усянь! Даже знать не хочу, почему ты туда вообще пошел и что увидел! – Возмущено сказал старший и аккуратно развязал голубую ленту на хвосте и кинул её на стол, усеянный нефритовыми и стеклянными флаконами. Кое-где валялись расшитые мешочки для трав. Особенно выделялся среди предметов роскоши совершенно обычный белоснежный глиняный кувшинчик лечебной мази. –Не смущай второго Нефрита. Для него просто факт твоего существования большое потрясения. – Ты жестокий, Сюань. Не думай ничего такого, я просто хотел его подразнить. Его эмоции на вес золота. А и сплетничать запрещено~ – Мо Усянь хихикнул, но тут же зажмурился и на его голову вылили ковш теплой воды. Мо Усянь стянул с себя нижние одеяния и кинул те в таз. – Извращенец. А вообще ты - придурок, а я о тебе забочусь. Зачем? Ты же явно хочешь слечь с менингитом, головными болями, пневмонией и циститом?! Тогда, я сам с удовольствием оставлю тебя спать в холодном дворце если ещё раз увижу, как ты убиваешь свою чести и репутацию, которая и так держится на частном слове, такими прогулками. У тебя совсем нету понятия приличия нашего времени. И кто тут сплетничает?! Это ты говоришь о Господине Лане, словно влюбленная девица. Как только помрёшь после очередного наказания, я смогу взять твою лавандовую заколку из нефрита. И откудого такие деньги на фиолетовый нефрит у простого заведующего деревни?! Деревня Мо была довольно крупна и являлась густонаселённым пунктом. Деревню окружали лавандовые поля и основным способом заработка была эта самая лаванда. Варенье, туалетные принадлежности, косметика и т.д. – Сюань, мою заколку сможет получить только человек которым я восхищаюсь. К разачарованию твоего раздутого эго, сообщу, что ты противный, маленький жук. – Губы закончил Мо Усянь и со смехом увернулся от удара, – И не влюблен я. Просто парень он...хороший~ Был бы влюблен, ну, я не знаю, вроде должно сердце быстро биться и щеки краснеть?! – Мо Усянь глупо улыбнулся и тут же на его голову вылился очередной ковш с водой. На этот раз молочного цвета. – А как же! – Фыркнул старший всеми своими фибрами души чувствуя как тот отвратительно летает в облаках Гусу Лань в поисках своего мужчины с параличом лица. Он то точно не будет таким придурковатым когда встретит ту саму. Его брат - идиот. Он тряхнул головой и обратил внимание на другое, – Уже и не Гэгэ? – Отстранено сказал Цзинь Цзысюань, полностью погружаясь в процесс. Пробегая пальцами по длинным волосам брата, он втирал рисовую воду. От неё исходил лёгкий аромат чайного дерева, убивающий специфический запах забродившей воды, делая запах более изысканным. – Вынужден сообщить, что теперь ты понижен в звании. – Положив руку на сердце, наигранно вздохнул Мо Усянь. – Тц. Не влюблен он. – Цзисюань закатил глаза, – И что в нем такого хорошего? – Наследник Цзинь высушил волосы брата талисманом, поведя им вдоль роста волос и одним движением переложил всю густую копну за пределы бочки. Он растер между ладонями масло и стал втирать то в прическу. Мо Усянь повернулся к брату и приподняв бровь, сказал: – Ну, он спокойный, следит за собой, придерживается своих принципов, любит кроликов... – На этом моменте Цзинь Цзисюань пихнул брата, желая заткнуть его словесный понос. Он точно не хочет выслушивать весь этот влюбленный бред обрезанного рукава. – Может ты хочешь, чтобы я называл тебя Гэгэ и дальше? – Пошутил Мо Усянь, наконец прекращая говорить о Лань Чжане. – Нет! С удовольствием отдам это удовольствие другому. – Цзинь Цзысюань нахмурился, смотря на волосы и шикнул. – Ещё раз так по холоду по бегаешь и без волос останешься. Придурок. Хотя, тогда я точно смогу забрать твою лавандовую заколку как наследство. – Ты меня не любишь, а ищешь в наших кровных узах только корыстные привилегии. И я же не умру. – Наигранно расстроился Усянь. – Потому что ты придурок! И умрут твои волосы, хотя лучше бы ты! – Окончательно разбесился Цзинь Цзысюань. Мо Усянь засмеялся и повернулся грудью к стенке бочки, наблюдая как брат уходит за ширму, но через мгновение его взгляд стал недоуменный: – А почему ты не на уроках? –Он зевнул и связав волосы в пучек, погрузился в воду глубже. – Потому что ты пошел за Лань Ван Цзи, а это значит, что у тебя снова будут неприятности. – Цзинь Цзысюань поставил на стол деревянную миску, от которой исходил аромат лечебных трав. – И в отличии от тебя я получаю на это разрешение, а не несусь вперёд, словно идиот, не думающий о последствиях. – А-Сюань такого низкого мнения обо мне. – Притворно надулся Мо Усянь. – Потому что ты придурок. – Лаконично ответил он и приказал. – Выползай с бочки и я смажу тебе спину мазью. После надень на себя одежду и выпей отвар. Ляжешь спать. – Ух-ты! – Восхищённый Мо Усянь вылез с бочки и запутался в полотенце, спрятав за ним спину, плечи и задницу с передней частью, – Хорошо, ладно, я очень счастлив, что ты мой брат! – Мо Усянь прыгнул на свою кровать, наблюдая как Цзинь Цзысюань с презрением смотрит на порванное окно. – Облачные Глубины славятся своим сдержанным поведением, но по моему они просто жмоты, которые даже бумагу на окне заменить не могут. – Эй, не нужно. Цзян Чен делает занавес из одежды Не Хуайсана. Помойму те даже не заметили. – Мо Усянь неловко захихикал. Цзинь Цзысюань недовольно скрестил руки и высокомерно, растягивая гласные ответил: – Я думаю, Ланям хватает денег на такие мантии и одежды только благодаря тому, что они ни жрут, ни срут не по расписанию. Теперь я вижу, что они даже комнаты учеников не осматривают на предел нужды чтобы не тратить деньги и свое драгоценное время. И на что они его тратят? Пф. Мо Усянь скривил губы и положил на скрещенные руки голову: – Ненавижу когда ты делаешь это. – Прошептал он. Мо Ин знал, что прямо сейчас Цзинь Цзысюань проявляет свой придурковатый характер в сторону Ланей не только из-за избалованности, а и из-за недовольства тем, что его братом, по его мнению, пренебрегают, но кислый вкус от таких речей Цзиня появлялся не только у самих целей поражения, когда те слышали его, но и у Мо Усяня, который чувствовал себя виновато, будто он редактор не справляющийся с цензурой особенно тяжёлой книги. Цзинь Цзысюань раздражённо фыркнул и плюхнув в ладонь жирную каплю мази из взятого со стола белого кувшинчика с лекарствами, подошёл к лежащему младшему брату. Он занёс руку над голос спиной Мо Усяня, но тут дверь распахнулась, впуская сквозняк. В дверях показался нахмуренный Лань Ван Цзи в своих неизменно белоснежных одеждах. Мо Усяню казалось, что парень сияет, словно Денеб, альфа созвездия Лебедя. Возможно, даже ярче. Земной Небожитель. Мо Усянь растерянно похлопал ресницами, и тут к его взъерошенной голове наконец пришло осознание. Его голая задница сверкает не ярче самого Лань Чжаня. Цзинь Цзысюань натянул на тело брата полотенце, лежащие где-то у его щиколоток. Цзинь нахохлился, словно павлин, и со всем своим сарказмом выплюнул: – Молодой Господин Лань, если ваше логическое мышление вас всё-таки не подвело, осмелюсь предположить, что вам действительно интересно посмотреть на голого мальчика. Я уверен, этот идиот даже против не будет! Лань Ван Цзи тупо застыл на месте, переосмысливая произошедшее, впрочем, это не продлилось и секунды, и, поклонившись, какбы, принеся извинение удивительно бодро для Ланей, вышел на улицу, со словами: – Я прийму наказание! Цзинь Цзысюань раздражённо фыркнул, испытуя сильнейшее желание прибить всех, кто находится рядом. К сожелению, невольный Вуайери‌ст успеет и сам себя наказать, поэтому Цзисюань резко повернул голову в сторону брата. Тот успел весь напрячься, широко открытыми глазами смотря на разьяренного павлина. – Ты! Извращенец! – Да кто же знал, что он войдёт! – Уворачиваясь от тычка, пропищал вновь закутанный в полотенце Мо Усянь. – Теперь на меня подумают, что я совращаю малолетних! – Прогарчал Сюань. – Слыш, ты, Старпер! – Злой Мо Усянь тыкнул в ответ брата. – Не глупи. Лани не такие! Цзинь Цзысюань отчаянно завыл и они вновь начали беготню по комнате. К полудню он все же уснул с намазанной спиной, пока отстранённо слушал, как Цзинь Цзысюань со всем своим запалом орет на адептов Гусу Лань, так неудачно шедшими рядом с его ученическим домиком. Мо Усянь залез на второй этаж библиотеки с помощью дерева и ввалился через окно. Сегодня утром ему назначили очередное наказание. Его это не волновало, но вот то, что Лань Чжань опять будет отбывать его вместе с ним, даже очень. Конечно, того не отстранили от ночных дежурств и не перестали представлять его как пример для подражания. Первое наказание Лань Чжаня было вызвано случайностью, а второе не осторожностью. Поэтому то, что Лань Чжань каяться сам добавляет тому только плюсы в глазах Старейшин. Мо Усянь подумал: – Бедный ребёнок. – Хотя, сам был младше второго Нефрита. – Ты опоздал. – Не отвлекаясь от кисти, заметил Лань Ван Цзи. – Значит, то, что я вошёл через окно у тебя не вызывает возмущения?! – Восхищённо протараторил парень с высоким хвостом, – Ты такой хороший друг, Лань! Чжань, даже привык к моим выходкам, – Мо Усянь, дергая кончики насыщенно алой ленты, заметно выделяющийся на фоне белых, ученических одежд, вприпрыжку дошел до стола. – Теперь, мне придется повысить свой уровень безрассудности для тебя! Лань Чжань поднял свои медовые глаза и поспешно сказал: – Не надо. –Аха-ха! Но ведь – Голосом Лань Цижэня Мо Усянь, продолжил. – Никогда не прекращай учится! – И снова засмеялся. Лань Ван Цзи задержал взгляд на алой ленте и снова обратил свое внимание на бумагу с иероглифами. Мо Усянь шумно сел прямо напротив Лань Чжаня и самодовольно улыбнулся. Лань Чжань вновь обратил свое внимание на нарушителя его спокойствие, посмотрел на улыбку Мо Усяня и на подозрительно шуршащий воротник с двумя горбиками, недоуменно хмурясь. Мо Усянь также посмотрел на свой воротник, распахнул его и вытащил двух пушистых кроликов. Один малыш был чернее ночи, а второй снежно белый. Черный активно забил лапками, возмущаясь таким способом лишения его свободы, а белый недовольно застыл, вися в воздухе: – Кролики! – Улыбнулся Усянь, – Я же обещал! И вот! Это тебе! – Он впихнул под руки Лань Чжаня животных и довольно шлёпнул ладошками. – Мо Усянь, – Начал Лань Ван Цзи с явным шоком в глазах, но его прервал притворно надутый Мо Усянь. – А ведь совсем недавно называл меня "Мо Ин"! Теперь мы друзья! – Мо Усянь взмахнул руками и строго пригрозил пальцем. – Это все твои слова! Ты вчера сказал, что теперь ты - мой друг. Не отказывайся от них! Лань Чжань застыл, пытаясь вспомнить и всего через мгновение хмурый Нефрит покраснел ушами. Лучше бы не вспоминал. Он стыдливо сжал переносицу под добрый смех Мо Усяня и его весёлые комментарии. Дальнейшее наказание они отбывали в компании друг-друга и дерущихся кроликов.