Чёрный Лебедь

В необыкновенно теплых для февраля Облачных Глубинах адепты различных орденов, одетые в уже свои пестрые наряды, собирались в родную обитель. Кто-то вставал на мечи, другие адепты вместе со своим наследником Не Хуайсаном садились на коней и повозки, а остальные спускались в речной городок неподалеку от облачного ордена. Солнце грело своим ярким светом, а деревья и трава под его лучами обретали насыщенный зелёный цвет. Казалось, будто весь Гусу очнулся от спячки, и некоторые ледышки в белых одеждах позволяли себе совсем немного растаять, принося родному ордену чуть-чуть больше звуков и оживленности, а учителю Ланю, по его мнению, приносили только злостные нарушения. Среди лодок, на пристани раздался возмущенный крик одного и безудержный смех другого. Цзинь Цзысюань стоял в роскошной лодке с резными столбами и боковинами, одетый в жёлто-золотистое ханьфу наследника с вышитым на нем пионами. Он кричал на своего активно скачущего по соседним с его лодкой лодкам брата, который своими действиями вызывал и смех, и насмешку, стоящих на берегу юных Заклинателей. Конечно, Цзысюань прекрасно понимал, что это никак не подействует на Мо Усяня, но эмоции нужно было куда-то девать. Матушка будет очень недовольна его и его брата выходкой, но это будет позже... когда слухи о произошедшем дойдут до неё. Цзинь Цзисюань увидев как брат весело размахивая руками садится в какую-то развалюху(Стыдоба то какая. Видеть адепта его ордена в таком убожестве просто невозможно. Позор.) ещё раз вдохнув воздух со всей силы гневно заорал: – Мо Уся-а-а-а-а-а-ань! Но Мо Усянь на это только рассмеялся, отбывая на несчастной лодке все дальше. Адепты Ланьлин Цзинь мгновенно повскакивали со скамеек, собираясь побежать или полететь за активно уходящим по воде первым учеником, но их остановил приказ: – Сидеть! – Скомандовал словно псам Цзинь Цзысюань и те повинуясь застыли. Он со всей силы сжал свою переносицу, кончиками пальцев, чувствуя как плечи трясутся от переизбытка чувств. – Но, молодой Господин, – Начал растерянный адепт в ученических жёлтых одеждах. Не замечая дурного настроения будущего главы, он невинно смотря на того широко открытыми глазами словно щенок, продолжил. – Глава ордена приказал- Не успев договорить, его прервал яростный рык Цзинь Цзысюаня: – Сядьте блять! Все недовольно последовали команде, а тот самый мальчик растерянно тихо закончил: – Приказал доставить наследника и первого ученика в целости и сохранности... Цзинь Цзысюань отрывая руку от переносицы, махнул в сторону младшего адепта и безразлично начал смотреть как его брат становясь размытой точкой на воде, скрывается за поворотом. Чувствуя удивительное неимоверное спокойствие после вспышки эмоций он подумал: – Какого гуля, Мо Усянь, мне же с этим разбираться! Мо Усянь ехал верхом на вялом черном ишаке. На боках того висели тыквы для воды, винные черные кувшины с красной каймой на горлышке и жёсткие дорожные сумки. Усянь бросил все свои вещи в лодке брата, взяв с собой только два тяжёлых, вышитых золотом по черной ткани мешочка с деньгами и меч. С прищуренными от палящего солнца глазами, Мо Усянь слушал умеренный стук кувшинов улыбки императора друг об друга. Момент умиротворение испортил громкий ослиный крик. Мо Усянь лениво порылся в сумке и достал от туда зелёное дикое яблоко и всунул его прямо в широко открытую пасть: – Ну, ну, Яблочко, мы почти доехали. – Мо Усянь похлопал свое ездовое животное по загривку, но то снова по ослиному закричало. – Ты такой привередливый. – Цыкнул Усянь. –Тебе только свежую нежную травку, сочные сладкие красные яблочки да проточную воду подавай. С тобой бы любой простой человек разорился! Тебя с такими запросами просто бы засунули в горшочек, тушили с овощами и подали бы на стол с гарниром из свежих овощей или картофеля. Яблочко, ты должен быть благодарен мне! – Удивительное животное с чувством собственного достоинства фыркнуло и попыталось скинуть наездника, но Мо Усянь крепко вцепился в ишака. А ведь он просто осел. Откудого такая проницательность? Мо Усянь погладил Яблочко в успокаивающим жесте и стал оглядываться по сторонам. По бокам земляной дороги простилались голые лавандовые поля. В феврале ещё не возможно оценить красоту окрестностей его деревни, но в Июне всё будет окрашено в голубовато-лиловый цвет цветущих кустарников и на всю округу можно будет почувствовать душистый запах этих цветов. Если его дырявая память не подводит своего хозяина, то когда-то, чуть поодаль от старинных кованых городских ворот, с резным орнаментом, его шлюховатый отец собирал лаванду и дарил её 19-летней Мо Цансэ в знак истинной и чистой любви. Мо Усянь вздохнул. Бред. Присмотревшись, Усянь понял, что ворота были заперты. Молодой Господин Мо тревожно поджал губы. Он решительно повернул ишака и вдоль высокой стены и поехал по знакомым с детства местам: сквозь сухую полевую траву, направляясь в сторону реки. Мо Усянь въехал в совершенно тихую деревню через помост. Повязав недовольного таким пренебрежением Яблочко под старым навесом и высыпав ему в корыто все кислые яблоки, парень небрежно обтрусил жёлтые одежды и направился к мрачным улицам деревни. Казалось, ничего не изменилось с его уезда, но такую тишину, передаваемую умеренными звуками работающих людей, он слышал впервые. Обычно здесь было очень оживлённо. Дети бегали по всюду, сплетники сидели на лавочках у дворов, или в тавернах, громко переговариваясь и смеясь, а торговцы громко зазывали покупателей. Но прямо сейчас на домах висела куча бредовых и недействующих талисманов. Сорвав один такой с чей-то двери, Мо Усянь фыркнул. Тратить деньги на это?! И если подумать лучше, то: У кого хватило совести продавать такое?! Мо Усянь зло повесил бесполезную трату денег обратно и ускорил свой шаг. Скоро можно будет дойти до родного двора. Ничего же не случилось? Впрочем, смотря на испуганных жителей быстро покупающих продукты, его надежды были напрасны. – Прошу прощение, – Окликнул Мо Усянь тучную женщину у прилавка с уличной едой. Та дернулась и обернувшись, подозрительно уставилась на вышитый пион. Она с раздражением бросила на стол кухонный топорик, который с противным хлюпом упал на кусок мяса. По общепринятым правилам простым людям не положено игнорировать вопросы Заклинателей, чем та была явно недовольна, отвлекаясь от работы. Она подпёрла свои груди скрещенными крепкими руками, вызывающе вздёрнув мощный квадратный подбородок вверх: – Ищь, раскричался тут. Чего надобно? После прибывания в их деревне Главы ордена Ланьлин Цзинь жители этой самой деревни крайне подозрительно относились к заклинателям. Особенно, Заклинателям в жёлтых одеждах с вышитым на них пионом. – Ээ, – Мо Усянь неловко почесал затылок, – Да узнать, что творится. – Госпожа то наша столько просьб посылала в вашу клумбу, а прийти соизволили только сейчас, а?! Эээх, – Женщина махнула в сторону парня рукой, но не узнала в нем своего второго молодого господина, что и было понятно. В детстве, его легко можно было спутать с человеком женского пола, но прямо сейчас, Мо Усяня никак нельзя назвать девушкой. Хотя, и обладателем грозных мускул и грубого голоса с густой бородой он также не был. Женщина отвернулась обратно к прилавку, – Тц. Люди в ужас то повергнуты: Первую госпожу жестоко убили, даже глаза целиком не оставили! А рядом полег муженёк и сын малолетний. Главу Мо, управляющего нашего, от увиденного прихватило. Сердце у старика не то. Стал то теперь он ни на что не годной дряхлой скотиной. – Она с размаху вбила нож в мясо, – Но отчего то ваш глава, – Женщина фыркнула, – Говорит, что это не в их компетенции. – Женщина повернулась в сторону заклинателя и с удивлением обнаружила, что от того и след простыл. – Вот гад. – Прошептала та и вернулась к работе. Тем временем Мо Усянь со всех ног бежал в сторону резиденции Мо.