Часть 50
10 декабря 2021 г., 14:36
Сначала я не заметила повисшей вокруг тишины, что окутала меня, не пропуская раздающиеся повсюду звуки. Но потом сквозь эту завесу стали пробиваться негромкие постукивания. До моего слуха донеслось что-то звонкое, и в тот же миг зрение вновь стало чётким, словно кто-то невидимый легким движением руки сдёрнул мешающую пелену. Несколько секунд, и я уже снова осознанно гляжу в огромные бирюзовые глаза. Они как живое напоминание, воплощение всего, чего боялась. Обмана и предательства. Больнее всего — разочаровываться в людях, в тех, кому доверился, чьи стремления и цели признал и принял. И сейчас совершённый Эреном поступок, точнее, несовершённый, разбил всё вдребезги. Но где-то внутри, в самой глубине моего сознания что-то билось о плотную стену недоверия Йегеру.
— Корра, не делай ошибок, — предупреждающе прокомментировала Алиса, заметив неуверенность в притупленном взгляде.
«Ошибок…» — эхом отозвалось в голове.
***
— Вы ошибаетесь. Энни не может быть титаном. Армин, ты хоть сам понимаешь, насколько глупо это всё звучит?! — Эрен не оставлял попыток высказать своё мнение и облагоразумить всех. Но его будто никто и не слышал. —Эрен, — мой безэмоциональный, немного уставший голос певуче распространился по помещению. — Ты ведь сражался с ней. Хоть и пару секунд, но всё же. Я не знаю способностей обсуждаемой нами девушки, но её стиль боя имеет некоторые сходства с Женской особью, так ведь? Он замер. Взгляд, до этого бегавший по лицам присутствующих в надежде найти поддержку, остановился и словно заледенел. Парень ушёл в себя, поражённый прозвучавшими словами. Сейчас перед его взором наверняка проносились воспоминания, яркие и насыщенные картинки, в которых он хотел найти опровержение, доказательство, что всё это ложь. Но, судя по его затянувшемуся молчанию и всё более потерянному выражению лица, этого ему не удалось. Ответа так и не последовало, однако глаза сказали всё за него. Мальчишка всё понял. Но сможет ли он это принять? — Других доказательств у нас нет, как я понял, — не спросил, а констатировал Аккерман, отбрасывая лист с изображением местности на стол и, подняв серебряные глаза, обвёл каждого присутствующего тяжёлым взором. — Действуем на слепую. — Да… — неуверенно выдохнула, уперев задумчивый взгляд в деревянную поверхность. — Их слишком мало. Буду откровенна: они отсутствуют напрочь. Поэтому, — повернулась к Арлерту, ненадолго задержавшись взглядом на Леви, которому невероятным образом удавалось сохранять спокойствие. Эта его постоянная маска поражала даже меня, а ведь нас с рождения учат скрывать эмоции. — Армин, клейморы будут рядом. Но мы не сможем действовать, пока подозреваемая открыто не проявит враждебность по отношению к вам. Её принадлежность к людям намертво сковывает наши полномочия. Поэтому попытайтесь вывести на эмоции. Угрожайте и делайте всё возможное, чтоб заставить её раскрыться. Иначе, мы будем бесполезны. — Для начала необходимо втереться к ней в доверие, а после, уведя к подземному тоннелю, начинать давить, — поправил Смит, поймав мой короткий взгляд. — Как низко, — усмехнулась, пожав плечами. — Но вполне в вашем стиле. В общем, мне плевать на сохранение межличностных отношений. Главное — результат. А каким образом он будет получен — не интересует. Мурашки пробежали по спине, приятно охлаждая затылок. И гадать о причине такой реакции тела не было нужды — недовольный взгляд, прожигавший меня насквозь и метавший молнии с другого конца стола, говорил об этом лучше всяких слов. Но ни я, ни Леви не спешили переводить всё в разговор. Мы просто смотрели в глаза, будто пытаясь прочесть мысли, свободно гуляющие в голове. Я, по крайней мере, пыталась, одновременно с этим утопая и растворяясь в чистом серебре, завораживающем своей глубиной. — Да прекратите вы! — прокричал Эрен, резко поднимаясь с места и чуть не опрокидывая стул. Ситуация и без того была ни к чёрту, а его неожиданный эмоциональный всплеск мгновенно приковал взгляды каждого. Видимо, с принятием у него явно возникли проблемы. — Этого не может быть. Энни… Она не может быть нашим врагом! Зачем ей это? Для чего?! — Йегер, если ты не готов, то не стоит вмешиваться. Просто сделаешь своё дело, приведя её к нам, а потом пиздуй на все четыре стороны, — сложив руки под грудью, окинула его колючим взглядом, пока паренёк пребывал в ступоре. — Нет у нас столько времени, чтоб церемониться с тобой. Тем более, ты сам осознаешь её принадлежность к Женской особи, и не смей отнекиваться. Но не хочешь принимать этого. Тут уж исключительно твои проблемы. Кажется, я переборщила. Мальчишка застыл, возможно, даже прекратил дышать. Приоткрыв рот, он оцепенел и уставился на меня ошарашенным взглядом, в котором был целый водоворот чувств, захлёстывающих его. Страх, сомнение, недоверие, боль, непонимание, обречённость. Он, ещё слишком юный, почти не сталкивался с предательством, и сейчас страдал, встретившись с суровым миром лицом к лицу. Да, Эрен, детство кончилось, добро пожаловать в чёртову реальность. Выражение моего лица полностью противоречило его состоянию: ни один мускул не дрогнул, и лишь брови сместились немного ниже. Впрочем, сам виноват, не стоило проявлять излишнюю настойчивость в защите подозреваемой. Никто более не проронил ни звука. Находясь в тёплом помещении, воздух вдруг стал невероятно прохладным. Может это эффект от моих слов изменил атмосферу окружающего нас пространства? Не знаю. Плевать. Выдохнула, чуть опустив голову и закрывая глаза длинными локонами, спадающими с двух сторон, прекращая визуальный контакт с носителем. Ещё несколько секунд я ощущала кожей его измученный взор бирюзовых глаз, зрачки которых мелко подрагивали.***
— Т-с, — громко ударив языком по нёбу, прекратила сверлить огромный зрачок своими красными глазами, резко отвернув голову в сторону. — Иди к черту, Йегер, — последнее, что я небрежно бросила пятнадцатиметровому разумному, ударяя подошвой сапога по лезвию, на котором стояла. С характерным звоном металл обломался по середине, позволяя моему телу начать приближаться к земле. Небольшая часть клинка так и осталась в плоти титана, словно напоминая о произошедшем монологе. — Необходимо объединиться со светлыми, — подошла к кристаллу, внутри которого безмятежно расположилась Энни, и, поравнявшись с клейморами, смотрела на них через голубоватое отражение. — Хорошо, — качнув тёмными до плеч волосами отозвалась Алиса и, развернувшись, поспешно отдалилась. Но девушка не долго отсутствовала в моей с Лео элитной компании. Отправив отряд бойцов, она вновь встала на прежнее место, скучающе наблюдая, как солдаты пытаются каким-либо образом деформировать твёрдый покров марлийки. — Что в итоге? — не сразу признала низкий голос темнокожего товарища. — Задача выполнена: Женская особь выбыла из игры… — Временно, — в саркастичной форме поправила меня Алиса. И я не могла не согласиться с её едким комментарием. — В приоритете было, конечно, убить. Но и в нынешнем положении её деятельность ограничена на неопределённый срок. — Думаешь, Совет устроит такое? — вопросил Лео мне в спину, когда я уже направилась к Ханджи, объясняющей прибывшему с чем-то на подобии носилок отряду, каким образом и куда перевезти замурованное тело. — Вряд ли их вообще что-то может устраивать. Но с этим я разберусь сама, вас не коснётся их недовольство в случае чего. А пока… — меня прервал раздавшийся совсем рядом грохот, образовавшийся от падения отколовшихся от стены камней. Рухнув на землю, они разбились на небольшие осколки, поднимая полупрозрачное облако пыли в воздух. — Чт-что это? — пронёсся испуганный голос «единорога», застывшего на месте с выпученными глазами. Подняв руку вверх, он пальцем указывал на причину своего потрясения. Остановилась, лениво обернувшись на солдата и обнаруживая, что к нему присоединяется всё больше и больше присутствующих. Задрав головы к верху, они замерли с бледными застывшими лицами и безмолвным ужасом в глазах. Нахмурив брови, медленно поползла взглядом по стене, натыкаясь на дыру у самого её края, образовавшуюся благодаря стараниям Леонхарт спасти свою титаническую задницу. — Охренеть, — сорвалось на выдохе осевшим, хрипловатым голосом. Ледяная волна страха взяла своё начало от висков, прошлась по всему телу. Во рту стало сухо, ком подкатил к горлу, когда пальцы уже сжимали рукояти с обнажёнными лезвиями. Когда успела вытащить их из ножен — не знаю. Кажется, руки действовали автоматически, пока я не могла отвести ошарашенного взгляда от огромного лица, что стало заметно лишь из-за проникающего сквозь разлом тусклого света. «Колоссальный?» — даже в мыслях я не узнавала собственной интонации, боковым зрением замечая приближение своих товарищей, державших клинки на изготове. Вот только никто не спешил подняться к морде титана, высотой под сорок пять метров. «Не может быть. Это не он. Размер Колоссального равен шестидесяти метрам. Тогда что это такое?..» — Командир, — аккуратно, практически шёпотом позвал меня тёмный, плотно сжимая губы, виднеющиеся из-под капюшона. Нервно дернув головой, вновь подняла взгляд к верху, замечая медленное вращение стеклянных зрачков неизвестного даже нам, клейморам, титана. Он был… Сонным, что ли? Никак иначе объяснить столь заторможенную реакцию я не могла. — Что бы это ни было, — не мало усилий ушло на возвращение сдержанного, уверенного тона. — Не приближайтесь, — на мгновение бросила не терпящий возражений взор на солдат, но те и не думали ступать к громадине, находящейся внутри того, что они всю жизнь считали своей главной защитой. — Приготовились, — чуть согнула колени, настороженно смотря внутрь дыры. — Пока он бездействует и не имеет возможности свободно двигаться — убиваем быстро. Это не Колосс, будьте осторожны. Неизвестно, на что он способен. — Есть! — послышалось со всех сторон, а после мои союзники сделали несколько шагов вперёд, наклоняя корпус и глазами ища место для сцепления якорей. — Стойте! — внезапно прозвучал истошный вопль, так же неожиданно оборвавшийся из-за того, что кричавший человек споткнулся о полы длинной мантии, что шлейфом развевалась при беге. От неожиданности все остановились, в недоумении смотря на приближающегося к нам священника. Вот уж кого-кого, но его тут точно никто не ожидал увидеть. — Почему здесь гражданские? — прошипела в адрес единорогов, бросая колючий взгляд кроваво-красных глаз. Но ответом мне послужило молчание и робкое поднятие плеч. — Немедленно закройте дыру! — подбежав к офицерам разведки, завопил поклонник камушков. — Не позволяйте солнечному свету проникнуть внутрь! Что-то в его голосе мне не нравилось. Ему явно известно многое, но мужчина не особо спешит объяснять познания о столь точном недопущении. Обернулась. Малышня вытаскивает ослабленное, еле двигающееся тело Йегера. Священник наводит хаос, размахивая руками и не прекращая выкрикивать указания, к которым никто особо и не спешил приступать. И лишь Энни мирно лежит под плотным покровом кристалла, явно наслаждаясь устроенным представлением и теперь уже моим ненавидящим выражением лица. Хотелось просто сесть на раскалённый камень дороги, поджав к груди колени и, покачиваясь на заднице, обречённо выть. Выдохнула, прикрывая глаза и прекращая деятельность ядра, убирая тёмную. Устала. Этот день выжал из меня всё. Видимо, у людей тоже есть свои скелеты в шкафу. И лучшее, что сейчас я могу сделать — просто не вмешиваться. Ведь не зная истории появления подобия Колоссального внутри стен, глупо будет лезть на рожон. Кивнув своим мыслям, убрала лезвия. Недовольный и тяжёлый взгляд Алисы сопровождал мои действия. Но я лишь нервно дёрнула уголком губ и, не отвечая на её безмолвный вопрос, размерными шагами принялась преодолевать расстояние до Аккермана и Зое, что с каменными минами выслушивали беспрерывно вопящего священника. *Две недели спустя* После разрушения трети Стохеса существование клейморов в штабе разведчиков кардинально изменилось. Как обычно говорят в таких случаях: заиграло новыми красками. Но, видимо, я дальтоник в этой жизни и не разделяла особого воодушевления подчинённых. Пока они радовались выстроенной моими потом и кровью стабильности, я до сих пор разгребала дерьмо, касаемое Энни, Йегера и титанов внутри стен, которые уж очень заинтересовали членов Совета. Как выяснилось… вернее, как выяснила Ханджи, внутри каждой стены имеются подобные гиганты. Даже не так. Стены сделаны из этих гигантов, которых я по ошибке чуть не отнесла к Колоссальному. После раздачи чётких указаний учёная поднялась на стену вместе с Ником. Не теряя времени зря, Зое принялась задавать вполне правильные вопросы, получая поддерживающие кивки от меня и Аккермана. Но ответов мы так и не получили, пастор всячески увиливал от диалога, отчего негодование во мне разрасталось с каждой секундой. Леви, как ни странно, был спокоен и лишь наблюдал со стороны, пока ярость во мне разгоралась всё сильнее и сильнее. Не выдержала. В одно мгновение сократила дистанцию и оказалась прямо перед лицом одержимого верой человека. Он рефлекторно отшатнулся, тело напряглось, готовясь получать удары, но ничего не произошло. Мне пришлось остановить себя, прекрасно понимая, что сделать ему ничего не смогу. Нельзя. Вбитые в голову с рождения правила не давали сделать последний рывок и обрушить на этого поехавшего всю злость. Клейморам запрещено калечить людей, и в последнее время я всё больше жалела об этом. Заметив моё бездействие, религиозный фанатик, видимо позабыв свои праведные речи и поняв, что бить его не будут, принялся осыпать меня священным дерьмом, доказывая, что наше существование противоречит всем законам мира и оскверняет его, а под конец настолько разошёлся, что назвал меня «дьявольским отребьем». Вот только он не учёл одного. На все его слова мне было глубоко плевать. За свою жизнь я слышала вещи и похуже, поэтому сейчас меня куда больше интересовало не его никому ненужное мнение, а информация, которую этот главарь культового сброда пытался скрыть, заговаривая нам зубы. Скучающе, даже скорее оценивающе обвела его ничего не выражающим взглядом, краем глаза замечая, как уже закипает Зое. Таки не выдержав и устав слушать этот бред, шатенка схватила его за грудки и, крутанувшись на каблуке, держала Ника у края стены. Впервые я видела её такой, впервые наблюдала враждебность по отношению к другим людям. Пока пастор отчаянно пытался освободиться от мёртвой хватки на своём вороте, Ханджи уверенно увеличивала угол наклона его тела. В итоге, когда лишь только стопы священника касались поверхности стены, я не выдержала. Попыталась окликнуть её — таким образом переключить внимание разъярённых карих глаз и позволить ей осознать собственные действия. Бесполезно. Только успела сделать один резкий рывок вперёд, чтоб остановить перестаравшуюся учёную, явно уже не дающую отчётности собственным действиям и на повышенных тонах открыто угрожающей человеку, занимающему не последнее место в обществе, как меня остановили. Каменная ладонь легла на моё плечо, сжимая длинными пальцами, и медленно, но уверенно оттягивала назад, не позволяя приблизиться. Аккерман встал рядом, не торопясь убирать руку, и лишь слабо кивнул в сторону Ханджи, давая понять, что вмешиваться не стоит. Скрипнув зубами, уже заранее представляла свою голову, лежащую на столе в кабинете Совета за то, что не пресекла безрассудные действия Зое. Даже находясь у самого края пропасти, за которым его ждёт смерть, облизывая окровавленные зубы, мужчина продолжал стоять на своём, высказывая мнение. Он никогда ни в чём не колебался, быстро судил любого, кто не соглашался с ним. Любая точка зрения помимо его считалась ужасно неправильной. Это я заметила в нашу первую встречу. То же происходит и сейчас, когда они с майором пытаются перекричать друг друга. Вот только Ник явно не в выигрышном положении, чтобы позволять себе подобное. Настолько велика была его преданность, что даже угроза смерти не могла его поколебать. Но Ханджи смогла самостоятельно предположить суть скрываемого от всех нас. Первое, что спросила у меня безбашенная женщина: известно ли клейморам что-либо о подобном. Но мне нечего было сказать. Капитолий никогда не интересовали стены, за которыми люди проживали свои бесславные дни, словно скот в загоне. А теперь, когда Совету стало известно о жителях внутри — меня и моих подчинённых чуть ли не на раскопки отправляли. Камня на камне не оставить, но добыть необходимые сведения. Благо, молчать не стала и с подобной проблемой мне помог именно Ник, который чуть ли не обделался, когда я показалась на пороге его храма. Когда объяснила, зачем к нему заявилась, взрослого мужчину, ростом под 192 сантиметра, пробила дрожь. В его понимании любая попытка навредить стенам или повредить их приравнивалась к греху и страшнейшему преступлению, поэтому он незамедлительно бросился к королю, выдвигая поток возмущения в адрес Капитолия. И организация, чтобы не потерять главный и единственный кошелек, снабжавший её деньгами, приняла решение оставить меня и стены в покое. Знатно так на очко подсели, честно говоря, когда поняли, что могут лишиться финансирования. — И почему я должна здесь находиться? — разглядывая зелёную листву, нежный шелест которой доносился через настежь раскрытое окно, откинулась на высокую спинку стула, запрокинув голову к потолку. — Думаешь, я рад твоей компании? — холодно отозвался Леви, закрыв лицо листом бумаги. — Этот вопрос имел совсем иной смысл. Но я благодарна твоей откровенности, — усмехнулась, опустив взгляд с побелки потолка на виднеющиеся над краем бумаги серебряные глаза, бегающие по строчкам. — Я похож на того, кто будет дублировать тебе информацию? — так и не удостоив меня своим вниманием, брюнет отложил документ в сторону, и сразу потянулся за другим. — Приказ Эрвина. Перепиши. — Для тебя, может быть, и приказ, — в саркастичной форме парировала я, отрывая задницу от стула, и, нависнув над столом, потянулась к передаваемому листу, край которого Аккерман зажал двумя пальцами. — Для меня это было просьбой. Причина, по которой клейморы стали свободно дышать в штабе разведки, была вполне незамысловатой. Отдельные комнаты на четыре воина организации, как и подобает казармам. Если раньше все ютились в двух помещениях, где свободно и шагу ступить нельзя было, то теперь мои подчинённые имели возможность по-настоящему отдыхать с минимальным шумом. Про восстановление энергии уж промолчу. Наконец, мне перестали жаловаться офицеры Смита о непристойном поведении клейморов. На что я лишь пожимала плечами, напоминая самый быстрый, надёжный способ заполнения ядра. Хотя и сейчас изредка разведчики говорят о нарушении установленного порядка, который Эрвин организованно создал, обратив внимание и на физиологическую потребность воинов Капитолия. И я лишь продолжала с серьёзной миной говорить, что обязательно разберусь с этим, желая как можно скорее вновь остаться наедине с собой и продолжить заниматься своими делами. Но продлилась моя афера не долго. Аккерман с ноги открыл дверь кабинета и, схватив за запястье, потащил за собой по длинному пустому коридору. Ещё даже солнце не взошло, а этот нудила шляется без дела. Видимо, как раз во время шатания он и услышал двух тёмных, что предавались любовным утехам прямо в уборной. Кстати, их нестабильную энергию я почувствовала сразу, как только покинула кабинет, видать, жарко у них там. Теперь же настала очередь и моих бойцов мило улыбаться и отводить слегка виноватые глаза, в которых, однако, не было ни капли раскаяния. Виновато почёсывая затылки, они путали и без того всклокоченные влажные от пота волосы. Вот только я не понимала одного — причина недовольства Леви (хотя когда ему нужна была причина?), стояла прямо перед ним — спрашивай, что хочешь. Так какого фига он ждал ответа от меня? Я, что ли, трахалась здесь? Вымучено вздохнув и закатив глаза, проклиная своих подчинённых и представляя расправу над ними за то, что выставляют себя посмешищем, махнула рукой. И, желая поскорее свалить отсюда, передала право наказания докучливому сероглазому капитану, который на эти слова скривился, но промолчал. После чего демонстративно развернулась и удалилась в свой кабинет, про себя молясь, чтобы никто больше не решил мне что-нибудь предъявить. С этим мне повезло. А вот тёмным не очень. Кто ж знал, что этот чистоплюй отправит их мыть задницы лошадям, а после — счищать их дерьмо с каждого стойла. Зато, теперь душевые пустовали по утрам, а от меня, наконец-то, отъебались все солдаты разведки, которых интересовала интимная жизнь моих союзников. А вместе с клейморами, небольшое вознаграждение получила и я. В виде личного кабинета. Он был небольшой, но мне другого и не нужно, особенно здесь, на территории стен. Достаточно рабочего места, кровати и шкафа для хранения личной одежды и предметов гигиены. И тех и других было не так уж и много. Благо отчёты организации и прочая бумажная хрень осталась в Капитолии, где из содержимого полок, шкафов и выдвижных ящиков можно было воссоздать целый архив. Мы действительно задышали полной грудью. Отношения бойцов с солдатами стали ближе к нейтральным, нежели раньше. Много нам не нужно, который раз убеждаюсь в подобном… — Что является приказом для меня, — сильнее зажав кончик листа между двумя пальцами, немного сминая его, он всё же удостоил меня секундным вниманием, впиваясь ледяным взглядом в мою скучающую зелень, — для тебя становится законом. Заруби на носу. — Не много ли берёшь на себя, Леви? — оскалилась, с силой вырывая несчастный документ, ставший объектом нашего разногласия. — Это формально. И тебе это известно. Я бы поверила в существование фортуны, что повернулась лицом к клейморам, порадовалась бы произошедшим улучшением, и вообще была бы полностью счастлива, если бы не одно но. Огромное такое, абсолютно невероятное но. В Элитном отряде под командованием Аккермана вновь было четыре человека. И нет, никакой магии и некромантии, не думайте. Все прозаичнее, мне, правда, от этого не легче. До сих пор в дрожь бросает. Да, да, всё верно, четвёртой стала я, заменив Гюнтера, погибшего во время пятьдесят седьмой экспедиции за стены. Ох, как же я тогда была зла. Негодование накрыло меня с головой, укутывая в плотный, колючий плед ярости. Реакция Леви была чуть стабильнее, но и он не особо радовался новой подчинённой, которая скорее его нахер пошлёт, нежели выполнит поручение. Но перспектива нахождения рядом с Атакующим, беспрерывное наблюдение за его изменениями, успехами и неудачами — затмила любые напоминания о гордости, которой, благо, у меня имеется не так уж и много, чтоб отказаться от предложения Эрвина. Умно с его стороны. Да и не удивительно, ведь в этом мире никто, ничего и никогда не сделает ради тебя, утопив свою выгоду в бескорыстности. Я, без этого уже никак, подчиняюсь Аккерману, при этом являясь и командиром клейморов, прибывших вместе со мной. Вот и всё. Не долго думал Смит над этим, надавив на единственную известную ему слабость — носителя. С Йегером я после произошедшего толком не общалась, лишь короткие разговоры по поводу его силы титана. И хотя мальчишка всячески пытался вовлечь меня в диалог, я постоянно давала короткий, конкретный ответ и покидала его компанию и его друзей. У меня просто не было времени, правда. Организация долбит мозг насчёт всего произошедшего, Ханджи просила курировать её в создании какой-то таблицы изменений характеристики того же Эрена. Тренировка подчинённых и наблюдение за их успехами. Всё просто свалилось на меня, отчего снотворное приходилось впихивать в глотку пачками. Умереть от передозировки — было моим спасением и, возможно, даже стремлением. Несколько раз приходили мысли, что жизнь решила поиметь меня во всех позах и во все щели. Благо, хоть вылазок не было. Их приостановили на неопределённый срок. Эрвин часто пропадал в столице. Разбирательства, касаемые его самовольности, до сих пор продолжались. Да и находясь в компании Элитного отряда, мне удавалось наладить более тёплые отношения с разведчиками, присутствующими во время тренировок. Не понимаю, зачем Аккерман меня чуть ли не за волосы вытаскивал из моего убежища на тренировку. В итоге, вместо выполнения лёгких, по нашим, клейморским меркам, упражнений, я частично обучала новобранцев. Давала им советы, указывала на ошибки и поддерживала в момент их исправления. «Именно об этом ты когда-то мечтала» — наблюдая, как двое рядовых резко взлетели вверх, попутно наматывая тросы и направляя тела на необходимую точку приземления, сминала задницей мягкую траву, облокотив спину на балку деревянного забора. «Быть частью их большой общины. Слушать истории, произошедшие в жизни каждого. Помогать, учить и обучаться… Так что тебе теперь не так, дура?» — Конни, не расслабляй ноги! — крикнула мальчишке, когда тот, не простояв на широкой стороне лезвия и секунды, начал трястись как эпилепсик, неуклюже размахивая руками, пытаясь найти золотую середину равновесия. — Саша, не наклоняй корпус вперёд! — крикнула его подруге. Вместе они не раз громили помещения штаба, постоянно пытаясь удрать. Но звонкий смех малышня прятать не пыталась, отчего их очень легко было обнаружить. — Ты переносишь весь свой вес на одну ногу. Лезвие может обломиться. Они уже третью тренировку пытаются повторить то, что я сделала возле стен. Только вместо стволов деревьев, клинки были воткнуты в нижние веки Атакующего. Говорят, понравился им манёвр. А как по-мне — бессмысленная трата времени. Но и мне особо здесь делать ничего не нужно. Лишь давать советы и комментировать каждое движение. — Кросс, совсем ошалела? — прозвучало позади тяжёлым, хрипловатым и пробирающим до дрожи голосом. Мои «ученики» мгновенно свалились с лезвий, так и не найдя заветное положение тела. — Вам только бы хренью маяться, — прошипел уже явно не мне, ибо малышня затряслась как осиновый лист на ветру. — Почему же, вполне полезное упражнение. — Удиви меня, — шорох одежды позади всё-же вынудил обернуть и приподнять голову, смотря на каменное, угрюмое лицо брюнета, что, сместив брови к переносице и сложив руки на широкой груди, выжидающе уставилось прямо на меня. — Тренировка координации движений, — загнула один палец. — Равновесия и переноса тяжести тела на определённую конечность за считанные секунды, — загнув второй палец, посмотрела на активно кивающих Браус и Спрингера, которым явно нравились мои ответы, и улыбнулась. — Да и повыёбываться можно. Это я, наверное, зря сказанула. Потому что на последних словах весь весёлый настрой рядовых испарился, а мне пришлось как можно быстрее покинуть облюбованное попой место, сгруппировавшись и перекатившись оттуда вперёд. Аккерман явно не оценил мою отсебятину, отчего пространство, где секунду назад находился мой затылок, рассекла крепкая ладонь, желающая дать смачный подзатыльник. — Почти, Леви. Ты был близок, — промурлыкала, поднимаясь и хищным взглядом наблюдая из-за плеча. — Десять кругов по стадиону. Вперёд, — ровным тоном он отдал распоряжение новобранцам, лениво кивнув в указанном направлении. Обречённые выдохи пронеслись за спиной, а следом за ними раздался топот, что постепенно отдалялся. Напоследок обернулась, бесцельно смотря в удаляющиеся спины, а после направилась к деревьям, из которых торчало два лезвия, попутно открывая крышку золотых карманных часов. — Тебя тоже касается, — непререкаемым тоном произнёс капрал, напоминая о своём присутствии. Попыталась вытащить лезвия, отчего из получившихся отверстий, словно кровь из ран, потёк древесный сок, заигравший бликами на солнце. — Уж извини, но меня ждёт умопомрачительная встреча с Ханджи, вот уже семь минут ожидающей в своём кабинете, — высвободила тёмную, понимая, что у самой ничерта не получается вытянуть металлические элементы из твёрдой коры. И вот металл поддался. С хрустом и мелкими влажными щепками, прилипшими к лезвиям, клинки, наконец, показались во всей своей длине. — Напомню: у тебя тренировка, если память подводит, — не унимался брюнет, наблюдая за каждым моим движением. Улыбнувшись собственному отражению в лезвии, убрала их в ножны, медленно переводя кровавый взгляд. Уверенно ступая и плавно покачивая бёдрами, принялась сокращать дистанцию между нами. И когда до забора, разделяющего нас, осталось сделать один заветный шаг, резко подпрыгнула вверх. — Заманчиво. И чему же лично ты сможешь научить меня? — уперев подошву сапог в продольную деревянную балку, присела на корточки, оказываясь впервые чуть выше капитана, удерживая между нашими лицами непростительно близкое расстояние. Я почти шептала в его губы, ощущая своей кожей чужое дыхание, отдававшееся мурашками по всему телу. Я желала, чтобы он ответил. Жаждала увидеть эмоции в его вечно холодных глазах. Хотела вновь увидеть то запретное, что он так старательно прячет. Но… Ничего. Абсолютно. В ответ он не сказал ни слова, предпочитая игнорировать моё присутствие. Словно я пустое место, словно никогда меня и не было. Моя попытка вывести его явно не удалась. Хотелось завыть от отчаяния и безысходности, внезапно охвативших разум. «Вот же сучонок» — пронеслось в голове, отчего лёгкий смешок сорвался с губ. Отвернувшись в сторону, прикрыла глаза, убирая тёмную, выпущенную в столь ничтожном количестве. Наши взгляды вновь встретились, но теперь он смотрел в мою тёмную зелень, будто намереваясь всё же высказаться. Выгнув бровь, медленно приподняла один уголок губ в подобии насмешки, пытаясь прочесть мысли. Пока я смотрела в его серебряные глаза, утопая в чистоте и ясности радужки, не заметила, как расслабилась, теряя бдительность. Лёгкий, практически неощутимый толчок его пальцев, нежно, но невероятно быстро надавивших на мой пресс, заставил свалиться с перекладины. Инстинктивно помахав перед собой руками в попытке схватиться за воздух, предсказуемо рухнула на землю, отчего волосы волной раскидались в разные стороны, расплываясь по густой зелёной траве. — Доиграешься, Кросс. Иди уже, глаза мозолишь. Надеюсь, очкастая выбьет из тебя всю дурь, — бросил он напоследок и, посмотрев ещё несколько секунд на моё распластавшееся тело, будто наслаждаясь, развернулся и ушёл к полигону. — Вот гавнюк, — аккуратно отодвинула мягкую прядь с лица, приятно скользящую по коже, и устремила взгляд в бескрайнее полотно, усеянное объёмными облаками. Вот уж кто точно никому ничего не должен. Они плывут по небосводу, подгоняемые лёгким ветром, и смотрят на людей свысока. Так далеко и в тоже время так близко, стоит только протянуть ладонь. Тихо шелестят листья деревьев, что уже давно потеряли надежду улететь следом за облаками. Они вынуждены всю жизнь стоять на месте и провожать взглядом свободу. Вот и клейморы так же. Мы боремся, стараемся, защищаем человечество, но привязаны к одному месту, и свободу нам никогда не обрести. Мы лишь можем с сожалением смотреть на людей, что, как и облака, проплывают мимо нас. Грустно осознавать, что никогда не будешь принадлежать себе. Грустно, но привычно. Нехотя приподнялась на локтях, глубоко и жадно вдыхая полной грудью и отгоняя от себя столь безрадостные мысли. Долго Зое лучше не заставлять ждать, ибо учёная разорвёт на куски, пытаясь за оставшееся время впихнуть в меня определённого рода информацию. А после, схватив под руку, отправится к подопытным проводить жестокие эксперименты, которые я полюбила. Да и вообще, всё чаще стала замечать за собой, что мне нравится находиться в компании как Ханджи, так и Аккермана. С эксцентричной женщиной каждая минута отличается от предыдущей. Будто не свойственна ей стабильность, привычная мне. Но её нехватку восполняет компания заносчивого брюнета, отношения с которым мне до сих пор не известны. Вроде бы, можем и херами друг друга обложить, но порой тот напоминает мне о субординации, когда не в духе. Хотя, исходя из моих наблюдений, он всегда не в духе, будто всё просраться никак не может, бедный. «Похоже, сегодня я проживаю последний день своего жалкого существования» — улыбнулась, смотря на спешащего ко мне Моблита, усталость с лица которого не сходит никогда, будто мужчине не известно понятие отдыха. — Корра, тебя майор ожидает, — сходу начал русоволосый, тяжело дыша. — Знаю, — отмахнулась, поднимая задницу с мягкой земли. Отряхнув тёмные обтягивающие брюки, в одно движение перенесла своё тело через преграду, становясь напротив верного помощника Зое. — Идём, — улыбнулась и, не дождавшись ответа, первой начала движение в сторону штаба, попутно снимая синий плащ с перекладины турника, оставленный там перед началом тренировки.***
— …и мне кажется, что его старания действительно не напрасны. Он очень сильно изменил свои физические способности, — голос Петры ласкал слух, хоть и доносился как-то отдалённо, но я смогла выделить его на фоне общего гогота солдат, шумно обедающих в столовой. — Как по мне, сопляк ещё не добился того, чтоб заслуживать похвалы, — фыркнул Оруо, лениво водя вилкой по тарелке, передвигая от одного края к другому последние куски картофеля. — Тебе вообще не угодить, — сдалась рыжеволосая, покачав головой. — Корра, а ты что думаешь? Услышав своё имя, я оторвалась от изучения показателей носителя, которые мы с Ханджи вели на протяжении каждой тренировки, пытаясь разобрать почерк учёной. За последнюю минуту моего нахождения рядом с ней, она вдруг вспомнила об этом и, прежде чем я отправилась тренировать клейморов, кареглазая буквально на ходу вводила данные в таблицу. — Прости, не слушала вас, — бросив взгляд на уже остывшую порцию, невольно сморщила нос, осознав, что забыла про наличие еды у меня между локтями, оперевшись на которые, закрылась ото всех листом бумаги. Благо, хоть остывший чай не теряет свои вкусовые свойства. — Обычно, после этого спрашивают о ком или о чём идёт речь, — подсказал мне Базарт, как только моих губ коснулся край чашки. — Не первый день знакомы, Оруо, — натянуто улыбнулась, вновь переведя взгляд на помятую бумагу. Короткие смешки послышались от трёх членов Элитного отряда, к которому уже относилась и я. У них есть какая-то странная традиция. Либо едят все вместе, либо вообще не являются в столовую. Странно, что Аккерман её придерживался. Зная распорядок его дня, я не могла позволить себе не присутствовать с ними во время трапезы. И вместо того, чтоб заниматься своими делами, приходилось торчать здесь, благо, хоть кормят достойно, по сравнению с пищей в организации. Клейморы тоже присутствуют в столовой, но предпочитают занимать самые отдалённые места в помещении. Даже нет смысла задаваться вопросом почему. Я бы с радостью присоединилась к ним, но теперь сама себя обязала сидеть подле Сильнейшего воина. Ох, сколько косых и завистливых взглядов от представительниц прекрасного пола я впитывала, отчего приходилось насильно впихивать в себя еду. Но благо привыкать к окружающей обстановке мне долго не приходится, отчего я уже не обращаю на это никакого внимания. Только вот, от чистюли в лице Аккермана, до сих пор веяло продажными женщинами. Кажется, запах дешёвого парфюма пропитал его кожу. И он бы со временем выветрился, если бы не его очередной поход в бордель. Как я определяла каждую его «вылазку» в город? Да всё предельно просто. Мне достаточно высвободить немного тёмной, настолько мало, что даже зрачки не сменят пигментации, как в нос ударит тошнотворный аромат, от которого содержимое желудка так и просится выйти наружу. Оно и неудивительно, в принципе. Сомневаюсь, что кто-то из девушек способен вынести столь высокомерное создание, смотрящее на тебя как на ничтожное насекомое, удостоенное его внимания лишь чтоб раздавить. Да и сомневаюсь, что хватит средств гигиены, дабы очистить каждый миллиметр тела и добиться заметного прикосновения заносчивого засранца. Хотя, почему-то шлюхи его вполне устраивают… — Из крайности в крайность, — невольно озвучила собственные мысли, почувствовав себя конченной дурой. Разведчики, составляющие компанию за столом, удивлённо посмотрели на меня, быстренько переглянувшись друг с другом. И лишь причина моего попадания в неловкое положение продолжала мирно потягивать чай, держа на лице непоколебимую маску отрешённости. — Всё в порядке? — поинтересовался Эрд, заглядывая в глаза, которые я не спешила отрывать от текста. — Вполне. — Уверена? — закатив глаза, шумно выдохнула и, слегка опустив лист, изучила объём оставшейся пищи у соотрядовцев. — Вы закончили? — задала встречный вопрос, давая понять о намерении покинуть пределы столовой, но поняв, что веду себя, мягко говоря, грубо, аккуратно продолжила. — Дел по горло. Мне надо идти. — Но ты толком не ела, — обеспокоенно проговорила Ралл, обречённо пропитывая взглядом сладкой карамели. — Не страшно. Так я могу идти? — Никто тебя и не держит, — ледяным тоном отозвался Леви, на что я лишь скептически выгнула бровь. Но дважды мне повторять не нужно. Поднявшись с места, кивнула Лео и Алисе в сторону выхода и, к тому моменту, когда элитники пришли в движение, я уже уверенно шагала к двери. Циничное разрешение командира моего Элитного отряда будто добавляло воодушевление, а не несло за собой негативный осадок. Его манера речи отличается прямолинейностью и обилием оскорблений, а комментарии зачастую грубые или неуместные. Он не боится провоцировать и унижать тех, кто ему противостоит или раздражает. Его, кажется, воспитывали по подобию клейморов. Честно говоря, этого нудилу смело можно приравнять к нам: сильный, не знающий преград человек, без тени страха смотрящий прямо в глаза смерти. И бесчувственный чурбан, да. Восхищалась ли я им? Трудно сказать. Но на фоне других, он невольно приковывает к себе внимание, затмевая серое стадо меркантильных людей своей индивидуальностью. Вот только чувство юмора склонно к пошлому, оскорбительному и мрачному. А то и вовсе отсутствует. В общем, всё это делает его очень сложным в общении для большинства, но мне почему-то вполне комфортно находиться в компании брюнета, пусть даже мы и расходимся во мнениях. Ибо в такие моменты желание уничтожить оппонента горит в глазах у обоих. Загвоздка в том, что я не могу себе позволить подобное, а вот брюнет вполне. — Корра, — позвал меня Лео, вырывая из внутреннего монолога, отчего я дернулась, резко оборачиваясь. — Что-то случилось? — Нет, — мотнула головой, возвращая былой настрой, а вместе с ним и возвращаясь в реальность. — Задумалась. — Проходите, — коротко бросила, открывая дверь на втором этаже, предназначенном для офицерского состава, находящуюся практически в самом конце длинного коридора. Открыв выдвижной ящик в столе, достала новую свечу и поднесла её к почти догоревшей, поджигая фитиль. Плавно колеблясь, будто танцуя, язык пламени увеличил яркость освещения моего рабочего места. — Как тут с соседями? — поинтересовался Лео, заканчивая осмотр кабинета, и, чуть отодвинув стул, скрипя деревянными ножками по полу, сел напротив меня. — Злорадствуешь? — улыбка на несколько секунд отобразилась на губах, а после уголки вновь опустились вниз, принимая уже привычное положение. — Алиса? — окликнула брюнетку, неотрывно глядевшую в окно, откуда на неё в ответ смотрел непроглядный мрак наставшего вечера. — Постою, — коротко ответила тёмная, подойдя ближе к нам и, уперевшись спиной в стену, чуть скатилась по ней, опустив голову и закрывая лицо тёмными волосами. — Как тебе удобно, — пожала плечами, отрывая корпус от спинки кресла и, поставив локти на твёрдую поверхность и уперевшись подбородком в сцепленные в замок пальцы, задумалась, невольно нахмурив брови. — Не будем зря терять времени, перейду сразу к делу. Удалось бойцам что-либо выяснить о Нике? — Занимает высокое положение в обществе. Это тебе и так известно, — начал Лео, будто несколько дней учил отчёт отправленных за Сину бойцов. — Преданный член Культа стен, религии которой он поклоняется и проповедует, полагает, что Стены святые. В прошлом потерял свою семью из-за алкогольной зависимости. — Глубоко слишком копнули, — ухмыльнулась, поражаясь способностям клейморов добывать информацию. — Прости, продолжай. — Как религиозный лидер, Ник использовал своё влияние чтобы противостоять любой модификации Стен, будь то постоянное запечатывание ворот или даже установка пушек сверху. Он постоянно утверждал, что «искалечить» стену — является богохульством… — А настоящая причина заключалась в том, чтобы уменьшить риск обнаружения рабочими Титанов внутри в ходе ремонтных работ, — сделала вывод, поймав подтверждающий кивок темнокожего. — Про наличие книг или легенд о создании стен не слышали ничего? — Нет. Вообще ничего, — выдохнул тёмный, откидываясь на спинку. — Кажется, кто-то очень старательно хотел скрыть историю, уничтожая всё подчистую. Самое забавное, что спрашивая гражданских в почтенном возрасте, все как один говорят, что при молодости прошлых поколений стены уже стояли. — Стены появились раньше людей? Быть того просто не может, — прошипела, уперев спину в мягкую обивку кресла и, запрокинув голову к потолку, шумно выдохнула. — Фанатикам камней явно что-то известно… — Если бы не твоё донесение о намерениях организации проникнуть внутрь стен, то ответы были бы уже давно получены, и мы не торчали бы здесь, ломая головы, — насмешки в голосе элитницы хоть лопатой греби. — Знаю, — уставилась в одну точку на покрытом известью потолке, монотонно постукивая ногтями по деревянному подлокотнику. — Но Капитолию, как и нам, не хватает сведений, — нахмурив брови, уверенно опустила стальной взгляд на двух тёмных. — Сколько там титанов, какой силой обладают и что будет, если они пробудятся от солнечного света. Нельзя действовать вслепую, не видя масштаб последствий, потому я и поступила так. — Не нам судить о правильности твоего решения, — отказываясь принимать чью-либо сторону, обернулся на коротковолосую Лео. — Но и не стоит забывать, что мы принадлежим организации, и какая учесть ждёт тебя, если Совету станет известен тот, кто поставил палки в колёса. Неугодных Капитолию… — Убирают сразу, — закончила за парня, перебивая его и слабо улыбнулась. — Знаю.***
Новый день в штабе разведки начался с недовольства, которое источали солдаты, пропитывая им всю территорию крылатых. А если быть точнее, то утро началось с отборного мата Леви, берущего своё начало с первого этажа у склада с продовольствием. Заметив лужу непонятной субстанции, вытекающей из щели между полом и дверью, Аккерман вляпался в неё. Конечно же, пользуясь случаем, сегодня был объявлен день уборки. Очередной. Наверное, уже второй или третий на этой неделе. Но мне откровенно плевать, ибо мои товарищи не участвуют в его педантичных наклонностях. После очередного выноса мозга, в конце которого он напоследок громко хлопнул дверью моего кабинета, покидая его, мы с чистоплюем в очередной раз пришли к выводу, я — свинья. Но на его мнение я клала такой большой хер, превышающий наш суммарный рост, что как только оскорбления полетели в мой адрес, мозг автоматически переключался на что-то другое, усваивая полученную информацию о себе лишь на половину. — Как настроение? — с нескрываемым издевательством в голосе вопросила у рядовых, сидящих в тени здания, наслаждаясь прохладой воздуха и бетонного бордюра, остужающего их задницы. — Корра? — первым обернулся на меня Армин, тепло улыбаясь. — Доброе утро, — я лишь кивнула ему в знак приветствия. — Глумишься над нами? — вытянув ноги во всю длину, оставляя глубокие полосы от низкого каблука на песке, прошипел Жан. — Правильно, тебе ведь не приходится вылизывать каждый миллиметр территории. — Не только мне, — вскинув одну бровь, под его недовольный блеск в глазах улыбнулась ещё шире. — Все мои подчинённые сейчас бездельничают. Правда, говорят, запах хлорки немного нарушает безмятежность. Получше полы водой полоскайте, а то запах едкий остается. — Да идите вы, — оскалился Кирштайн, отворачиваясь от меня. — Чёртова Браус. Почему из-за неё мы все должны отрабатывать наказание. — Её рук дело? — поинтересовалась, облокотив плечо на прохладный тёмно-серый камень стены здания. — А кто ещё из нас хаос устроит в помещении, предназначенном для хранения еды? — Ну да, логично, — пожала плечами, мирно прикрывая глаза. —Удивительно, что ты не пожаловался на это капитану Леви, — включился в диалог Эрен, наконец отцепляясь от меня выжидающим взглядом. Парень смотрел на меня неотрывно, будто собираясь всеми силами заговорить, но так и не получил взаимного внимания. — Я что, похож на стукача? — Ты ведь ещё то трепло. — Йегер, договоришься сейчас, суицидник грёбаный, — вытащив влажную тряпку из кармана, Жан швырнул её прямо в Эрена. Та, с характерным хлюпом, полностью накрыла лицо мальчишки, увлажняя кожу не самым приятным образом. — Давно по конской морде своей не получал?! — скидывая ткань, шатен принялся подниматься на ноги, а вместе с его действиями напряглось и тело Микасы. Но её готовность остановить вот-вот начинавшуюся очередную драку была напрасной. Положив руку на плечо и слегка надавив, вынудила его обернуться, пресекая попытку встать во весь свой рост. Бирюзовые глаза недоуменно смотрели на меня из-за плеча, пока я неотрывно наблюдала за Аккерманом, раздающим указания солдатам, закончившим с уборкой определённого места. — Чёрт, капитан… — шикнул Кирштайн, пытаясь дотянуться до тряпки, облепленной поблескивающими частичками песка. — Не дергайтесь вы, он не подойдёт, — улыбнулась я, обнажая клыки и окидывая победным взглядом спину брюнета, который явно знает о моём нахождении рядом с новобранцами. — Вряд ли у него есть желание испортить себе настроение ещё сильнее. — Хуже уже некуда, — добавила Микаса, вместе со мной наблюдая за чистоплюем. После Стохеса, невидимая стена, возникшая между нами, неизвестным образом мгновенно исчезла. Если раньше, каждый раз появляясь в зоне видимости азиатки, я ловила от неё только уничтожающий взор тёмных глаз, то теперь она стала куда более склонной к непринуждённому диалогу и даже изредка, как сейчас, принимала в нём участие. — Конская морда? — удивилась прозвищу, с неподдельным интересом смотря на Эрена, садящегося обратно на бетон. Леви исчез из всеобщего поля зрения, скрываясь в проёме одного из складов, а мне удалось уловить несколько облегчённых вздохов от ребят. — Да ты на его длинное лицо глянь. Прям как у лошади, — видно, что мой вопрос разжёг в Йегере какую-то детскую забаву и ему очень понравилась моя заинтересованность в придуманной им кличке. И я последовала предложению носителя, даруя Жану изучающий, даже оценивающий взгляд. Медленно повторила каждую линию на его лице и, вполне довольная увиденным, напоследок заглянула в светло-карие глаза. Зная, что сейчас я нагло рассматриваю его, Жан не менялся в лице. Спокойный, слегка настороженный взор обводил меня в ответ, не теряя зря времени, дабы дать отпор в случае подтверждения слов Йегера. — Ну не зна-а-аю, — протянула, расплываясь в ласковой улыбке. — Честно говоря, Эрен, из всех присутствующих здесь парней, я бы отдала своё предпочтение Жану. — Выкусил?! — проорал мой подопечный, привлекая к себе внимание окружающих, недовольные физиономии которых ещё сильнее помрачнели, заметив веселье новобранцев. Я же, сделав несколько мелких шагов назад, вновь облокотилась на стену, наблюдая за словесной битвой Йегера и Кирштайна. Микаса и Арлерт не спешили вмешиваться, предпочитая оставаться нейтральными наблюдателями. Даже настроение как-то приподнялось, а прекрасная погода лишь способствует его дальнейшему улучшению. Под нарастающие вопли двух разошедшихся мальчишек, краем глаза заметила резкое отворение двери склада, стоящего чуть подальше от нас. Пнув её с внутренней стороны, наблюдала как подошва сапога исчезает в темноте помещения, а после оттуда выходит готовый убивать Аккерман. Я расплылась в улыбке, не в состоянии её сдерживать, зная, какая участь скоро настигнет слишком шумных разведчиков, не способных вести себя тихо, если решили отлынивать от работы. Он шёл медленно. Угрожающе медленно, отчего казалось, что время потеряло свою неизменную стабильность и ускорилось, не позволяя мне даже прочитать хоть что-то на мрачном, бледном лице, с плотно сжатыми в узкую линию губами. — Идёт, — шикнул Арлет, поздно спохватившись и резко вскакивая на ноги, тем самым привлекая к себе обжигающие, уничтожающие серебряные глаза. —Пиздец вам, малышня, — сквозь тихий смех проговорила, смотря на скованных цепями дикого ужаса рядовых и лишь Микаса держала непоколебимую маску похуизма на лице. Но и моё веселье долго не продлилось. Я буквально ощутила озноб, стоило ему только взглянуть на меня. Улыбка пропала с лица, но губы остались приоткрытыми, показывая мои плотно сжатые зубы. Сердце замедляло свой ритм, не позволяя адреналину в крови быстро разноситься по телу, отчего стало ещё прохладнее. От одного его враждебного взгляда температура на улице снизилась градусов на пятнадцать, не менее. Но я продолжила стоять на месте, гордо вскинув подбородок. Страшно? Да, немного. Я бы сказала даже, неожиданно. И самое главное, он пытается искоренить проблему безделья рядовых в лице меня, дабы те продолжили работу. — Капитан, вы что-то хотели? — мой вопрос заставил его остановиться и с новой силой закипать прямо на глазах. Кажется, вокруг брюнета образовалась аура, тёмной дымкой обволакивающая его тело. Мой вопрос был настолько глупый, настолько неожиданный и звучал так непринуждённо, будто я действительно не понимаю причину его желания закончить моё существование здесь и сейчас. Сверху, из окна первого этажа над головой, послышалась возня, которую перекрыл удар чего-то тяжёлого, металлического о твёрдую поверхность. Но я не смела отвести настороженного взгляда, неумело спрятанного за спокойствием в глазах, боясь пропустить момент, когда нудила окажется непростительно близко. И зря, лучше бы я посмотрела в сторону источника шума. В следующую секунду меня окатило ледяной, пронизывающей до самых костей, колодезной водой. Едкий запах хлорки ударил в нос, а на носки сапог упал медный таз, отбивая пальцы и разнося резкую боль по всему телу. Пребывая в ступоре, продолжала стоять ровно, сдерживая порыв заскулить от боли в ноге, возле которой, издевательски поблескивая на солнце, лежал серый пятилитровый элемент инвентаря для уборки. Мокро, холодно, больно, вонюче, мерзко — всё это смешалось воедино, отчего настала моя очередь источать из себя ауру несдерживаемой ярости. Но вишенкой на торте являлся довольный Аккерман, что с нескрываемым наслаждением смерил меня взглядом. Ни одна капля с кончиков длинных мокрых волос не упала без пристального наблюдения. Уголок его губ дрогнул, приподнявшись на пару миллиметров, а довольная физиономия лишь зажгла фитиль негодования. Четверо новобранцев успели вовремя отскочить, когда кто-то соизволил меня окатить водой, даруя незабываемую свежесть этим знойным утром. И теперь они ошарашенно переводили взгляд от меня, на замершего в окне, учащённое сердцебиение которого я слышу как своё собственное. Резкими рывками обернулась назад, поднимая голову и прожигая ядовитым взглядом криворукую бездарность. — Корра, — не выдерживая моего тяжёлого взгляда, пролепетала Браус, наполовину торчащая из окна с вытянутыми руками. Видимо, пыталась поймать таз, когда тот свалился с подоконника. — Там она? Ты на неё попала? — послышался оживлённый голос её бритого дружка, к ребячеству которых я ранее относилась снисходительно. Но теперь, когда парень протиснулся между рамой и телом девушки, а после залился диким смехом, ни о каких поблажках их поведения более не может быть и речи. Теперь им точно пиздец. Наклонилась вниз, поддевая окоченевшими пальцами край не менее холодного металла. Несколько капель скользнули по лицу, а от корней волос затекли и в слизистую глаза. Зажмурилась от неприятного пощипывания, вызванного щелочью. Вонь хлорки, казалось, пропитала собой весь воздух и меня насквозь. — Держи, — протянула руку вверх, хлюпая подошвой сапог по мокрому песку, превратившемуся в грязь. С трудом удавалось сохранять спокойный голос и маску непринуждённости на лице. — С…Спасибо, — голос Саши дрожал, но всё же девушка потянулась в ответ, кончиками пальцев хватая предложенный мной край. Она было потянула его на себя, в попытке затащить наверх, однако у неё этого не вышло. Грёбаное оружие убийства людей, иначе назвать эту пакость я не могла, не желало возвращаться к непутевой хозяйке. Та, округлив от удивления глаза, смешно наклонила голову вбок, смеряя меня полным вопросов взглядом и сталкиваясь с хищным блеском. Резко дёрнула злосчастный таз на себя, желая выдернуть Браус и предвкушая её эпичное падение, позволяющее ей насладиться полётом и окунуться в грязь, пропитанную хлоркой и моей гордостью, и без того практически отсутствующей. Но вот реакции девчонке не занимать. Взвизгнув, она мгновенно расслабила пальцы, упираясь ладонями в наружную стену здания, не позволяя телу окончательно вывалиться из оконного проёма. Скрипнув зубами, только и успела сделать один шаг, намереваясь стащить её за руку. Но позади моей жертвы уже пыхтел Конни, утягивая носительницу бездонного желудка обратно в помещение. — Блять, — психанула, ослабляя пальцы на краю таза, отчего он полетел на землю, с характерным хлюпом приземляясь в лужу грязи и поднимая тёмно-коричневые капли в воздух, что в последствии красовались уже на моей белой футболке. — Ебучие дети, — прошипела, сплевывая слюну с привкусом хлорки, попавшей в полость рта вместе с очередной, скользящей вдоль лица, каплей. — Подростки, Кросс. Подростки, — прозвучал знакомый голос позади, отчего всё нутро сжалось, словно меня затянули в тугом узле. Дыхание перехватило, а от бушующей ярости внутри не осталось ни следа. Низкий, уверенный и такой родной. Будто что-то давно забытое, похороненное в памяти, но оставленное глубоко в сердце, вновь заполонило собой все мысли, насыщая теплом каждую клетку. Если вы не знаете, что такое безграничное счастье, то это было оно. Невероятное чудо, которое сейчас стояло позади меня и наверняка улыбалось. — Элиас… — прошептала, оборачиваясь и встречая его тёплую, сдержанную улыбку. Тёмные глаза не скрывали насмешки в увиденном, но продолжали смотреть на меня по-доброму. Тёплый, обволакивающий взор, по которому я скучала, получить который уже и не смела мечтать. — Здравуй, мелкая, — прозвучало из его уст, пока я неверяще смотрела за его спину, замечая новоприбывших бойцов, рассёдлывающих лошадей, и рядом стоящего с ними Эрвина. — Рад тебя видеть. Правда, не в лучшем виде, но хоть что-то. — Да иди ты, — оскалилась, медленно плетясь к нему на окаменевших ногах. Подойдя почти впритык, не выдержала, почувствовав знакомый запах его тела, и уткнулась лбом в широкую грудь, остужая нагревшуюся до невозможного кожу. — Разве так принято встречать генерала? — его голос казался мне отдалённым, ласкающим слух. Усталость, не подающая признаков своего наличия, мгновенно распространилась по телу, только лишь получив намёк о безопасности, пока он рядом. — Что вы тут с ней вытворяли, главнокомандующий? — обернувшись, поинтересовался Бёрк, не узнавая моего поведения. Мне плевать, насколько жалкой я сейчас выгляжу. Плевать на правила поведения клейморов. Плевать на всё! Он рядом. Разве надо что-то ещё? Наконец-то, я увидела его…
